69. О безъуспѣшныхъ переговорахъ Ягайла съ Свидригайломъ
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Оригинал на галицком «язычии».
Многіи городы отримавшіи ôтъ королей польскихъ право магдебургское, стали-сь щитомъ польского елемента въ сторонахъ рускихъ. Бужскъ, сей стародавный рускій городъ, зныдѣлъ былъ въ слѣдство губительныхъ вôйнъ, но залюдненый теперь новыми жителями, пôдъ покровительствомъ князей Мазовецкихъ отрималъ ôтъ Семовита князя Мазовецкого всѣ приимущества свобôдного города разомъ съ правомъ магдебургскимъ року 1411. Сей князь надѣлилъ Бужанъ всѣмъ, що лишь до взросту сего города причинити ся могло, именно правомъ свобôдного полову рыбъ ватою, правомъ варки пива и меду и проч. проч., но Русинôвъ выключилъ ôтъ гдекоторыхъ важныхъ преимуществъ872.
Коли Свидригайло Галицкую Русь тревожилъ и прибышами ôтъ ней посилковалъ ся, король Ягайло скликавши соймъ въ Судомирѣ нараджалъ ся тутъ съ съѣхавшими ся польскими панами. Предстояла вôйна съ Русію, спріяючою Свидригайлу. Поляки хотѣли впростъ объявити Свидригайлу вôйну, но король Ягайло надѣялъ ся еще всегда, що згубная вôйна межи двома побратимчими народами дасть ся оминути. Ôнъ предкладалъ соймови, щобы ôтправити посольство до Свидригайла. Соймъ принялъ предложенье Ягайла, згодилъ ся на предложеніи условія и рѣшилъ объявити вôйну, если тіиже князь Свидригайло ôткине. Начали-сь переговоры. Король жадалъ ôтъ Свидригайла, щобы ôтдалъ Луцкъ съ южною частію Волыня и тіи городы подôльскіи, которыми былъ завладѣлъ, потôмъ щобы не тревожилъ бôльше нападами Червоную Русь, наконецъ щобы прибылъ до Польщи на съѣздъ и яко ленникъ Польщи всенародно сложилъ голдъ коронѣ. Свидригайло ôтвѣтилъ черезъ послôвъ, князя Василія Красного и Константина, що зъ Луцка и зъ иныхъ городôвъ не уступитъ и домагалъ ся зверхъ того еще ôтъ Полякôвъ зверненя Каменца и прочихъ подôльскихъ городôвъ, которыми пôдступно Поляки были завладѣли. Свидригайло освѣдчилъ, що Волынь и Подôлье есть ôтчина его, що Литва правомъ дѣдицтва ему належитъ по ôтступившôмъ ôтъ правленя Литвы роднôмъ старшôмъ братѣ его Ягайлѣ. Дальше освѣдчилъ, що не потребуе потверженя на литовскôмъ престолѣ ôтъ стороны Польщи, но если Поляки ôтдадутъ ему Подôлье, ôнъ ôтъ предложеного съѣзду не ôткаже ся. Свидригайло перенялъ ся былъ стремлѣнями, которіи знаменуютъ остатніи лѣта панованя Витольда. Ôнъ заразъ по вступленю на престолъ литовскій завязалъ тайну кореспонденцію съ цѣсаремъ нѣмецкимъ Сигисмунтомъ, который былъ заразомъ и королемъ угорскимъ, и съ майстрами нѣмецкого и инфлянтского ордина. Цѣсареви изъявилъ Свидригайло готовôсть пріяти корону, которою Сигисмунтъ хотѣлъ былъ увѣнчати Витольда, а обомъ майстрамъ освѣдчилъ, що радо бы заключилъ союзъ съ ними противу стремлѣнямъ возгордѣвшои Польщи. Цѣсарь заохочовалъ майстра великого873 до заключеня тѣснѣйшого союза ординôвъ съ Свидригайломъ и обѣцювалъ самъ прибыти до Прусъ и зъ ôттамъ усовершити коронацію на Свидригайлѣ, которая за житя Ягайла (въ слѣдство перепонъ ставленыхъ черезъ Полякôвъ) на Витольдѣ не могла успѣти. И дѣйстно! союзъ ордина съ Свидригайломъ прійшолъ до скутку въ мѣсяци Червню дня 19 р. 1431. Заключеный былъ въ имени В. литовского князя, и що удивительно есть, для лучшого скрѣпленя еще въ имени Андрея, епископа Луцкого (лат. обр.?), князей Симеона Ольгердовича и Сигисмунта Кейстутовича, такожь и иныхъ послôвъ рускихъ князей Улрика Володимировича, Семена Ивановича (Seme Ufanowicz) и Ивана Семеновича874. Се доказъ, що Русь дѣйствовала ту рука въ руку съ Литвою, хотячи ôтъ Польщи ôтдѣлити ся. Однакожь помежи литовскими князями знайшолъ ся одинъ, который былъ исповѣданя руского и стороны Ягайла придерживалъ ся. Былъ то Федушко, сынъ Іоана Бѣльского, а внукъ Володимира Ольгердовича, съ которымъ встрѣтимъ ся въ продолженю нашого историчного розказу.
Король довѣдалъ ся еще завчасно о тайныхъ умовахъ майстра нѣмецкого ордина съ Свидригайломъ, пôслалъ до него секретаря своего Лутка (Влодка) зъ Берестя. Той представлялъ Свидригайлу, що неосторожно вяже ся съ ворогами отечества своего, що забывши на сродство крови и на права, которіи король мае до Литвы, пôдноситъ мятежь противъ своему брату и пану; въ ревности своей сказалъ Влодко, що Свидригайло еще не есть дѣйствительнымъ В. княземъ Литвы, бо еще не узнаный за такого соборомъ народа польского и проч. Свидригайло смѣлою мовою Влодка такъ обрушилъ ся, що сего посла королевского вдарилъ въ лице и ввергъ до темницѣ и тымъ оскорбилъ право межинародовое, которое кождого посла особу освящае.
