История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 219 - с. 217
Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
ромъ надежныхъ человѣкъ, рѣкою Бугомъ въ Ятвяжскую землю. Барки плыли внизъ рѣки до устья Нарвы, Нарвою подвигаясь противъ теченія воды, подплыли подъ городъ Пултускъ въ Мазовецкой земли, причалили къ берегу и остановились тамо на ночлегъ. Въ нощи были приставъ, стража и гребцы умерщвлены, жито похищено и лодьи потоплены. — Тѣмъ злодѣйскимъ поступкомъ Владимиръ весьма оскорбился, выслалъ къ Кондрату, князю Черско-Мазовецкому, подъ коего городомъ злодѣйство совершилось, съ упрекомъ, съ требованіемъ удовлетворенія и наказанія виновныхъ, Кондратъ запирался въ участіи и извинялся невѣдѣніемъ преступниковъ; но дядья его Болеславъ князь Плоцко-Мазовецкій, питая вражду къ племяннику, объявилъ Владимиру, что дѣйствительно онъ самъ, Кондратъ, велѣлъ избить его людей и ограбить его собственность; и тогда князь Владимирскій сталъ воевать и опустошать Кондратову область около Вислы, но на послѣдокъ, воздавъ зломъ за зло, помирился съ нимъ, возвратилъ плѣнниковъ и принялъ князя-хищника въ прежнюю милость. — Тогожъ 1279 года преставился Болеславъ, князь Краковскій, добрый, тихій, кроткій, смиреный, незлобивый; поживъ же лѣта многа, и тако во старость добрѣ отъиде ко Господу, тѣло же его спрятавше положити е въ божницѣ святаго Францишка въ городѣ Краковѣ (Ипат. стр. 208) 205.
Примечания
Такъ списалъ, чуждый всякаго пристрастія, нашъ, кажется современный Хронографъ, характеръ Болеслава Стыдливаго. — Посмотримъ, какъ его срисовалъ славный Польскій дѣеписатель Нарушевичь въ V. томѣ своей Исторіи подъ 1279 годомъ. — Вотъ его слова — „_Царствованіе его_“ Болеслава — „достопамятнымъ есть приведеніемъ въ порядокъ соли въ Бохнѣ, съ умноженіемъ доходовъ княжеской казны. Послѣ истребленія грубаго народа Ятвяговъ, учреждено почтенное (zacne) теперешное Подляское ВОЕВОДСТВО — РУСЬ (разумѣется Галичско-Владимирская) усмиренна, Краковъ населенъ, укрѣпленъ и украшенъ. — Впрочемъ „онъ Болеславъ, былъ несправедливый судья, легковѣрный господинъ, грабитель (zdzierca) _своихъ подданыхъ, чрезмѣрный охотникъ до звѣринной ловли (?), безсильный въ укрощеніи домашнихъ бунтовъ, тѣмъ менѣе былъ онъ способенъ обуздывать безпрестанныя ссоры кровныхъ князей. Достоинство монарха носилъ онъ на себѣ лишь только для того, чтобъ имъ вотще блистать._“ — Вотъ двое противныхъ себѣ сужденій! Но мы, принявъ въ соображеніе, что даже и историческія Нарушевичевы утвержденія неосновательны, на примѣръ, — о усмиреніи нашей Руси, которая тогда была на высшей степени могущества, какъ Краковское княжество; ибо въ Польшѣ господствовало тогда слишкомъ двадцать удѣльныхъ, другъ отъ друга независимыхъ князей — о истребленіи Ятвяговъ — которые и послѣ еще существовали, за годъ передъ кончиною Болеслава по его Люблинской земли рыскали, бушевали и грабили, въ годъ его смерти у Владимирскаго князя хлѣба молили; слѣдовательно не были и не могли быть истреблеными — о учрежденіи Подляскаго воеводства ничего и говорить. — Эта земля была тогда во владѣніи Галичско-Владимирскихъ князей, и только въ XVI. столѣтіи войшла въ составъ Польской державы. — Мы сказали, что Ятвяги не могли быть Болеславомъ истреблеными, и такъ въ самомъ дѣлѣ — ибо земля ихъ совсѣмъ не граничила съ Болеславовыми княжествами, то есть, Краковскимъ, Сандомирскимъ, и Люблинскимъ. — Когда имъ захотѣлось поразбойничать въ Болеславовой области, то они должны были пресмыкаться туда, чрезъ лѣса и пустоши, или Берестейской, Бѣльской и Каменецкой Владимировой — или Дрогочинской и Мельницкой Юріевой земли — или же чрезъ Черско-Мазовецкое Кондратовое владѣніе; — отправляясь съ житомъ отъ Владимира въ ихъ землю, какъ мы видѣли, надо было плыть рѣками Бугомъ, Нарвою мимо Пултуска; въ чѣмъ всякій, взявъ карту предъ себя, можетъ убѣдиться. — Жилища Ятвягъ были въ окрестности настоящаго Тикоцина, Бѣлостока и пр. — И какъ же могъ достигнуть туда князь Краковскій? — Принявъ въ уваженіе Нарушевичевы историческіе промахи, мы въ правѣ почитать выходки его противъ Болеслава за сущее оклеветаніе, можетъ быть, слабодушнаго, но совсѣмъ незлобиваго князя.
