Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

84. Свидригайло княжитъ въ Луцку

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Оригинал на галицком «язычии».

Въ время тыхъ произшествій княжилъ еще ôтъ року 1440 Свидригайло въ Луцку, заховуючи вѣрнôсть Казимиру, яко королю польскому и великому князю литовскому, въ тôмъ смыслѣ, якъ еще за временъ Ягайла князѣ рускіи великому князю литовскому и коронѣ послушеньствомъ были обовязали ся. Свидригайло именуе ся еще всегда великимъ княземъ. Въ его имени управляе староста луцкій Нѣмира, при боку его стоятъ маршалки, князь Михаилъ Чарторыскій и панъ Бернатъ1033. Зъ Луцка роздае Свидригайло села, такъ н. пр. надае ôнъ мѣстцевôсть Ригичôвъ шляхетнымъ Теодору Жуку и Ходорови въ неôтзовную власнôсть и вѣчную ôтчизну, обовязокъ на нихъ вкладаючи, щобы служили ему и намѣстникамъ его двома стрѣлами на заволаную вôйну1034. Замѣчательно есть, що тое наданье сдѣлалъ Свидригайло по словамъ грамоты „съ королевскимъ приказаньемъ.“ Теодоръ и Ходоръ звутъ ся фамилійнымъ именемъ Чоботы. За надѣленую область ôтобралъ Свидригайло Чоботамъ якое то селенье и присоединилъ тоеже къ княжимъ имѣнямъ, яко вѣчную ôтчизну королевского двора. Въ прочемъ самъ король Казимиръ розполагалъ областьми Луцкои землѣ т. е. ôнъ надалъ1035 року 1450 многіи села въ Мельницкôй волости, Луцкои землѣ, Олизару Шиловичу за выслуги сдѣланй у Свидригайла, королевского стрыя, въ ôтчину и держанье. Олизаръ Шиловичь зъ своей стороны присягъ торжественно и заклялъ ся на своей души и тѣлѣ своемъ, що буде служити королю Казимиру вѣрно и спріяти великому княжеству литовскому. Зъ тои заприсяженои грамоты видно, що король поручилъ городъ Луцкъ выжь реченому Олизару Шиловичу, который пôдъ тою самою присягою обовязалъ ся держати Луцкъ на имя короля, при великôмъ княжествѣ литовскôмъ, а по смерти короля никому иному не ôтдавати, тôлько тому сынови короля, который въ великôмъ княжествѣ литовскôмъ володѣти буде.

Олизаръ Шиловичь сѣдилъ уже въ Луцку при боку князя Свидригайла и представлялъ заступника и намѣстника великого князя литовского. — Мы видѣли, що князь Свидригайло давнѣйшими лѣтами посѣдалъ зъ наданя короны значительніи области на Червонôй Руси. Не знаемъ, що ему зъ тыхъ имѣній еще и на пôзнѣйшіи лѣта позôстало. Пôсля самыхъ польскихъ жерелъ побиралъ ôнъ и въ время побыту своего въ Луцку 2000 гривенъ звычайнои монеты зъ Городка и прочихъ дôбръ коронныхъ (на земли рускôй)1036. Поляки утвержали, що Свидригайло тіи значительніи доходы побиралъ яко надгороду за то, що присягою и уговоромъ обовязалъ ся былъ володѣти Луцкомъ и держати луцкіи области на имя короны. Однакожь уговорнои грамоты такого содержаня по всей вѣроятности не было въ архивѣ кракôвского замку, где прочіи грамоты ôтносячіи ся къ правамъ короны до земель и областей рускихъ дуже старанно сохраняли ся, иначе бы компиляторы и регистраторы коронного архиву о выжь реченôй важнôй грамотѣ вспôмнути и тую же въ извлеченіи навести были не залишили.

