24. О границах Галицко-Владимирского княжества
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
Граница Владимиро-Галицкого княжества тянулась во времена Данила от вершин, из которых вытекает река Вислока, вдоль этой реки до Сана160, далее полем к Вепрю, притоку Западного Буга, потом рекой Вепрем и сухим полем до речки Тисменицы, которая с правой стороны впадает в Вепрь. Село Воин, лежавшее поблизости от Тисменицы, недалеко от ее впадения в Вепрь, принадлежало к Владимирскому княжеству161. Отсюда граница шла далее сухим полем и притоками Нарева до левого берега этой реки, включая пограничные города в Ятвяжской земле — Дрогичин, Брест (Бересть), Каменец (Каменецъ) и Бельск (Бѣльскъ). Отсюда пределы Владимиро-Галицкого княжества подходили к истокам реки Неман и временами упирались в левый берег этой литовской реки, далее простирались до Березины и Друти, притоков Днепра, до их впадения в Днепр, а по Днепру — до мест ниже Киева. Дальше граница переходила к истокам Случи и к восточному Бугу. Вдоль Буга русины соседили с половцами и татарами. Граница здесь, на юге, время от времени менялась, так же как на севере, со стороны Литвы, пределы то отодвигались, то приближались. В общем можно сказать, что граница не доходила до нижнего Буга, но, отступив от него, склонялась к устью Днестра, дальше вдоль побережья Черного моря примыкала к Дунаю, Пруту и вдоль Прута — к хребтам Карпатских гор у его истоков, наконец вдоль хребта этих гор доходила до вершин Вислоки, а быть может, и за истоки Вислоки до Тылича162. Между Краковским и Галицким княжествами была какая-то стратегическая линия. В летописи упоминается место, через которое надо было проходить из Кракова в Белз, называемое Ворота и Наворота163. В 1268 году, когда Болеслав, князь краковский, воюет против Шварна, его полки, обойдя Наворота, устремились к Белзу и начали жечь села; на обратном же пути домой польские полки сразились с русскими полками Шварна у Ворот. «Ляхи еще не вошли в свою землю, но только прошли Ворота, а это было место крепкое, так что нельзя было никуда обойти, — потому и называются Ворота, тесноты ради». В этих пределах Владимиро-Галицкое княжество вмещало всю Волынскую землю, простиравшуюся от Западного Буга до Днепра и Припяти, часть Литовского Полесья164, так называемую Горную сторону Перемышльскую над Саном и кусок Галицкого Подгорья165, все Покутье, то есть области по правому берегу Днестра до самых Карпат, все Подолье, то есть пространство от реки Стрыпы за Днепр до Черного моря, и Понизье, обнимавшее все побережье нижнего Днестра до его впадения в Черное море166. Это государство делилось во времена Данила и его наследников на княжества Галицкое, Перемышльское, Белзское и Владимирское. Владимирское княжество распадалось на земли Владимирскую, Луцкую и Берестейскую, а Белзское княжество — на земли Белзскую и Холмскую167.
Эти земли, частью унаследованные от Романа, частью приобретенные и умноженные оружием Данила, считались собственностью рода Романовичей.
Князь Данило, утвердившись на престоле, раздал земли обширного Галицко-Владимирского княжества своей ближайшей родне, а именно наделил Василька Владимирским, Шварна Галицким, а Льва Перемышльским княжеством. Все трое повинуются Данилу как верховному князю. Они выступают во главе полков и участвуют по приказу Данила в военных походах. Однако это было не вынужденное послушание и повиновение, а добровольное, основанное на родовой системе, объединявшей значительную часть русского племени в большее политическое целое. Впрочем, Данило, хотя и верховный князь и вождь, не поступал самовольно, но перед началом важных дел, требовавших общего содействия, созывал братьев и сыновей своих на совет и, сговорившись с ними, предпринимал военные походы или заключал договоры с соседними народами.