Приготовленя до вôйны были уже успѣли. Король розôслалъ былъ зъ Кракова приказъ, щобы ставали войска въ поготôвлю. Тымъ часомъ переговоры продолжали ся. Король ôтъѣхалъ зъ Кракова до Бѣча, ôтси двигнулъ ся черезъ Перемышль, Медику и Грубьешôвъ и станулъ пôдъ Городломъ дня 10 Липця 1431. Прибыли ту махины военніи (въ тôй вôйнѣ употребляно уже пороху) зъ Кракова и стягнули ся такожь войска зъ Малои Польщи, не ставало еще войскъ великопольскихъ и полкôвъ Галицкихъ. Зъ Городла писалъ король листы до майстра нѣмецкого ордина, которого для особистыхъ его свойствъ почиталъ. Король начерталъ предметъ спору межи нимъ и Свидригайломъ и просилъ го умильными словами, щобы своимъ вплывомъ запобѣгъ вôйнѣ, котору наконецъ буде принуженъ провадити съ непослушнымъ и неспокôйнымъ братомъ своимъ; Ягайло предлагалъ, щобы самъ майстеръ межи ними обома (т. е. королемъ и Свидригайломъ) посередничилъ згоду и побудилъ Свидригайла до винного послушеньства. Тожь само представлялъ на осôбнôмъ съѣздѣ съ майстромъ архіепископъ гнезненьскій875. Писали такожь ôтцѣ собора въ Базилеи, обрадуючіи тогды надъ важными справами церковными, упоминальніи листы до рицарей нѣмецкого ордина и до Свидригайла. Они заказали закону участвовати въ вôйнѣ съ Польщею, а королю и Свидригайлу припоручали, щобы межи собою погодили ся и крови христіяньскои не розливали876. Тіи человѣколюбніи просьбы и представленя немали жадныхъ скутечныхъ послѣдствъ, и проволокли лише военніи дѣйства о трицять дній.
Въ Прусахъ кружили межи рицарями поголоски, що Сигисмунтъ заохочалъ волоского воеводу до тѣснѣйшого союза съ Свидригайломъ и що самъ хотѣлъ участвовати въ тôй вôйнѣ, бы ôтзыскати всѣ тіи краи, которіи корона угорская притязивала877.
Свидригайло заключилъ такожь тайніи уговоры съ Волохами и Татарами. Воевода Александеръ ждалъ лишь на першу лучшу спосôбнôсть, щобы ôтъ зависимости Польщи освободити ся. Ôнъ соединилъ ся съ Свидригайломъ, приобѣцюючи его въ настоячôй вôйнѣ своими силами всперти. Воевода Молдавскій былъ вразъ съ народомъ греческои вѣры — оже вспиралъ Свидригайла, о которôмъ зналъ, що ôнъ вѣроисповѣданю греческому черезмѣрно спріе. — Въ Маю 1431 вертало посольство Свидригайлове ôтъ орды, ôтпущеное ôтъ хана съ запевненями пріязни и съ тою обѣтницею, що ôнъ въ случаю потребы вспоможе Свидригайла всѣми ему предстоячими силами878.
Тымъ часомъ стояло польское войско пôдъ Городломъ надъ Бугомъ. Въ поменшихъ ôтдѣлахъ роспочали ся схватки межи королевскимъ войскомъ и ôтрядами Свидригайла. Грицко Кердеевичь, поставленый ôтъ Ягайла начальникомъ засады въ Ратнѣ, сложенои зъ самыхъ Русинôвъ, на челѣ якого-то полку схватилъ литовскій ôтрядъ пôдъ начальствомъ руского князя Сенька Романовича и побѣдилъ го совершенно. Сенько убитый полягъ на полю битвы. Свидригайловіи войска спалили за приказомъ своего князя замки Володимирскій и Збаражскій и забравши съ собою весь военный снарядъ, ôтступили за Стыръ. Зôстали-сь еще въ рукахъ Свидригайла двѣ важнй крѣпости надъ Гориномъ и у жерелъ Стыра, Кременецъ и Олесько. Около Кремянца розложили-сь (коло села Тиваня, Нарбутъ зове го Иванье, недалеко нынѣшного Дубна) рускіи полководцѣ Балабанъ и Василій съ своими силами, именно Русинами и Волохами, и стерегли въ якôмъ то укрѣпленôмъ мѣстци харчевыхъ припасôвъ, нагромаженыхъ для потребъ вôйны. Ягайло черезъ Русина якого то Олешну прибôчного дворака своего, объявилъ Свидригайлу вôйну правильно. Войска польскіи ступали на мостахъ черезъ рѣку Бугъ дня 23 Липця. Володимирская область представляла страшную сцену! Здае ся, еще при попереднѣйшихъ схваткахъ ôтличили-сь Поляки великою свирѣпостію. Страхъ опановалъ жителей, якъ войско польское рѣку Бугъ переступило. Горожане и селяне оставляли свои хаты и дворища, забирали жены, дѣти, челядь, товаръ и движиміи имѣня и уходили зъ своихъ ôтчинъ въ недоступнй мѣста, въ лѣсы, межи багна и мочары. Кождый утѣкалъ где мôгъ, где му пощастило ся и где его надѣя провадила, що съ своими передъ непріятелемъ скрые ся.