Литовцѣ уважали Луцкъ съ всею волыньскою землею оже и надбужаньскіи городы яко власнôсть рода Гедымина по Лубартѣ, прото намѣрили всѣми имъ предстоячими способами цѣлый Волынь при Литвѣ удержати. Подôлье уважали Литовцѣ, якъ высше сказано, яко здобычь Ольгерда и Коріятовичей, прото и тую землю для Литвы притязывали. Мы видѣли, що о Волынь и Подôлье спорили Поляки съ Литовцями еще на передидучихъ соймахъ передъ коронаціею Казимира. Той споръ вспломенѣлъ на ново, коли Свидригайло притисненый старостію знемогалъ и що день гробу своему зближалъ ся, а съ предстоячою смертію Литва собѣ, а Польща собѣ Володимирскую Русь забезпечити бажали. Литовцѣ и Русины собирали ся на соймахъ въ Гроднѣ и Вильнѣ (1451)1037 и ту нараджали ся вразъ съ королемъ надъ способами, якъ бы Волынь и Луцкъ при Литвѣ удержати а Подôлье ôтъ Польщи ôтзыскати. Они предложили Полякамъ, щобы собрати соймъ обохъ народôвъ и посовѣтовати ся надъ тою справою въ Берестю. Поляки извиняли ся, що Бересть за далеко ôтстоитъ ôтъ Польщи и лежитъ имъ не на дорозѣ. Такъ на той разъ предложенье вспôльного съѣзду ôтвержено. Поляки самй нараджали ся вразъ съ королемъ на частнôмъ соймѣ въ Піотрковѣ 1449 надъ справами тычачими ся рускихъ краѣвъ. На тôмъ соймѣ явилъ ся посолъ ôтъ цѣсаря нѣмецкого Фридерика III., зъ дому Габсбургôвъ, Конрадъ князь Козельскій. Той вставлялъ ся въ имени своего цѣсаря у короля Казимира, щобы ôнъ Владиславу Мазовецкому ôтдалъ землѣ Белзкую и Равскую, которіи по смерти Казимира припали до короны. Владиславъ Мазовецкій былъ рôднымъ вуемъ по матери цѣсаря Фридерика. Оже Фридерикъ III. зъ дому Габсбургôвъ исполнялъ ту прекрасный доказъ любви къ сроднику своему. Казимиръ принялъ посла съ честію и оставилъ Владислава Мазовецкого такъ для власныхъ его заслугъ якъ и для глубокого почтеня къ цѣсарю тымчасово въ посѣданю областей Белзкои и Равскои, поки цѣла тая справа въ догôдное время рѣшительно не опредѣлитъ ся1038.

Всѣ предметы нарадъ того частного польского сойму не суть намъ знаніи зъ причины, що кардиналъ Сбигнѣвъ Олесьницкій утворилъ тѣсную раду (privatum concilium) съ выключеньемъ всѣхъ прочихъ польскихъ панôвъ, и що тая тѣсная рада таемно вразъ съ присутствуючимъ ту королемъ польскимъ совѣтовала. Участниками тѣсного совѣта короны были: Іоанъ зъ Чижова, староста кракôвскій, Іоанъ зъ Тачина, воевода кракôвскій и Петро Одровонжь, воевода рускій. Оже то по первый разъ въ Польщи вопросы надъ важными справами совѣтовано въ тѣснôмъ крузѣ и предмету и результату розправъ не обнародовлено. Я думаю, що справы рускіи могли быти однымъ зъ головныхъ предметôвъ нарадъ тои стисненои коронной рады. Лѣтописецъ замѣчае тое въ загалѣ говорячи, що король съ Сбигнѣвомъ и панами польскими умышленно съѣхали ся до Піотркова еще року 1449, щобы надъ рускими справами обрадовати1039.

