Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

72. Галицкая Русь становится провинцией Польши в 1432 году

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Одновременно в соседних Польше, Чехии и Моравии шла губительная война. Какой-то русский князь Фридрих, изгнанный из своего отечества за какие-то провинности, прибыл в Чехию и, приняв чешский язык и обычай, командовал гуситскими полками в Моравии, вторгся в Галицкую Русь, занял огромную гору близ крепости Чорштын, построил крепость и тревожил частыми набегами Польшу и Венгрию. Польский король послал против него войско, которое, потеряв много воинов из-за разлива рек, в которых утонуло много людей, наконец подступило к Чорштыну и принудило Фридриха к бегству в 1434 году930.

Мы не хотим здесь утверждать, что гуситская война находилась в какой-либо теснейшей связи с движениями русинов в Подолье и на Волыни. Сигизмунд, враг гуситов, был другом и союзником Свидригайла, но может быть и то, что гуситы воспользовались замешательством, которое произвела в подкарпатских краях подольская война.

Король на съезде польских панов в Едльне в 1432 году присоединил русские земли, то есть Холмскую и Галицкую Русь, к Польше931. С тех пор Галицкая Русь была устроена по примеру прочих провинций Польши и называлась Русским воеводством. Оно делилось на земли Львовскую, Перемышльскую, Санокскую, Галицкую, Холмскую и Подольскую и поветы: Жидачовский во Львовской земле и Красноставский в Холмской. С тех пор для Галицкой Руси назначался русский воевода. Первым русским воеводой был Ян из Спровы Одровонж932. Рядом с воеводой мы видим каштеляна львовского, каменецкого, подстолия львовского и каменецкого, подкомория львовского и проч. Новоучрежденные высокие коронные должности были наделены землями, селами и прочими доходами. — Шляхта, исповедовавшая католическую веру, получила те же привилегии, что и шляхта в Польше, и нынешним уставом была освобождена от всех даней, за исключением порадльного и ланового. Последовали еще более подробные определения, а именно: из прочих даней, причитавшихся прежним князьям, король удержал так называемый осып, то есть определенную дань зерном; ее должна была вносить шляхта галицко-русских земель (греческого обряда) до самой смерти короля Ягайла933. Русские шляхетные жители (греческого вероисповедания) были оставлены обязанными служить и за границей без жалованья в 5 гривен, назначенного каждому польскому жителю, служившему на войне за пределами Польского государства. За ними была оставлена также обязанность поставлять людей для постройки городов. По-видимому, русская шляхта теснила короля и добивалась равноправия с польской. Король дал какие-то обещания на будущее, на которые, ссылаясь, русская шляхта после смерти Ягайла домогалась равноправия934.

Постановление в Едльне, чтобы горожане были свободны от порадльного и ланового, за исключением тех жителей, которые жили не в самом городе, а за городскими укреплениями, на предместье935, не было выгодно для русинов. Русины населяли старые города или села. Прежние города были расширены или заново основаны936, и в расширенные или заново основанные города призывали пришельцев. Села часто превращались в города, в которых также поселялись новые пришельцы. Пришельцы часто селились на новом месте и создавали город, а старое поселение становилось предместьем и примыкало к новому городу. Русины были прежними жителями. Новые жители, большей частью поляки и немцы, получали таким образом освобождение от порадльного и ланового, а прежних жителей к этим свободам не допускали.

Не иначе было и с селами, основанными на магдебургском праве937. Поселенцы новооснованных сел, освобожденные от повинностей и тягот, которые несли кметы, осаженные на русском праве, должны были быть католиками, а не русинами. Есть пример, что русины и православные были исключены из свобод, которыми были наделены прочие жители сел, осаженные на магдебургском праве938. Такая судьба постигла большей части русинов в городах, которые уже существовали и свободы которых польские короли расширили пожалованием магдебургского права. Есть примеры, что и здесь православных ограничивали в пользовании важными городскими свободами. Впрочем, таких городов, которые без предварительного нового основания были перенесены с русского права на магдебургское, было немного. Невзирая на то, что существовал старый город, короли или их наместники, старосты и воеводы, ввиду того, что город, опустошенный неприятелем, пришел в упадок, повелевали основывать город заново, расширяя городскую территорию пожалованием ланов и угодий. Таким образом, и в староруских городах русское население в отношении общинных прав и свобод уступало польскому населению.

