Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XXIV. 1289—1337 гг. (часть 1-я) - Современная орфография

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Мстислав № 358 князь владимирский.

Миновали погребальные обряды, миновали изъявления общенародной печали по добром усопшем государе, и в 10 день апреля 1289 года, в светлое воскресение, прибыл во Владимир с боярами и слугами своими преемник его князь Мстислав; прямо заехал в епископскую церковь Св. Богородицы, горько проливал слезы над гробом своего благодетеля, стал после заниматься государственными делами, отправлять засады (гарнизоны) по всем городам, и намеревался такоже выслать в Бересть, Каменец и Бельск; когда ему доложили, что Брестяне, еще прежде смерти Владимира, тайно начали бунтоваться, послов к Юрию Львовичу в Дрогичин отправили, клятвенно обещались по кончине своего государя сдаться ему, и что Юрий, пользуясь расположением предателей, завладел помянутыми городами и в них княжит. — Мстислав изумился, бояре его пришли в запальчивость. — «Государь!» сказали они «племянник осрамил тебя; мы и дети наши готовы пожертвовать жизнию за твое бесчестие, веди нас, займем вопервых Юриевы города Белз и Червень, а после пойдем к Берестю.» — Но Мстислав менее вспыльчивый, а скорее мягкосердый, возразил: «Не дай ми Всевышний пролить кровь неповинную; я поступлю сообразно воле Божией и благословению брата моего Владимира»—тотчас выслал посла к Юрию с упреком и представлением, что ему и отцу его известно, как усопший владетель Владимира, ему, Мстиславу, при ханах и их советниках отказал все свое владение, и они воле покойника-завещателя не прекословили; а епископа владимирского отправил к галицкому князю с вопросом, по его ли приказанию, или по собственной воле завладел сын его Берестем и другими городами. Он велел Льву сказать: «если ты, брат, приказал, то не таясь объявляю тебе, что я послал уже искать татарского вспомоществования и сам приуготовляюсь к войне.» — И в самом деле отправил служителя своего князя Юрия Порусского к хану, с приглашением на помощь. — Затейливый на происки, но невсегда твердый духом князь галицкий, не забыл еще прежнего татарского гощения в галицкой земле, когда он, побратався с ними, требовал их подмоги против Литвы и ляхов — устрашился — отрекся всякого соумышления и соучастия в поступке своего сына, выслал даже к последнему боярина Семена Дядьковича с строгим приказанием, немедленно оставить занятые города, не губить области и с угрозою, что если не станет тотчас повиноваться, он, Лев, не только сам будет помогать брату Мстиславу, но и отдасть ему по своей кончине все им облидаемые княжества. — Мстислав с своей стороны отправил гонца наскоро за Порусским князем Юрием ехавшим к татарскому кочевью, с повелением возвратиться назад; и с Львовым боярином Дядьковичем послал к Юрию своего духовника и участвовавшего в переговорах боярина Павла Денисовича. — Рад не рад, повиновался Юрий Львович, в злобе однакож, оставляя добычу, велел ограбить все домы усопшего дяди своего Владимира в Бересте, Каменце и Бельске, так, что камень на камени не остался, и вместе с зачинщиками берестейского заговора, которым он поклялся не выдавать их Мстиславу, двинулся назад в свой Дрогичин. — Смиренностию и благоразумием в избрании средств кончилась мирным образом распря, угрожавшая войной между сыновьями короля Даниила; но для Берестян имела она вредные последствия. Новый князь владимирский пустился посетить вновь приобретенные города, привел жителей к присяге, оставил в городах охранные засады, положил наказать Берестян за их предательство; не желая однакож проливать крови, и узнав, что эта земля доселе не вносила никакой дани в княжескую казну, установил сборщиков и назначил следующие дани. — От сельских жителей со ста, по две лукне 236 меду, по две овцы, по пятьнадцать десятков льна, по сто хлебов, по пяти цебров (ушат) овса, по пяти цебров ржи и по 20 куриц, а на берестейских граждан вложил дань четыре гривен кун 237.— Соединив Владимировы области с собственным Луцким и Дубенским княжеством, стал Мстислав, любимый своими поддаными и почитаемый соседственными владетелями, править обширным государством, от татарских кочевищь, от черниговских границ по лядские и литовские пределы, соблюдая мир и дружбу с окрестными народами—_«с околными сторонами, с Ляхы, и с немцы_ 238 с Литвою» (Ипат. стр. 225). — Литовские князья, Будикид и брат его Будивид, столь высоко уважали его дружбу, что для сохранения ее отступили ему собственный город Волковыск. —