Въ р. 1451 на съѣздѣ земель Кракôвскій, Судомирскôй и Люблиньскôй въ Корчинѣ, упоминалъ Сбигнѣвъ Олесьницкій короля, щобы былъ справедливый для князя Михайлушки, призвалъ его ôтъ Татаръ и ôтдалъ ему его ôтцѣвство, и тымъ способомъ ôтвернулъ ôтъ рускихъ земель многіи нещастя и смуты. Михаилъ бо пребывалъ у Татаръ и Москвитянъ, возбужалъ непріязнь у тыхъ народôвъ на корону, и спроважалъ Татаръ на рускіи краи. Но король не согласилъ ся на тое предложенье, якъ въ загалѣ не соглашалъ ся ôнъ такъ легко въ всѣхъ справахъ тычачихъ ся Руси и Литвы на совѣты самыхъ Полякôвъ и не удовлетворялъ ихъ желанямъ, не ôтнесши ся въ передъ до своихъ Литовцей и не увзглянувши интересôвъ тои еще тогды полусамостоятельнои державы.

Король радъ былъ, щобы мирнымъ способомъ межинародный споръ о рускіи землѣ рѣшити, и посовѣтовавши-сь съ Литовцями на соймахъ выжь названыхъ, завôзвалъ Полякôвъ и Литовцей на вспôльный съѣздъ соединеныхъ народôвъ на рôкъ 1451 до Парчова. Въ тôмъ року прибылъ король зъ Судомира черезъ Лежайско и Ярославъ до Перемышля, бавилъ ту черезъ 14 день и ôттакъ на день св. Бартоломея пріѣхалъ до Самбора. Ту явили-сь послы Іоанъ де Бобрекъ, староста Бьецкій и Іоанъ Длугошь, настоячій польскій дѣеписатель, бывшій тогды кустошомъ Вислицкимъ и каноникомъ Судомирскимъ. Они ôтпосланіи были ôтъ тыхъ мужей, зъ которыхъ въ року 1449 тѣсная прибôчная рада коронна составляла ся, т. е. ôтъ Іоана де Крисовъ, каштеляна кракôвского, Іоана зъ Тачинъ, воеводы кракôвского и кардинала Сбигнѣва Олесницкого. Предложеня тыхъ мужей попирала такожь королевская мати Софія. Настоячое посольство произнесло передъ королемъ рѣчь слѣдуючого содержаня: „князь Свидригайло недугою сложеный и вѣкомъ притисненый не за долго умре, — корона польская мае право до Луцка, опертое на зреченю ся великого князя литовского Сигисмунта и вельможь литовскихъ до тыхъ земель; належитъ оже королю ôтложивши на короткое время всѣ державніи заботы предприняти потребніи мѣры, щобы Луцкъ по смерти Свидригайла присоединеный былъ до короны.“ „Король призваный зôсталъ“ говорили послове „на престолъ Польщи пôдъ тымъ условіемъ: щобы права короны не тôлько сохранялъ, но еще и розширялъ; — если король несхоче ничого учинити въ тôмъ взглядѣ, и по смерти Свидригайла Литовцѣ Луцкъ осадилибы, тогды они самй вельможѣ Польщи пôвстанутъ и самй безъ короля употреблятъ потребніи мѣры, щобы такъ прехороша часть землѣ не была Польщи ôтчужена, и тогды не буде честно для короля, если они безъ приказу зъ стороны его возьмутъ ся до оружія и выповѣдятъ ему послушеньство. Инакше Поляки собѣ порадити не могутъ. Въ прочемъ они не пріѣдутъ на заповѣженый съѣздъ до Парчова, еслибы король неудосточинилъ настоячôй воли ихъ, або ôтъ ей осуществленя ôттягалъ ся.“

Король въ сознаню своего высокого становища съ достойностію собѣ приличною ôтвѣтилъ черезъ Якова зъ Сіена, пробоща кракôвского, и Бартоломея зъ Обуличь, судію кракôвского, щобы въ справѣ Луцка саміи вельможѣ безъ него ничого не розпочинали и не предпринимали, но щобы на призначеный день пріѣхали до Парчова на съѣздъ обохъ народôвъ, где настоячая справа всенародно залагодитъ ся. Польскіи послы ôтъѣхали неудоволени и ôтказовали на короля, що въ справѣ Луцка спріе бôльше Литвѣ якъ коронѣ.