За пожалованием магдебургского права обычно следовало пожалование ланов и угодий и учреждение войтовства. Войт поселял на дарованных угодьях колонистов, большей частью пришельцев из Польши, и так возникали новые предместья при городах, наделенных магдебургским правом. Общество разделилось на привилегированных и непривилегированных. Последние, большей частью русины, подлежали в селах, подвластных владельцам, суду владельцев и их наместников (ибо по Едльненскому статуту суд по областям и селам был отдан владельцам и господам сел и областей и их наместникам), в королевских имениях и городах — королевским чиновникам. Привилегированные классы мещан и селян, осаженных на магдебургском праве, подлежали: первые — суду и управлению, избираемому городской общиной, а осаженные на магдебургском праве селяне — суду солтыса, а солтыс подлежал суду самого короля.

Впрочем, низший непривилегированный класс был свободен от военной службы. Военную службу несли владельцы и войты, первые — за подданных, вторые — за вольных кметов. Владелец, как и войт (солтыс), выходил в поле с соответствующим числом копейщиков или лучников; за это солтыс, как мы сказали выше, получал важные доходы, а подданные исполняли для владельцев разные работы и вносили дани и все пособия, необходимые для исполнения обязанностей обороны края, военной службы и проч. Впрочем, это устройство не было введено сразу, сверху, общим приказом королей в Галицкой Руси, а постепенно основывались города, вводилось магдебургское право, осаживались села, и владельцы в Галицкой Руси уравнивались с владельцами прочей Польши. Долго еще в городах было русское право, долго русские паны несли повинности, как и прочие литовские паны, пока их после Едльненских установлений постепенно и в течение многих лет не уравняли в правах и свободах с прочей Польшей. При наделении города угодьями короли устраивали доходы латинского костела пожалованием ланов и десятины. Есть также примеры, что в новозаселенных городах вводились десятины для епископств латинского обряда939. Села, осаженные на магдебургском праве, платили латинским костелам снопное940. Русские паны и владельцы больших недвижимых имений, приняв латинский обряд, также наделяли костелы и не только обязывались давать десятину со своих фольварков, но сверх того обязывали к ее уплате и подданных своих сел. Православные подданные русинов-католиков платили дань управителям польских костелов во время отпуста (храмового праздника)941, когда народ обычно стекался к костелу.

Русской шляхте, жившей на Волыни, была признана свобода вероисповедания и прочие облегчения феодальных тягот. На каком-то прежнем съезде в Луцке король признал за русской шляхтой гражданские свободы942. Сверх того король Владислав-Ягайло грамотой, изданной во Львове в октябре 1432 года943, то есть еще до начала русско-польской войны, даровал луцким (волынским) русинам следующие свободы: русины тех областей освобождаются от всяких подвод, даваемых под королевских послов и слуг, за исключением подвод, причитающихся самому королю; также жителям обеспечивается, что их православные церкви не будут разрушены и что сами они никоим образом не будут принуждаемы к отречению от православия и к принятию католической веры. Лишь таким образом была подготовлена дорога к соглашениям Польши с некоторыми русскими вельможами и воеводами Волыни и Подолья, которые, привлеченные обещаниями Польши, еще при иных случившихся обстоятельствах отступили от Свидригайла, а когда и в Литве дело Свидригайла стало клониться к упадку, подчинились Польской короне.

