Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

50. О первôй уніи Литвы съ Польщею въ слѣдство женитьбы Ягайла съ Ядвигою

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Оригинал на галицком «язычии».

Ягайло и Витольдъ

Литва складала-сь тогды зъ областей чисто литовскихъ и тыхъ рускихъ земель, которіи еще за великого князя Ольгерда и его попередникôвъ частію силомôчь частію за договорами соединени были съ Литвою. Витебскъ былъ ôтчиною и дѣдицтвомъ Ягайла по матери. Новгородъ В. принялъ былъ за князя до себе сына Ольгердового Лугвенія-Симеона. Въ прочемъ Новгородцѣ важили-сь межи Москвою и Литвою, узнаючи разъ верховную власть Литвы, другій разъ верховную власть великихъ князей Московскихъ. Плоцкомъ овладѣлъ былъ непріязній Ягайлу братъ его Андрей.

Пôдчасъ роздорôвъ межи Ягайломъ зъ одной, а Кейстутомъ и Витольдомъ зъ другой стороны ôтложили ся были ôтъ Литвы, князь Смоленьскій и иный братъ Ягайла, Демитрій Корыбутъ, князь Сѣверскій. Ôнъ и братъ его Андрей Полоцкій служили щитомъ для московскихъ границь на западѣ600. Мы высказали о небезпеченьствахъ, якіи Литвѣ зъ одной стороны ôтъ нѣмецкого и литовского ордина, зъ другой стороны ôтъ Москвы, при внутренихъ роздорахъ и межиусобицяхъ литовскихъ князей угрожали. При непріязнôмъ становищу Литвы до двохъ посторонныхъ державъ великого княжества Московского и ордина являе ся мысль соединеня Литвы съ Польщею, — мысль, которая въ удобное время и зъ высшихъ взглядôвъ политическихъ выдумана въ Литвѣ въ р. 1385 предложена была осôбнымъ посольствомъ, складаючимъ ся зъ братей Ягайловыхъ: Борыса, Скиргайла и Виленьского старосты Гануля, вельможамъ польскимъ, управляючимъ Польщею въ имени молодой королевой Ядвиги. Предложено было зъ стороны того посольства раднымъ панамъ польскимъ и королевôй Елисабетѣ, матери Ядвиги, щобы Ядвига малженьствомъ связала ся съ великимъ княземъ Ягайломъ, и посредствомъ того малженьства соединила Польщу съ Литвою пôдъ одно берло. Не взираючи на то, що тая панѣ, полна природной красоты и нѣжныхъ благородныхъ чувствъ въ цвѣтучôмъ вѣцѣ своемъ, обручена а пôдля гденекоторыхъ жерелъ601 заслюблена была молодому, образованому и любленому ôтъ ней князю австрійскому Вильгельмови, прирекли вельможѣ польскіи руку своей панѣ великому князю Литовскому Ягайлу, пôдля оповѣданій, которіи ôтбивали ся и о уха Ядвиги, человѣкови съ всемъ чужому обычаемъ и выхованьемъ, ей нерôвному вѣкомъ, осквернившому руки свои смертію своего стрыя и добродѣтеля, старого друга ôтця своего Кейстута. Ядвига должна была выречи ся чувствъ своихъ до Вильгельма, утлумити упередженье о Ягайлѣ и сдѣлати то, що ей вельможѣ польскіи и очевистый интересъ королевства польского повелѣвали. Чувство должно было уступити высшимъ взглядамъ и требованямъ. И Ядвига, долго опираючи-сь, наконецъ согласила-сь. Наступилъ съѣздъ Ягайла и его братей до Кракова.