Спостерѣгаемъ въ настоячôй вôйнѣ у Полякôвъ и Русинôвъ великое противу себе розъяренье умыслôвъ. Король, пôзнавши у своихъ черезвычайный запалъ военный, усмирялъ го своею повольностію въ военныхъ дѣйствахъ, за то сердили-сь Поляки и посуджали Ягайла о тайніи сношеня съ Свидригайломъ и союзниками его, рицарями нѣмецкого ордина. Мы зъ нашои стороны сказати должнй, що Ягайло дѣлалъ ту яко добрый король, обнимаючій своею любовію обѣ землѣ, надъ которыми пановалъ, польску и литовско-руску. Ôнъ съ болемъ сердця узналъ прудъ военный, который грозилъ мечемъ и огнемъ опустошити и въ нищо обернути землю рускую, до которои Ягайло надзвычайну симпатію чувствовалъ. Сказуютъ, що Ягайло черезъ тайныхъ послôвъ предостерѣгъ жителей Волыня а именно селянъ плоского краю, щобы себе и все що найдорожше посѣдаютъ, въ недоступніи мѣстця скрыли и передъ грозою военнымъ духомъ упоеного польского войска сохранили, и сами утѣкали. Нема гôршои вôйны надъ вôйну домову, а еще зверхъ того вôйны народнои и религійнои. Настоячая борба прибирала характеръ такои вôйны чимъ разъ грознѣйше. Но и то примѣтити мы должнй, що не всѣ свирѣпости походили ôтъ религійного и народного престрастія; въ вôйнѣ а именно домовôй, будятъ ся инй наміетности, а часто зъ человѣка робитъ ся звѣря. Кровопролитье зъ мести и корыстолюбія, товаришатъ часто явленямъ фанатизму.
Пôдъ Устѣлугомъ розложило ся войско польское таборомъ. Ту явилъ ся Збигнѣвъ Олесьницкій, который тогды былъ душею польского правительства. Ôнъ благословилъ войско, приклонившое колѣна свои, на вôйну съ шизматиками, ôттакъ ôтдалилъ ся до Кракова, оставивши въ мѣсто себе при боку короля Николая Држевецкого, кустоша Судомирского. Тому вручена была королевская печать и припоручено ему, щобы волею короля управлялъ. Еще посылалъ король послôвъ Альберта Мальского и Вавржинця Зарембу, каштелянôвъ, щобы Свидригайла до згоды намовити. Они явили ся передъ Свидригайломъ, но ихъ представленя не сдѣлали ничь у Свидригайла879.
Военніи дѣйства продолжали ся. Польское войско вступившое на плоскій край и знайшовши села пустй безъ людей и добытку, кинули ся на мѣстця, где Русины были схоронили ся. Двѣ выспы лежали въ неприступнôмъ мѣстци межи мочарами, багнами и лѣсами, тамъ засѣкло ся было множество Русинôвъ съ своими родинами и добытками. Поляки выслѣдивши ихъ натерли, Русины обороняли ся мужественно, однакожь Поляки побѣдили, захватили черезмѣрный полонъ и роздѣлили тойже помежи войско свое880. По тôмъ до крихты спалили городъ Володимирь и многіи окрестніи села. Въ ночи розсвѣчалъ огонь просторонніи поля Надбужаньскіи, а въ день клубы дыму притемняли свѣтло божого соньця и обмежали взоръ человѣчого ока. Король ôтдалъ покорену и безъоружену область Володимирскую Федушкови, князеви руского вѣроисповѣданя, сынови князя Іоана Бѣльского, знаного намъ уже зъ попереднѣйшихъ оповѣданій. Той предстоялъ земли яко намѣстникъ королевскій и переселилъ ся съ своимъ дворомъ, службою и маеткомъ зъ своего дотеперѣшного прибытку на опустошеный Волынь.
Въ остатнихъ дняхъ Липця войско польское поступало черезъ Волынь къ Луцку. На дорозѣ бракло воды и не позôстало ничь иного, якъ ино въ земли глубоко за водою копати, но и такъ добывали лишь болотнистую, нечистую воду, которая лише зъ нужды жажду у поступаючого войска гасила. Прибыли такожь пôдчасъ походу черезъ Волынь полки велико-польскіи. Король зганилъ ихъ повольнôсть, приписуючи имъ всю вину такъ незначныхъ успѣхôвъ въ дотеперѣшнѣмъ походѣ. Ôнъ сказалъ Великополянамъ, що если бы они скорше были приспѣли, то уже давно былъ бы стоялъ передъ Луцкомъ, а може и губительна вôйна доселѣ былабы укôньчила ся. Коли ôнъ ждалъ на нихъ, тымъ часомъ Свидригайло до ôтпору приготовилъ ся. Въ время, коли великопольскіи полки пôдъ начальствомъ каштелянôвъ Ланчицкого и Сѣрадского приспѣли, находилю са уже войско королевское у селъ Скорче и Бискуповичь въ далеко пріятнѣйшôй околици, наполненôй пріемными горбами и покрытôй дубовыми лѣсами. Войско польское пôдчасъ того похода еще у Скорча и Бискуповичь сповѣдало-сь и причащало-сь. Свидригайло на челѣ избраного шѣсть тысячного войска поставилъ ся на другôмъ березѣ Стыра. Явили-сь ôтъ него такожь литовскіи послы, якій-то князь Константинъ Русинъ и Седиборъ, у Ягайла и предкладали условія мира. Но ихъ предложеня были высокопарнй, знать Свидригайло не хотѣлъ мира и лишь посольствами старалъ ся зыскати времени, бы соотвѣтно до борбы приспособити ся. Дня 30 Липця 1431 станули войска королевскіи надъ Стыромъ передъ лицемъ крѣпости Луцка. Король приказалъ своимъ капелянамъ ôтправити торжественну службу Божу, ушиковалъ войско и готовилъ ся до переправы черезъ рѣку Стыръ. Мôстъ надъ Стыромъ Свидригайло казалъ розôбрати. Поляки шукали бродôвъ. Свидригайло своими Литовцями и Русинами перешкажалъ имъ пасажу черезъ рѣку и зачали ся полки польскіи и Свидригайла черезъ рѣку перестрѣлывати. Свидригайло такъ долго вспинялъ переходъ королевского войска, поки король самъ не приспѣлъ съ своими корѣнными полками. Тогды Свидригайло уступилъ переважнôй силѣ и ôтдалилъ ся. Татары