Возвратимся раз еще к польским делам, в которых Галицко-владимирские князья стали в то время принимать деятельное участие. — Междоусобие за Краковско-сандомирское княжество, начавшееся в 1286 году, году кончины Лешка Черного, между тремя линиями Пястовичей, мазовецкою, силезскою, и так называвшеюся польскою или Велико-польскою, о коем мы уже выше упомянули, продолжалось. — Читатель вспомнит себе, что подручник князей владимирских, Кондрат Черско-мазовецкий, уже в 1286 году пытался безуспешно завладеть Люблином, и принужден был отстать от своего намерения; но теперь, когда Мстислав присоединил к своей державе отторгнутые Юрием Львовичем города Бресть, Каменец и Бельск возвратился он в престольный град свой Владимир, спокойно начал господствовать, и бесчисленное множество старых и молодых бояр съехалось в столицу поклониться государю, явился там такоже и Кондрат Мазовецкий с своими боярами молить помощи у покровителя своего, намереваясь раз еще покуситься на завладение княжеством сандомирским. — Ласково выслушал князь владимирский просьбы своего подручника, одарил и его и бояр с ним приехавших сказал: «ты поедь, а я по тобе пошлю рать свою» (Ипат. стр. 225). В самом деле отрядил войско под начальством воеводы Чюдина, с помощию которого Кондрат вступил в сандомирскую землю, стал тамо господствовать и Краковско-сандомирская держава распалась на двое владений: мазовецкие Пястовичи одержали верх, Кондрат правил в Сандомире, а родный брат его Болеслав Плоцкий в Кракове. — Долго ли продолжалось Кондратово господствование в Сандомире, нам неизвестно; но брат его Болеслав следующего 1290 года был изгнан из Кракова Генриком Добрым (Probus) (Добрый), князем Вратиславским из силезской линии Пястовичей. За Болеслава вступился брат его Кондрат, тогда уже Мазовецко-сандомирский князь, и Владислав Локоток из линии польских Пястовичей, и двинулись вместе на Генрика к Кракову. Между тем Генрик сильно укрепив замок и внутренную часть города, снабдив ее обильно съестными припасами и ратным снарядом, оставив многочисленный гарнизон, и препоручив защиту жителям немцам, поклявшимся сложить головы свои за него, отправился обратно во Вратислав. — Братья князья мазовецкие, и польский Локоток, подступили под город; заняли внешную часть его, но завладеть внутренною укрепленною было невозможно. Гарнизон и жители немцы защищались отчаянно, и осаждающие стали под стенами крепости целое лето без всякого успеха. — В следующем 1291 году принял Лев князь галицкий участие в сей войне. Он выступил на помощь князям мазовецким, и приспел с войском под Краков. Осаждающие князья урадовались Льву «акы отцю своему, зане бысть Лев князь думен и хоробор и крепок на рати, не мало бо показа мужьство свое на многых ратех» (Ипат. срт. 226); но и он ничего не успел решительного, хотя и бился и у Тинца, и под стенами краковской крепости. Лядские воеводы, изменничая своим государям не охотно шли на приступ, и тайно препятствовали занятию крепости. Тогда князь галицкий, отгадав их лесть и созвав на военный совет своих бояр, чтоб не возвращаться с голыми руками из похода, выслал вопервых часть своей рати в Генрикову Вратиславскую землю. Войско его вступило глубоко в

Мир Льва князя галицкого с чешским королем.

Силезскую область, взяло тамо «бесчисленное множество челяди и скота и коней и товара» и без урона возвратилось под Краков, в стан своего государя. Потом отправился сам Лев в чешскую землю, на съезд с королем Вацлавом, заключил с ним тесную дружбу и мир до конца своей жизни; одаренный всякими дорогими дарами, возвратился под Краков; а от туда «пойде Лев восвояси с честью великою, взем бесчисленое множество полона, челяди, и скота и коний, и товара, славяще Бога и пречистую его Матерь, помогшу ему» (Ип. стр. 226) 239. —

Расстаемся, прощаемся с нашею руководительницею с Ипатьевской летописею. — Кроме ее, нет у нас другого надежного исторического источника. Правда, она так, как есть напечатана Археографической Коммиссией в Санктпетербурге, продолжает свое повествование еще по 1305 год; но эта прибавка, начиная с 1292 года пахнет уже XV. или XVI. столетием и не может служить нам твердым основанием к нашему рассказу. — С того времени история наша становиться темною, мрачною; русские, доселе открытые и изданные хронографы, занимались только делами северо-восточной или так названной Великой России, а о произшествиях в нашей земли никакого упоминка. Современных Польских писателей, которые бы могли служить источником, нет; а довольно позднейшие списали небылицы, которых в прагматической истории совсем нельзя употребить. — Русская Густинская летопись продолжается почти по 1600 год; но она есть негодна компилация из польских авторов: Длугоша († 1480), Кромера († 1589), Гвагнина — Стрыйковского († 1582—1590), Бельского († 1576), и иных сочинителей пережевавших выдумки друг друга 240. — В сего рода жалком положении нет другого средства, как собрать только новооткрытые материалы и важнейшие, к нашей истории относящиеся известия из иностранных источников, разделить их на подлинные не подлежащие сомнению, на вероподобные и вздорные, а так следующий наш труд вместо истории, приимет вид критического исследования.

Юрий № 396 кн. Галицкий.

Не подлежащие сомнению исторические данные есть следующие: — Что по смерти Льва Данииловича, время которой мы подлинно незнаем, 241 наследовал родительский престол, сын его Юрий № 396, по кончине дяди своего Мстислава 242 соединив в одну державу оба, и порознь довольно сильные владения, то есть, княжество галицкое и владимирское, и тем образом составилось единовластное государство гораздо пространнее и могущественнее как обладаемое некогда королем Даниилом, ибо тогда разделялось оно на две, хотя родовые и союзные, все таки особые, двумя князями управляемые державы: галицкую и владимирскую. — Соединив оба княжества, подражая вероятно современным польским князям, Премыславу и Владиславу Локотку, которые стали именоваться королями польскими, употреблял

Юрий № 396 король русский.

Юрий такоже титул короля русского, и велел изобразить себя на печати привешаемой к грамотам по иностранным делам, седящего на престоле в короне с скипетром в правой руке. Надпись на этой печати на той же стороне латинская «Domini Georgi Regis Russiae.» (Господина Георгия, короля Руси.) На обороте изображен всадник в латах, в руках щит и знамя, кругом подпись: «Domini Georgi Principis Ladimeriae.» (Господина Георгия, князя Лодомерии (Владимирского).) Это было так называемое «Sigillum Maiestaticum» (печать величества) которого употребляли и потомки его.

Андрей № 440 и Лев № 441 вместе князья всея Руссии Галиции и Лодомерии.

