Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

65. Об участии подольского князя Сигизмунда в движении гуситов в Чехии в 1422 году

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Большой вес приобретают в это время перекопские, или крымские, татары. Едигей узнал, что Витовт благодаря влиянию на дела Заволжской Орды располагал силами одной части татарского мира в пределах Европы. Он испытал на опыте, как татары, поселившиеся в Литве, верно служили Витовту и, искусные в боях, успешно отражали нападения перекопских татар. Едигей, состарившийся в боях, не чувствовал достаточно сил, чтобы продолжать борьбу со счастливым владетелем Литвы и большей части русского народа. Поэтому он пожелал посвятить остаток жизни делам мира. Его послы предложили Витовту мир и союз с Литвой и обещали поддерживать великого литовского князя в военных походах (1419). «В трудах и подвигах честолюбия, — сказали татарские послы Витовту от имени Едигея, — настигла нас обоих унылая старость; посвятим миру остаток нашей жизни. Да будет кровь наша, пролитая в битвах взаимной ненависти, поглощена землей, да будут слова вражды, которыми мы огорчали друг друга, развеяны ветром, да очистит жаркий огонь наши сердца от гнева и злобы, а река времени пусть погасит тот огонь»812. С тех пор оба князя, Витовт и Едигей, до конца жизни пребывали в согласии и любви. Подолье некоторое время было в безопасности со стороны перекопских татар.

Одновременно с этими событиями в Чехии шла свирепая война, так называемая гуситская. Чехи считали Сигизмунда, короля венгерского и императора германского, виновником судьбы Гуса, который, как известно, был сожжен во время собора в Констанце. После смерти бездетного короля Вацлава чехи за это не хотели допустить Сигизмунда к чешскому престолу. Сигизмунд задумал силой сесть на чешский престол, но чехи-гуситы успешно отражали предприятия Сигизмунда, которому помогали крестоносцы. В ходе борьбы чехи отправили посольство к Владиславу-Ягайлу и предложили ему чешскую корону. Это было в 1420 году. Ягайло и Витовт негодовали тогда на Сигизмунда за то, что он явно благоприятствовал ордену, а не Польше и, будучи приглашен в третейские судьи в деле между орденом и Польшей, вынес весьма несправедливый для Польши приговор. Высшее духовенство в Польше действовало в интересах католицизма. Ягайло, побуждаемый влиянием епископов, заседавших в коронной раде, не принял предложенной чешской короны, но иначе поступил Витовт. Он не обращал внимания ни на ересь, ни на интересы католицизма, но, договорившись с чехами, послал им помощь от своего имени, а во главе военных полков — князя одной части Подолья, сына королевского брата Димитрия, Сигизмунда Корибутовича. Польский источник813 говорит, что Витовт с Ягайлом согласились, чтобы Корибутович принял чешскую корону, в 1421 году. Как бы то ни было, Витовт поддерживал Корибутовича, а Ягайло смотрел на это сквозь пальцы. Корибутович под радостные клики чешского народа прибыл в Прагу, принял власть над Чехией (от имени Витовта)814, выступил в поле и совершенно разбил императорские войска. Такой успех гуситов под предводительством Корибутовича принудил императора Сигизмунда искренне заняться ускорением перемирия между орденом, Литвой и Польшей. Оно последовало, как мы видели, у озера Мельно в 1422 году. Витовт и Ягайло обязались отозвать Сигизмунда Корибутовича из Чехии и более не помогать гуситам. Они обещали наградить Корибутовича Добжиньской землей. Корибутович, послушный приказу Ягайла, вернулся домой, но, не получив обещанной Добжиньской земли, собрал охотников и воевал в Чехии против императора на свой страх. Император жаловался и обвинял Ягайла в тайных сношениях с Корибутовичем и гуситами. Ягайло, желая доказать, что Корибутович предпринял свои походы в Чехию против его воли, послал поэтому 5000 конных против Корибутовича в поле, а у поляков, поддерживавших Корибутовича, конфисковал имения. Наконец Ягайло с Витовтом забрали все владения (недвижимые имения) Корибутовича в Литве и на Руси, то есть в Подолье, и осудили его самого на вечное изгнание (1422)815. Кажется, Ягайло и Витовт оставили сыну Сигизмунда Феодору Брацлав. Однако каким образом Феодор завладел и Каменцем, не знаем. Мне кажется, что под властью Феодора был другой Каменец, не подольский.

После смерти своей второй жены Анны Ягайло в 1415 году вступил в брак в русском городе Саноке со вдовой польского шляхтича Елизаветой Грановской. Король, влюбленный в эту старую женщину, пожаловал ее сыну от прежнего брака графство и задумал подчинить ему бояр и шляхту около Ярослава на феодальном праве и по давнему обычаю на Руси. Но коронная рада решительно воспротивилась этому, и король волей-неволей должен был оставить свое намерение816. Тем временем умерла третья жена Ягайла Елизавета.

Андрей Ольгимунтович Гольшанский находился на службе у великого князя московского Василия. Его жена умерла (1416) в Галицкой Руси, где род Гольшанских владел недвижимыми имениями. Две дочери Андрея, Сонка и ее старшая сестра Иулиания, жили у брата своего отца, князя Семена. Витовт после смерти своей жены Анны женился на сестре отца Сонки, Андрея, Иулиании. Он склонял Ягайла к дружбе с этим обрусевшим литовским домом. Князь Семен, брат Андрея, распоряжался рукой той и другой своей племянницы817.