Из побочной линии этого рода при Даниле жили еще Всеволод, сын Александра Белзского, и Ярослав и Всеволод, сыновья Ингваря Луцкого. Ярослав был некоторое время наделен Киевом. Владел ли Ярослав еще каким-нибудь уделом по отцу и были ли Всеволод, сын Александра, и Всеволод, сын Ингваря, наделены каким-либо уделом, источник не упоминает. Всеволод Ингваревич приводит Данилу военные полки с Волыни под Галич, а Всеволод Александрович служит в ополчении Данила под Ярославом. Состоят также на службе у Данила вышеупомянутые черниговские князья Василько и Мстислав Глебовичи, бежавшие от татар. Упоминаются также какие-то князья, жившие около Луцка168, быть может потомки Ингваря Луцкого и его сына Ярослава. В Кременце городом управляет какой-то князь Андрей169, но какого он был происхождения, неизвестно. Сверх того Данилу подвластны пинские князья Феодор, Демид и Юрий, болоховские князья, жившие на Подолье, и белобережцы и чернятинцы (князья Белобережья и Чернятина). Болоховские князья не были преданы Данилу и добровольно покорились татарам, поэтому Данило гневался на них за то, что они возлагали больше надежд на татар, чем на него170. Они входили в сговор с галицкими боярами и несколько раз поддерживали полки чужих князей, добивавшихся галицкого престола, пока наконец в 1257 году вместе с белобережцами и чернятинцами окончательно не покорились Данилу. Болоховские князья были, по всей вероятности, половецкого племени и, обрусев, оставались в областях между Днепром и Бугом; после переселения их собратьев с Дона и Волги в Венгрию они не в силах были сохранить самостоятельность и потому признавали верховную власть более могущественного соседа — Данила. Как болоховские князья в Понизье, так и пинские князья в Полесье лишь по нужде слушались Данила и признавали себя в составе Галицко-Владимирского княжества. Свислочские князья были, по всей вероятности, из рода пинских князей. Они, наделенные Миндовгом волостями, служили Литве. Пинские князья участвовали во внутренних событиях Литвы. Они сочувствуют Литве, охотно изменили бы Данилу и лишь поневоле помогали Романовичам во время их борьбы с литовцами171.
Все эти князья, владевшие волостями, явственно отличаются от бояр, или воинов, короля Данила.
Данило, как и его предшественники, наделял бояр городами и волостями в награду за оказанные услуги при условии определенных обязанностей. Принадлежали ли города и области наделенному временно, и если так было, то когда они переходили к детям и потомкам, источники не определяют. Бояре владеют отчинами, и дворами, и селами своими, и рабами, и имуществом172. Они носили имена по городам и областям, которыми владели. Так, Климята из Голых Гор называется, по всей вероятности, по местности этого имени, Давыд Вышатич, начальник в Ярославе, — быть может, по селу Вышатичи. Однако мы встречаем у бояр и прозвища, отличные от имен их городов и областей; так, например, в Плеснеске мы встречаем как владельцев Арбузовичей173. Бояре предводительствовали военными полками и поэтому назывались воеводами и полководцами. Вероятно, знатные бояре являлись во главе полков, набранных из тех областей, которыми их наделили князья. Видимо, не все бояре имели перед князем одни и те же обязанности; бояре, которые были обязаны более тесной службой, назывались королевскими отроками. Это были королевские слуги и чиновники, которые, впрочем, имели большое влияние на государственные дела и вместе с прочими вельможами участвовали в политических смутах. Видными княжескими должностями были: печатник, дворский, тысяцкий, сотский, детский, то есть придворный судья, седельничий и стольник. Кроме них упоминается дьяк, который был писцом княжеского двора, кормиличич, которому князья вверяли воспитание детей, далее посадники и тиуны, которых князья ставили над городами, положитель, посылаемый для сбора дани, наместник князя в Понизье и пр. Эти чиновники и высокие сановники окружают князя, а боярыни, например кормилица, сопровождают княгиню. Большая часть этих чиновников, например печатник, тысяцкий, сотский, дворский, являются во главе военных сил и начальствуют ими. Князь в важных делах созывал бояр и отроков на совет и спрашивал их мнения и воли. Бояре и княжеские отроки решали вопрос, идти ли на войну или остаться дома174. Все бояре вместе составляли войско и потому назывались воинами. Одни, видимо, выступали в поле во главе целых полков, например дворский, тысяцкий и вельможные бояре, другие служили поодиночке как рыцари (всадники) на конях.