защищали тылъ ôтходячого войска его. Замокъ Луцкій припоручилъ Свидригайло Юрши Русинови, осмотрилъ его ôтповѣдною засадою, а городъ Луцкъ передалъ огню въ тôй цѣли, щобы Поляки якъ всюда, такъ и ту не мали о що при военныхъ операціяхъ оперти ся и щобъ нигде ничь иного якъ лишь пустку находили. Поляки повынаходили мѣлизны, переправили-сь черезъ Стыръ частію всплавъ частію черезъ броды, гонили за уступаючимъ Свидригайломъ, завязали схватку, побили войска его и имали въ погонѣ много Русинôвъ и Литовцей, именно двохъ воеводъ Гаштольда, старосту Виленьского и Ромболда, маршалка литовского. О самôмъ Свидригайлѣ розôйшла ся поголоска, що зôсталъ убитый, бо помежи предметами полонеными спостережено сукню его кровію обагрену. Тымъ успѣхомъ розсмѣлени Поляки именно Яковъ зъ Рогова, Яковъ Лигоша, Павло Зборжаньскій, Генрикъ Пакославскій, Станиславъ Сѣрадскій и Яковъ Коморовскій завязали схватку съ Татарами, которіи запевно ôтосланы были ôтъ Свидригайла на звѣды, пустили-сь неосторожно за ними нѣбы утѣкаючими, глубоко въ край, зôстали однакожь ôтъ Татаръ обскоченй, побитй, пообдиранй и въ такôмъ станѣ на полю лишенй. Лишь одинъ Павло Зборжаньскій осталъ ся живый, — прочіи поумирали на полю. Тымъ часомъ Поляки приступили къ Луцку, спалили останки мѣста, розложили-сь таборомъ въ прекраснôй долинѣ недалеко ôтъ деревяного латиньского костела св. Креста, взывали Юршу щобы здалъ ся, а коли упертый Юрша ôтвѣтилъ, що не мыслитъ о здачи и обороняти ся буде, осадили дня 4 Серпня Луцкъ ôтъ всѣхъ сторонъ. Поляки збудовали на Стырѣ мôстъ и тымъ способомъ обезпечили собѣ легкій переходъ зъ Луцка до прочого Волыня черезъ Стыръ. Туда прибыли галицкіи и мазовецкіи полки пôдъ начальствомъ руского старосты Іоана Менжика зъ Дубровы и Конрада Мазовецкого, и соединили ся съ войскомъ королевскимъ пôдъ Луцкомъ. Дня 7 Серпня довѣдали-сь Поляки, що Свидригайло жіе, що сила его несокрушена и що ôнъ укрѣпивши ся у Степаня новыми прибышами, до ôтсѣчи Луцка приготовляе ся. Еще Русины приданй Свидригайлу, якъ мы уже сказали, противостояли польскому войску въ Кремянци, еще замокъ Олесько находилъ ся въ рукахъ Свидригайлового приверженця, до того взмутили-сь еще земляне землѣ Белзкои и спалили Бускъ, а залога въ Ратнѣ, сложена зъ самыхъ Русинôвъ881 спроневѣривши-сь королю и соединивши-сь съ жителями того города, такожь Русинами въ время отсутствія своего начальника Грицка Кердеевича, который якимъ то полкомъ пôдъ Луцкомъ въ войску королевскôмъ доводилъ, передала замокъ якому-то еще стоявшому ту ôтдѣлу Свидригайла. Тымъ успѣхомъ ободренй Русины впали ôттакъ въ землю холмскую, начали ю пустошити, передаючи огню села и дворища. Не встрѣтивши жадного супротивленя, бродили они безпечно межи дымячими ся дворищами и селами; колиже Бургграфъ холмскій Ціолокъ несподѣвано на неостереженныхъ напалъ, поразилъ ихъ на голову, 300 убилъ, 40 ималъ а прочихъ розôгналъ. Тымъ способомъ земля холмская частію оцѣлѣла ôтъ опустошеня, но Ратненьскій замокъ уже не дôсталъ ся бôльше въ королевскіи руки. Приверженцѣ Свидригайловіи передали его огню и такъ уничтожили одную зъ важнѣйшихъ позицій королевскихъ войскъ надъ Припетію. Менжикъ зъ Дубровы староста рускій и Конрадъ князь Мазовецкій, на челѣ войскъ своихъ оставили Луцкъ и вторгнули въ землю Белзкую, пустошили селеня тыхъ землянъ, которіи противу королю возстали, збили тыхъ, которіи съ оружіемъ въ руцѣ имъ противу станули, приступили пôдъ Олесько и принудили Богдана Рогатыньского до обѣтницѣ, що здасть Олесько, если паде Луцкъ, а ôттакъ ôтôйшли не запускаючи ся въ дальшу осаду. Въ продолженю осады Луцка при кôнци мѣсяця Серпня ôтôйшли зъ табора пôдъ Луцкомъ въ октаву по успеню Пр. Богородицѣ польскіи вельможѣ Петро Шафранецъ пôдкоморникъ, Петро Медзиньскій, Дерславъ Влостовскій и Русинъ въ службѣ Полякôвъ, Грицко Кердеевичь, и на челѣ 2.000 избраныхъ воинôвъ двигнули-сь противу Каменца и въ поближію села Тиваня (мае се быти село Иванье коло нынѣшного Дубна)882, на якôй-то рѣчнôй выспѣ засадили-сь. Знать Поляки умышленю кинули ся на тую позицію, которая своимъ положеньемъ а може еще якимъ инымъ свойствомъ спосôбною была скрыти значительное число ихъ и обманути Русинôвъ. Воеводы рускіи Василій и Балабанъ розполагали, якъ мы о тôмъ уже высше сказали, въ тыхъ сторонахъ Волоскими приспѣвшими Свидригайлу на помôчь и рускими полками. Ôткрывши выспу Поляками осажену, думали они, що то фуражеры, которіи звычайно въ малôмъ числѣ зъ табору выходили и за харчемъ для войска и коней ту и тамъ шатали ся. — Ранною зарею ударили Василій и Балабанъ на челѣ Русинôвъ и Волохôвъ на засѣкшій ся ôтрядъ реченого польского войска а понеже мнили, що число Полякôвъ не великое, пренебрегали и доброю позиціею, котору займали Поляки и забыли наблюдати звычайныхъ при сраженю осторожностей. Нестройнй шики Русинôвъ и Волохôвъ розломили ся о цѣпкіи ряды добре уложеного и приготовленого польского войска. Поляки побѣдили, многихъ побили, натерли шибко на мѣстце, где харчевіи припасы сокрывали ся, полонили много волôвъ и вернули ся назадъ до табору пôдъ Луцкъ.