Въ время своей бытности въ Самборѣ освѣдчилъ Казимиръ на просьбу Маріи Еліашовои, которая тутъ, якъ мы уже высше о тôмъ вспоминали, съ почетомъ бояръ молдавскихъ, своихъ приверженцей явила ся, щобы два ей бояре пріѣхали на настоячій съѣздъ до Парчова, где отримаютъ полный ôтвѣтъ на сдѣланй предложеня и узнаютъ о рѣшеню сойму взглядомъ Молдавіи.

Зверхъ того приказалъ Казимиръ Андрею Одровонжу, брату погибшого воеводы Петра, щобы военною силою защищалъ Марію и ей сына Александра въ ихъ областяхъ передъ нападомъ Богдана, претендента молдавского престола. Такъ войско зъ рускихъ краѣвъ стерегло Покутье передъ Молдавяниномъ, который радъ былъ прогнати Марію зъ близости Молдавіи. Може быти Марія зъ ôтси удержовала связь съ жителями Молдавіи и неудоволени зъ настоячимъ правленьемъ около Маріи и ей сына на Покутю згромажали ся.

Король ôтъѣхалъ зъ Самбора до Городна. Посовѣтовавши ся съ панами литовскими1040 нижели еще Свидригайла смерть заскочила, поспѣшилъ на соймъ, для обохъ народôвъ до Парчова на 18 Вересня 1451 розписаный. Соймъ той малъ складати ся зъ 12 делегатôвъ зъ польскои а 12 делегатôвъ зъ литовскои стороны. Межи польскими делегатами находилъ ся кардиналъ Сбигнѣвъ Олесьницкій и Русинъ Грицко Кердеевичь. Литовцѣ станули обозомъ въ Ломазахъ. Рознесла ся была въ литовскôмъ обозѣ вѣсть о якихъ то тайныхъ заговорахъ панôвъ польскихъ на панôвъ великого княжества литовского. Прото Литовцѣ не хотѣли ѣхати до Парчова преже, поки имъ листъ безпеченьства врученый не буде. Но панове польскіи ôтвѣтили, що выдаванье такого листу супротивляе ся установленôй едности и сгодѣ межи обома народами руско-литовскимъ и польскимъ. Король увидѣвши тое злое розположенье панôвъ литовскихъ до польскихъ, съѣхалъ самъ особисто до Ломазъ и спровадилъ панôвъ литовскихъ до Парчова. Лишь воевода виленьскій Гаштольдъ нехотѣлъ пріѣхати, ôнъ не вѣрилъ знать устнымъ забезпеченямъ зъ стороны короля, може быти для того, що зналъ, яко панове польскіи найбôльше ему неспріяли за тое, що ôнъ управляючи волею короля ôтъ молодости потягалъ своею радою молодого владѣтеля на сторону интересôвъ и желаній Литвы. Панове литовскіи пріѣхавши за королемъ до Парчова предложили, щобы имъ вôльно змѣнити записы передидучихъ уговорôвъ уніи въ Городлѣ, именно слова: „мы (Литовцѣ и Русины) вѣчною неволею уярменй привлащаемъ и присоединяемъ и присовокупляемъ землѣ рускіи и литовскіи до королевства польского.“ Они жадали, щобы имъ свобôдно было замѣнити тіи записы на вѣчную неволю — на инй записы узаконяючіи вôльный союзъ межи двома собѣ рôвными державами. Литовцѣ и Русины примѣтили, що они самй пôдписали условія городельскои уніи, не знаючи ихъ содержаня, на самъ приказъ и зъ послушеньства до тогдашного князя литовского (Витольда)1041. Литовцѣ и Русины утвержали1042, що панове польскіи грамоту городельскои уніи безъ вѣдомости съ великимъ оскорбленьемъ Литовцей, яко залогъ повинной и вѣчно обовязуючои неволѣ написали.“