Якажь была причина, що радніи паны Польши такъ сквапливо приняли предложенье Литвы и съ такимъ усердіемъ молоду королеву до малженьства съ великимъ княземъ литовскимъ пôдмавляли? Мы незнаемъ точно условій, которіи обовязалъ ся былъ Ягайло выполнити въ надгороду за блестаючій тронъ одной зъ могучественѣйшихъ тогды державъ Европы. Жерела польскіи и духомъ польской политики перенявшіи ся жерела литовскіи передали намъ подробно условія, именно, що Ягайло обовязалъ ся: 1) самъ съ своею братію и съ всѣми ему пôдвластными народами, отже такъ поганьскими, якъ и православными приняти вѣру римско-католическу; 2) Литву съ всѣми ей принадлежачими краями (отже всею южною Русіею) присоединити до королевства польского; 3) сокровища великого княжества литовского употребити въ пользу державы польскои; 4) ôтобрати за помочію Литвы землѣ, которіи въ теченю столѣтій, або самоохотно ôтъ Польщи ôтпали и до постороннихъ державъ прилучили ся, або которіи силомôчь ôтъ Польщи ôторваными были. Тое тычило-сь Силезіи, просоединившои ся до Чехъ и земель прускихъ и поморскихъ, ôторваныхъ ординомъ нѣмецкимъ; 5) ôтдати Польщи всѣ тіи краи рускіи, которіи довременно приобрѣтени были Польщію силою оружія, — но по тому въ теченю временъ хоробростію князей рускихъ пользовавшихъ ся внутренними роздорами або хвилевымъ обезсиленьемъ Польщи, ôтзыскани съ прочею Володимирскою Русію пріийшли въ посѣданье князей литовскихъ. Тіи краи, до которыхъ Поляки хотѣли мати якіи то права, были: земля Холмско-Белзкая, Полѣская, а наконецъ самъ Волынь и Подôлье602; 6) вернути всѣхъ плѣнникôвъ, которыхъ Литва въ передидучихъ вôйнахъ была захватила. Одно зъ найважнѣйшихъ, бо современное жерело603 молчитъ о всѣхъ тыхъ пôзнѣйшими писателями переданыхъ условіяхъ и лишь тое подае, що Ягайло обовявалъ ся вразъ съ пôддаными своими приняти вѣру католицкую, еще передъ тымъ, нижели сбуде ся торжественое вѣнчанье его съ королевою Ядвигою. Не могу сказати, чи Поляки уже тогды подрôбно могли сами собѣ справу дати, якіи корысти на Польщу въ слѣдство еи соединеня ся съ Литвою сплынути могли, но на всякій случай чувствовали они сильно всю вагу и значенье наступити маючого соединеня для Польщи, и для того такъ сильно вспирали тую гадку вержену провидѣньемъ въ тую часть словяньско-литовского мира.