Тымъ часомъ черезъ мѣсяцъ Серпень продолжала ся осада Луцка. Поляки стрѣляли зъ пальнои бронѣ, строили махины, метали огонь и стерва на осаженыхъ и пôдсували ся чимъ разъ близше пôдъ замокъ. Упертый Юрша оборонялъ ся мужественно то пальною бронею за помочію пороху, то металъ камѣнье, ранилъ сѣчнымъ оружіемъ и ôтганялъ осажаючихъ ôтъ мурôвъ. Часто не стало ни каменій ни пороху а особенно докучалъ значительно засадѣ рускôй въ Луцку недостатокъ воды. Но и польское войско досвѣдчило много долегливостей. Скваръ соньця, смрôдъ зъ стервины, которая ту нагромадила ся была зъ причины, що конѣ здыхали черезмѣрно, множество мухъ и овадôвъ, недостатокъ здорового харчу для людей докучали польскому войску. Войско изнемогало и нетерпѣлило ся. При такъ затятôмъ упорѣ зъ стороны Русинôвъ и намаганю ся съ стороны Полякôвъ поступило престрастье до найвысшои степени. Поляки палили, нищили церкви, обдирали кождого, кто имъ навинулъ ся и навѣть епископа Андрея, пôдписавшого трактатъ Свидригайла съ ординомъ, а теперь въ таборѣ польскимъ шукаючого прикметы, не ощадили, но до нага ограбили. Русины повѣсили четырехъ Доминиканôвъ, которіи зъ города вышедши въ замку были схоронили ся, убивали захваченыхъ въ полонъ Полякôвъ, якъ загально и кождого, который былъ римского вѣроисповѣданя. Въ таборѣ польскôмъ розказовано о забобонныхъ и свирѣпыхъ дѣйствахъ, которыхъ Русины въ замку мали допускати ся883. Поляки сказовали, що вся засада руска предала ся чортови. За нарадою жидôвъ зарѣзано якого-то молодця польского, вынято его внутренности, посѣкано ихъ и потôмъ на кадильници спалено, щобы тымъ городскіи укрѣпленя убезпечити и сдѣлати ихъ незвитяжными. Що дѣяли ся безправности, то никто не заперечитъ, но въ такихъ обстоятельствахъ и фантазія непослѣднюю ролю ôтгрывае. Люди, уведени престрастіемъ и фантазіею, представляли взаимнй кривды въ сильнѣйшихъ и огиднѣйшихъ барвахъ, приписовали суперникови всю злобу, добре его не видѣли а злое увеличали. Король якъ на початку вôйны, такъ и теперь усмирялъ запалъ своихъ. Ôнъ запретилъ пôдкопувати муры и припускати ударъ цѣлою арміею на крѣпость, и позволилъ войску лишь ôтдѣлами сражати ся. Поляки нарѣкали, що король жалуючи Руси, ôтцѣвства литовскихъ князей, здобывалъ Луцкъ нездобываючи. Сказуютъ, що въ дѣйствахъ военныхъ не было пляну, кождый дѣлалъ що хотѣлъ, що на мѣстце убитыхъ и ранныхъ не вступали свѣжіи воины, которіи якъ звычайно, являючій ся убытокъ въ полкахъ пôдчасъ сраженя заполняютъ. Неразъ здавало ся, що Юрши не стало ни куль ни пороху, а ту ôтновляе ôнъ на другій день борбу и метае на осаджаючихъ стрѣлы зъ пальнои бронѣ якбы градомъ.
Кружили вѣсти, що гденекоторіи вельможѣ вступили въ тайніи сношеня съ Юршою и осаджеными, и що пôдчасъ розоймôвъ достарчали имъ живностей, куль, пороху и иныхъ оборонительныхъ средствъ. Короля посуджано, що ему вѣдома была змова межи гденекоторыми своими панами и Юршою, ба навѣтъ говорили, що все дѣяло-сь за его волею. Гнѣвъ на короля про его повôльнôсть завладѣлъ умами а люди вѣрили тое, що очевидно было лишь догадкою и посудженьемъ. Король нехотѣлъ карати тыхъ, которыхъ о здраду посуджано. Настала распря межи самыми Поляками, однй обвиняли другихъ о здраду, такъ н. пр. Цвѣкла зъ Конина обвинялъ Лаврентого Зарембу, который завôзвалъ его на поединокъ и проч.