Тем временем в Мунтении (Мултаны) произошла перемена, которой воспользовалась Польша. Илья, молдавский господарь и шурин Ягайла (он был женат на сестре королевы Софьи), велел утопить мать своего двоюродного брата Стефана и покушался на его жизнь. Стефан убежал в горы и при посредстве горцев и с помощью турецкого султана занял Молдавию и вытеснил Илью, который вместе с семьей искал убежища у своего свояка Ягайла. Поляки приняли Илью, однако, когда Стефан изъявил готовность принести присягу короне, поляки предпочли присягу Стефана, имевшего действительную власть, присяге изгнанного воеводы Ильи. Они признали Стефана настоящим воеводой, а Илью наделили местечками, селами, дворищами и областями. Илья тосковал по престолу, хотел бежать из Польши, но поляки задержали его и поставили под стражу в замке в Серадзе. Имея таким образом Илью в своих руках, они держали воеводу Стефана в узде и по крайней мере с этой стороны освободились от одного неприятеля. Молдавский воевода Стефан из благодарности к Польше и потому, что она заключила под стражу Илью и признала за ним молдавский престол, обязался верно служить интересам Польской короны. Стефан разбил татар, которые, может быть по призыву Федька Острожского, пытались прорваться через Подолье в подвластные Польше русские края в 1432 году. Воспользовавшись удобным случаем незадолго до междоусобной войны в Молдавии, которую разжег Илья, бежавший из Польши, Стефан силой отобрал Брацлав у приверженцев Свидригайла и вручил его короне. Король Владислав-Ягайло вверил охрану Брацлавского замка польскому шляхтичу Дерславу Влостовскому.

При таком ходе исторических событий в Литве и в Подолье король прибыл в Галицкую Русь в мае 1434 года. Молдавский воевода Стефан готовился принести королю присягу в Галиче. Послы воеводы явились на Русь, чтобы сделать приготовления к этому торжественному действу. Король прибыл в Медику и здесь по давнему литовскому обычаю ходил ночью по лесам слушать соловьев, чудно певших в ту пору года в густых тогда еще лесах над Саном. Ночь была холодная, король простыл и заболел, больным уехал в Городок и здесь умер 31 мая 1434 года944. Тело его отвезли в Краков, а сердце было положено в Галицкой Руси, в латинском костеле францисканцев, основанном им самим в Городке.

Власть короны в Польше ослабела при правлении Ягайла. Ягайло стал королем Польши не по праву наследования, а по праву свободного избрания. Его сыновья наследовали отцу лишь с согласия польских вельмож. Польские сеймы и польская коронная рада приобрели великую власть. — Политика Польского государства была в те времена ясно определена. Ягайло подчинялся представителю и распорядителю этой политики — сенату и польскому духовенству, приобретшему великое влияние на государственные дела, и лишь в тесно определенном кругу ему оставлялась свобода воли.

Часто этому направлению и течению польского правительства противились симпатии и привычки Владислава-Ягайла. Ягайло скрывал в своем сердце горячую любовь к Литве, своему отечеству, и особую привязанность к русским землям. Он любил свою родню, а именно родного брата Свидригайла, желал благополучия Литве, а своему брату Свидригайлу от сердца простил нанесенные ему оскорбления. Отступив от православия и перейдя в лоно католицизма, он прилепился к принятой вере сердцем и душой. Побуждаемый, сверх того, духовенством, он благоприятствовал распространению католицизма на Руси, основывал костелы и монастыри латинского обряда945 и наделял их недвижимыми имениями, десятинами и проч. Это часто совершалось в ущерб православной церкви. Ее приверженцы чувствовали себя притесненными. Поэтому они не благоприятствовали польскому правительству и охотнее связывались с Витовтом, когда этот князь был в распре с Польшей, а затем со Свидригайлом во время его борьбы с короной. Поэтому-то в сердце Ягайла укоренилось какое-то отвращение к православным русинам. Щедрый до излишества, он раздавал королевские имения польским вельможам, отбирал области русских панов, осаженных на ленном праве по стародавнему устройству древней Руси, и наделял ими панов польского происхождения на праве аллодиев. Ягайло пожаловал многим городам магдебургское право, наделял их свободами и основывал на новом корне. При этом случае много поляков поселилось в русских городах. Русины часто были стеснены и в гражданских правах и ограничены в участии в городских свободах. Ягайло раздавал высокие должности, русские староства и русское воеводство полякам. Так все глубже укоренялся, все шире распространялся польский элемент через города, владельцев больших недвижимых имений, латинское духовенство и высоких коронных урядников, и готовилось полное народное перерождение высшего сословия в Галицкой Руси.