Що Ягайло обовязалъ ся такожь соединити Литву съ Польщею, выплывае уже зъ естества того политического малженьства владѣтелей двохъ державъ. Однакожь тое соединенье, до которого обовязалъ ся былъ Ягайло, еще далеко ôтстояло ôтъ сліяня ся Литвы съ Польщею. На сліянье двохъ ôсôбныхъ державъ въ одно тѣло не были бы пристали князѣ литовскіи, саміи братя и близкіи креввіи Ягайла, и не была бы пристала рада фамилійна604, за которои согласіемъ Ягайло принялъ тронъ польскій вразъ съ рукою прехорошои Ядвиги. Но легко могли они согласити-сь на условія, которіи не оскробляли ни ихъ удѣльнои власти, ни самостоятельнôсти Литвы. Ягайло принявши польску корону, дѣлилъ тронъ польскій разомъ съ Ядвигою, но ôнъ былъ такожь вразъ и великимъ княземъ литовскимъ. Яко великому князю послушали ему ôтъ давна литовскіи удѣльніи князѣ, а теперь обовязали-сь въ имени своихъ земель за согласіемъ бояръ и цѣлого народа, сложити Ягайлу голдъ и присягнути послушеньство, яко королю польскому, — тожь само сопрузѣ и совладѣтельници Ядвизѣ. Такое пôдчиненье ся не мало ніякого иного значеня якъ лишь тое, що Литва черезъ своихъ князей съобовязала-сь въ особѣ короля польского послушати своему природному и верховному владѣтелю, противъ ворогôвъ вспôльныхъ стояти и бороти-сь вспôльно съ Польщію и ничого не предпринимати, що бы добру державы польскои супротивляло ся. По всей вѣроятности прирекла королева вразъ съ радными панами подôбніи або тіи саміи условія Литвѣ т. е. противу ворогôвъ вспôльно стояти, и ничого противного пользѣ литовскои державы не предпринимати. Що до второго головного условія, до которого обовязалъ ся былъ Ягайло прирѣкаючи вразъ съ своими пôддаными приняти вѣру католицкую, ограничаемъ тое приреченье на самого Ягайла и на тыхъ Литовцей, которіи еще огнепоклоньству были приданіи. И дôйстно! до цѣлковитого и безъусловного принятія вѣры католицкои не мôгъ Ягайло за весь народъ, котрымъ управлялъ, ниже за своихъ братей сообовязати ся. Литва связала ся уже ôтъ кôлька вѣкôвъ съ Русію и Русины становили бôльшую часть народоселеня литовскои державы. Въ литовскихъ городахъ жили Литовцѣ мѣшано съ Русинами, а въ краяхъ рускихъ соединенныхъ съ Литвою обитали исключно Русины. Литовцѣ переймили устройства горожаньскіи и соціяльніи ôтъ образованыхъ Русинôвъ, за вліяньемъ Руси вдворила ся на Литвѣ уже дуже рано вѣра христіяньская по головныхъ городахъ, а именно въ самôмъ головнѣйшôмъ городѣ Вильнѣ и на дворѣ княжескôмъ. Въ правдѣ вкорѣнялъ ся и католицизмъ мало по малу въ Литвѣ за вліяньемъ запада посредствомъ монахôвъ Францишканôвъ, которіи въ Лидѣ и Вильнѣ еще за великого князя Ольгерда построили были монастырѣ, но обôчь монастырей латиньскихъ взносили-сь рускіи церкви въ Вильнѣ, обôчь богослуженя и науки католицкои, гремѣла хвала Божа и наука въ языцѣ рускôмъ и ведля правилъ восточнои церкви. Литовскіи князѣ были въ религійнôмъ ôтношеню дуже толерантными. Они давали свободу рускому вѣроисповѣданю розпростороняти ся, хотя еще балвохвальство въ цѣлôй своей силѣ въ чисто литовскихъ городахъ пановало. Великая княгиня Юліянна, княжна Тверская, жена небôщика Ольгерда была ревною христіянкою. За еи намовою окрестилъ ся былъ Ольгердъ на смертнôй постели, будучи черезъ цѣлое свое житье катехуменомъ. Она выховала сынôвъ своихъ въ вѣрѣ рускôй и вліяла въ ихъ сердця горячое привязанье до руского обряда, которымъ бôльшая ихъ часть дôйстно въ теченю жизни ôтличала ся. Майже всѣ сыны Ольгердовй, такъ тіи, которіи родили-сь зъ первои жены его княгинѣ Витебскои, якъ и тіи, которіи родили ся ôтъ второи жены его Юліянны, княгинѣ Тверскои еще долго передъ крещеньемъ Литвы на латиньскую вѣру прозывали ся кромѣ литовскихъ такожь и христіяньско-рускими именами. Сыны Ольгердовіи зъ первого малженьства называли ся: Иванъ Жедевидъ, Семенъ Лугвеній, Константинъ Коригело (предокъ дому Чарторыскихъ), Теодоръ Сангушко (пôдля иныхъ жерелъ былъ Теодоръ Сангушко сыномъ Любарта Ольгердовича), зъ другого малженьства: Ягайло, звалъ ся Якубомъ, Свидригайло Львомъ, Корибутъ Деметріемъ, которого розличити треба ôтъ иного сына Ольгердового Деметрія князя Корецкого, Вигантъ Василіемъ. Зъ братей Ольгердовыхъ былъ Любартъ, князь Волыньскій, давно христіяниномъ ведля руского обряда, и прозывалъ ся Деметріемъ, якъ и не могло быти иначе, ôтъ коли князь сей сталъ ся владѣтелемъ бôльшои части Галицко-Володимирскои Руси, которая еще ôтъ временъ Володимира В. греческую вѣру исповѣдала. Иный братъ Кейстутъ, о которого трагичнôмъ конци мы уже въ попереднѣйшихъ листахъ узнали, держалъ ся еще поганизму и былъ ревнымъ огнепоклонникомъ. Чи сынове его Витольдъ и Товтивиль исповѣдали такожь по матери (бо матерь ихъ была рускою княгинею) уже ôтъ дѣтиньства вѣру рускую, чи еще держали-сь подôбно ôтцю зразу огнепоклоненя, поки на вѣру латиньскую не окрестили-сь, тое съ опредѣленьемъ высказати не знаемъ.

