Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

50. О первой унии Литвы с Польшей вследствие женитьбы Ягайла на Ядвиге

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Ягайло и Витовт

Литва состояла тогда из областей чисто литовских и тех русских земель, которые еще при великом князе Ольгерде и его предшественниках частью силой, частью по договорам были соединены с Литвой. Витебск был отчиной и наследием Ягайла по матери. Великий Новгород принял к себе в князья сына Ольгерда Лугвения-Симеона. Впрочем, новгородцы колебались между Москвой и Литвой, признавая то верховную власть Литвы, то верховную власть великих князей московских. Полоцком (Плоцкомъ) овладел враждебный Ягайлу его брат Андрей.

Во время раздоров между Ягайлом с одной стороны и Кейстутом и Витовтом — с другой от Литвы отложились смоленский князь и другой брат Ягайла, Димитрий Корибут, князь северский. Он и его брат Андрей Полоцкий служили щитом для московских границ на западе600. Мы говорили об опасностях, которые угрожали Литве с одной стороны от Немецкого и Ливонского ордена, с другой стороны от Москвы при внутренних раздорах и междоусобицах литовских князей. При неприязненном отношении Литвы к двум соседним державам — Великому княжеству Московскому и ордену — появляется мысль о соединении Литвы с Польшей, мысль, которая, задуманная в Литве в удобное время и из высших политических соображений, была предложена в 1385 году особым посольством, состоявшим из братьев Ягайла — Бориса, Скиргайла и виленского старосты Гануля, — польским вельможам, управлявшим Польшей от имени юной королевы Ядвиги. Со стороны этого посольства было предложено польским панам-советникам и королеве Елизавете, матери Ядвиги, чтобы Ядвига связала себя браком с великим князем Ягайлом и посредством этого брака соединила Польшу с Литвой под одним скипетром. Невзирая на то, что эта госпожа, полная природной красоты и нежных благородных чувств в цветущем своем возрасте, была обручена, а по некоторым источникам601 и обвенчана с молодым, образованным и любимым ею австрийским князем Вильгельмом, польские вельможи обещали руку своей госпожи великому князю литовскому Ягайлу — по слухам, доходившим и до ушей Ядвиги, человеку совершенно чуждому ей по обычаям и воспитанию, неравному ей по возрасту, осквернившему свои руки смертью своего дяди и благодетеля, старого друга своего отца, Кейстута. Ядвига должна была отказаться от своих чувств к Вильгельму, подавить предубеждение против Ягайла и сделать то, что повелевали ей польские вельможи и очевидный интерес Польского королевства. Чувство должно было уступить высшим соображениям и требованиям. И Ядвига, долго сопротивлявшись, наконец согласилась. Последовал приезд Ягайла и его братьев в Краков.

Какова же была причина того, что польские паны-советники так поспешно приняли предложение Литвы и с таким усердием склоняли юную королеву к браку с великим князем литовским? Мы не знаем точно условий, которые Ягайло обязался выполнить в награду за блистательный престол одного из могущественнейших тогда государств Европы. Польские источники и проникшиеся духом польской политики литовские источники подробно передали нам условия, а именно, что Ягайло обязался: 1) сам со своими братьями и со всеми подвластными ему народами, следовательно как языческими, так и православными, принять римско-католическую веру; 2) присоединить к Польскому королевству Литву со всеми принадлежащими ей краями (следовательно, со всей южной Русью); 3) употребить сокровища Великого княжества Литовского на пользу государства Польского; 4) отобрать с помощью Литвы земли, которые в течение столетий либо добровольно отпали от Польши и присоединились к чужим государствам, либо были оторваны от Польши силой. Это касалось Силезии, присоединившейся к Чехии, и прусских и поморских земель, оторванных Немецким орденом; 5) отдать Польше все те русские края, которые некогда были приобретены Польшей силой оружия, но затем с течением времени были отвоеваны храбростью русских князей, пользовавшихся внутренними раздорами или временным ослаблением Польши, и вместе с прочей Владимирской Русью перешли во владение литовских князей. Края, на которые поляки хотели иметь какие-то права, были: Холмско-Белзская земля, Полесье и, наконец, сама Волынь и Подолье602; 6) вернуть всех пленников, которых Литва захватила в прежних войнах. Один из важнейших, ибо современный, источник603 молчит обо всех этих переданных позднейшими писателями условиях и сообщает лишь то, что Ягайло обязался вместе со своими подданными принять католическую веру еще до того, как совершится торжественное венчание его с королевой Ядвигой. Не могу сказать, могли ли поляки уже тогда сами отдать себе подробный отчет, какие выгоды могли последовать для Польши от ее соединения с Литвой, но, во всяком случае, они сильно чувствовали всю важность и значение предстоящего соединения для Польши и потому так сильно поддерживали эту мысль, брошенную провидением в ту часть славяно-литовского мира.

