Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 197 - с. 195

Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Зубрицкий, 1855: Лист 197 - с. 195

Оригинал

Разореніе[?] города Владимиря[?].

тотчасъ и скоро разрушить сильныя великія укрѣпленія города, велѣлъ зажечь ихъ. — Огонь подложенъ. — Ярко воспылало пламя — обхватило всѣ укрѣпленія — и чрезъ ночь, тамъ гдѣ красовалась, многолѣтнимъ трудомъ воздвинутая твердиня, удивленному зрителю представились кучи пепла — курящіеся стропила — дымящіеся бревна! — Диво ли Русскимъ государямъ, Русскому народу, жертвовать столицей, предавать ее пожженію для спасенія отечества? — Слѣдующаго дня рано пріѣхалъ Бурундай подъ Владимирь, и узрѣвъ пепелище тамъ, гдѣ вчера былъ еще городъ, задумался и удивился; утаилъ однакожъ внутренное потрясеніе, которое произвела въ немъ рѣшительность и твердость характера князя Владимирскаго, онъ обѣдалъ у него, пилъ, пировалъ, и ложился у Пятидна спать — Ярость, или скорѣе злорадное своенравіе Бурундая еще не укротилось. — Завтрешняго дня послѣ угощенія, явился у Василька Татаринъ Баймура и объявилъ князю, что начальникъ его приказалъ въ знакъ своей побѣды раскопать пожженный городъ. „Твори повелѣнное тебѣ“ возразилъ Василько, и Татары торжествуя побѣду, разрыли пожарище хотя они впрочемъ къ разрушенію города своими руками совсѣмъ не причинились. — Удовлетворивъ своему тщеславію, своему злобному нраву, подъ Владимиромъ, подступилъ наѣздникъ, имѣя съ собой Василька съ бояры и людми его, подъ Холмъ. Онъ вложилъ себѣ въ голову и тамъ безъ труда пожать лавры, торжествовать побѣду, завладѣть городомъ. — Холмъ, Даніилова столица, былъ затворенъ, сильно укрѣпленъ, въ немъ находился многочисленный гарнизонъ подъ начальствомъ отважныхъ воеводъ, Константина, Луки Иванковича и другихъ смѣлыхъ бояръ, и добрыхъ людей, готовыхъ храбро защищаться. Стѣны города были наставлены машинами для метанія камней и самострѣлами для бросанія большихъ стрѣлъ; словомъ всякая готовность къ отчаянному отпору. — Разсмотривъ твердость города, вздумалъ онъ опять воспользоваться Васильковою уступчивостію и сказалъ ему: „Василько! се городъ брата твоего, ѣдь, молви горожаномъ, а быша ся передалѣ;“ но ту уже кончилось терпѣніе Романовича. Готовый войти въ соглашеніе въ дѣлахъ его самаго касающихся, не могъ онъ согласиться передать разрушенію любимый городъ любезнаго брата. Въ положеніи, въ какомъ онъ обрѣтался, ему было невозможно откровенно отказать врагу, и онъ благородный, чуждый всякаго коварства князь, въ первый разъ въ жизни рѣшился употребить хитрость. —

Современная орфография

Разорение[?] города Владимира[?].

тотчас и скоро разрушить сильные великие укрепления города, велел зажечь их. — Огонь подложен. — Ярко воспылало пламя — обхватило все укрепления — и чрез ночь, там где красовалась, многолетним трудом воздвинутая твердиня, удивленному зрителю представились кучи пепла — курящиеся стропила — дымящиеся бревна! — Диво ли русским государям, русскому народу, жертвовать столицей, предавать ее пожжению для спасения отечества? — Следующего дня рано приехал Бурундай под Владимир, и узрев пепелище там, где вчера был еще город, задумался и удивился; утаил однакож внутренное потрясение, которое произвела в нем решительность и твердость характера князя владимирского, он обедал у него, пил, пировал, и ложился у Пятидна спать — Ярость, или скорее злорадное своенравие Бурундая еще не укротилось. — Завтрешнего дня после угощения, явился у Василька татарин Баймура и объявил князю, что начальник его приказал в знак своей победы раскопать пожженный город. «Твори повеленное тебе» возразил Василько, и татары торжествуя победу, разрыли пожарище хотя они впрочем к разрушению города своими руками совсем не причинились. — Удовлетворив своему тщеславию, своему злобному нраву, под владимиром, подступил наездник, имея с собой Василька с бояры и людми его, под Холм. Он вложил себе в голову и там без труда пожать лавры, торжествовать победу, завладеть городом. — Холм, Даниилова столица, был затворен, сильно укреплен, в нем находился многочисленный гарнизон под начальством отважных воевод, Константина, Луки Иванковича и других смелых бояр, и добрых людей, готовых храбро защищаться. Стены города были наставлены машинами для метания камней и самострелами для бросания больших стрел; словом всякая готовность к отчаянному отпору. — Рассмотрив твердость города, вздумал он опять воспользоваться Васильковою уступчивостию и сказал ему: «Василько! се город брата твоего, едь, молви горожаном, а быша ся передале;» но ту уже кончилось терпение Романовича. Готовый войти в соглашение в делах его самого касающихся, не мог он согласиться передать разрушению любимый город любезного брата. В положении, в каком он обретался, ему было невозможно откровенно отказать врагу, и он благородный, чуждый всякого коварства князь, в первый раз в жизни решился употребить хитрость. —