Глава XXIV. 1289—1337 гг. (часть 2-я) - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
3. В то время, когда Московские и Тверские князья ссорились за так названное Владимиро-Клязменское великое княжество, когда они раболепно, собственной корысти ради, корились у ног хана, когда пролитая последним кровь Михаила Ярославича № 338, и соперника его Георгие Данииловича № 378 дымилась в орде, когда татарские Баскаки и воеводы гордо бушевали по северной Руси, истощая достояние народа и проливая неповинную кровь его, словом, когда Великая Россия до вступления на престол Иоанна Калиты (1328 г.) в самом бедственном и унизительном находилась состоянии; тогда сильные Галицко-владимирские князья «Dei gratia Duces totius terre Russiae, Galiciae et Lademeriae» (Божьей милостью князья всей Русской земли, Галиции и Лодомерии) из дружбы и милости «sincera amicitia et favore» (искренней дружбой и благосклонностью) обещаются защищать храбрый орден немецко-прусских крестоносцев от татар. — Не они, князья искают, покровительства и союза против татар; только немецкий воинственный орден нуждается в их защите, нуждается до той степени; что в течении девятьнадцати лет, пять раз старается возобновить княжеское обещание, а для снискания благосклонности покровителей, употребляют в посредники какого-то родственника галицких князей, из славного, доселе в Германии господствующего рода, князей Шварцбургских.
4. Из выше сказанного видно, что хотя существовал прежде какой-то род зависимости или союза между галицкими князями и татарами, как последствие безразсудства Льва Данииловича, искавшего у них помощи в маловажной распре с литовскими и краковскими князями, то связь эта и отношения, или в последние лета самого Льва, или же, во время господствования сына его короля Юрия № 396 между 1300 и 1316 годом прекратились. — Каким средством неизвестно, есть только намек в вышеприведенных словах митрополита Киприана: «тогда бо бяше в своей чьсти и времени земля волыньскыа всякым обильством преимущи и славою, аще и ныне ПО МНОГИХ РАТЕХ» — словом не было уже совсем никакой связи, никаких отношений между Галицко-владимирскими государями и татарскими; ибо, как же бы дерзали первые заключать договоры обороны против последних, если бы они находились в какой-либо зависимости, дружбе или союзе с ними?
5. В грамоте короля Юрия с 1316 года, выше в 236 примечании приведенной, обязывается он защищать владения ордена не только от татар, но такоже и от всякого другого врага-наступателя «et ab hostili quolibet invasore» (и от всякого враждебного захватчика) — когоже подразумевали договоривавшиеся державы другим, для ордена опасным нападаталем? — Без сомнения Владислава Локотка, короля польского. — Из этого обстоятельства явствует, что хотя наши князья и Пруссию и Польшу равномерно ограждали от татарского насилия, они однакож более благоприятствуя немецкому Ордену, не дозволяли польскому государю оскорблять прусское владение. — Словом, чувствуя свое могущество, старались сохранять равновесие, между северными и северовосточными державами.
6. Но не только немецкие рыцари нуждались в защите Галицко-владимирских государей от татар, и польские владетели пользовались ею. — Мы видели выше в 239 примечании, с каким прискорбием «cum dolore» (со скорбью) печалился Владислав Локоток, потеряв кончиною Андрея и Льва непреодолимое ограждение «inexpugnabile scutum» (несокрушимый щит) от поганцев. — В своем докладе к папе ошибается он только, вероятно по неведении, предполагая, что смертию этих двух князей пресекся род наших владетелей, ибо остался был еще Юрий II. сын Андреев. — Письмо Польского владетеля к папе есть неоспоримым доказательством, что наше отечество не было тогда в татарской зависимости, и составляло самостоятельную державу ибо если бы наши князья были татарскими вассалами, то как же бы они могли быть защитою другой державе против собственных обладателей? — Могли ли Московские или Тверские князья быть тогда кому-либо заступниками, защищением, от татарского насилия?