Что Ягайло обязался также соединить Литву с Польшей, вытекает уже из самой природы этого политического брака правителей двух государств. Однако то соединение, к которому обязался Ягайло, было еще далеко от слияния Литвы с Польшей. На слияние двух отдельных государств в одно тело не согласились бы литовские князья, родные братья и близкие родственники Ягайла, и не согласился бы семейный совет604, с согласия которого Ягайло принял польский престол вместе с рукой прекраснейшей Ядвиги. Но они легко могли согласиться на условия, которые не задевали ни их удельной власти, ни самостоятельности Литвы. Ягайло, приняв польскую корону, разделял польский престол вместе с Ядвигой, но он был в то же время и великим князем литовским. Как великому князю ему издавна подчинялись литовские удельные князья, а теперь они обязались от имени своих земель, с согласия бояр и всего народа, принести Ягайлу оммаж и присягнуть в послушании как польскому королю — и точно так же его супруге и соправительнице Ядвиге. Такое подчинение не имело никакого иного значения, кроме того, что Литва через своих князей обязалась повиноваться в лице польского короля своему природному и верховному государю, стоять против общих врагов и бороться вместе с Польшей и ничего не предпринимать, что противоречило бы благу Польского государства. По всей вероятности, королева вместе с панами-советниками обещала Литве подобные или те же самые условия, то есть вместе стоять против врагов и ничего не предпринимать во вред Литовскому государству. Что касается второго главного условия, к которому обязался Ягайло, обещая вместе со своими подданными принять католическую веру, то мы ограничиваем это обещание самим Ягайлом и теми литовцами, которые еще были преданы огнепоклонничеству. И действительно! К полному и безусловному принятию католической веры Ягайло не мог обязаться ни за весь народ, которым управлял, ни за своих братьев. Литва уже несколько веков была связана с Русью, и русины составляли большую часть населения Литовского государства. В литовских городах литовцы жили вперемешку с русинами, а в русских краях, соединенных с Литвой, жили исключительно русины. Литовцы переняли городское и общественное устройство от образованных русинов; под влиянием Руси христианская вера утвердилась в Литве уже очень рано в главных городах, а именно в самом главном городе — Вильно — и при княжеском дворе. Правда, под влиянием Запада мало-помалу укоренялся в Литве и католицизм посредством монахов-францисканцев, которые еще при великом князе Ольгерде построили монастыри в Лиде и Вильно, но рядом с латинскими монастырями в Вильно возвышались русские церкви, рядом с католическим богослужением и учением гремели хвала Божия и проповедь на русском языке и по правилам Восточной церкви. Литовские князья в религиозном отношении были весьма терпимы. Они давали свободу распространяться русскому вероисповеданию, хотя в чисто литовских городах еще во всей своей силе господствовало идолопоклонство. Великая княгиня Иулиания, княжна тверская, жена покойного Ольгерда, была ревностной христианкой. По ее уговорам Ольгерд крестился на смертном одре, оставаясь всю свою жизнь оглашенным. Она воспитала своих сыновей в русской вере и вложила в их сердца горячую привязанность к русскому обряду, которой большая их часть действительно отличалась в течение жизни. Почти все сыновья Ольгерда — как те, которые родились от первой его жены, княгини витебской, так и те, которые родились от второй его жены Иулиании, княгини тверской, — еще задолго до крещения Литвы в латинскую веру назывались, кроме литовских, также христианскими русскими именами. Сыновья Ольгерда от первого брака назывались: Иван Жедевид, Семен Лугвений, Константин Коригелло (предок дома Чарторыйских), Феодор Сангушко (по другим источникам, Феодор Сангушко был сыном Любарта Ольгердовича); от второго брака: Ягайло звался Иаковом, Свидригайло — Львом, Корибут — Димитрием, которого следует отличать от другого сына Ольгерда, Димитрия, князя корецкого, Вигант — Василием. Из братьев Ольгерда Любарт, князь волынский, издавна был христианином по русскому обряду и звался Димитрием, да иначе и быть не могло с тех пор, как этот князь стал владетелем большей части Галицко-Владимирской Руси, которая еще со времен Владимира Великого исповедовала греческую веру. Другой брат, Кейстут, о трагической кончине которого мы уже узнали на предыдущих страницах, держался еще язычества и был ревностным огнепоклонником. Исповедовали ли его сыновья Витовт и Товтивил по матери (ибо мать их была русской княгиней) уже с детства русскую веру или еще держались, подобно отцу, огнепоклонничества, пока не крестились в латинскую веру, этого с определенностью сказать не можем.