Когда Юрий преставился, точно не ведаем, известно только, что 1316 года августа 10 дня господствовали уже сыновья его Андрей № 440 и Лев № 441, кажется сначала нераздельно в Галицко-владимирских княжествах, вероятно в следствие несовершенолетия, и употребляли титул «Dei gratia Duces totius Russie Galicie et Lademirie.» (Божьей милостью князья всей Руси, Галиции и Лодомерии.) 243. — Известие о господствовании Андрея и Льва в 1316 году, основывается на приведенной Карамзиным в IV. томе, 268 примеч. (которым мы относительно происшествий, по смерти Льва Данииловича случившихся, почти исключительно пользуемся), в Кенигсбергском Архиве хранящейся, подлинной грамоте, посредством которой вышеупомянутые князья, по ходатайству родственника своего, члена немецкого ордена Сигегарда Шварцбургского, дают прусскому великому Магистру Карлу Беффарту, и всем немецким рыцарям, слово, не только жить с ними в мире и согласии, но и предохранять прусские владения от татар 244. — К этой грамоте привешены две большие печати; одна вышеописанная Юриева, а другая, с изображением по одной стороне воина,

Лев № 441 кн. Галицкий, Андрей № 440 кн. Владимирский.

держащего копие, а по другой зверя льва. — Князья эти, кажется, после разделились землями. Лев стал править в Галиции, а Андрей во Владимире; ибо находится в Торунском городском Архиве вновь открытая грамота 1320 года «IN DIE RUFFI MARTYRIS» (в день мученика Руфа) о предоставлении тамошним купцам свободной торговли в русских областях 245, в которой он титулует себя только: «Dei gratia Dux

Ladimiriae et Dominus Russiae» (Божьей милостью князь Владимирский и господин Руси) 246, следовательно Галичина не принадлежала к его владением. — Оба князья померли около 1324 года; ибо Владислав Локоток Польский, доводя жалостно до сведения папы Иоанна XXII. в 1324 году о их смерти, сетует, что Польша их кончиною лишилась непреодолимого щита от свирепости татар; и как бы уже сверкал татарский меч над его головой, требует от папы помощи 247.

Юрий № 486 Галицко-владимирский князь.

После князя Андрея остался малолетний сын Юрий № 486 и наследовал владение и родителя и дяди своего Льва, то есть, целое Галицко-владимирское государство. Современный Гнезненский Аноним называет его «Magnificus princeps Kazimirus, dictus Georgius, tocius Regni Russiae Dux, (Великолепный князь Казимир, называемый Георгием, князь всего Русского королевства) (Sommersb. II. pag. 97). — В Кенигсбергском Архиве сохранились четыре грамоты этого государя. — Первая, писана 1325 года к великому Магистру Вернгеру в Торуне и всему Ордену немецкому; в коей он называет себя «Georgius Dei gratia Dux Russiae» (Георгий, Божьей милостью князь Руси) и обещается, следуя примеру прапрадеда короля Даниила, прадеда Льва, и деда своего Юрия № 396 сохранять дружеские отношения с Орденом. — Вторая грамота писана к тому же самому великому Магистру Вернгеру в 1327 году «in Ladimiria nostra civitate capitali» (во Владимире, нашем столичном городе) 248. Она есть повторение выше под годом 1316 упомянутой грамоты Андрея и Льва. — Третья к великому Магистру Лудеру герцогу Брауншвейгскому, писана в городе Львове 249 1334 года, такого же самого содержания. Она замечательна тем, что князь «Ex dono Dei natus Dux et Dominus Russiae» (Божьим даром прирождённый князь и государь Руси) обещает хранить мир от имени своего, епископа и вельмож Галицко-владимирских — «Cum nostris Baronibus, nec non commilitaribus, videlicet Chodore Episcopo Galiciensi, Temetrio Detcone, Chotcone Judice nostre curiae, Georgio Calvo, Michahele Yelezarowicz, Alexandro Moldaowicz, Boriscone Craculo.» (С нашими баронами, а также соратниками, а именно: Ходором, епископом Галицким, Теметрием Деткой, Хотком, судьёй нашего двора, Георгием Лысым, Михаилом Елезаровичем, Александром Молдаовичем, Борискою Кракулой.) и пр. — К грамоте привешены 8 восковых печатеи[?]: княжеская Юрия № 396 выше нами описанная, и семь в грамоте именованных вельмож — Четвертая грамота, в которой князь именуется «Dei gratia natus Dux tocius Russiae Mynoris» (Божьей милостью прирождённый князь всей Малой Руси) писана в городе Владимире 1335 года. Мы списываем здесь в 250 примечании ее дословно, и с знаками препинания, как она напечатана в истории г. Карамзина. Она, может быть, послужит нам и к опровержению ложного мнения иностранных писателей, и к выводу некоторых исторических заключений. — Жаль, что ни Карамзин, ниже Археографическая коммиссия ненапечатала «in Supplemento ad Historica Russiae Monumenta» (в Дополнении к «Историческим памятникам России») дословно три другие Юриевы грамоты. Некогда одно слово в государственных письмах бросает свет на темные обстоятельства и служит доказательством в важных умозаключениях.

Вот все любезный галицкий читатель, что нам из достоверных государственных грамот известно есть об истории нашего отечества от 1291 по 1335 год. — Но не отчаиваемся! — Может быть где-либо, в каком-либо архиве или книгохранилище, истлевают еще в пыли, памятники, служащие к озарению нашей истории, и когда-либо откроются. — Кому бы пришло было в голову прежде Карамзина искать материалов к галицкой истории в Кенигсберге или Торуне? — Но они явились и осияли на сорок четыре лет существование знаменитого Галицко-владимирского государства! —

Станем тепер рассматривать, приведенные нами известия, последних сорока четырех лет нашей истории. На первый взгляд кажется, что мы познакомились только с именами потомков Льва Данииловича, наследовавших друг после друга Галицко-владимирские владения, но соображая обстоятельства, скудные свидетельства и выражения грамот, находимся мы однакож в состоянии выводить некоторые несомненные заключения.