7. В последней грамоте Юрия второго № 480, выше в 242 примечании, замечаем в первый раз употребление названия «Меньшой России, Малороссий — Minoris Russiae.» (Малой Руси) — Нам мнится, что это было подражание польской нововыдумке. — Владислав Локоток, князь польский или, как позже называли, великопольский 253, присоединив к своим прежним областям княжества краковское, сандомирское и люблинское, принял титул короля польского, как мы уже сказали, перенес из Польши постоянную резиденцию для целого своего государства в Краков; с того времени в знак нераздельности новооснованной державы, стали называть княжества краковское, сандомирское и люблинское такоже Польшею — Молопольшею — Minor Polonia. (Малая Польша) Тому то примеру последовал и наш князь или его совет, и наименовал свое государство в различие от России, остававшейся под татарским влиянием — Малой Россиею.
8. Еще одна замечательная новость. — Юрий вторый в первых двоих своих грамотах с 1325 и 1327 года, хотя еще без сомнения малолетный 254, а может быть и в младенческом возрасте, договоривается с орденом и обещается быть с ним в дружбе, лишь только от своего имени, как единовластный самодержавный государь; в грамотах напротив 1334 и 1335 года, хотя он старее о десять лет, принимают участие и придворные чиновники, и епископ и областные воеводы — за чем же это, доселе необыкновенное нововведение? — По нашему мнению не было другой причины, как только, что князь или страдал телесным неисцелимым недугом, или был слабоумен, и по той даже причине в короткое после время бездетен кончился. — В сего рода затрудительном обстоятельстве, когда государь был неспособен к правлению, не оставалось другого средства, как только составить правительствующий государственный совет, коего члены по очереди окружали престол и занимались государственными делами. — И так, в 1334 году, встречаем при князе в Львове Галицкого епископа Феодора, Хотка Тиуна или судью дворового, Юрия Лысого, «Calvus» (Лысый) вероятно воеводу галицкого, Александра Молдаовича, может быть воеводу холмского, которых уже в грамоте 1335 нет, но вместо их, другий придворный судья Василько Кудринович, воеводы перемышльский и Луцкий, и какой-то вельможа Хотко Еромирич. — Чтоб однакож, по незнании дел, не было замешательства в их ходе, оставались и из предъидущей очереди, первый чиновник дядька Димитрий, 255 Михаил Елезарович воевода белзский, и Борис Кракула воевода Львовский. Четырех прежних выступило, четыре новых вступило в совет, которого полный комплект из семи лиц, из коих Дядька Димитрий как старший сановник, без сомнения, был председателем собрания.
Недужное состояние князя продолжалось еще год или два, он по соображению всех обстоятельств преставился в 1337 или 1338 году; его кончиной прекратилась вторая династия наших государей. У Георгие Второго не было сына, и ему наследовал во владении галицким и владимирским княжеством, зять его из рода литовских князей, Любарт Гедиминович, хотя впрочем была еще боковая линия князей, прямо от короля Даниила Романовича происходивших: как мы это и ниже в 249 примечании, и в особом сочинении на латинском и русском языке под заглавием: «АНОНИМ ГНЕЗНЕНСКИЙ И ИОАНН ДЛУГОШ, ДРЕВНЕЙШИЕ ПОЛЬСКИЕ ПИСАТЕЛИ В ОТНОШЕНИИ К ГАЛИЧСКО-РУССКОЙ ИСТОРИИ» изложить и доказать постарались, и которое может быть, после, вместо четвертой части нашей истории, будет изданно. — Кончиной Георгие Второго окончивается и наша история древнего Галицко-русского княжества. — Отсылая впрочем любознательного читателя, желающего узнать судьбу галицкой земли после пресечения рода природных русских князей, к сочинению изданному в Москве в 1845 году, под заглавием: «Критико-Историческая повесть временных дел Червоной или галицкой Руси, сочинение Дениса Зубрицкого, Перевод с польского Осипа Бодянского.» Там он, не взирая на хаотический беспорядок, недостатки и промахи в сочинении, начиная от 95 страны, найдет кое-какое продолжение галицкой Историй до конца XV. столетия 256.
Оставалосьбы нам еще, привесть некоторые несогласные с истиною выдумки польских писателей, относящиеся к настоящей эпохе нашей истории, и показать их неосновательность. — Мы избираем одну только; ибо запутываться в рассуждение и опровержение всех, была бы Геркулесовская работа.