Кардиналъ Сбигнѣвъ Олесьницкій въ сильнôй промовѣ опровергалъ, якобы грамота городельскои уніи безъ вѣдомости панôвъ литовскихъ написаною была, и ôтсылалъ ся до присутствуючихъ панôвъ литовскихъ, именно до епископа виленьского, которіи не могли заперечити, що они выжь помянутый актъ городельскои уніи пôдписали и заприсягли. Якъ до тои головнои точки, такъ и що до Луцка и Волыня не прійшло межи Польщею и Литвою до сгоды. Литовцѣ произносили еще на соймѣ любельскôмъ наведенй ними доводы, яко Волынь по правѣ дѣдицтва по Любартѣ до Литвы належитъ. Поляки зновъ казали, що тая земля еще въ передидучихъ вѣкахъ завоевана была королями Польщи, оже ôтъ давна (по правѣ забору) Польщи принадлежала. Въ прочемъ показали Поляки Литовцямъ грамоту Сигисмунта, которою сей князь тую землю Польщи ôтступилъ. Поляки предлагали повторно, щобы сдати ся на судъ полюбовный самого короля Казимира, но Литовцѣ ôткинули тое предложенье. Такъ снова народы руско-литовскій и польскій несогласили ся, и лишь о стôлько сгодили ся, щобы на св. Михаила 29. Вересня року 1452 еще разъ собрати ся въ Парчовѣ для вспôльнои нарады надъ тыми самыми справами.

Для остаточного уложеня справы молдавскои ôтпослалъ король трехъ вельможь до Молдавіи: Іоана зъ Чижова, каштеляна и старосту кракôвского, Петра зъ Шамотулъ и Пржедбора зъ Конецполя.

Тымъ часомъ Свидригайло кôнчилъ остатніи дни житя своего въ Луцку. Поляки собрали ся въ Опатовѣ пôдъ проводомъ Сбигнѣва Олесьницкого 1452, ôтправили послôвъ до короля съ возваньемъ, щобы розширялъ права короны по примѣру попередникôвъ своихъ и призволилъ на случай смерти Свидригайла осадити Луцкъ на имя короны. Такожь ôтправили они пôдсудію Судомирского Николая зъ Паухова до Луцка а то1043 съ почетомъ польского рицарства, щобы въ самôмъ городѣ придивлялъ ся токови произшествій и вымôгъ на старостѣ Свидригайла Нѣмирѣ, на княгини женѣ Свидригайловôй и бояряхъ Волыньскихъ, щобы по смерти Свидригайла выдали Луцкъ коронѣ. Литовцѣ тымъ часомъ на новый рôкъ 14521044 собрали соймъ въ Вильнѣ и ôтпослали панôвъ Юрія Пинского, Радивила Гостиковича и Юршу Русина на челѣ военныхъ полкôвъ до Луцка, щобы при наступаючôй смерти Свидригайла приняли Луцкъ съ принадлежачею до того города Володимиріею (Волыніомъ) яко часть родинного имѣня великихъ князей литовскихъ зъ рода Гедыминôвъ.

Свидригайло взрôсъ въ ненависти къ польскôй коронѣ и боролъ ся съ нею майже черезъ цѣлое житье свое. Ôнъ загадалъ продолжати нить стремленій, якіи остатніи лѣта панованя Витольда цѣховали. Ставши на найвысшôмъ степени могучества по смерти Витольда, въ продолженю борбы зверженый былъ зъ престола, выгнаный зъ Литвы и зъ Руси, переслѣдованый въ изгнаню, наконецъ ограниченый на самую землю Волыньскую, которая единственно ему позôстала зъ тыхъ всѣхъ обширныхъ краѣвъ, которыми по смерти Витольда Кейстутовича управлялъ.