Отже не было нужды, щобы Ягайло обовязовалъ ся съ всею братіею оставити православье, ôнъ самъ былъ принуженый сдѣлати-сь католикомъ, бо на малженьство католицкои королевои съ православнымъ княземъ не былъ бы папа соизволилъ, а народъ польскій придерживаючи ся католицизму не былъ бы хотѣлъ узнати за своего короля того князя, который правиламъ инои вѣры повиновалъ ся и папу за голову церкви не узнавалъ. Ягайло мôгъ ручати-сь за себе и за своихъ пôдданыхъ, которіи еще были огнепоклонниками, и въ такôмъ смыслѣ до принятія вѣры католицкои съобовязати-сь, но тое условіе не могло розтягати-сь ниже на прочихъ князей братей, ниже на численый народъ рускій, приданый всею душею майже 400 лѣтъ своему питомому обряду. На такое условіе не были-бы пристали ни князѣ, ни бояры, ни простіи люде рускіи, и такому приреченю не были бы жаднымъ способомъ повиновали-сь. Отже не было и въ тôмъ ôтношеню такъ широкихъ обовязаній, якъ о нихъ говорятъ жерела польскіи и литовскіи, а если якъ пôзнѣйше увидимъ, гдѣнекотріи поединчіи лица, братя Ягайла на вѣру латиньскую крестили ся, то сдѣлали тое зъ политическихъ взглядôвъ, слѣдуючи примѣрови короля Ягайла безъ всякого попереджаючого морального принуженя. Що до прочихъ условій, которіи мы высше зъ жерелъ польскихъ и литовскихъ навели, то може быти, що Ягайло переселяючи-сь до Кракова принѣсъ съ собою часть своихъ скарбôвъ до своего нового сѣдалища. Впрочемъ Литва соединена съ Польщею узнаючая короля польского за верховного пана, еще пôзнѣйше мала своихъ великихъ князей, которіи обитали въ Вильнѣ и приоздоблени были всѣми внѣшними ознаками велико-княжеского достоинства. Великое княжество литовское мало свои скарбы и свою касу, въ которую сплывали численіи податки н. пр. дякло, серебщина зъ земель литовскихъ, пôдвластныхъ безпосередно великому князю и зъ земель рускихъ, которіи удѣльнымъ князямъ зъ роду княжеского литовского послушали. Если полки литовскіи служили въ пользу державы польскои, то очевидно были они отримовани не грôшми польскими но литовскими, слѣдовательно поносила Литва часть издержокъ въ вспôльно проваженыхъ борбахъ зъ власнои касы. Наконець нѣтъ правдоподобія, щобы литовскіи князѣ, братя Ольгердовй, были уже теперь безъ всякои конечнои нужды обовязывали-ся до ôтступленя цѣлыхъ областей Польщи и въ обще до принятія условій, которіи бы цѣлôсть литовскои державы были нарушили. Выжь сказаніи условія не суть отже ничь инымъ якъ требованями и притязанями, якіи вельможѣ польскіи пôзнѣйше на пôдставѣ общихъ условій первого соединеня дѣлали. Высказавши нашое мнѣніе о естествѣ первого соединеня Литвы съ Польщею, приступаемъ до подрôбного розказу фактôвъ, на которыхъ оперли-смо ся.