Нарушевич Том V. книга IV. §. 4—6, опираясь на краснобае Стрыйковском, рассказует. — Что в 1320 году в Владимире господствовал князь Владимир, а в Луцке Лев; что в том же самом году В ОСЕНИ, Гедимин князь литовский, пустился к Владимиру и осадил тамошний замок — гарнизон защищался, пока сам князь Владимир не приспел (от куда?) на помощь с Волынцами и Татарами — что под стенами замка завязалась битва, что Жмудьская пехота и литовская конница смяли Татар, обратили их в бегство, князь Владимир пал мертвый на побоище, гарнизон замка отворил врата и сдался Гедимину; что победитель двинулся к Луцку с тем же успехом, ибо, испуганный поражением Владимира, Луцкий князь Лев, бежал к зятю своему (супругу дочери) Роману, князю Бранскому, а гарнизон Луцкий, бояре и вся чернь, признав Гедимина своим государем, клялись ему в верноподанстве; что примеру Волынцев последовала берестейская земля; и князь литовский В ОДНУ ОСЕНЬ 1320 ГОДА, малым трудом, завладев столь обширными княжествами, остановился зимовать в Бересте, определив как тамо, так и во Владимир и Луцк старост из своего народа. — Герой не довольствовался тем блистательным успехом. — На весну 1321 года выступил он из зимных квартир, направил с умноженным войском поход свой к Киеву. — По дороге занял Овручь и Житомир, и сближался в Киеву, где властвовал тогда какой-то князь Станислав. — Станислав, бодрее князя Луцкого, решился в открытом поле испытать счастья с смелым наступателем, встретил его о 6 миль от Киева на какой-то реке Перне, с Татарскими полками, и русскими своими союзниками, Олегом Переяславским, Романом Брянским и Луцким беглецом князем Львом, и расположился тамо лагером. — Закипело кровопролитное сражение, которое Стрыйковский и Нарушевич обстоятельно, как бы в нем соучаствовали, описуют. Князья русские были разбиты, Олег и Лев Луцкий положили головы на месте битвы, Роман и Станислав бежали даже в Рязань, войско рассыпалось в побеге на все страны, было гонимо и истребленно и обоз достался победителю, который, разделив поутру после сражения добычу между своих воинов, подвигался к Киеву. — Лишившееся всякой надежды на помощь духовенство, бояре и народ выступили напротив победоносного Гедимина, под стенами города были ему челом, провозгласили русским и киевским князем, и поклялись ему в верности. — Гедимин установил в Киеве губернатора, отправился далее, занял Белогородок, Слеповрот, Канев, Черкассы, северское княжество, Брянск, Переяславль, распростер литовские пределы до Путивля, и так прекратилась Русско-киевская монархие, словом «FINIS RUSSIAE!» (Конец Руси!) Все это совершилось в 1320 и 1321 году!
Вот тебе, почтенный читатель, сериозно рассказанное историческое свидетельство, самых важных соседних бытописателей! — Я вижу, ты морщишь лоб — качаешь головою — и ты прав — ибо: — в 1320 году господствовал мирно в Владимире, не какой-то
Владимир, а Андрей № 440 «Dux Ladimiriae» (князь Владимирский) И В ОСЕНИ того ж года, то есть двадцать осмого ноября «IN DIE RUFFI» (в день Руфа) во время, когда польские выдумщики владимирского владетеля убили в сражении с Гедимином под стенями города Владимира, издал в том же самом городе «in Ladimiria» (во Владимире) Торунским купцам льготную грамоту, как выше стр. 250, ибо брат его Лев управлял тогда галицкою областию а не Луцком, ибо они оба преставились только около 1324 года на одре, а не в сражении — «descesserunt ex hac luce.» (ушли из этого света.) — В противном случае Локоток писал бы к папе, что они погибли в битвах с язычником литовцем. — Беспокойствие короля польского от татар было бы неуместным, если бы князь литовский, победил в 1320 и 1321 году и русских князей и союзных с ними татар и завладел всеми землями даже до Путивля, ибо тогда был бы уже он, Гедимин, и его обширные владения, преградою между Польшей и Тагарами[?], и король польский не нуждалсябы в папской помощи против татар, — ибо, Владимир, князь владимирский, коего последние года жизни, и смерть мы, обстоятельно выше в XIII. главе страница 234—43 описали, еще 1289; современник его Лев Даниилович около 1301 года кончился, а Роман Брянский № 297, тесть Владимира Васильковича, уже в 1274 году, как мы видели, в походе Льва и татар на литовцев под Новгородок, (смотри выше страница 213 и 214) был уже тогда в преклонных летах; следовательно в 1320 году не мог жить и биться под Киевом; близко столетний старец не мог быть зятем молоденкого Льва 257. — Ибо