История воссоединения униатов. Лист 324, с. 313
Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.
С. 313
Оригинал
гнуть эти слухи такимъ торжественнымъ актомъ, какъ присяга Виктора, было для поляковъ весьма важно. Король польскій заговорилъ о присягѣ Виктора во время свиданія съ Потемкинымъ. Левинскій приглашалъ Смогоржевскаго пріѣхать въ Вишневецъ, или въ Фастово или наконецъ въ Каневъ, чтобы видѣться съ королемъ и, между прочимъ, напоминалъ Смогоржевскому не забыть вопроса о перенесеніи на воскресные дни праздниковъ, что нужно тоже предложить Виктору принять.1151
Уніаты дѣйствительно подняли опять все дѣло объ условіяхъ пастырства Виктора, а не объ однихъ праздникахъ. Объ этомъ велись переговоры и, вѣроятно, польское правительство было очень настойчиво, когда даже кіевскій митрополитъ Самуилъ соглашался допустить, что бы Викторъ призналъ, что одна латинская церковь есть господствующая церковь въ Польшѣ.1152 Но и теперь хлопоты уніатовъ и королевской партіи ни къ чему не привели. Присяга для Виктора исправлена была русскими, въ ней не осталось ничего похожаго на какія-либо религіозныя обязательства,1153 и Викторъ принесъ ее не въ Каневѣ. Каневъ, напротивъ, какъ и другія украинскія побережья Днѣпра, былъ пораженъ величіемъ и силою русской императрицы, и ничтожествомъ польскаго короля. По всему видно, что Екатерина разгадала эти замыслы. Были, впрочемъ, и другія причины недовольства Екатерины польскимъ королемъ. Миръ и союзъ съ Польшей составляли сущность тогдашнихъ бѣседъ русскихъ государственныхъ людей съ польскими людьми и ихъ королемъ. Потемкинъ велъ рѣчь да
Примечания
1150 (окончание примечания со с. 312) вознагражденіе за это возвратитъ (Польшѣ) Бѣлоруссію», писалъ Левинскому офиціалъ Шулякевичъ изъ Полоцка 19 января 1787 г. (Арх. ун. м., № 1000). Русскій посолъ Штакельбергъ очень рано (въ январѣ 1787 г.) выѣхалъ изъ Варшавы на встрѣчу Екатеринъ. Это возбудило въ Смогоржевскомъ подозрѣніе. Левинскій, отвѣчая ему, писалъ: «скажу вамъ, что и Варшава задумывается надъ этимъ и не безъ причины: здѣсь вездѣ слышно, что Москва возьметъ или всю Украину, или, по крайней мѣрѣ, значительную часть ея» (№ 993, – письмо отъ 30 января 1787 г.).
1151 Арх. ун. м., № 993, – письма Левинскаго отъ 2 января и 20 Февраля 1787 г.
1152 Annexa, стр. 329–330.
1153 Арх. св. с., д. 1785, № 98, л. 407; Annexa, стр. 328–329; Кіевск. епарх. вѣд., за 1861 г. неоффиц. ч., стр. 87.
Современная версия
гнуть эти слухи таким торжественным актом, как присяга Виктора, было для поляков весьма важно. Король польский заговорил о присяге Виктора во время свидания с Потемкиным. Левинский приглашал Смогоржевского приехать в Вишневец, или в Фастово или наконец в Канев, чтобы видеться с королем и, между прочим, напоминал Смогоржевскому не забыть вопроса о перенесении на воскресные дни праздников, что нужно тоже предложить Виктору принять.1151
Униаты действительно подняли опять все дело об условиях пастырства Виктора, а не об одних праздниках. Об этом велись переговоры и, вероятно, польское правительство было очень настойчиво, когда даже киевский митрополит Самуил соглашался допустить, что бы Виктор признал, что одна латинская церковь есть господствующая церковь в Польше.1152 Но и теперь хлопоты униатов и королевской партии ни к чему не привели. Присяга для Виктора исправлена была русскими, в ней не осталось ничего похожего на какие-либо религиозные обязательства,1153 и Виктор принес ее не в Каневе. Канев, напротив, как и другие украинские побережья Днепра, был поражен величием и силою русской императрицы, и ничтожеством польского короля. По всему видно, что Екатерина разгадала эти замыслы. Были, впрочем, и другие причины недовольства Екатерины польским королем. Мир и союз с Польшей составляли сущность тогдашних бесед русских государственных людей с польскими людьми и их королем. Потемкин вел речь да
Примечания
1150 (окончание примечания со с. 312) вознаграждение за это возвратит (Польше) Белоруссию», писал Левинскому официал Шулякевич из Полоцка 19 января 1787 г. (Арх. ун. м., № 1000). Русский посол Штакельберг очень рано (в январе 1787 г.) выехал из Варшавы на встречу Екатерин. Это возбудило в Смогоржевском подозрение. Левинский, отвечая ему, писал: «скажу вам, что и Варшава задумывается над этим и не без причины: здесь везде слышно, что Москва возьмет или всю Украину, или, по крайней мере, значительную часть ея» (№ 993, – письмо от 30 января 1787 г.).
1151 Арх. ун. м., № 993, – письма Левинского от 2 января и 20 Февраля 1787 г.
1152 Annexa, стр. 329–330.
1153 Арх. св. с., д. 1785, № 98, л. 407; Annexa, стр. 328–329; Киевск. епарх. вед., за 1861 г. неоффиц. ч., стр. 87.