Сдѣлавши и утвердивши письменный уговоръ съ Польщею съѣхалъ Ягайло черезъ Судомирь 14. Лютого 1386 до Кракова вразъ съ своими братями и боярами. Ту принятый панами польскими, обученый былъ основно605 въ догматахъ и правилахъ латиньскои вѣры. То доказуе, що Ягайлови были знаеми догматы христіяньскіи, вспôльніи обомъ церквамъ римскôй и греческôй и що тіи обученя ограничали-сь лишь на толкованье розличій, бо иначе Ягайло если бы былъ поганиномъ въ двохъ дняхъ въ всѣхъ точкахъ католицкого вѣроисповѣдня не былъ бы основательно обучилъ ся. Дня 16. Лютого наступилъ крестъ Ягайла а 17. слюбъ съ Ядвигою606, которому вскорѣ потôмъ и сама коронація Ягайла на короля польского послѣдовала. Вразъ съ Ягайломъ крестилъ ся въ Краковѣ наймолодшій братъ его Вигантъ, который преже всѣхъ прочихъ братей перенялъ ся культурою запада, которая тогды въ Польщи пановала, для того передъ всемъ любленый ôтъ Ягайла и ôтличеный достоинствами, надѣленый былъ землями въ самôй Польщи и проч. Ягайло при крещеню принялъ христіяньское имя Владислава а Вигантъ Александра. Пôдля иныхъ жерелъ607 крестили-сь въ Краковѣ еще и Свидригайло, Скиргайло, Коригайло и Витольдъ. Свидригайло отрималъ былъ имя Болеслава, Скиргайло и Коригайло вспôльное имя Казимира, а Витольдъ Александра. Но Свидригайло слынулъ еще долго пôзнѣйше яко пристрастный приверженецъ и покровитель церкве греческой противу взмагаючому ся католицизму, и тымъ съедналъ собѣ, якъ пôзнѣйше увидимъ, сердця рускихъ бояръ, которіи его про тое свойство обожали. Скиргайло при своей смерти былъ въ рускôмъ вѣроисповѣданю, для того любленый былъ рускимъ народомъ и якъ пôзнѣйше роскажемъ, похороненый зôсталъ въ святôй печерѣ въ Кіевѣ съ всею лѣпотою, которая руско-греческому обряду прислужае. Скиргайло и Свидригайло могли въ правдѣ окрестити-сь въ Краковѣ на латинникôвъ, а потому до давного вѣроисповѣданя повернути. Мы склоняемъ ся ограничити число осôбъ княжескихъ, крестившихъ ся въ Краковѣ на вѣру латиньскую, на Ягайлу прозваного Владиславомъ, Коригайлу прозваного Казимиромъ, Витольда и Виганта нареченыхъ именемъ Александра. Съ тыми князями крестили-сь бояре литовскіи, идолопоклонники, прочіиже князѣ и бояре не хотѣли склонити ся по словамъ лѣтописца608 до повторного кресту. Отже не хотѣли приняти римскои вѣры зъ причины, що принявши уже въ попереднѣйшихъ лѣтахъ, може еще въ дѣтиньствѣ хрестъ ведля греческого обряду, были членами греческои церкви, исповѣдали догматы тоиже церкви и повиновали ся еи правиламъ.