татары не могли находиться в ополчении русском князей Галицко-владимирских против Гедимина, как польские писатели полагают. — Между Галицкими князями и татарами в тогдашнее время не было никакого союза, и напротив те же князья были для немцев и Польши тогда защитою, непреодолимым тарчем «inexpugnabile scutum» (неприступным щитом) от татар — ибо, не только в 1321 году, но еще в 1325, 1327, 1334 и 1335 господствовал во Владимире не Гедимин, а Юрий Андреевич «natus Dux totius Russiae minoris,» (прирождённый князь всей Малой Руси,) и как его некто из современных польских писателей (Гнезненский Архидиакон) называет «MAGNIFICUS PRINCEPS TOTIUS RUSSIAE REGNI DUX.» (Великолепный государь, князь всего Русского королевства.) Он «Magnificus Princeps, totius Russiae Dux» (великолепный государь, князь всей Руси) Юрий, не только не был в раздоре с Гедимином, но жил с ним в дружбе, выдал единственную дочь или сестру свою за Гедиминова сына Любарта, и тот назначен был с своей супругой наследовать Юрию в Галицко-владимирских княжествах, как мы уже выше упомянули, и Длугош в I. томе 10 книге страница 60 свидетельствует, и издавал тамо свои грамоты. Следовательно по его кончину, по 1337 год, не завоевал Гедимин ни Владимира ни Луцка, ибо Луцкий воевода Отек, как выше в 342 примечании, присутствовал в 1335 году в государственном совете владимирского князя. — Если же Гедимин но[?] завоевал в 1320 году Владимира и Луцка; то тем менее мог он завладеть тогда столь отдаленным от его пределов Киевом, в котором хотя управлял какой-либо русский княжик из черниговской линии, татарские Баскаки однакож обладали тамо, и по той причине даже митрополит Петр принужден был оставить этот город. Киевские князья, как и другие северные, повиновались хану, Баскаки собирали с народа дань в ханскую казну; как же можно думать, чтобы могучий, величавый царь Узбек († 1340), которого пышность была столь велика, что его для забавы на ловлю зверей сопровождало несколько сот тысячь людей, равнодушно стерпел завоевание ему подвластного, подати подлежащего, княжества? Следовательно не завоевал Гедимин в 1321 году и Киева, ибо еще 1331 княжил тамо не какой-то Станислав, а князь Феодор, который вместе с татарскими Баскаками разбойничал (I. Новг. Лет. стр. 76). — Баснослов Стрыйковский слышал, а может быть и читал, что во Владимире когда-то жил какой-то князь Владимир, что у него были современные Лев Даниилович Галицкий, и Роман Брянский, а у последнего сын Олег, и он, схватив те исторические имена и прибавив небывалого Станислава, сплел свою небылицу. — Возразит кто-либо, что Литва в самом деле завладела
Волыньей, Киевом — да! но не в 1320 или 1321 году — Любарт, первый из литовских князей, завладел Волыниею и Галициею только около 1337 года, тогда, когда род князей наших, кончиною Юрия II. № 486 пресекся 258, и не силою оружие а правом наследия, супруге его принадлежавшего. — Завоевание же Литвою Киева, только носле[?] смерти славного татарского хана Узбека,
(умер 1340 года), когда татарское могущество ослабело, а литовское присоединением Волыни и других, в союзе с Литвой, находившихся русских князей, усилилось — могло бы случиться — а едва ли Гедимином, который такоже, около 1341 года кончился, (Карам. IV. стр. 156) а скорее его сыновьями, и уже после 1376 года; а может быть, только славным великим князем Витовтом; ибо в войнах между польскими королями Казимиром и Людовиком с одной, а Литворусским союзом Гедиминовичей с другой стороны по 1376 год продолжавшихся, о которых в четвертой части нашей истории, следуя польским авторам, Анониму Гнезненскому и Иоанну Длугошу станем рассказывать, о киевском воинстве в Литворусском ополчении, летописи вовсе не упоминают. Словом, мы смело можем утверждать, что мелкий литовский народ никогда не завоевал обширной, многолюдной западной Руси, только князья рода Гедиминовичей крестясь и женясь на русских княжнах малопомалу завладели русскими княжествами, совсем обрусели, малый литовский народец всякнул в массе русского народонаселения и не осталось по нем ни государственных литовских грамот, ниже других памятников, лишь только наименование литовского В. княжества, в память перемены династии, что обладатели этой державы происходили от литовского народа, как «Словенеск язык от Варяг» Рюриковичей «прозвашася Русью, а первее беша Словене» (Лавр. стр. 12), так и западная Русь от князей литовского происхождения стала называться Литвою.