Бôльше якъ тіи посудженя, ôтволѣкали конецъ борбы и давали ôтдыхнути осаджаючимъ, частіи довременніи премирія, о которіи просили то Юрша то Свидригайло, нибы въ тôмъ намѣреню, щобы точити ся могли переговоры межи спорячими сторонами для закôнченя братнеи вôйны, котора силы обопôльно изтончала. Такъ уже по первôмъ ударѣ польскихъ войскъ на Луцкъ дня 13 Серпня выпросилъ Юрша у короля тридневый розоймъ, приобѣцюючи, що пôддасть крѣпость, если до того времени не отримае ôтъ Свидригайла помочи, но уже по первôмъ дни призволеного розойму, осмотрѣвши замокъ камѣнями и водою и загативши сдѣланіи диры въ мурахъ, освѣдчилъ, що не мыслитъ сдати ся и въ слѣдуючихъ дняхъ еще съ бôльшимъ ожесточеньемъ оборонялъ ся. Свидригайло страшилъ Полякôвъ, посылаючи имъ прибраного Татарина съ пôдложеными грамотами, въ которыхъ ханъ нибы упоминалъ Ягайла, щобы уступилъ зъ земель рускихъ и нетревожилъ вôйною Свидригайла884. Но Поляки ôткрыли пôдступъ, высмѣяли мнимого татарского посла и ôтослали го назадъ. Въ прочемъ много разы Свидригайло черезъ послôвъ своихъ о розоймъ просилъ, то николи ему Ягайло не ôтказалъ.
Пôдчасъ розоймôвъ, которыми кôлькома наворотами борба перерывала ся, дѣлано переговоры, но бôльшою частію безскутечно. Свидригайло объявлялъ, що не заключитъ премирія безъ участія Волохôвъ и ордина и тымъ способомъ самъ до тѣсного союза заключеного съ рицарями и Волохами противу Полякôвъ призналъ ся. Тое все дѣяло ся еще въ мѣсяци Серпню и на початку Вересня. Зъ стороны Свидригайла дѣйствовали яко послы и ôтпоручники Русины: Олешко, Василій, Григорій Семеновочь и Литовцѣ, зъ которыхъ жерела лишь Гедголда по имени наводятъ; зъ стороны Ягайла сенаторы Сендзивой Остророгъ, воевода Познаньскій и Вавржинецъ Заремба, каштелянъ Сѣрадскій. Очевидно было, що Свидригайло старалъ ся продолжити время, поки не приспѣе глухая осѣнь и не люнутъ дощѣ, и поки не вооружатъ ся рицарѣ и Волохи, бы напали Полякôвъ въ власнôмъ ихъ дому, будучи певный, що Поляки въ такôмъ случаю оставлятъ Луцкъ и до дому розôйдутъ ся.
На просьбу Свидригайла пôслану зъ села Степаня, где якъ знаемъ, князь той въ время осады Луцка пребывалъ, ôтписалъ великій майстеръ Русдорфъ, що готовъ есть впасти съ цѣлою уже приспособленою силою до Польщи, надѣючи ся, що Поляки тогды конечно ôтступятъ ôтъ Луцка и потягнутъ до польскихъ краѣвъ. Великій майстеръ перестерѣгалъ Свидригайла, щобы не заключалъ безъ вѣдомости и участія закона жадного мира, но щобы поступалъ за уступаючимъ войскомъ польскимъ крокъ въ крокъ и вредилъ ему скôлько лишь возможно885. Объявленье вôйны слѣдовало не долго по упоминательнôмъ письмѣ до Свидригайла. Майстеръ объявилъ вôйну королеви письмомъ зъ дня 17 Серпня, якъ выражае ся по причинѣ, понеже король огромнымъ войскомъ наѣхалъ краи великого князя литовского и руского Свидригайла, который съ всѣми своими краями и народами въ дружбѣ и вѣчнôй пріязни съ закономъ и съ всѣми его краями и людьми пребывае и понеже межи ними т. е. королемъ Ягайломъ и великимъ княземъ Свидригайломъ до тревалого и совершенного мира николи прійти не може. Въ настоячôмъ письмѣ приводилъ майстеръ нѣмецкого ордина королю въ память, що Польща уже давнѣйше побужала Витольда а потôмъ Свидригайла противу ордину и що король такъ якъ и его пôдданй уже ôтъ давна ординъ зъ всѣхъ его земель и посѣдлостей вытиснути намѣрили — и ôткликовалъ ся для потверженя тыхъ слôвъ своихъ на изъявленя устніи еще небôщика Витольда и на свѣдоцтва жіючого Свидригайла886.
Король ôтдалъ былъ начальство Семовиту, князю мазовецкому, но еще пребывалъ въ таборѣ пôдъ Луцкомъ, коли рицарѣ нѣмецкого ордина нашли на Польщу и строго ю опустошали. Надъ Куявами и землею Добриньскою свѣтила луна по ночахъ, а въ дни чорнѣли-сь клубы дымôвъ, по пожарищахъ и лѣсахъ блукали ся люди, а скотина шатала ся самопасъ. Зъ ôтчаяня хапали селяне за оружіе, громадили-сь и устрояли-сь въ шайки и обороняли край зъ нужды, якъ могли. Тымъ часомъ продолжали войска польскіи осаду Луцка съ мечемъ въ руцѣ. Майже въ тое время князь Александеръ на челѣ своихъ Молдавянъ вторгнулъ въ землю подôльскую и рускую, которіи, якъ знаемъ, были пôдъ властію польскои короны, пустошилъ области Галицкую, Снятыньскую и Каменецкую, плѣнилъ людей, забиралъ имѣнье и напакостивши-сь до волѣ, розложилъ ся съ богатымъ полономъ где-то на Подôлю на лѣвôмъ березѣ Днѣстра по селахъ и поляхъ съ своими войсками. Противу Волохôвъ ôтпоручено зъ пôдъ Луцка братей Михаила и Теодора Бучацкихъ. Тіи соединивши-сь съ шляхтичами рускими и подôльскими (бо замѣтити належитъ, що въ тіи времена хлопъ исключно оброблялъ рôлю а паны владѣли оружіемъ и обороняли край), сближили-сь тишкомъ до Молдавянъ, вдарили на нихъ ненадѣйно, розбили ихъ, ôтобрали полонъ, переслѣдовали утѣкаючихъ съ мечемъ въ руцѣ и одныхъ имали а другихъ побили. Александеръ спасъ ся съ великимъ трудомъ за Днѣстеръ до Молдавіи и не долго по тôмъ нещастнôмъ походѣ на Галицкую и Подôльскую Русь заскочила его смерть. Около того времени станулъ 2—8 Вересня року 1431 тымчасовый миръ межи Поляками и Свидригайломъ. Войско королевское зôстало розпущеное, Куявляне и Добриняне повернувши зъ пôдъ Луцка до дому, застали въ мѣсто городôвъ и селъ своихъ лише попелъ и пожарище, имѣнье ихъ розхищеное, а земля кровію обагрена.