1. Во первых, можем смело предложить, что в этом промежутке времени должно было приключиться много достопримечательного, должны были происходить внешние брани, ибо характер века, и живших в нем человек, был браннолюбивый, должны были случиться и внутренные важные события, ибо род человеческий не может наслаждаться сороколетнею безмятежною тишиной. — Митрополит Киприан († 1407) в житии Св. Петра митрополита всея Руси находящемся в писанном Сборнике Библиотеки монастыря Св. Онуфрия во Львове № 18, намекает, на многие войны наших князей в тотдашнее время (вероятно с татарами); по окончании которых, земля наша процветала преимуществом и славою «тогда бо бяше в своей чести и времени земля волыньскые всякым обильством преимущи, и славою аще и ныне ПО МНОГИХ РАТЕХ» слова высокопреосвященного Киприана.

2. Замечаем, что Галицко-владимирское государство, когда Юрий № 396 соединил оба, и порознь значительные уделы, возвысилось до высокой степени могущества, какой оно может быть только во время славного Романа № 250 «Семодержца[?] всей русской земли» гордилось, и стало быть первенствующей державой того времени в русском мире, как относительно пространства владений, так и относительно могущества. — Деда Юриева Даниила произвел папа для собственной выгоды в королевское достоинство, внук его Юрий по собственной воле принимает титул «Regis Russiae» (короля Руси) и дабы увековечить свое возвышение, повелевает изобразить себя на металле в порфире, в венце, и с скипетром в руке, пользуется всеобщим уважением, возводит в 1308 году своего подданного, нашего соотечественника Петра, игуменствовавшего на реке Рате 251 в митрополиты для всей России, мужа славного мудростию, деятельной и благочестивой жизнию, которого Цареградский Патриарх в угодность нашему государю посвящает, не взирая на это, что какой-то Гиронтий, вероятно покровительствуемый или Михаилом Ярославичем № 338 Тверским, или Георгием Данииловичем № 378 Московским, исполнял уже три лета митрополитскую должность 252. — Он Русский король думает даже перенести митрополичий престол для всея Руси из мест под татарским влиянием состоявших, в свою свободную столицу в наш Галич, что однакож по неизвестной причине не сбылось — «князь же велынские[?] земля свещавает свет не благ, восхоте галицкую епископию в митрополию претворити» (выше приведенное житие Св. Петра).

Примечания

  1. Лукно — кадь — мера сыпучих и вязких веществ, содержащая в себе десять пудов меду. — Акты относящиеся к западной России — том IV. страница 178.

    Вернуться к тексту

  2. Если наше исчисление выше в 217 примечании справедливо, то дань 4 гривен кун, или полуфунта серебра со ста граждан была весьма умеренна.

    Вернуться к тексту

  3. Вероятно с Ливонскими и Рижскими крестоносцами.

    Вернуться к тексту

  4. В книге 1727 года изданной под заглавием: «Silesiacarum rerum scriptores» (Писатели силезских дел) стр. 148 есть известие, что Генрик IV. «Probus» (Добрый) кончился 1290 года, а по нашей летописи спорили еще 1291 года с ним о город Краков Мазовецкие князья, и разорял землю его князь галицкий; следовательно, казало быся, что в нашей летоиси[?] анахронизм. Но может быть, что хотя Генрик IV. и в самомь деле 1290 года умер, двоюродный брат и наследник его во Вратиславе, такоже Генрик князь Лигницкий, продолжал краковскую войну.

    Вернуться к тексту

  5. Читатель, приняв в уважание время жизни этих дееписателей, из коих сам древнейший, Длугош, жил и писал спустя сверх полутора столетий, после пресечения рода князей наших и завоевания земли нашей Польшею и Литвою, сам уже убедится, что на его свидетельство с полною доверенностию не можно полагаться. — Возразит кто-либо: что Длугош почерпал вести из стариннных летописей! — Но где же доказательство? — Позднейшие Польские писатели обвиняют его в ошибках относительно польских событий, история которых была его главным намерением: то как же ему бесспорно верить, когда он рассказует о других народах, а в особенности о нашем, который он везде старается представить подвластным Польше, ею завоеванным — ленническим. — Мы сами обличили его в своей истории во многих погрешностях. — Длугош есть довольно достоверный повествователь, когда он пишет о современных ему польских происшествиях; но подозрительный когда расскасует о прошедших. — Тоже само и еще в вышей степени разумеется о выше приведенных его компилаторах.

    Вернуться к тексту

  6. Г. Карамзин IV. т. 103 страница 202 примечан. основываясь на сочинении Львовского Бургомистра Зиморовича (1677) «Triplex Leopolis» (Тройной Львов) написанном в 1672 году, приводит, что Лев преставился в 1301 году.— Но какое слабое ручательство. — Мы уже в Хронике города Львова доказали, какое доверие заслуживает Зиморович, хотя впрочем нет ничего неимоверного, что Лев мог кончиться в 1301 году.

    Вернуться к тексту

  7. Год смерти как Мстислава так и сына его Даниила № 397 неизвестный; о последнем упоминает Ипат. Лет. раз только под 1280 годом, но открылось теперь, что он Даниил № 397 по кончине родителя своего Мстислава управлял княжеством холмским и белзским и имел сына Георгие как после увидим в 249 примечании.