В княжеском ополчении явственно различаются конные (всадники) и пешие. Видимо, верхом выступали лишь бояре, пешие же набирались из простых людей175. Полк состоял, вероятно, из 1000 человек и 100 конных; полком начальствовал тысяцкий, тремя же полками, то есть 3000 пеших и 300 всадников, — печатник. Кроме пеших и конных упоминаются княжеские оруженосцы; их щиты блистали, а сами оруженосцы были подобны солнцу. Это была личная гвардия короля, на ее содержание шла волость Коломыя. Кроме этих оруженосцев во время сражения в войске большей частью успешно действуют стрелки, прозванные соколами.
Боярское сословие стояло высоко над горожанами и холопами. Источник различает во всем народе три сословия: князей, бояр и простых людей176, то есть к простым людям причислялся каждый, кто не был боярином, а именно горожанин и холоп. Горожане занимались торговлей и ремеслом, однако не имели такого положения, как жители других русских городов, например Новгорода, Пскова и пр. В Галицко-Владимирском княжестве боярство развилось до чрезвычайного могущества; горожане не имели ни свобод, ни своего ополчения и играли в политических делах лишь подчиненную роль; часто они служили к укреплению княжеской власти, прямо противоположно русским городам на верхнем Днепре и Неве.
Холоп жил в пренебрежении. Какие повинности он нес во времена Данила, кроме пешей военной службы, источник не отмечает. У нас есть лишь один пример, что после ухода татар бояре притесняли и грабили землю на Подолье, то есть селян, и что князь послал своего печатника, чтобы тот «исписал» (то есть расследовал и описал) грабительства бояр и успокоил землю177. Кроме холопов есть еще рабы бояр и невольники, которыми большей частью становились люди, плененные и захваченные на войне.
Видное место в обществе занимали духовные, а именно митрополит, живший в Киеве, и епископы, которые обычно жили при князьях в стольных городах — в Галиче, Перемышле, Холме и пр. Епископы часто участвуют в политических смутах против законного князя в пользу олигархий, а именно епископы галицкий и перемышльский. Епископы были наделены областями; источники упоминают также о епископских слугах и боярах, отличавшихся светлой и богатой одеждой178. В областях Галицко-Владимирского княжества было много монастырей, построенных частью в городах, частью в лесах и недоступных местах. Были монастыри мужские и женские, и в них различаются чернецы и черницы. Монашеское сословие было в большом почете; князья и княгини, наскучив жизнью, часто постригались в чернецы и черницы; так, например, сама вдова Романа, мать наших князей Данила и Василька, утвердив своих сыновей на Владимирском княжестве, постриглась в монахини. У нас есть примеры, что при князе действует поп как советник и посредник между князем и боярами, например Тимофей при Мстиславе, или как домашний друг, например при матери Данила и Василька. Игоревичи, замыслив истребить Романовичей, использовали попа как посла к владимирцам. Впрочем, род поповский, как видно из одного намека летописи, был, равно как и холопский род, в некотором пренебрежении179. Между сословиями не было такого различия, как между кастами в древних государствах Востока. Есть пример, что в отсутствие Данила бояре наделили холопов Коломыей; среди бояр, которые самовольно присвоили себе области, был также поповский внук Судич180. Это самовольство восстановило князя против бояр, поскольку исключительное право раздавать области и города принадлежало князю, а не боярам и поскольку города раздавались не холопам, а боярам по происхождению.
Таким образом сложилось общественное устройство в Галицко-Владимирском княжестве еще во времена Данила.
Данило Романович умер в 1264 году. Это был князь добрый, мудрый, храбрый, хитроумный и радевший о благе подвластных земель. Как человек он был благочестив, высоко почитал свою мать и искренне любил свою семью. В непрестанной борьбе с невзгодами он в несчастье не терял надежды и отваги, а в счастье никогда не превозносился сверх меры; любил великолепные одежды, красоту и стройность полков, славу и величие.