Еще одна нескладица и ее опровержение. — Божусь тебе, читатель, что она будет самая последняя. — Нарушевич и его последователи, опираясь на словах какого-то Швейцарского монаха Иоанна Витодурана 259, пишут нам: будь то бы по смерти последнего нашего князя Юрия № 486 хан татарский определил для нашей земли в государи какого-то татарина (поганца). но галичане отравили его. — Хан отрядил вместо первого второго такоже татарина, но и последнего постигла таже самая судьба, его тоже окормили ядом, и тогда-то хан, отчаиваясь уже навязать галичанам князя татарского племени, пристроил им в государи христианина Латинщика, то есть Болеслава Мазовецкого, который, увы! такоже хитрыми ядотворцами галицкими русинами отправлен отравою на тот свет! — Какая бестолковица! — Три князя владетели, смирно, беспечно, дозваляют в течении трех или четырех лет отравлять себя, друг после друга, словно как безразсудных крыс! — Мы уже многократно заметили, что в XIV. столетии татары не только не имели никакой власти ниже влияния на Галицко-владимирское государство, но напротив, наши государи были необоримым щитом от татар для западных народов; следовательно хан не мог и не имел права навязывать нам князей. — Известна всем политика ханов; что они даже и в северной, им совсем покоренной России, никогда не производили татар в русские князи, изменяли только или утверждали на престолах потомков древнего рода Рюриковичей, довольствуясь единственно их подчиненностию, и народною данью. Точно в тоже само время (1336—1340) свирепствовали татары со всею строгостию в княжествах рязаньском, Московском, суздальском и пр. избивали русских князей, но вдруг в их место возводили других того же происхождения, со всем не пытаясь навязывать Руси государей собственного татарского рода. (Лавр. стр. 196—201). — Еслибы обладатель Татарии в самом деле решился был поставлять поганцев татаров в владетели христианской Руси, то современный польский хронограф Аноним Гнезненский, муж государственный, Подканцлер короля Казимира, непременно упомянул бы был о том чрезвычайно важном, и его отечеству и другим соседственным христианским державам угрожавшем произшествии, и напоследок: как можно вздумать, чтоб хан, противник римской политики, князю принадлежащему к этой римской системе сам подавал, или дозволял занимать галицкий, будь то от его, ханского распоряжения зависящий престол? — Каких же мог он надеяться выгод, от вовсе ему неизвестного, папской власти подлежащего Пястовича Латинника? —
Примечания
Мы уже в первой части 3 стр. заметили, что только княжества Гнезненское, Познаньское, Калишское и их окрестности, издревле назывались Польшею; а князья тех земель польскими князями.
Не подлежит сомнению, что Юрий №. 486 находился тогда в малолетстве. — Дед его Юрий №. 396 родился и крещен 1261 года (Ипат. стр. 201), женился в 1281 году, (Ипат. стр. 209) и прижил вопервых сына Михаила, кончившагося в 1284 году (Ипат. стр. 213). — — Положим, что другие его сыновья, Андрей и Лев, родилися в 1284 и 1285 году, то начиная с того времени, в течении 41 лет по 1325 год, является уже третье поколение Юрия Первого. — Но может быть, что оба последние князья родились гораздо позже, может быть в начале XIV. столетия. — Мы неимея неоспоримого довода времени их рождения, приняли в свое сороколетнее исчисление самые дальные точки.
Дядька — Пестун — Высокий и добродетельный сановник, которому поручалось воспитание князей, и у коих они после обыкновенно были первыми чиновниками.
Прекрасное было бы поприще для молодого любителя исторической науки, написать историю галицкой Руси с 1341 по 1772 год, год возвратного присоединения Галиции к австрийской державе, изъяснить все перевороты и события под венгерским и польским владением. Множество есть материалов, множество важных и любопытных происшествий, надо только усердной воли, прилежного труда и критического дарования. Посвятившийся сочинитель истории сего периода, не будет в необходимости пережевывать сказанное уже другими; он будет самостоятельным повествователем, ибо кроме слегка, мимоходом, а иногда и ошибочно рассказанных нами, этого периода касающихся, событии в Повести о Червоной Руси, и других мелких творениях, никто еще не коснулся этого предмета. Пашня совсем невозделанная ожидает трудолюбивого делателя.