    Вернуться к тексту

  8. Гн Строев в своей родословной росписи положил кончину Юрия на 1316 год, и мы последовали его показанию. — Очень вероятно, что немецкие рыцари, вдруг по смерти короля Юрия, торопились снискать благосклонность преемников его, и ради успеха отправили к владимирскому двору родственника молодых князей, Сигегарда Шварцбургского. Какое было сродство между князями Галицко-владимирскими и Сигегардом Шварцбургским, неизвестно.

    Вернуться к тексту

  9. Грамота эта напечатана в истории Российского государства Н. М. Карамзина в IV. томе в 268 примечании следующего содержания: Magnifico Domino — и проч. Magistro. Geneali[?]. ceterisque. fratribus. eiusdem. professionis. in Prussia. Andreas. et Leo. Dei gracia Duces. totius terre. Russie. Galicie et Lademirie. salutem. et post. huius. vite. militiam. in celestibus. triumphare. cum inter honorabiles. viros. vestros. predecessores. Magistrum. acque. fratres. Pruscie. ex una parte. nostrosque. serenissimos. progenitores. ex altera. dileccionis. insignia. ac mutue promocionis beneficia. viguerunt. delectat. et nos. vobiscum. eodem caritatis vinculo. uniri. ac sincera amicicia federari. maxime. cum honorabilis. Religiosus. vir. frater Sygehardus. de Swarzburch. consaguineus noster. dilectus. antiquam antiquorum. amiciciam. nobiscum. duxerit innovandam. prout. in instrumentis et paccionibus. super hoc. confectis. plenius est expressum. nos volentes. utique exemplo. progenitorum. nostrorum. vobis adesse. sincera amicicia. et favore. et de amiciciis. federacionibus. et pace. inter nos. conceptis. a diebus diutinis. nichil. omnino. diminuere. sed pocius. volente Domino. habundantius adaugere. ceterum. terras vestras. fideliter premunire. curabimus. pre Tataris. dummodo nobis constiterit. et ab hostili, quolibet. invasore. insuper. vobis. ac omni vestro populo. ad omnem. dileccionem et ad cuncta. beneplacida. promocionis et favoris. existimus debitores. In cuius. rei. testimonium presentes. scribi iussimus. nostrorum sigillorum munimine solidatas. Actum et datum in Lademiria anno Verbi Incarnati. M. CCC. XVI. in vigilia S. Laurencii (Великолепному господину — и проч. Магистру генеральному и прочим братьям того же ордена в Пруссии Андрей и Лев, Божьей милостью князья всей земли Русской, Галиции и Лодомерии, — привет и, после подвига этой жизни, торжествовать на небесах. Поскольку между почтенными мужами, вашими предшественниками, магистром и братьями Пруссии, с одной стороны, и нашими светлейшими предками, с другой, процветали знаки любви и благодеяния взаимной поддержки, угодно и нам соединиться с вами тем же узом любви и вступить в союз искренней дружбы, особенно потому, что почтенный монах, брат Сигхард из Шварцбурга, наш любезный кровный родственник, счёл нужным возобновить с нами древнюю дружбу предков, как полнее выражено в составленных о том грамотах и договорах. Мы, желая непременно, по примеру наших предков, пребывать с вами в искренней дружбе и благосклонности и ничего не умалять из дружбы, союзов и мира, издавна заключённых между нами, но скорее, с соизволения Господа, ещё обильнее умножить, будем, кроме того, заботиться верно защищать ваши земли от татар, лишь бы нам о том было известно, и от любого враждебного захватчика; сверх того признаём себя должниками перед вами и всем вашим народом во всякой любви и во всём угодном, что касается поддержки и благосклонности. В свидетельство чего мы повелели написать настоящую грамоту, скреплённую нашими печатями. Совершено и дано во Владимире (Лодомерии) в лето от воплощения Слова 1316, в канун святого Лаврентия.) (1316 года. Авг. 10).

    Вернуться к тексту

  10. Вот эта грамота, напечатанна in Supplemento ad Historica Russiae Monumenta (в Дополнении к «Историческим памятникам России») страница 126 № 38. Privilegium — Andreae. Georgii Ducis Vladimiriae et Russiae Magistratui et civibus Thorunensibus, de jure concesso hospitibus seu negotiatoribus, mercaturam liberam et a vectigalibus immunem in ejus regionibus exercendi. (Привилегия Андрея, [сына] Георгия, князя Владимирского и Руси, магистрату и гражданам Торуньским о праве, предоставленном гостям, то есть купцам, вести свободную и освобождённую от пошлин торговлю в его областях.)

    Andreas Dei gratia Dux Ladimiriae et Dominus Russiae, discretis viris, consulibus, scabinis ac universis civibus in Thoren, favorem et in omnibus affectuosam voluntatem. Novit vestra discretio, quod nos cupientes meliorationem terrae nostrae, ac etiam profectum omnium hospitum, terram nostram cum pannis mercimoniisque vel rebus quibuscunque ingredi volentium, vestro (?) consilio maturo, baronum ac nobilium nostrorum, omnibus hospitibus jus tale per preces concedimus, quod nullus de cetero theloneatorum vel ministraliorum nostrorum ab eispaenos[?] vel mercimonia exigere debeat, nec etiam omnino ista ademptare. Ceterum omnia jura, quae tempore patris nostri felicis memoriae, in terra Russiae omnes negotiatores habuerunt, volumuss[?], ut de cetero omnes hospites seu negotiatores simili jure perfruantur. Item, si alicui hospiti vel negotiatori, terram nostram ingredienti, aliqua injuria vel molestia aut violentia nata fuerit, per aliquos nostros, in terra nostra, quod ostendi potuerit: pro uno quocunque denario injuste ablato vel recepto, duos reddere obligamus. Haec autem omnia in verbo dominatonis[?] nostrae, per nos et per omnes nostros, firmiter volumus observari. Datum in Ladimiria, in die Ruffi martyris, anno Domini MCCCXX. (Андрей, Божьей милостью князь Владимирский и господин Руси, почтенным мужам, ратманам, лавникам и всем гражданам в Торуни — благосклонность и во всём сердечное расположение. Да ведает ваша почтенность, что мы, желая улучшения нашей земли, а также пользы всех гостей, желающих въезжать в нашу землю с сукнами и товарами или с какими бы то ни было вещами, по зрелому совету вашему (?), наших баронов и дворян, по просьбам даруем всем гостям такое право, чтобы впредь никто из наших мытников или служителей не требовал с них пошлин (?) или товаров и вовсе не отнимал их. Кроме того, все права, которые во времена нашего отца блаженной памяти имели в земле Русской все купцы, — хотим, чтобы и впредь все гости или купцы пользовались подобным правом. Также, если какому-либо гостю или купцу, въезжающему в нашу землю, будет причинена какая-либо обида, притеснение или насилие кем-либо из наших в нашей земле, что можно будет доказать, — за каждый несправедливо отнятый или взятый денарий обязуемся возвратить два. Всё же это мы словом нашего господства твёрдо желаем соблюдать сами и через всех наших. Дано во Владимире, в день мученика Руфа, в лето Господне 1320.)

    Вернуться к тексту

  11. Мы уже многократно заметили, которая земля подлинно называлась Руссиею. В этом значении, можно бы предполагать, что и часть киевского княжества принадлежала к Андрееву уделу.

    Вернуться к тексту

  12. Из Райнальда Annal. Eccles. («Церковные анналы») в добавлении XV. I. под годом 1324. У Карамзина в IV. томе 275 примечание. — «Hinc est, quod Sanctitati Vestrae insinuatione praesentium cum dolore reverentius intimamus, quod duo ultimi Principes Ruthenorum de gente schismatica, quos immediatos pro scuto inexpugnabili contra crudelem gentem Tartarorum habebamns[?], descesserunt ex hac luce; ex quorum interitu nobis et terris, nostris, ex vicinitate Tartarorum, quos decerto credimus, terram Ruthenorum, nostris metis contiguam, occupare, perturbatio indicibilis imminebit. (Посему настоящим посланием с прискорбием почтительнейше доводим до сведения Вашего Святейшества, что два последних князя Русских из схизматического народа, которых мы имели непосредственными соседями как несокрушимый щит против жестокого народа татар, ушли из сего света; из-за их кончины нам и нашим землям грозит несказанное смятение от соседства татар, которые, как мы твёрдо уверены, займут землю Русскую, прилегающую к нашим пределам.) «Далее требует король помощи от папы, и проч.

    Вернуться к тексту

  13. Следовательно город Владимир был тогда столицею всего Галицко-владимирского государства.

    Вернуться к тексту

  14. Юрий, без сомнения, посещая свои города, находился тогда случайно, во Львове, ибо Львов не был никогда резиденциею русских князей, как некоторые писатели полагают. — Он не был построен на жительство для князей.— Львов был замок-крепость, на самом удобном месте, на крутой высокой горе, которая еще и в настоящее время, хотя она в течении пятисот лет обмывом дождей, тающих снегов, ломкою камней и копанием песку на несколько локтей обнизылась, все-таки есть значительной высоты и на пять миль с северной стороны приезжему зрителю красуется. Крепость от северовостока, севера и северозапада защищали вязкие болота, которые и теперь, хотя почва наплывом песку и чернозема из гор, выше двух саженей возвысилась, представляет нам еще торфяные болота, прудища и низменные, водою насыщенные, луга. — От юга заслонивали замок лесистые горы и ущелия. — В первой впадине, под защитою замка, стали поселяться торговцы разных народов, построен был такоже среди топи над ручаем Полтвою и нижний замочек с православной церковью Св. Маргариты, которую после король Казимир Великий уничтожил, а Владислав Опольско-галицкий князь в латинский костел Св. Екатерины возобновил — но ни горный, ниже нижний замок, первый по недостатку воды и неприступности, а вторый по сырости и топкости местоположения не годились на государский дворец. — Описание, как Львов за пятьсот лет назад представлялся, не будет неприятно галицкому читателю, гуляющему по насыпях и тротуарах, вымощенных лощенными теребовельскими плитами, там, где в описиваемое нами время, только бекасы, кулики и другие болотные птицы водились.