За дотриманье сдѣланыхъ условій ручаютъ сѣ ôтъ стороны Ягайловои: Витольдъ, Скиргайло, Михаилъ сынъ Явнуты, князь Заславскіи, Теодоръ Любартовичь, предокъ славнои фамиліи Сангушкôвъ и Іоанъ сынъ Юрія Белзкого609. Тіи князѣ съобовязали ся на самъ передъ самй съ всѣми принадлежачими имъ областями, людьми, сокровищами и всякимъ инымъ имѣньемъ610 служити и помôчь нести Ягайлу; впрочемъ ставили-сь въ Краковѣ вручаючи свои особы въ закладъ, що всѣ даніи условія будутъ выполненіи. Зъ стороны польскои заручили уговореніи условія Іоанъ и Семовитъ, князѣ Мазовецкіи611. Литовскіи князѣ поручники обитавшіи въ Краковѣ должни были утримовати ся коштомъ власнымъ. Скоро по коронаціи, бо еще р. 1386 отримали они свободу и соизволенье ôтдалити-сь зъ Кракова до Литвы и своихъ земель, разъ щобы тамъ могли власніи справы уряджовати, другій разъ щобы сдѣланіи и уговореніи условія въ дѣло вводити612. Однакожь они должни были приобѣцяти, на каждое завôзванье въ Краковѣ явити-сь. И прочіи князѣ литовскіи, которіи согласили-сь на уговорніи условія, явили-сь въ Краковѣ и ту торжественно, ставши передъ трономъ Ягайла, ему и его женѣ присягу вѣрности и послушеньства сложили. Жерело сказуе, що тое самое сдѣлали притомніи въ Краковѣ литовскіи и рускіи вельможѣ и бояре вразъ съ своими князями613. Зверхъ того обовязали-сь до послушеньства князѣ рускіи и литовскіи осôбными грамотами, которіи старанно Поляки въ короннôмъ архивѣ краковского замку перехововали. Виготовленье грамотъ ôтъ князей литовскихъ и рускихъ, такожь и гдѣнекоторыхъ вельможъ рускихъ ôтличеныхъ титуломъ князей, наступило въ лѣтахъ 1386—1388. Документа князей южно-рускихъ пôдписани были бôльшою частію въ Луцку, тогдашнôй столици Волыня614. Такъ пôдписалъ грамоту въ Луцку Демитръ Корибутъ 1386 въ власности князя литовского, Василь князь Пиньскій 1386, Володимиръ Кіевскій р. 1386. Окрôмъ тыхъ изготовлени и сложени грамоты ôтъ Витольда (князя Гродненьского и Берестейского) року 1386615, Теодора Любартовича князя Луцкого616, Скиргайла князя Троцкого, Виганта-Александра Керновского, Юрія и Андрея сынôвъ Михаила Заславского, и вобще ôтъ всѣхъ тыхъ князей, которіи еще попереднѣйшими лѣтами землями надѣлени были, або тіи еще ôтъ ôтцѣвъ своихъ одѣдичили. Окрôмъ тыхъ сложили Ягайлу грамоты приобѣцуючи вѣрнôсть и послушеньство Теодоръ Даниловичь, князь Острогскій съ Михаиломъ братомъ своимъ617. Такожь и прочіи поменьшіи князѣ рускіи на Волыни сложили въ Луцку 1387 голдъ и одолжили-сь до вѣрности Ягайлу королю польскому618. Они ручаютъ ся такожь за Олехну Дмитровича, который не лишь не хотѣлъ повиновати ся королю но еще и обезчещалъ его злобными говорами. Бояре-князѣ (duces Ruthenorum) волыньскіи которыхъ имена мы попереднѣйше навели, увѣряютъ, що Лехно Дмитровичь буде служити королю безъ хитрости и зле о немъ говорити не буде. Если бы ôнъ змѣнилъ королю польскому, обовязали-сь речени бояре-князѣ особу его ставити передъ королемъ, а еслибы того не учинили, одолжили ся до платы 1000 гривенъ619. Тôлько одинъ рускій вельможа Крупа, великій богачь, нехотѣлъ пôддати ся Ягайлу и узнати его за своего верховного пана. Ôнъ вооруживши-сь обороналъ ся въ селѣ своемъ Крупа коло Красноставу противъ Ягайлу, но наконецъ улягъ насилію. Можна родина Крупскихъ гербу Корчакъ походитъ ôтъ того ôтважного руского вельможи620. Демитръ Корибутъ ôтступилъ ôтъ князя Московского и грамотою р. 1389 изготовленою обовязалъ ся до послушеньства Ягайлу въ свойствѣ князя Новгородско-Сѣверского, не смотрячи на то, якъ выражае ся въ грамотѣ, що давнѣйше съобовязалъ ся былъ служити князю Московскому, ôтъ которого службы обѣцялъ освободити ся. За Деметрія князя сѣверскои землѣ ручалъ ся року 1388 королю Ягайлу Давидъ Руссанъ, Василій Хведоръ (Торощай у Кояловича), Григорій Нѣсвецкій и проч. и упевнили его, що если князь Сѣверскій не додержитъ приобѣцянои королю и королевôй вѣры, они ôтъ него ôтлучатъ ся. До такого послушеньства условилъ ся былъ такожь и князь Новгородскій Симеонъ Лугвеній, не смотрячи на то, що Новгородъ послѣдними часами призналъ былъ верховную власть не Литвы но князя Московского, и що власть княжеска надана была ему тутъ не великимъ княземъ литовскимъ, но вѣчемъ народнымъ. Такимъ образомъ Польща, Литва и западно-южная Русь соединени зôстали пôдъ однымъ владѣтелемъ, и осуществлено первое зъ головнѣйшихъ условій даныхъ Польщи, а король Ягайло вступивши на тронъ польскій и принявши ôтъ княжествъ рускихъ и литовскихъ обѣтницю вѣрности и послушеньства, называлъ ся королемъ польскимъ, верховнымъ княземъ литовскимъ и дѣдичемъ Руси621.