Ягайло, окруженный поляками, пребывая в их столичном городе, должен был приноровиться к обычаям польского народа. Войдя в тот иной, цивилизованный мир уже в зрелом возрасте, он не мог отвыкнуть от милых ему с детства привычек и обычаев. Поэтому поляки упрекали Ягайла в суевериях и предрассудках. Это были остатки прежней жизни Ягайла, принадлежавшего частью литовской народности, частью православию, в котором воспитала его родная мать-русинка. Этот король, слабодушный, боязливый на войне, деятельный в мире, щедрый, не великих государственных дарований, много способствовал росту нашего края, но с большим ущербом для русской народности, которая тогда еще была тесно связана с православием.

Примечания

  1. Długosz L. XI. p. 650.

    К тексту
  2. Volumina legum, T I. p. 42. Petersburg 1859. Item pollicemur: quod omnes terras nostras regni nostri Poloniae, etiam terrarum Russiae includendo, salvis tamen avenae contributionibus, de quibus Nobis ad tempora vitae nostrae sola Russiae respondebit, ad unum jus et unam legem comunem omnibus terris redducemus reducimusque, adunamus et unimus tenore praesentium mediante («Также обещаем, что все земли нашего Польского королевства, включая и земли Руси, — с сохранением, однако, овсяных взносов, которые одна лишь Русь будет давать Нам пожизненно, — приведем и приводим к одному праву и одному общему для всех земель закону, объединяем и соединяем силою настоящей грамоты»).

    К тексту
  3. Русскими старостами до превращения Галицкой Руси в воеводство были в 1422–1423 годах Спытко, вероятно из Тарнова, после него наступил Петр Влодкович Храбиновский, — в 1433 году Винцентий из Шамотул, каштелян мендзыжецкий.

    К тексту
  4. Volum. leg. T. I. u. s. Настоящий документ был подтвержден в Кракове в первых числах января, в течение 8 дней после Благовещения 1433 года.

    К тексту
  5. Długosz L. XI. p. 66: «eodem tempore (1434) barones, nobiles et universi terrarum Russiae et Podoliae terrigenae, quo magis animum regis (Vladislai filii Jagielonis) et ejus consiliariorum praecibus suis inclinent gratiam similem (h. e. praerogativa regnicolarum Poloniae) et liberationem Wladislaum genitorem suum clarae memoriae eis promisisse, et dandam decrevisse, effectum tamen sortiri non potuisse, propter mortem subsequutam, evidenti et claro testimonio conprobarunt» («в то же время (1434) бароны, шляхтичи и все земяне земель Руси и Подолья, чтобы своими просьбами сильнее склонить душу короля (Владислава, сына Ягайла) и его советников, ясным и очевидным свидетельством доказали, что отец его Владислав славной памяти обещал им подобную милость (то есть права коренных жителей Польши) и освобождение и постановил их дать, но это не могло осуществиться из-за последовавшей смерти»). На съезде в Мостисках (in conventu Moscicensi) бояре и шляхта русских земель обязались после смерти Владислава-Ягайла с предварительного согласия Витовта и бояр Великого княжества Литовского (следовательно, все это происходило еще до 1431 года) признать того из двух его сыновей наследником короны и государем, который будет способнее, если он подтвердит и присягнет хранить права и привилегии всех сословий. Inventarium in archivo regni in arce Cracoviensi p. 255.

    К тексту
  6. Volumina legum u. s.