    Вернуться к тексту

  15. In nomine Domini amen. Quoniam omnium conditoris inconprehensibilis providentiae altitudo non solum ob id dominos prefici voluit. ut subditis dominando predessent, sed eciam ut pacis et justicie copiam eis ministrando prodessent: ea propter nos Georgius Dei gratia natus Dux totius Russiae Mynoris, volentes litium dispendia equitatis et unionis conpendio coartare. ut per hoc zyzanie scrupulus evitari pacisque et concordie tranquillitas possit eo feruencius augmentari amicicie, pacis, concordie et federa amicabilis unionis, cum olym cum reverendis ac serenissimis sacre professionis viris, ac Dominis generalibus Magistris Ordinis Hospitalis sancte Marie domus Theutonicorum Jerus: Terre Prussie, quibuscunque nominibus censeantur usque ad tempora venusti reverendique Domini Theodorici de Aldenburk moderni summi et generalis Magistri Ordinis Hospitalis sancte Mariae domus Theut. per nostros felicis recordacionis predecessores REGES et Principes, videlicet Romanum Danyelem, Leonem, Georgium et Andream unita contracta atque habita ac inuiolabili effectu prosequente servata, nos una cum dilectis et fidelibus nostris Baronibus militibusque, scilicet Demetrio Detkone nostro. Mychalo Yelezarowicz Pallatino Belzensi, Wascone Kudrynowicz Judice curie nostre, Hryczkone Kossaczowicz Pallatino Premysslensi, Boriscone Cracula Pallatino Lemburgensi, Chodore Otek Pallatino de Lutzek, Chotkone filio Yeromiri, innowamus. approbamus, ratificamus et presenti scripto ammyniculo (_adminiculo_) patrocinioque confirmamus, promittentes, bona fide semoto. omni dolo, studio, ingenio et subtilitate aliquali malis penitus pretermissis, una cum prefatis nostris Baronibus, militibus, nobilibus terris nostrisque et hominibus, eandem fauorabilem vnionem et concordiam cum prelibato reverendo mire (_viro?_) professionis Dno. Theodorico de Aldenburk, moderno Magistro generali Ordinis Hospitalis supra dicti, suisque cum Conpreceptoribus, (Во имя Господа, аминь. Поскольку высота непостижимого промысла Создателя всего сущего поставила господ не только для того, чтобы они, властвуя, начальствовали над подданными, но и для того, чтобы, доставляя им обилие мира и справедливости, приносили им пользу, — посему мы, Георгий, Божьей милостью прирождённый князь всей Малой Руси, желая сократить издержки тяжб путём справедливости и единения, дабы тем самым устранить семя раздора и чтобы спокойствие мира и согласия могло тем ревностнее возрастать, — союзы дружбы, мира, согласия и дружественного единения, некогда с почтенными и светлейшими мужами духовного звания, господами генеральными магистрами Ордена госпиталя Святой Марии Тевтонского дома Иерусалимского в земле Прусской, какими бы именами они ни назывались, вплоть до времени досточтимого и почтенного господина Теодориха фон Альденбурга, нынешнего верховного и генерального магистра Ордена госпиталя Святой Марии Тевтонского дома, нашими предшественниками блаженной памяти королями и князьями, а именно Романом, Даниилом, Львом, Георгием и Андреем заключённые, имевшие место и с ненарушимым действием соблюдавшиеся, — мы вместе с любезными и верными нашими баронами и рыцарями, а именно Деметрием Деткой нашим, Михаилом Елезаровичем, воеводой белзским, Васком Кудриновичем, судьёй нашего двора, Грицком Косачовичем, воеводой перемышльским, Борискою Кракулой, воеводой львовским, Ходором Отеком, воеводой луцким, Хотком, сыном Яромира, возобновляем, одобряем, утверждаем и настоящей грамотой с подкреплением и покровительством подтверждаем, обещая по доброй совести, совершенно отбросив всякий обман, умысел, хитрость и всякие злые уловки, вместе с вышеназванными нашими баронами, рыцарями, знатными людьми, землями нашими и людьми, тот же благосклонный союз и согласие с вышеупомянутым почтенным мужем (?) духовного звания господином Теодорихом фон Альденбургом, нынешним генеральным магистром вышеназванного Ордена госпиталя, и с его сокомтурами,) Commendatoribus, fratribus, nobilibus terrisque ipsorum et hominibus perpetuis temporibus firmiter et irrefragabiliter observare nec contra facere aliqualiter aut venire, et ut hec maneant inconvulsa et semper integra, roburque obtineant perpetue firmitatis ac novitatis vultum assumant, presentes scribi fecimus et nostre ac predictorum nostrorum Baronum sigillis communiri. Datum et actum in Wladimiris anno Incarnacionis Domini millesimo trecentesimo trecesimo quinto tredecimo Kalendas Novembris in vigillia undecim milium Sanctarum virginum. (комтурами, братьями, знатными людьми, землями их и людьми на вечные времена твёрдо и нерушимо соблюдать и никоим образом не действовать и не выступать против; и чтобы это пребывало непоколебимым и всегда целым, получило силу вечной прочности и приняло облик новизны, мы велели написать настоящую грамоту и скрепить печатями нашей и вышеназванных наших баронов. Дано и совершено во Владимире в лето Воплощения Господня тысяча триста тридцать пятое, в тринадцатый день до ноябрьских календ, в канун одиннадцати тысяч святых дев.) То есть 20го октября 1835[?], в которой день тогда праздновала римская Церковь память Св. Урсулы и 11000 Святых Дев). — К хартии привешена княжеская и шесть восковых истертых печатей упоминаемых в грамоте бояр.

    Вернуться к тексту

  16. Речка Рата истекает в Жолковском округе, некогда белзской земле, у села Верхраты, и впадает в Буг выше Кристиянполя. Место, в котором находилась Св. Петром построенная обитель, есть село Дворцы на левой стороне Раты. Приходская в нем церковь, во имя Преображения Господа Бога и Спаса нашего, создана в позднейшее время, но в ней сохраняется перекладина от потолка стародавной, может быть, еще Св. Петром сооруженной церкви и иконостас. — Есть еще и пни истленных от старости берестов, огромной поперечины в округе церкви, есть и роща на правой стороне реки под названием Петровой долины до церкви принадлежащая, и предание о существовании здесь монастыря доселе остается в устах народа.