Итак, не было нужды, чтобы Ягайло обязывался вместе со всеми братьями оставить православие; он сам был вынужден сделаться католиком, ибо на брак католической королевы с православным князем папа не дал бы согласия, а польский народ, придерживавшийся католицизма, не захотел бы признать своим королем такого князя, который повиновался правилам иной веры и не признавал папу главой церкви. Ягайло мог ручаться за себя и за своих подданных, которые еще были огнепоклонниками, и в таком смысле обязаться к принятию католической веры, но это условие не могло распространяться ни на прочих князей-братьев, ни на многочисленный русский народ, почти 400 лет всей душой преданный своему родному обряду. На такое условие не согласились бы ни князья, ни бояре, ни простые русские люди и ни в коем случае не подчинились бы такому обещанию. Итак, и в этом отношении не было таких широких обязательств, о каких говорят польские и литовские источники, а если, как увидим позднее, некоторые отдельные лица, братья Ягайла, и крестились в латинскую веру, то сделали это из политических соображений, следуя примеру короля Ягайла, без всякого предварительного нравственного принуждения. Что касается прочих условий, которые мы выше привели из польских и литовских источников, то, может быть, Ягайло, переселяясь в Краков, привез с собой в свою новую резиденцию часть своих сокровищ. Впрочем, Литва, соединенная с Польшей и признававшая польского короля верховным государем, и позднее имела своих великих князей, которые жили в Вильно и были украшены всеми внешними знаками великокняжеского достоинства. Великое княжество Литовское имело свои сокровища и свою казну, в которую стекались многочисленные подати, например дякло, серебщина, из литовских земель, подвластных непосредственно великому князю, и из русских земель, которые подчинялись удельным князьям из литовского княжеского рода. Если литовские полки служили на пользу Польского государства, то, очевидно, они содержались не на польские, а на литовские деньги; следовательно, Литва несла часть издержек в совместно ведшихся войнах из собственной казны. Наконец, нет вероятности, чтобы литовские князья, братья Ольгердовичи, уже теперь без всякой крайней нужды обязывались к уступке Польше целых областей и вообще к принятию условий, которые нарушили бы целость Литовского государства. Итак, вышеприведенные условия суть не что иное, как требования и притязания, которые польские вельможи выдвигали позднее на основании общих условий первой унии. Высказав наше мнение о сущности первого соединения Литвы с Польшей, приступаем к подробному рассказу о фактах, на которые мы опирались.