    К тексту
  7. Города, получившие в нынешний период магдебургское право и новое устроение, были: Щирец 1397, Жидачов 1393, Новый Самбор 1419, Дрогобыч 1421, Кросно 1426, Стрый 1431, Снятын 1448, Червоногород 1448. Города, в которых русины пользовались равными свободами с прочими жителями, были: Львов, Каменец — в 1395 году от Витовта, Галич — в 1405 году от Ягайла, Холм в 1392 году, Луцк в 1432 и 1444 годах получили привилегии. Города Бережаны, Тарнополь, Станиславов, Броды, Чортков, Жолква возникли позднее, в нынешнее время они были еще селами. Там, где ныне Тарнополь, было еще в нынешний период пустое место, называемое Сопильче. Там, где Станиславов, было еще тогда село Заболотье, — где Чортков, село Чортковичи. Русские города, наделенные магдебургским правом, уже в 1418 году состояли в связи между собой; их посланцы каждый год съезжались, чтобы совещаться о городских делах. Буск, Теребовля, Белз, Куликов и пр. в 1433 году были цветущими городами (Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa). — Села, превращенные в города: Дунаев 1420, Глиняны 1397, Нижанковичи (Краснополь) 1408, Радымно 1431, Дубецко 1389, Тырава 1431, Грубешов 1400, Щекаров (Красностав) 1394, Сокаль 1424. Превращение Дунаева в город в 1420 году совершилось Яном Жешовским, львовским архиепископом; Радымна в 1431 году — Яном из Лепеня, перемышльским епископом (Дунаев принадлежал к столовым имениям Львовского архиепископства, Радымно — перемышльского епископа латинского обряда). Ян Тарновский, староста русских земель, устроил и наделил привилегиями Щирец в 1397 году и Глиняны в 1397 году. Стрый заново основал в 1431 году с предварительного соизволения польского короля Тарло из Щекаревиц, называемый иначе Заклика. В Дрогобыче при перенесении этого города с русского права на магдебургское в 1422 году получил войтовство с правом наследования Ян Менжик из Домбровы, чашник королевского стола. Войтовство в Городке Ягайло продал при устроении этого города в 1389 году какому-то немцу Николаю Ульриху. Дубецко, Кросно были поселения, восходящие к русским временам и расположенные на окраине Галицкой Руси. Дубецко было превращено в 1407 году из села в город. Еще Казимир Великий пожаловал село Дубецко поляку Петру Кмите, люблинскому каштеляну. На окраине Галицкой Руси Казимир Великий основал немецкое поселение Эренбург (Ehrenburg) и построил замок, руины которого еще ныне предание у русских кметов называет «замкотъ» (по-польски Odrzykoń).

    К тексту
  8. Кметы сел на магдебургском праве были освобождены от всех краевых тягот, за исключением обычного сбора по два пражских гроша с лана, так называемого ланового. Они были освобождены от всех прочих даней и работ и лишь в крайней нужде были обязаны к постройке замков.

    К тексту
  9. O kniaźstwach we wsiach wołoskich przez Alexandra hr. Stadnickiego. Lwów, 1853, str 4. Извлечение из документа, дающего магдебургское право селу Тытовице: «eximimus insuper absolvimus et perpetuo liberamus omnes Cmethones et quosvis dictae vilae incolas catholicos, tantum Scismaticis et Ruthenis omnino exclusis et exceptis, qui eorum jure Theutonico uti debent et gaudere, ab omni jurisdictione et potestate omnium regni nostri et terrarum Russiae Palatinorum, Castelanorum etc.» («сверх того изъемлем, освобождаем и навечно избавляем всех кметов и всяких жителей названного села — католиков, совершенно исключая и изымая лишь схизматиков и русинов, — которые должны пользоваться и наслаждаться их немецким правом, от всякой юрисдикции и власти всех воевод, каштелянов и т. д. нашего королевства и земель Руси»).

    К тексту
  10. Lipińskiego i Balińskiego starożytna Polska T. III. Так, например, в Щирце мещане платили латинскому епископу по 6 грошей вместо десятины.

    К тексту
  11. Dodatek do gazety lwowskiej 1853. Документ 1454 года: «mensales clericales juxta consuetudinem aliarum villarum terrae Russiae in jus teutonicum locatarum» («столовые поборы в пользу клира по обычаю других сел Русской земли, осаженных на немецком праве»).

    К тексту
  12. Ibidem.

    К тексту
  13. Długosz.

    К тексту
  14. Inventarium in archivo regni in arce Cracoviensi p. 271.

    К тексту
  15. По Длугошу, король Ягайло умер 27 мая 1434 года.

    К тексту
  16. Lipińskiego i Balińskiego starożytna Polska T. III. str. 659. По примеру Ягайла Ян Тарновский, староста русских земель и воевода сандомирский, основал в 1396 году костел и монастырь в Переворске. Первоначально в новый монастырь в Переворске были приведены монахи, известные под именем Custodes Sti. Sepulchri Hierosolimitani («Стражи Святого Гроба Иерусалимского»).

    К тексту