    Вернуться к тексту

  17. Св. Петр родился где-то в окрестности Белза. — Вышеупомянутый жизнеописатель рассказует: «Сей убо блаженный Петр родился от христианоу и благоговенноу родителю в единем от мест земля волыскыа (sic! (так!) Волынские). — Название «волынской» было неопределенное, общее для княжеств владимирского и белзского, и по этому он и нашу речку Рату полагает на Волыни. — На семом году от рождения отдал его родитель учиться книгам. «и седмого лета возраста достигшю вдано бывает родительми книгам оучитися» — следовательно столь тщательно старались тогда о воспитании детей, что тотчас по окончании младенчества отдавали их в науку. — Еще не кончив отроческого возраста, «бывшю же емоу двоюнадесятьм летом иде к предлежащей тамо пустини, в един от монастырей, и от соущего игоумена постризеться.» — В том монастыре удостоился он и диаконства и священничества, славился смирением и другими добродетелями, упражняясь в иконописи. Произведениями кисти снискал Петр уважавие князя, митрополита Максима и вельмож; но он искал уединенной благочестивой жизни, оставил монастырь, в коем постригся «и сходит оубо от обители и обходит округ места она пустинная и обретает место безмолвно на реце нарицаемой Рати, и тамо жилище удружает.» — По смерти Максима избран королем Юрием в митрополиты, им в Цареград отправлен, Патриархом Афанасием хиротонисан, возвратившись в отечество по поводу угрожавшего в Киеве беспокойствия, и предпочитая неизвестно по какой причине Владимир Клязменский Волынскому и Галичу, переехал он туда в 1309 году, где уже жительствовали предшественники его Кирил III. и Максим. — В 1325 году перенес Петр Митрополию из Владимира в Москву, управлял паствою 18 лет уважаемый и почитаемый не только русскими князьями, которых он мирил и наставлял, но и могучим ханом Узбеком, исходатайствовал для духовенства важные жалованные грамоты и преставился 1327 года декабря 21. — Мощи его почивают в Москве, в Успенском соборе. Русская церковь причислила его к лику Святых и совершает его память августа 24, октября 5 и декабря 21. О его святости кроме русских писателей, смотри такоже и латинских писателей например: — Comentarium ad Tabulas Capponianas. Romae 1755. Cap. VII. §. 13. — Assemani Calend. Eccl. universae. Romae 1755 Tomo V pag. 483—488.— Kulczynski Specimen Ecc. Ruthenae 1733 pag. 107. (Комментарий к Каппониевым таблицам. Рим, 1755. Гл. VII, § 13. — Ассемани, Календарь Вселенской церкви. Рим, 1755, том V, с. 483—488. — Кульчинский, Образец Русинской церкви, 1733, с. 107.) — Св. Петр, наш соотчич, положил первый основный освященный камень Московской Митрополии, на котором стало утверждаться Великорусское государство. — Вот тебе галицкий читатель коротенькое жизнеописание твоего соотечественника, Первосвятителя Всея Руси, Божие угодника, Ратского Игумена! — Надо еще здесь заметить, что по смерти Митрополита Петра, когда в восточной и северной России между князями Московской и Тверской линии за великокняжеское титло междоусобия продолжались, хан Узбек и одних и других смертию казнил, всю тамошнюю Русь кроме Новгорода поработил и опустошил, тогда Патриарх, может быть по собственной воле, а может быть по просьбе нашего Галицко-владимирского князя, определил в митрополиты, всея Руси грека Феогноста, который основал кафедру свою в Владимире Волынском «in capitali Civitate» (в столичном городе) Юрия IIго. единственного, от татар независимого русского государя. Тамо поставил он 1331 года Василия в архиепископы Великого Новгорода, и кажется, только тогда переселился на жительство в Москву, когда род князей наших 1337 года пересекся (I. Новг. Лет. стр. 75 и 76 и I. Соф. стр. 219) — Мы привели выше в тексте свое догадочное мнение, что псевдомитрополит Геронтий был, без сомнения, покровительствуемый одним из соперничавших о великокняжеский престол северных русских князей; ибо, как можно предполагать, чтоб частный игумен Геронтий, не имев сильной опоры, вздумал, похитить верховную власть русской церкви? — Даже в случае, если бы мирские власти равнодушно смотрели на церковные дела, то скорее бы кто-либо, из тогдашних епископов присвоил себе первосвятительство, а не простый игумен, которому бы никто из епископов не стал повиноваться? — Из дошедших до нас недостаточных известий видно, что русская церковь находилась тогда в большем волнении, что жалобы противной митрополиту Петру, Тверским епископом Андреем предводимой партии, достигла до Патриарха в Константинополь, что он, для утишения раздоров счел нужным отправить на Русь нарочного посла (клирика), а последний нашелся в необходимости созвать в Переяславле собор духовенства и князей для разбирательства дела и утишения распри. — Обстоятельство, что Тверский епископ был противником митрополиту, позваляет нам догадываться, что то Михаил № 336, князь Тверский, был покровителем лжемитрополита, игумена Геронтия. — Записуем эту, мимоходом, попавшуюся нам мечту, ради будущего дееписателя русской церковной истории: пусть он, и глубже и основательнее вникнет и разберет ее. — Еще одно, на догадке основанное обстоятельство, относящееся к соотчичу нашему Св. Петру митрополиту. Ипатьевский монастырь на реке Волге в Костромской губернии, в котором сохранилась древнейшая Галицко-Волынская летопись, был основан татарским князем Четом, ушедшим из Золотой Орды на Русь, крещенным около 1330 года Св. митрополитом, родоначальником славного рода Годуновых, из коих после Борис Годунов был Московским царем. Фамилия Годуновых покровительствовала обитель, обогащала ее вкладами, приношениями и утварьми; следовательно, может быть, что Св. Петр или своему крестнику, или основанному им монастырью подарил нашу, до настоящих времен сохранившуюся летопись: ибо едва ли возможно, чтоб она, в слишком 200 миль от Галиции и Волыни отдаленное место иным способом попалась. Может быть открытая летопись списана даже собственной рукой трудолюбивого святителя во время его иноческой жизни.

    Вернуться к тексту