Заключив и утвердив письменный договор с Польшей, Ягайло 14 февраля 1386 года прибыл через Сандомир (Судомирь) в Краков вместе со своими братьями и боярами. Здесь, принятый польскими панами, он был основательно605 обучен догматам и правилам латинской веры. Это доказывает, что Ягайлу были известны христианские догматы, общие обеим церквам, римской и греческой, и что это обучение ограничилось лишь толкованием различий, ибо иначе Ягайло, будь он язычником, не смог бы за два дня основательно изучить все пункты католического вероисповедания. 16 февраля совершилось крещение Ягайла, а 17-го — бракосочетание с Ядвигой606, за которым вскоре последовала и сама коронация Ягайла польским королем. Вместе с Ягайлом крестился в Кракове младший его брат Вигант, который раньше всех прочих братьев усвоил культуру Запада, господствовавшую тогда в Польше; поэтому он был любим Ягайлом больше всех, отличен достоинствами, наделен землями в самой Польше и проч. Ягайло при крещении принял христианское имя Владислав, а Вигант — Александр. По другим источникам607, крестились в Кракове еще и Свидригайло, Скиргайло, Коригайло и Витовт. Свидригайло получил имя Болеслав, Скиргайло и Коригайло — общее имя Казимир, а Витовт — Александр. Но Свидригайло еще долго потом слыл пристрастным приверженцем и покровителем греческой церкви против усиливавшегося католицизма и тем, как увидим позднее, привлек к себе сердца русских бояр, которые обожали его за это свойство. Скиргайло при своей смерти был русского вероисповедания, поэтому был любим русским народом и, как расскажем позднее, был похоронен в святой Печерской обители в Киеве со всем великолепием, какое подобает русско-греческому обряду. Скиргайло и Свидригайло действительно могли креститься в Кракове в латинство, а затем вернуться к прежнему вероисповеданию. Мы склонны ограничить число княжеских особ, крестившихся в Кракове в латинскую веру, Ягайлом, названным Владиславом, Коригайлом, названным Казимиром, Витовтом и Вигантом, нареченными именем Александр. Вместе с этими князьями крестились литовские бояре-идолопоклонники, прочие же князья и бояре, по словам летописца608, не хотели склониться к повторному крещению. Итак, они не хотели принимать римскую веру по той причине, что, приняв уже в прежние годы, может быть, еще в детстве, крещение по греческому обряду, были членами греческой церкви, исповедовали догматы этой церкви и повиновались ее правилам.