Ягайло пожелал руки младшей дочери Андрея Ольгимунтовича, Сонки. Князь Семен ответил: «Не годится мне чинить поругание и срам ее старшей сестре, чтобы она (младшая) прежде старшей вышла замуж». Поэтому Семен, посоветовавшись с Витовтом, призвали Ивана Владимировича818, князя бельского, и выдали за него старшую сестру Иулианию, а младшую предназначили Ягайлу. Тогда Сонка в сопровождении своего дяди Витовта проезжала через Львов и в сопровождении русского старосты Петра из Мельштына819 прибыла в Краков. В Кракове она была крещена в латинскую веру, приняла имя Софья, обвенчалась с Ягайлом, научилась польскому языку и привыкла к польским обычаям. Она стала матерью всех мужских потомков Владислава-Ягайла. В 1424 году в Кракове состоялась коронация королевы Софьи, на которой присутствовали князья мазовецкие, литовские и русские.

В 1425 году в Польше, а затем в Литве свирепствовала моровая язва820. Не знаем, как она проявлялась в Литве и в южной Руси; в городах северной Руси она в разное время до 1427 года свирепствовала страшно: люди на ходу падали на улицах и в одну минуту испускали дух; здоровые шли хоронить умерших и тут же лишались жизни, и в той же могиле сами бывали погребены821. Король и Витовт со своими женами и придворными были вынуждены покинуть свои столицы, избегали городов, сел и дворищ и среди лютой зимы 1425 года искали убежища в пущах и лесах Литвы.

В том же 1425 году литовские паны съехались на сейм в Брест Русский (Брестъ рускій) и признали сына Ягайла от Софьи, Владислава, наследником польского и литовского престолов. Король за это расположение подтвердил и расширил свободы шляхетского сословия. В том же 1425 году город Львов выдал гомагиальную грамоту, обещая, что по смерти короля Владислава признает его новорожденного сына законным наследником822. В том же году вельможи русских земель — Снятынской, Галицкой, Коломыйской, Теребовльской и Санокской — вместе с жителями всех поветов обещают Владиславу Ягайлу, его сыну Владиславу и его потомкам верно служить словом и делом, и обещают это за себя и своих потомков, и подтверждают данное обещание грамотой, изданной на св. Петра и Павла в Галиче823.

Чем старше становился Ягайло, тем сильнее отзывалась в его сердце любовь к родной земле. Он часто посещал Литву, чтобы предаваться любимой охоте в литовских пущах или повидаться и посоветоваться с великим князем литовским Витовтом. Из Литвы он ездил в Малую Русь, в Киев, на ладьях по Днепру, а затем через Подолье возвращался в Галицкую Русь. Проезжая через Галицкую Русь, Ягайло останавливался в важнейших галицких городах и местностях, например во Львове, Ярославе, Перемышле, Саноке, Городке, Глинянах, Буске, Каменце, Соколове, Теребовле, Бучаче, Бобрке (Бôрбцѣ), Галиче, Коломые, Снятыне, Озиминах, Самборе, Медике и пр. Из Галицкой Руси король ездил через Каменец, Смотрич и Волынь в Литву, а из Литвы вдоль Буга через Холмскую землю, Холм, Люблин и пр. возвращался в Польшу.

Поездки сухим путем король совершал с помощью подвод, которые жители городов и сельской местности были обязаны давать под короля. Ягайло почти каждый год посещал Львов и Галицкую Русь. Он съезжал сюда по краевым делам, часто под осень для сбора доходов со своих многочисленных земель, а нередко и по доброй охоте и для развлечения. Король, прибыв на Русь, пребывал в многочисленных замках среди обширных областей, принадлежавших со своими доходами польскому королю, как прежде русским князьям. Такие замки находились в Красноставе, Медике, Добростанах, Глинянах, Броздовичах, Батятичах и проч. Ягайло чувствовал себя на Руси свободнее, чем в Польше, где каждый его шаг надзирала коронная рада и управляла всеми его действиями. Со временем влияние коронной рады и польских вельмож распространилось и на Галицкую Русь.

Примечания

  1. Długosz L. XI p. 409.

    К тексту
  2. Długosz L. XI. p. 451

    К тексту
  3. Moraczewskiego historya rzeczypospolitej polskiej.

    К тексту
  4. Stryjkowski pod rokiem 1422.

    К тексту
  5. Długosz L. XI. p. 426.

    К тексту
  6. Bychowca rękopism (chronika) str. 36. 37.

    К тексту
  7. Упоминается Александр Владимирович, князь волынский; может быть, он был братом шурина Ягайла Ивана Владимировича. Narbutt T. VI. str. 494. Długosz под 1428 годом приводит «Aleksandra brata Włodzimierza pod Nowogrodem» («Александра, брата Владимира, под Новгородом»).

    К тексту
  8. Kronika Zubrzyckiego miasta Lwowa str. 86. Во Львове наместниками были после Ивона в 1422 году Петр из Мельштына, затем Спытко из Тарнова, после него в 1424 году Петр Влодкович из Храбиновиц, прежний наместник Подолья.

    К тексту
  9. Długosz L. XI. p. 488.

    К тексту
  10. Карамзин, т. V, стр. 124, 125.

    К тексту
  11. Zubrzyckiego kronika str. 90. Anno 1425 feria tertia proxima post festum sti. Francisci («в 1425 году, во вторник после праздника св. Франциска»).

    К тексту
  12. Gołębiowski u. s. str. 332 nota 580.

    К тексту