В первой половине жизни он боролся за достояние своих отцов, растерзанное внутренними и внешними врагами; приобретя это достояние и утвердившись на престоле Галицко-Владимирского княжества, он не знал покоя, но был вынужден оберегать независимость вновь обретенной державы от татар. Сначала он хитро подчинился татарам, чтобы снискать их благосклонность и отвратить от своего отечества грозное нашествие этих дикарей. Вскоре после того он отступился от татар и союзом с папой задумал свергнуть татарское иго, но, обманутый в надеждах, связал себя с Литвой. В старости Данило не нашел покоя, ибо навлек на себя всю тяжесть гнева и ярости кипчакских ханов. В последние два года жизни, во время междоусобиц в Татарии, Данилу снова блеснул луч более счастливого будущего. Он задумал возобновить тесный союз Галицко-Владимирской Руси с Литвой, однако умер, не осуществив этого замысла. —
Примечания
Город Переворск, лежащий между Вислокой и Саном, принадлежал Льву в 1281 году. Ипат. лет. стор. 209: «Пошел Лешек на Льва и взял у него город Переворск».
К текстуИпат. лет. стор. 211, под 1282 г.: «Село на границе (то есть на рубеже земли Ляшской и Русской) по имени Воин» и пр.
К текстуТылич — село в Сонченских горах над притоком Попрада. В 1262 году Данило ездил через Тылич в Венгрию. Послы от брата Василька Борис и Изоболко догнали Данила «у Телича» (лет. ст. 200), привезя Данилу весть о победе, одержанной Васильком над Литвой. — Если допустить, что Данило ездил к венгерскому королю через свою землю, то Галицкое княжество доходило до самого Тылича, где еще и поныне живут люди русского языка и греческого обряда. См.: Zubrzyckiego granicy Polski i Rusi w Galicyi.
К текстуИпат. лет. стор. 203.
К текстуИпат. лет. стор. 206. «Мстислав — воюет на Полесье» и пр. — Позднее Województwo Podlaskie («Подляшское воеводство») обнимало Ятвяжскую землю.
К текстуТак в летописи называется западная часть Галиции у подножия Карпат; Ип. лет. стор. 174: «Михаилу же стоявшему на Подгорье». —
К текстуНазвания «Горная сторона Перемышльская», «Понизье» читаются в Ипат. летописи, стор. 176. —
К текстуМирная грамота между литовскими князьями и польским королем. Акты Западной России, т. I, услов. 2.
К текстуИпат. лет. стор. 201.
К текстуИпат. лет. стор. 195.
К текстуИпат. лет. стор. 192.
К текстуИпат. лет. стор. 180.
К текстуИпат. лет. стор. 165. «Тимофей проклинает боярина Жирослава: да будет двор его пуст и в селе его не будет живущего».
К текстуИпат. лет. стор. 173.
К текстуИпат. лет. стор. 174.
К текстуИпат. лет. стор. 181. Данило «пошел (на Ростислава), собрав многих воинов и пешцев»; «Ростислав же, пришедши, собрал многих смердов, пешцев, и собрал их в Перемышле». Ипат. лет. стор. 169: «и собрав Галицкую землю, стал на четыре части вокруг него, и собрал от Бобрки даже до реки Ушицы и Прута, осадил (Галич) великой силой». Ипат. лет. стор. 137: «Мужи же галицкие, приняв совет Романа, собрали свои полки и, утвердившись крестом, восстали на своего князя». —
К текстуИпат. лет. стор. 204. 205. «Владимир правдолюбием светится ко всей своей братии, и к боярам, и к простым людям».
К текстуИпат. лет. стор. 179.
К текстуИпат. лет. стор. 180.
К текстуИпат. лет. стор. 137. Галицкие бояре сказали Владимиру: «Мы не хотим кланяться попадье, а хотим ее убить». —
К текстуИпат. лет. стор. 179.
К тексту