За соблюдение заключенных условий со стороны Ягайла ручаются: Витовт, Скиргайло, Михаил, сын Явнута, князь заславский, Феодор Любартович, предок славной фамилии Сангушко, и Иоанн, сын Юрия Белзского609. Эти князья обязались прежде всего служить Ягайлу и оказывать ему помощь со всеми принадлежащими им областями, людьми, сокровищами и всяким иным имуществом610; кроме того, они явились в Краков, отдавая свои особы в заклад того, что все данные условия будут исполнены. С польской стороны поручились за договоренные условия Иоанн и Земовит, князья мазовецкие611. Литовские князья-поручители, жившие в Кракове, должны были содержать себя на собственный счет. Вскоре после коронации, ибо еще в 1386 году, они получили свободу и позволение отбыть из Кракова в Литву и в свои земли, во-первых, чтобы там улаживать собственные дела, во-вторых, чтобы приводить в исполнение заключенные и договоренные условия612. Однако они должны были обещать являться в Краков по каждому вызову. И прочие литовские князья, согласившиеся на договоренные условия, явились в Краков и здесь торжественно, став перед троном Ягайла, принесли ему и его жене присягу верности и послушания. Источник говорит, что то же самое сделали присутствовавшие в Кракове литовские и русские вельможи и бояре вместе со своими князьями613. Сверх того, русские и литовские князья обязались к послушанию особыми грамотами, которые поляки тщательно хранили в коронном архиве Краковского замка. Изготовление грамот от литовских и русских князей, а также от некоторых русских вельмож, отличенных княжеским титулом, происходило в 1386–1388 годах. Документы южнорусских князей были подписаны большей частью в Луцке, тогдашней столице Волыни614. Так, в Луцке подписали грамоту Димитрий Корибут в 1386 году как подвластный литовскому князю, Василий, князь пинский, в 1386 году, Владимир Киевский в 1386 году. Кроме них были изготовлены и представлены грамоты от Витовта (князя гродненского и берестейского) в 1386 году615, от Феодора Любартовича, князя луцкого616, от Скиргайла, князя трокского, от Виганта-Александра Керновского, от Юрия и Андрея, сыновей Михаила Заславского, и вообще от всех тех князей, которые еще в прежние годы были наделены землями или унаследовали их от своих отцов. Кроме них принесли Ягайлу грамоты, обещая верность и послушание, Феодор Данилович, князь острожский, со своим братом Михаилом617. Также и прочие меньшие русские князья на Волыни принесли в Луцке в 1387 году оммаж и обязались к верности Ягайлу, королю польскому618. Они ручаются также за Олехну Дмитриевича, который не только не хотел повиноваться королю, но еще и бесчестил его злобными речами. Бояре-князья (duces Ruthenorum) волынские, имена которых мы привели прежде, заверяют, что Лехно Дмитриевич будет служить королю без хитрости и не будет говорить о нем дурного. Если бы он изменил польскому королю, названные бояре-князья обязались поставить его особу перед королем, а если бы этого не сделали, обязались уплатить 1000 гривен619. Только один русский вельможа, Крупа, великий богач, не хотел подчиниться Ягайлу и признать его своим верховным государем. Вооружившись, он оборонялся против Ягайла в своем селе Крупе около Красностава, но наконец уступил силе. Влиятельный род Крупских герба Корчак происходит от этого отважного русского вельможи620. Димитрий Корибут отступил от московского князя и грамотой, составленной в 1389 году, обязался к послушанию Ягайлу в качестве князя новгород-северского, несмотря на то, как выражается грамота, что прежде обязался служить московскому князю, от службы которому обещал освободиться. За Димитрия, князя Северской земли, поручились в 1388 году королю Ягайлу Давид Руссан, Василий Хведор (Торощай у Кояловича), Григорий Несвицкий и проч. и заверили его, что если северский князь не сдержит обещанной королю и королеве верности, то они от него отложатся. К такому же послушанию обязался и новгородский князь Симеон Лугвений, несмотря на то, что Новгород в последнее время признал верховную власть не Литвы, а московского князя и что княжеская власть была дана ему здесь не великим князем литовским, а народным вечем. Таким образом, Польша, Литва и юго-западная Русь оказались соединены под одним государем, и было осуществлено первое из главнейших условий, данных Польше, а король Ягайло, вступив на польский престол и приняв от русских и литовских княжеств обет верности и послушания, именовал себя королем польским, верховным князем литовским и наследником Руси621.

Как, с одной стороны, после соединения Литвы с Польшей некоторые князья, а именно северский и новгородский, вступили в тесный союз с новосоединенными государствами и отложились от Великого княжества Московского, так, с другой стороны, вследствие нового союза Польши с Литвой от Литвы отступили другие подчиненные владетели, а именно смоленский князь Святослав и полоцкий Андрей, и на некоторое время сохранили свою самостоятельность с помощью великих князей московских. Пользуясь отсутствием литовских князей, уехавших на свадьбу и коронацию в Краков, рыцари Немецкого ордена, а в согласии с ними Святослав, князь смоленский, и Андрей Полоцкий, родной брат Ягайла по отцу, но не по матери, начали губительную войну. Андрей распространял по областям западной Руси, лежащей к северу от Литвы, мятеж и недовольство против Ягайла, утверждая, что Ягайло, отступив от восточной веры, потерял право на владение Русью, которое принадлежало ему как старшему сыну Ольгерда и доброму православному. Последовало великое кровопролитие, и обширная часть западной Руси собиралась отложиться от Литвы. Король отправил против объединившихся врагов князей Скиргайла, Корибута и Витовта, пребывавших вместе с ним в Кракове. Скиргайло направился прямо в Литву, двое последних поспешили через Волынь и Поднепровскую Русь, соединились с Димитрием, князем северским, и Симеоном Лугвением, князем новгородским, ударили на врагов, Андрея и Святослава, опустошавших верные королю города, первого взяли в плен и отослали в Польшу, а второй погиб в сражении. Полоцк и Смоленск покорились. Полоцк был присоединен к Литве, а Смоленск был вручен сыну Святослава Юрию, который отрекся от всяких связей с орденом и с прочими врагами Литвы и присягнул, подобно прочим литовским князьям, на подчинение и послушание королю Ягайлу622 и утвердил данные обязательства письменной грамотой623.