Свидригайло уважалъ Луцкъ и Волынь за дѣдицтво и ôтцѣвство рода Гедымина. Ôнъ записалъ остатокъ своего достояня Литвѣ, по воли и по согласію князей и бояръ Волыньскихъ, которіи его окружали. Узнавши о усильныхъ намаганяхъ польскои дипліомаціи и рады коронной, щобы Луцкъ и цѣлую посмертную спустизну по немъ до короны присоединити, завозвалъ Свидригайло старосту Нѣмира и бояръ волыньскихъ, именно князей Михаила и Ивана Чарторыскихъ, и приказалъ Юрши передъ лицемъ всѣхъ тыхъ присутствуючихъ сложити присягу, що никому иному по его смерти не ôтдадутъ Луцкъ, якъ ино ôтпосланникамъ великого князя литовского. Якъ ино прибыли до Луцка ôтпосланй панове литовскіи, Свидригайло на смертельнôй постели въ притомности тыхъ посланникôвъ приказалъ Нѣмирѣ повторити уже разъ сдѣлану присягу, що по смерти его сложитъ ключѣ замку Луцка на домовинѣ его, и недозволитъ тіи никому взяти, тôлько посламъ литовскимъ, дѣйствуючимъ ту въ имени великого князя литовского1045. Свидригайло умеръ 10 Лютого року 1452.

Свидригайло опиралъ ся найбôльше на елементѣ рускôмъ и исповѣдникахъ православія. Литовское племя и католики станули по бôльшôй части на сторонѣ Польщи и Ягайла; Русины и православнй на сторонѣ Свидригайла. Упрекаютъ Свидригайлу о непостояннôсть характеру. Мы иначе понимаемъ князя того, опозореного польскими и литовскими историками. Свидригайло былъ мужемъ постояннымъ о стôлько, о скôлько черезъ долгое время стремилъ неперестанно къ тому, щобы ôтдѣлити Русь ôтъ Литвы и построити особенну ôтъ Литвы и ôтъ Польщи независимую державу. Вражда зъ стороны Польщи принудила его вязати-сь съ ей ворогами, рицарями нѣмецкого ордина. Тому союзу былъ ôнъ вѣрный, навѣтъ въ тіи времена, коли о нещирости пріязни рицарей мôгъ переконати ся. Свидригайло неопустилъ рицарей, но они опустили его. О стôлько можна Свидригайла упрекати о непостояннôсть, о скôлько ôнъ будучи преже греческои вѣры, перекрестилъ ся на латиньскую, а по тôмъ хотя былъ латинникомъ, спріялъ православію, часто и на некорысть латиньского вѣроисповѣданя. — Мы не можемъ уважати Свидригайла яко звычайного мятежника и безпокôйного человѣка. Ôнъ уважалъ ся дѣдичнымъ паномъ Литвы и вступалъ ся за права, которіи ему пôдля его способу зрѣня не зъ ласки польскои короны, но правомъ дѣдицтва по родству, яко найстаршому брату по Ягайлѣ принадлежали. Польща уважала Литву уже яко аквизицію короны, а Литва уважала еще себе и всѣ ей принадлежачіи краи яко политичную независимую цѣлôсть, которая никому иному не принадлежала, якъ роду князя Гедымина, основателя паньства литовского.

Въ Свидригайлѣ замѣчаемъ одное свойство, вредячое великимъ предпріятіямъ и не властивое великимъ мужамъ, и въ тôмъ ôтношеню характеръ Свидригайла значительно ôтъ Витольдового розличалъ ся. Витольдъ самостоятельно творилъ пляны, избиралъ средства до ихъ переведеня, и былъ душею правительства и цѣлого политичного стремлѣня Литвы. Вельможѣ и панове польскіи повиновали ся ему безъусловно. Витольду служило щастье, ему послушали Литовцѣ и Русины, которіи передъ его высокимъ духомъ и передъ его неуступчивою и консеквентною волею, зъ боязни, покôрности и навычки угинали-сь. Витольдъ наконецъ не провадилъ певного направленя до крайности, увзгляднялъ непреодолиміи обстоятельства, и уступалъ имъ, коли иначе не мôгъ дѣлати. Ôнъ ничого не предпринималъ чему бы розôрванье Руси ôтъ Литвы и общое розстроенье ей цѣлости послѣдовало.