Что Польские писатели в своей выдумке на Владимира № 360 и Льва № 356 метили, видно и из Густинской летописи. — Наш расказчик Лосицкий, уже без обиняков называет первого владимиром Васильковичем, а второго Львом Данииловичем (Ипат. стр. 348) и запутывает обстоятельства еще больше, утверждая, что предположенное завоевание Гедимином Волыни и Киева совершилось даже еще в 1304 и 1305 году. — Граф Казимир Стадницкий, даровитый и довольно беспристрастный писатель, в исследовании своем «о Сыновях Гедимина» стремясь непременно поддержать басенку Стрыйковского о выдуманных князях Владимире и Льву, будьто убитых литовцами в 1320 г. под владимиром и Луцком, полагает, что Андрей № 440 имел другое имя Владимир, под коим его приводит Стрыйкойский. — Но где же до-[?]
Последуя общепринятому мнению, превосходящих нас своим знанием дееписателей, сказали мы в тексте, что род князя Романа Мстиславича № 250, близко полтораста лет владевший Галицко-владимирскими княжествами кончиною Георгие II. № 486 прекратился; но мы с своей стороны думаем, что отрасль этой преславутой линии Рюриковичей еще и позже, почти по конец XIV. столетия, процветала и господствовала в некоторых областях Галицко-владимирского государства под зависимостию литовских или польских владетелей. — Мы уверены, что князь Юрий, обладавший с 1349 по 1377 а может быть и далее, княжеством белзским, холмским и Любачевскою землею, который так мужественно против Казимира короля польского и Людвика Венгерско-польского защищал свою собственность, как мы в Повести о Червоной Руси стр. 131, прим. 33, стр. 150, 169, 172, 173 и 174 изложили, был потомком Рюрикова рода, и мы уже около 1840 года, трудясь сочинением выше приведенной повести, сообразив все обстоятельства, признали его князем русского, а не литовского происхождения, хотя впрочем нам невозможно было тогда отгадать, к какой он подлинно принадлежал линии русских князей. — Современный ему Аноним Гнезненский и Длугош упоминают о нем, не приводят чей он был сын; Стрыйковский только первый, узнав, что в тогдашнее время был жил некто литовский князь Юрий сын Наримунтов, державший некогда Кременецкий замок, переделал русского князя Юрия Белзского на литовского Юрия Наримунтовича, а ему последовал Нарушевич, Карамзин (ключь Строева стр. 62) и другие новейшие писатели и тем затмили историческую истину. — Только когда мне в 1847 году посчастливилось приобресть бесценный труд Г. Востокова «Описание Рукописей Румянцевского Музеума» нашел я в нем на 174 стране, в описании старинного харатейного Евангелия XIII. века, следующую любопытную вкладную записку 1376 года, подкрепившую мое прежнее, тогда только на соображении основанное, предположение, служащую доказательством; что Юрий был не литовским но русским князем. — Вот эта записка: — «В имя Отца и Сына и святого Духа, се я князь юрия холмскии сын данилиа холмского по смерти сына моиего князя семена придали иесмо к церкви Божой пречистои Богоматери на Богомоле вечистоие село стрижово слепче Космово цуцнево зовема обапол бугу в лето 6784 к столцу иепископии холмскоие при боголюбезном калисти иепископи холмъском и белъзком да пребудуть же непорушно под анафемою: зашто зде даи Господи нам побыт и здравиие а по сем и демет нашим вечную память аминь.» — Из этой вкладной удостоверился я, и читатель удостоверится, что Юрий князь белзский и холмский владетель тех земель, естли не долее то по 1378 г., был Даниилович, а не Наримунтович, следовательно из рода русских Рюриковичей а не литовских Гедиминовичей, что как он, так и прежде родитель его, был князем холмским, что у него, Юрия, был сын Семен умерший или в 1376 году или прежде, что у него, по словам той же вкладной записи, были и другие дети «и детем нашим,» что из этих детей был сын Иоанн, подписавший с другими литовскими и русскими князями поручательную, в коронной Метрике находящуюся грамоту, за князя Ягайла, в которой он является под названием «Joannes Georgii Belzensis filius DUX RUSSIAE» (Иоанн, сын Георгия Белзского, князь Руси) (Stadnicki. Synowie