Примечания

  1. Карамзин Т. V. ст. 57.

    К тексту
  2. Długosz L. X. p. 105.

    К тексту
  3. Stryjkowski. Kojałowicz. Długosz. Krommer.

    К тексту
  4. Anonymus Gneznensis u. s. p. 154.

    К тексту
  5. «Летописец Литвы», изд. Даниловича, Вильно, 1827, стр. 40: «Затем князь великий Ягайло сговорился со своей матерью, и с великой княгиней Иулианией, и с братией своей, и со всеми князьями и боярами Литовской земли, и поехал в Краков в Ляшскую землю» и проч.

    К тексту
  6. Długosz.

    К тексту
  7. По Длугошу — 17-го, по Анониму — 18 февраля того же года.

    К тексту
  8. Długosz i Stryjkowski.

    К тексту
  9. Długosz L. X. p. 105: «прочие братья литовского князя Ягайла, поскольку они давно уже получили крещение по обряду греков, не могли быть склонены к повторному или, если употребить более выразительное слово, к восполнению крещения».

    К тексту
  10. Inventarium in arce archivi Cracoviensi p. 264.

    К тексту
  11. Заявление Феодора Любартовича, князя луцкого, данное в Сандомире: «cum omnibus thesauris, hominibus, terris et quibusvis nostris bonis» («со всеми нашими сокровищами, людьми, землями и всякими нашими имуществами»). Gołębiowski u. s. T. I. str. 6. — О Скиргайле как заложнике говорит документ, извлеченный из коронных метрик: Gołębiowski u. s. T. I. str. 483. Поручительство Михаила — в коронном архиве в Кракове: Gołębiowski u. s. T. I. str. 5. Поручительство Феодора Любартовича — в Пулавской библиотеке. О закладе Иоанна: Index arch. Cracov. p. 6.

    К тексту
  12. Это видно из подлинника, находящегося в Пулавской библиотеке, цитируемого: Gołębiowski u. s. str. 483.

    К тексту
  13. Index arch., цитируемый у Gołębiowski T. I. str. 6.

    К тексту
  14. Krommer L. XV. p. 365: «Lithvani quoque et Russi duces et proceres, qui tunc aderant, in verba regis et reginae juraverunt» («также и литовские и русские князья и вельможи, которые тогда присутствовали, присягнули королю и королеве»).

    К тексту
  15. Что Витовт жил тогда в Луцке, свидетельствует следующее место (Bychowca chronica str. 29): «а князь великий Витовт, будучи в Луцке, сосватал дочь свою, княгиню Софью, за великого князя Василия Дмитриевича Московского».

    К тексту
  16. Gołębiowski u. s. T. I. str. 5.

    К тексту
  17. Подлинник в Пулавской библиотеке. Gołęb. T. I. str. 6.

    К тексту
  18. Подлинник в Пулавской библиотеке, цитируемый Голембиовским, т. I, стр. 4. — Документ Витовта и князей Острожских, а также Феодора Любартовича; жаль, что они приведены не дословно, а лишь в извлечениях. Они пролили бы свет на историю Владимирской Руси.

    К тексту
  19. Index archivi Cracov. p. 271.

    К тексту
  20. Gołębiowski T. I. str. 77. nota 131.

    К тексту
  21. Balińskiego i Lipińskiego starożytna Polska T. III. Польский поэт Ян Кохановский сложил следующую эпиграмму, подшучивая над смелостью пана Крупы: «Król Jagiełło bił Krzyżaki, A pan Krupa chciał być taki, Na coś porwał się nieboże, Krupa jagłą być nie może» («Король Ягелло бил крестоносцев, а пан Крупа захотел быть таким же; на что ж ты замахнулся, бедняга: крупе не стать пшеном»).

    К тексту
  22. Vladislaus rex Poloniae, Lithvaniae princeps supremus et haeres Russiae («Владислав, король Польши, верховный князь Литвы и наследник Руси»).

    К тексту
  23. Narbutta dzieje u. s. T. V. str. 393. 394. Bychowca chronica str. 30.

    К тексту
  24. Index archivi Cracov. u. s. p. 373.

    К тексту