Насупротивъ тому Свидригайло зависѣлъ ôтъ тыхъ, которіи его окружали, предпріятія свои розговорывалъ съ своими приверженцями (сторонниками) и дѣлалъ пôдля ихъ внушеня. Свидригайло пренебрегалъ часто обстоятельствами, у него перемогало чувство надъ розвагою. Предпріемчивый и дѣятельный, но заразомъ скорый и вспыльчивый не разъ въ порывчивости своей сдѣлалъ беззаконнôсть, оскорблялъ лица и ôтверталъ ôтъ себе часто тыхъ, которіи зразу щиро ему спріяли. Зôрвавши съ Польщею поступилъ до крайности и не увзгляднялъ непреодолиміи обстоятельства. Поссоривши ся съ Литовцями привернулъ ся до Руси и роздеръ княжество литовское, — любленый былъ Русинами и православными, а ненавидженый Литовцями и латинниками. Вспираючи хотѣня Руси, приобрѣлъ ей любовь и возбудилъ къ своей особѣ великое привязанье. Мы видѣли, якъ Русины радо слѣдовали ему и за него кровь свою охотно проливали. Но Свидригайлу было быти великимъ княземъ рускимъ а не литовскимъ. Тогды мôгъ былъ полагати на любвѣ одного народа; яко великій князь литовскій любовію до Русинôвъ ôтклонялъ собѣ Литовцей. Великому князю литовскому треба было быти справедливымъ, якъ былъ Витольдъ, а не одностороннымъ и уступаючимъ вліяню мнѣній одного круга, который цѣлои Литвы не представлялъ. Витольдъ трималъ пôдданыхъ своихъ въ значнôмъ ôтъ себе ôтстояню. Ôнъ не лишь въ дѣлахъ державныхъ но и въ личнôмъ (приватнôмъ) обхоженю съ ними былъ тверезый, воздержаный, молчаливый; — говорливый Свидригайло сообщалъ ся съ своими приверженцями не яко государь, но яко другъ въ житю приватнôмъ и въ дѣлахъ державныхъ. Наконецъ щастье не служило Свидригайлѣ. Еслибы ôнъ свои намѣреня былъ осягнулъ, знайшолъ бы былъ може быти и панегирика, но и ôтъ щастя опущеный и побѣженый приобрѣлъ ôнъ лишь нагану. Поляки и Литовцѣ представили Свидригайла яко піяницю, человѣка безпокôйного, свирѣпого и безталантного.

Примечания

  1. Акты западнои Россіи T. I. стр. 59.

    К тексту
  2. Акты западнои Россіи T. I. стр. 58. 59.

    К тексту
  3. Акты западнои Россіи T. I. стр. 67. 68.

    К тексту
  4. Długosz.

    К тексту
  5. Długosz L. XIII. p. 65.

    К тексту
  6. Długosz L XIII. p. 54. 55.

    К тексту
  7. Długosz: „rex cum Sbigneo cardinali et baronibus partium Cracoviensium, Sandomiriensium Russiae negotia deliberaret.“

    К тексту
  8. Stryjkowski: Kazimierz w Litwie wtenczas mieszkał sejmując z panami litewskiemi koło przywrócenia Litwie Podola.“

    К тексту
  9. Długosz L. XIII. p. 77. 78.

    К тексту
  10. Stryjkowski ks. XVIII. str. 586. 587.

    К тексту
  11. Narbutt T. VIII. str. 109.

    К тексту
  12. Narbutt T. VIII. str. 103.

    К тексту
  13. Подôбну присягу исполнилъ такожь Олизаръ Шиловичь, староста въ Луцку, поставленый ôтъ короля Казимира. Акта западнои Россіи T. I. стр. 68. „Я панъ Олизаръ Шиловичь присягаю Богу, пречистôй его матери и всѣмъ святымъ и королю его милости, що то ми его милость полициль и далъ Лучоскъ держати вѣрно, на короля его милость, къ великому княжству литовскому, и не маю его никому спускати ани одной и не иной сторонѣ, только господарю королю его милости и великому княжству литовскому. А Боже того не дай, господаря короля еслибы не стало, тогды тотъ городъ Лучоскъ маю спустити сыну его милости, который будетъ на великôмъ княжствѣ литовскôмъ, къ великому княжству литовскому. Если то сдержу, Боже помози ми; а если не сдержу, побій мя Богъ въ души и тѣлѣ.“

    К тексту