Gedymina tom I. str. 24). (Стадницкий. Сыновья Гедимина, том I, стр. 24.) — Князь Юрий Даниилович Белзский был без всякого сомнения, сыном Даниила Мстиславича № 397 нашей родословной картины. — Когда померли родитель его Даниил и дед Мстислав № 397[?], князь владимирский Луцкий и берестейский, как мы уже в своей истории заметили, неизвестно; кажется, что в начале XIV века и в короткое время после смерти Льва Данииловича № 356, а он Юрий, впосле князь холмский и белзский, остался малолетным сиротою без отца и деда. — Юрий Львович № 396, как старший в роде Романовичей, присоединив к своей галицкой державе Владимирско-Луцкий удел дяди Мстислава № 358 и двоюродного брата Даниила № 397, принял титул «Regis Russiae Principis Ladimiriae» (короля Руси, князя Владимирского) как выше сказано, воспитывал малютку родственника такоже Юрия сына Даниилова, и или он сам, или же сыновья его Андрей № 440 и Лев 441, когда сирота достиг принадлежащего возраста, наделили его Холмом и Белзом уделами, которыми и отец его Даниила Мстиславич прежде владел. — В нашей родословной карте Юрий Даниилович Белзский должен бы занимать место в XIII. степени между № 441 и 442, а сыновья его Семен и Иоанн в XIV. степени между № 486 и 487. — Что еще кроме только что приведенных князей Юрия и сыновей его Семена и Иоанна, из линии галицких Романовичей происходящих, жили, и в тогдашнее время владели мелкими уделами в Галицко-владимирских областях и другие князья Рюриковичи, вероятно из черниговской и Пиньской линии, свидетельствует Длугош страница 1088, извещая, что когда Казимир в 1349 году завоевал Волынь «Nonnullorum autem ducum Russiae (plures enim ea tempestate extabant) praecibus placatus, eos in gratiam et foeudum excepit.» (Умилостивленный же просьбами некоторых русских князей (ибо их в то время было много), принял их в милость и в лен.) и пр. то есть, что Казимир некоторых из русских князей, коих тогда тамо большее число находилось, в милость и под свою руку принял. — История Руси по правой стороне Днепра, Волыни, Подолии, Галиции и Литвы в XIV. столетии почти вовсе невозделана, сомнительная. Множество княжеских лиц и имен будь-то-бы литовского, будь-то-бы русского происхождения появляется. Не знаешь, от куда они взялись, и как определить взаимные их отношения. — Польские писатели уверяют нас в завоевании Гедимином и его потомками русских областей и истреблении природных князей в третьем и четвертом десятилетии сего века, а мы напротив замечаем самые дружелюбные отношения между литовскими князями с одной, а русскими с другой стороны; что конечно было бы невозможным, если бы в самом деле в первых четырех десятилетиях этого века случились между ими столь враждебные события, как нам их описуют. — Мы с удивлением замечаем, что славянские русские князья и русский народ всегда стоят заодно с инородными литовскими князями, против Славян поляков и их владетелей. — Видно, что история Литвы и западной Руси этого столетия еще точно не исследована и не обделана. — В настоящее время занялся разыскиванием и обработкою той эпохи Граф Казимир Стадницкий, как мы в предидушем примечании упомянули, и издал два тома своих исследований под титулом «Сыновья Гедимина,» которые послужат ему за приуготовленный материал до истории сего времени. — Если он с своим отличным дарованием освободится от предразсудков, свойственных почти всем польским историческим исследователям, освободится от доверчивости к пустым рассказам маловажных писак, то по его трудолюбию, наклонности и способности к критическому рассматриванию, надо в будущности ожидать чего дельного, — для исторической науки полезного.
Вот его слова: Imperator Tartarorum duos paganos breviter ante ista tempora reges satis idoneos Ruthenis praefecerat, quibus successive ab eis veneno extinctis, procuravit eis Christianum latinum et caet. (Император татар незадолго до того поставил над русинами двух язычников, вполне способных королей, а когда они один за другим были ими умерщвлены ядом, доставил им христианина-латинянина и т. д.)