Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья. Лист 29 - с. 27

Скан издания 1855 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Зубрицкий, 1855: Лист 29 - с. 27

Оригинал

былъ убитъ Поляками подъ Завихостомъ, то не возможно, чтобъ послѣ его смерти, остались два сыновья, не близнецы, только одинъ старшій, которому Галичане по кончинѣ отца клялись въ вѣрности, а вторый меньшій?— Ипатіевская Лѣтопись (страна 155.) даже ясно упоминаетъ, что Даніилъ во время смерти отца своего имѣлъ 4. а Василій два лѣта.

Выше уже мы сказали, что Лешекъ Бѣлый, сынъ Романовой племянницы, лишенный Мечиславомъ Старымъ Великокняжескаго Краковскаго престола, принужденъ былъ довольствоваться малымъ Сандомирскимъ удѣломъ.— Романъ былъ Лешку въ мѣсто отца и, питая любовь къ нѣжному кроткому юношѣ, опечаливался его судьбою, заботился о его будущности, по той единственно причинѣ рѣшился онъ на досугѣ вступиться за его обиду и, отправився войною на Мечислава, занялъ два Польскіе города. Но когдаже ему пришла вѣсть, что Мечиславъ умеръ, то онъ въ полной увѣренности, что Лешко будетъ покойнику послѣдовать на престолѣ, и хотя у него были значительныя военныя издержки, безкорыстно подался назадъ въ свои предѣлы. Это должно было случиться 1202. года, если положеніе Польскихъ анналистовъ, что Мечиславъ 1202. года кончился, есть достовѣрнымъ. Но Романъ обманулся въ своемъ предположеніи. Бурливые Краковскіе вельможи, такіе же самые, какихъ мы послѣ увидимъ и въ нашей Галичской земли, придерживаясь партіи, вѣроятно болѣе щедраго Владислава Ласконогаго, сына Мечислава, а можетъ быть и совѣстно, по древному народному обычаю разсуждавшіе, что старшій лѣтами Ласконогій имѣетъ большее право на Великокняженіе, какъ юноша Лешко— возвели Владислава на Краковскій престолъ, а Лешко остался въ своемъ маломъ Сандомирскомъ удѣлѣ.

Романъ негодовалъ— но идти опять на Владислава было не возможно; у него, Князя Галичскаго, былъ собственный, домашній врагъ — тесть его, Рюрикъ Князь Кіевскоовручскій, ссылавшійся тогда съ Ольговичами напасть на Галичь. Съ нимъ-то надобно было прежде развѣдаться, непріятеля упредить, тылъ себѣ обезпечить, и Романъ опрометью бросился на Кіевъ.— Какъ онъ тамъ управлялся, какъ онъ тамо хозяйничалъ, мы уже выше обстоятельно разсказали. И только тогда, когда онъ, постриженіемъ неугомоннаго Рюрика, примиреніемъ съ Ольговичами, присоединеніемъ Кіева къ своей державѣ и обезсиленіемъ Половцевъ, утвердилъ свой перевѣсъ, свое господство на Руси, двинулся онъ опять какъ молня черезъ Сандомирскую область,

Современная орфография

был убит поляками под Завихостом, то не возможно, чтоб после его смерти, остались два сыновья, не близнецы, только один старший, которому галичане по кончине отца клялись в верности, а вторый меньший?— Ипатьевская летопись (страница 155.) даже ясно упоминает, что Даниил во время смерти отца своего имел 4. а Василий два лета.

Выше уже мы сказали, что Лешек Белый, сын Романовой племянницы, лишенный Мечиславом Старым Великокняжеского Краковского престола, принужден был довольствоваться малым сандомирским уделом.— Роман был Лешку в место отца и, питая любовь к нежному кроткому юноше, опечаливался его судьбою, заботился о его будущности, по той единственно причине решился он на досуге вступиться за его обиду и, отправився войною на Мечислава, занял два польские города. Но когдаже ему пришла весть, что Мечислав умер, то он в полной уверенности, что Лешко будет покойнику последовать на престоле, и хотя у него были значительные военные издержки, бескорыстно подался назад в свои пределы. Это должно было случиться 1202. года, если положение польских анналистов, что Мечислав 1202. года кончился, есть достоверным. Но Роман обманулся в своем предположении. Бурливые Краковские вельможи, такие же самые, каких мы после увидим и в нашей галицкой земли, придерживаясь партии, вероятно более щедрого Владислава Ласконогого, сына Мечислава, а может быть и совестно, по древному народному обычаю рассуждавшие, что старший летами Ласконогий имеет большее право на Великокняжение, как юноша Лешко— возвели Владислава на краковский престол, а Лешко остался в своем малом сандомирском уделе.

Роман негодовал— но идти опять на Владислава было не возможно; у него, князя галицкого, был собственный, домашний враг — тесть его, Рюрик князь киевскоовручский, ссылавшийся тогда с Ольговичами напасть на Галич. С ним-то надобно было прежде разведаться, неприятеля упредить, тыл себе обезпечить, и Роман опрометью бросился на Киев.— Как он там управлялся, как он тамо хозяйничал, мы уже выше обстоятельно рассказали. И только тогда, когда он, пострижением неугомонного Рюрика, примирением с Ольговичами, присоединением Киева к своей державе и обезсилением половцев, утвердил свой перевес, свое господство на Руси, двинулся он опять как молня через сандомирскую область,