Якъ зъ однои стороны по соединеню Литвы съ Польщею гдѣнекоторіи князѣ, такъ Сѣверскій и Новгородскій, вступили въ тѣсный союзъ съ новосоединеными державами и ôтъ великого княжества Московского ôтлучили ся, такъ зъ другои стороны ôтступили ôтъ Литвы, въ слѣдство нового союза Польщи съ Литвою иніи подчинени владѣльцѣ, именно князь Смоленьскій Святославъ, Полоцкій Андрей, и заховали за помочію великихъ князей Московскихъ черезъ якійсь часъ свою самостоятельнôсть. Пользуючи-сь ôтсутствіемъ князей литовскихъ, поѣхавшихъ на слюбъ и коронацію до Кракова, начали рицарѣ нѣмецкого ордина и въ порозумѣню съ ними Святославъ, князь Смоленьскій и Андрей Полоцкій, рôдный братъ Ягайла ôтъ одного ôтця а не ôтъ однои матери, губительну вôйну. Андрей ширилъ по областяхъ западнои, на сѣверъ ôтъ Литвы лежачои Руси мятежь и неудовольство противу Ягайлови, утвержаючи, що Ягайло ôтступаючи ôтъ восточнои вѣры, потерялъ право до владѣня надъ Русію, которое ему яко старшому сыну Ольгерда и доброму православному приналежало. Наступило великое кровопролитье и просторонна часть западнои Руси забирала-сь ôтъ Литвы ôтклонити ся. Король ôтправилъ противу соединившимъ ся ворогамъ князей Скиргайла, Корибута и Витольда пребываючихъ разомъ съ нимъ въ Краковѣ. Скиргайло въпростъ направилъ ся до Литвы, оба послѣдніи спѣшили черезъ Волынь и наддѣпровскую Русь, соединили-сь съ Деметріемъ княземъ Сѣверскимъ и Симеономъ Лугвеніемъ княземъ Новгородскимъ, вдарили на непріятелей опустошаючихъ вѣрніи королю городы, Андрея и Святослава, плѣнили первого и ôтослали до Польщи, а вторый погибъ въ сраженю. Полоцкъ и Смоленьскъ покорили-сь. Полоцкъ присоединенъ до Литвы, а Смоленьскъ врученъ былъ сынови Святослава Юріому, который ôтрѣкъ ся всякихъ связкôвъ съ ординомъ и съ прочими ворогами Литвы и заприсягнулъ подôбно прочимъ литовскимъ князямъ, королю Ягайлови повинованье ся и послушеньство622 и утвердилъ даніи съобовязаня письменною грамотою623.