Русины и по заключеню мира нелишили-сь престрастного запалу. Они убивали Полякôвъ позôставшихъ ся случайно коло Луцка и розоряли лат. костелы луцкои діецезіи. Оже якъ въ Польщи такъ и на Руси, области вширъ и вздолжь приняли печальное пятно и представляли образъ крайнои нужды и изтонченя.
Тымчасове премиріе, которое пôдъ Луцкомъ Свидригайло заключилъ былъ, должно было тревати до св. Іоана крестителя. Постановлено, щобы на свято Громницъ т. е. день Рождества Пр. Богородицѣ слѣдуючого р. 1432 съѣхали ся 12 польскихъ, 12 рускихъ и литовскихъ панôвъ, щобы залагодили всѣ споры и межи обома народами вѣчный миръ и соединенье возстановили887. Король обѣцялъ въ той самъ часъ пріѣхати до Парчова, а Свидригайло обовязалъ ся пріѣхати до Берестя, щобы ся зъ близка нарадамъ придивляти. Тымъ часомъ позôставала кождая сторона при своихъ теперѣшнихъ посѣданяхъ. Именно позôставленй были королю городы: Каменецъ, Смотричь, Скала, Червоногородъ съ приналежностями Каменецкими Голзудаевымъ и Илхушовомъ, такожь всѣ села и области, которіи до сихъ поръ зôставали въ дѣйствительнôмъ посѣданю короля польского. При Свидригайлѣ мали зôставати замки и городы Брацлавъ, Соколецъ, Звинигородъ, Качубей (нынѣшна Одесса), Дашкôвъ, Латичевъ и всѣ прочіи необоронніи городы, села и дворища, которыми до сихъ поръ володѣлъ съ всѣми ихъ приналежностями и ужитками. Земля Бакота находила ся знать частію въ рукахъ Свидригайла, частію въ рукахъ Владислава-Ягайла, короля польского. Такожь що до тои землѣ затвержено кождôй сторонѣ тое, що собѣ приобрѣла, и приказано людямъ, щобы должности и службы исполняли тôй сторонѣ, въ которои рукахъ въ настоячôмъ часѣ ихъ земля находитъ ся. Обѣ стороны обовязали ся замокъ Бакоту ни займати, ни исправляти, ни ôтбудовувати. Споминаютъ ся такожь якіи то давніи свободы и права, въ ужиткованю которыхъ реченая земля до кôньця теперѣшного премирія была позôставлена. Зъ тыхъ намекôвъ слѣдуе, що настоячая вôйна и на Подôлье розтягала ся.
Бакота видитъ ся была поприщемъ якихъ то военныхъ дѣйствъ межи Литвою и Польщею. Ходило ту жителямъ Бакоты о якіи-то давніи права и свободы, которіи уступити мали новымъ установамъ, про то вôйна на Подôлю знать была вôйною домовою, межиусобицею, ба навѣтъ прибирала видъ соціяльнои вôйны. Въ настоячôмъ документѣ, зъ которого мы помянутіи условія мира навели, предполагае ся можливôсть взаимныхъ нападôвъ, опустошеній, заборôвъ, злодѣйствъ и проч., пôдданыхъ короля польского на краѣ великого князя литовского безъ волѣ и вѣдомости дотычныхъ князей владѣтелей. Въ настоячôмъ премирію условлено, щобы будучій конгресъ литовско-рускихъ и польскихъ панôвъ межи Польщею и Литвою естество спору о Подôлье изслѣдилъ, кому оно зъ перва дôстало-сь чи Польщи чи Литвѣ и пôдля справедливости призналъ той плодородный край тому, кому ôнъ правно приналежитъ. Навѣтъ Волоща т. е. Молдавія и оба ордины инфлянтскій и нѣмецкій, яко союзники Свидригайла, включенй были въ условія, а залагодженье спорôвъ, срôвнанье недогодностей и несправедливостей межи Польщею и Молдавіею и выжь речеными ординами предъоставлено собрати ся маючему конгресу въ Ломазахъ. Два мужѣ ôтъ стороны Польщи, Николай Закревскій, а ôтъ стороны Литвы Чаганъ Русинъ, высланй были ôтъ воюючихъ сторонъ до Прусъ въ тôй цѣли, щобы увѣдомили великого майстра нѣмецкого ордина о премирію межи Литвою и Польщею, до которого и рицарѣ нѣмецкого ордина по выразьному желаню великого князя литовского Свидригайла были включенй. Посольство предложило, щобы рицарѣ вступили-сь зъ Польщи и укôньчили опустошительнй и нечеловѣческіи дѣйства. Свидригайло прирѣкъ Ягайлу, що Татарѣ, которіи знать ведля отриманыхъ извѣстій Свидригайлу ишли на помôчь, не употребитъ противу Польщи и не нашле ихъ на области и краи королю пôдвластнй, оже що ôтъ тои стороны не утерпитъ ни Польща, ни польска Русь жадного вреда, ажь поки настоячое премиріе безъ скутку не укôнчилобы ся. Натомѣстъ залагодженй зôстали еще гдекоторіи поменьшіи справы. Непосѣдаемъ полного тексту дотычныхъ грамотъ, маемъ ихъ лише въ извлеченю. Одною зъ тыхъ грамотъ обовязали-сь велико-княжескіи достойники Литвы, плѣненй въ самôмъ началѣ вôйны пôдъ Луцкомъ, а теперь на свободу пущенй, що на означеный реченецъ самй до Кракова ставити ся будутъ. Другою грамотою обовязали-сь князѣ и вельможѣ служившіи Свидригайлу, що представлятъ до Кракова якихъ-то плѣнникôвъ на волю пущеныхъ и що заплатятъ кару два тысячѣ гривенъ, а зверхъ того за кождого плѣнника по сто гривенъ, если зъ даного слова совѣстно невывяжутъ ся888. Еще на одное обстоятельство звертаемъ увагу читателя. Свидригайло заключилъ довременное премиріе пôдъ Луцкомъ противу воли и безъ вѣдомости ордина. Ôнъ зналъ пôдчасъ переговорôвъ, кôнчившихъ ся довременнымъ премиріемъ, що рицарѣ напавши на польскій край грозно го опустошали. Знали о тôмъ и ôтпоручники польскіи, условляючіи ся съ послами литовскими. Лишь польское войско незнало по тое время ничь о грабежи нещастныхъ своихъ жилищь. Были отже важніи причины, для которыхъ Поляки уступки Свидригайлу поробили, — но мы незнаемъ, для чого Свидригайло уступилъ Полякамъ и безъ вѣдомости рицарей, и помимо передъостереженя надôсланого ему великимъ майстромъ ордина, заключилъ премиріе власне въ тое время, коли внѣшніи ôтношеня для него ставали-сь спосôбнѣйшими, коли рицарѣ нѣмецкіи и инфлянтскіи, якоже и Татары и Волохи вступили-сь за Свидригайла и волости Польщи и польскои Руси загрожали. Може быти, що замокъ Луцкій приведеный былъ войсками Польщи до крайности, а Свидригайлу на утриманю тои важнои позиціи въ сердцю Володимирскои Руси много залежало, но може и тое быти, що Свидригайло заключилъ премиріе нерозважно, слѣдуючи непостоянности своего характеру и легкодушію своему, якъ тое рицарѣ въ пôзнѣйшое время, коли Свидригайло утратилъ былъ велико-княжескій престолъ въ Литвѣ, ему закидали приписуючи ему самому всю вину досвѣдченого упадку. По нашему мнѣнію въ тіи времена въ справахъ тычачихъ ся просторонныхъ земель и многочисленого народа, одинъ князь самовôльно нерѣшалъ. Стояли при Свидригайлѣ вельможѣ, бояре, могучіи вліяньемъ княжіи дворяне, дорадчики и пріятелѣ, избравшіи его на великій престолъ литовскій и вспомагали его въ настоячôй вôйнѣ словомъ и дѣломъ. Если ошибае ся поединчій человѣкъ, влеченый престрастьемъ, общество сложеное зъ такихъ мужей, которіи важніи справы заступаютъ, не такъ легко ошибае ся. Прото догадую-сь, що Свидригайло и стоваришившіи ся съ нимъ рускіи князѣ и бояре начали борбу зъ нужды, не зъ своеволія, и що желали мира, а коли Поляки подали ôтповѣдни и народнôи чести неувлекаючіи условія, на тіиже радо пристали. Мы зъ недостатку рускихъ жерелъ не знаемъ докладно всѣхъ подробностей луцкои вôйны. Може быти, що побѣда, якую ôтнесли Поляки надъ рускими ôтрядами около Кримянца, Бакоты(?), Холма и надъ Молдавянами надъ Днѣстромъ, сôпсовали справу Свидригайла въ той самъ часъ, коли Татары ôтъ востока а рицарѣ ôтъ запада диверзію войскамъ польскимъ стоячимъ пôдъ Луцкомъ дѣлати начинали.
Примечания
Baliński i Lipiński. „Starożytna Polska“ T. III. st. 1184 „w mieście zaś żaden Rusin trudnić się nie ma warzeniem trunków i robieniem słodów.“
К текстуNarbutta dzieje T. VII.
К текстуDokument u Narbutta T. VII. Dodatek II. do §. 1688.
К текстуNarbutt T. VII. str 44.
К текстуNarbutt T. VII. str. 44.
К текстуNarbutt T. VII
К текстуNarbutt T. VII. str. 34. Hammer Purgstall Geschichte der goldenen Horde S. 982. Одинъ зъ историкôвъ литовскихъ (Нарбутъ) представляе, що Татары по смерти Витольда уже не бояли ся бôльше Литвы, що лишь гречными приобѣцянками облановали Свидригайла и що ему скутечнои помочи не давали, — но въ противнôсть тому встрѣчаемъ въ настоячôй вôйнѣ полки татарскіи, хотя не можемъ положительно твердити, що тая помôчь ôтъ хана орды киптшакской походила. Може быти, що и ханъ кримскій Едига, жившій еще въ р. 1431, вспиралъ Свидригайла военными полками.
К текстуNarbutt T. VII. str. 48.
К текстуDługosz L. XI. p. 583.
К текстуDługosz L. XI. p. 588. „castrum regale Ratheno, quod Hriczko Kerdejowicz, cum rege in exercitu personaliter agens a propriis et domesticis (erant enim fere omnes Rutheni) hostibus proditum et exustum.“
К текстуНарбутъ не знаю на якôй пôдставѣ утвержае, що въ той области коло Иваня Русины займили мôцну позицію и стерегли съѣстныхъ припасôвъ (магазинôвъ) ту нагромаженыхъ.
К текстуDługosz: L. XI. p. 589.
К текстуDługosz L. XI. p. 587.
К текстуNarbutt T.VII. Свидригайла листъ „inter octavas St. Pauli“ т. е. межи 29 Червня и 6 Липця. Отвѣтъ майстра Свидригайлу „Sontag nach Laurenti 1431.“
К текстуNarbutta dzieje narodu litewskiego T. VII. Dokument umieszczony w dodatku III.
К текстуPrzemierze rozejmowe. Narbutta dzieje narodu litewskiego T. VII. Dodatek IV.
К текстуInventarium in archivo regni in arce Cracoviensi p. 381.
К тексту