Современная орфография
ром надежных человек, рекою Бугом в ятвяжскую землю. Барки плыли вниз реки до устья Нарвы, Нарвою подвигаясь против течения воды, подплыли под город Пултуск в мазовецкой земли, причалили к берегу и остановились тамо на ночлег. В нощи были пристав, стража и гребцы умерщвлены, жито похищено и лодьи потоплены. — Тем злодейским поступком Владимир весьма оскорбился, выслал к Кондрату, князю Черско-мазовецкому, под коего городом злодейство совершилось, с упреком, с требованием удовлетворения и наказания виновных, Кондрат запирался в участии и извинялся неведением преступников; но дядья его Болеслав князь Плоцко-мазовецкий, питая вражду к племяннику, объявил Владимиру, что действительно он сам, Кондрат, велел избить его людей и ограбить его собственность; и тогда князь владимирский стал воевать и опустошать Кондратову область около Вислы, но на последок, воздав злом за зло, помирился с ним, возвратил пленников и принял князя-хищника в прежнюю милость. — Того ж 1279 года преставился Болеслав, князь краковский, добрый, тихий, кроткий, смиреный, незлобивый; пожив же лета многа, и тако во старость добре отъиде ко Господу, тело же его спрятавше положити е в божнице святого Францишка в городе Кракове (Ипат. стр. 208) 205.
Примечания
Так списал, чуждый всякого пристрастия, наш, кажется современный Хронограф, характер Болеслава Стыдливого. — Посмотрим, как его срисовал славный польский дееписатель Нарушевич в V. томе своей истории под 1279 годом. — Вот его слова — «Царствование его» Болеслава — «достопамятным есть приведением в порядок соли в Бохне, с умножением доходов княжеской казны. После истребления грубого народа ятвягов, учреждено почтенное (zacne) (почтенное) теперешное Подляское ВОЕВОДСТВО — РУСЬ (разумеется Галицко-владимирская) усмиренна, Краков населен, укреплен и украшен. — Впрочем «он Болеслав, был несправедливый судья, легковерный господин, грабитель (zdzierca) (обдирала, грабитель) своих подданых, чрезмерный охотник до зверинной ловли (?), бессильный в укрощении домашних бунтов, тем менее был он способен обуздывать беспрестанные ссоры кровных князей. Достоинство монарха носил он на себе лишь только для того, чтоб им вотще блистать.» — Вот двое противных себе суждений! Но мы, приняв в соображение, что даже и исторические Нарушевичевы утверждения неосновательны, например, — о усмирении нашей Руси, которая тогда была на высшей степени могущества, как краковское княжество; ибо в Польше господствовало тогда слишком двадцать удельных, друг от друга независимых князей — о истреблении ятвягов — которые и после еще существовали, за год перед кончиною Болеслава по его люблинской земли рыскали, бушевали и грабили, в год его смерти у владимирского князя хлеба молили; следовательно не были и не могли быть истреблеными — о учреждении Подляского воеводства ничего и говорить. — Эта земля была тогда во владении Галицко-владимирских князей, и только в XVI. столетии войшла в состав польской державы. — Мы сказали, что ятвяги не могли быть Болеславом истреблеными, и так в самом деле — ибо земля их совсем не граничила с Болеславовыми княжествами, то есть, краковским, сандомирским, и люблинским. — Когда им захотелось поразбойничать в Болеславовой области, то они должны были пресмыкаться туда, чрез леса и пустоши, или берестейской, Бельской и Каменецкой Владимировой — или Дрогочинской и Мельницкой Юриевой земли — или же чрез Черско-мазовецкое Кондратовое владение; — отправляясь с житом от Владимира в их землю, как мы видели, надо было плыть реками Бугом, Нарвою мимо Пултуска; в чем всякий, взяв карту пред себя, может убедиться. — Жилища ятвяг были в окрестности настоящего Тикоцина, Белостока и пр. — И как же мог достигнуть туда князь краковский? — Приняв в уважение Нарушевичевы исторические промахи, мы в праве почитать выходки его против Болеслава за сущее оклеветание, может быть, слабодушного, но совсем незлобивого князя.