Примечания

  1. Карамзинъ Т. V. ст. 57.

    К тексту
  2. Długosz L. X. p. 105.

    К тексту
  3. Stryjkowski. Kojałowicz. Długosz. Krommer.

    К тексту
  4. Anonymus Gneznensis u. s. p. 154.

    К тексту
  5. Latopisiec Litwy przez Daniłowicza w Wilnie 1827, str. 40. „Оже князь великій Ягайло смовилъ ся съ своею матерію и съ великою княгинею Юліанною и съ братіею своею и съ всѣми князы и бояры литовскія земли и поѣхавъ Кракову въ лядскую землю и проч.

    К тексту
  6. Długosz.

    К тексту
  7. Пôдля Длугоша 17. — пôдля Анонима 18. Лютого т. р.

    К тексту
  8. Długosz i Stryjkowski.

    К тексту
  9. Długosz L. X. p. 105. „reliqui Lithvaniae fratres ducis Jagellonis, cum dudum ante Graecorum ritu baptisma sortiti fuerint, ad iterandum, vel ut significatiori verbo utar ad supplendum baptisma non poterant induci.“

    К тексту
  10. Inventarium in arce archivi Cracoviensi p. 264.

    К тексту
  11. Oświadczenie Teodora Lubarta ks. Łuckiego, dane w Sandomirzu, „cum omnibus thesauris, hominibus, terris et qiubus vis nostris bonis.“ Gołębiowski u. s. T. I. str. 6. — О закладнику Скиргайлѣ сказуе документъ вынятый зъ метрикъ корунныхъ Gołębiowski u. s. T. I. str. 483. Запевненье Михаила въ арх. кор. въ Краковѣ Gołębiowski u. s. T. I. str. 5. Запевненье Теодора Любарта въ библіотецѣ Пулавской. О закладѣ Іоана Index arch. Cracov. p. 6.

    К тексту
  12. Тое видко зъ оригиналу находячого ся въ библіотецѣ Пулавской цитованого: Gołębiowski u. s. str. 483.

    К тексту
  13. Index arch. cytow. w Gołębiowskim T. I. str. 6.

    К тексту
  14. Krommer L. XV. p. 365. „Lithvani quoque et Russi duces et proceres, qui tunc aderant in verba regis et reginae juraverunt.“

    К тексту
  15. Що Витольдъ обиталъ тогды въ Луцку, свѣдчитъ слѣдуюче мѣстце (Bychowca chronica str. 29.) „а князь великій Витолдъ будучи на Луцку, змовилъ дочку свою, княгиню Софію, за великого князя Василія Деметровича Московского.“

    К тексту
  16. Gołębiowski u. s. T. I. str. 5.

    К тексту
  17. Oryg. w bibliotece Puławskiej. Gołęb. T. I. str. 6.

    К тексту
  18. Oryg. w bibl. Puławskiej cytowany przez Gołębiowskiego T. I. str. 4. — Документъ Витольда и князей Островскихъ, такожь и Теодора Любартовича; жаль, що не суть дословно наведени лишь извлечени. Они бы свѣтло кинули на исторію Володимирскои Руси.

    К тексту
  19. Index archivi Cracov. p. 271.

    К тексту
  20. Gołębiowski T. I. str. 77. nota 131.

    К тексту
  21. Balińskiego i Lipińskiego starożytna Polska T. III. Польскій поетъ Іоанъ Кохановскій составилъ слѣдуючій епиграматъ жартуючи собѣ зъ смѣлости пана Крупы: „Król Jagiełło bił Krzyżaki, A pan Krupa chciał być taki, Na coś porwał się nieboże, Krupa jagłą być nie może.

    К тексту
  22. Vladislaus rex Poloniae, Lithvaniae princeps supremus et haeres Russiae.

    К тексту
  23. Narbutta dzieje u. s. T. V. str. 393. 394. Bychowca chronica str. 30.

    К тексту
  24. Index archivi Cracov. u. s. p. 373.

    К тексту