Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XX. 1262—1276 гг. - Современная орфография

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

За год перед кончиной великого короля Даниила лишился жизни друг его Миндовг Литовский король. Он был насильственно, вместе с двумя сыновями Руклею и Репехою, № 6 и 7 выше нами начертанной родословной росписи литовских князей, Ринголдова племени, (за которой точность впрочем, как мы уже выше заметили, не ручаемся) убит. Из рода убитого, в прямой нисходящей линии остался лишь только, где-то между пределами Литвы и Новогородка, каясь своей прежней свирепой жизни, в созданной им на реке Нарве обители, монашествующий, родителем ненавидимый и взаимно к отцу отвращение питавший, нам уже известный Войшелк. — Вина убийства была следующая: Случилось, что Миндовгу умерла супруга, и он пригласил на похороны и на тризну сестру усопшей, свесть свою, жену Довмонта князя Нальщанского. Прелести молодой гости пленили сластолюбивого старца, и он уговорил или принудил своячницу быть своей супругой. Гнусный Миндовгов поступок оскорбил Довмонта; он хранил и таил в сердце своем непримиримую жажду мести к похитителю любезной жены и, небыв сам в силах откровенно наказать могучего врага, ожидал только удобной норы отмстить злодею, стал сноситься с Миндовговым сестренчичем Тренятом Жмудьским князем № 22, в намерении умертвить обидчика. — Случай скоро приключился. — В 1263 году отрядил Миндовг все свои войска и подвластных князей за Днепр, воевать Романа № 197 князя Брянского, в ополчении находился и Довмонт, как подвластный Миндовгу подручник; но обиженный под предлогом какого-то суеверного предзнаменования оставил войско, возвратился внезапно из похода, напал беззащитного Миндовга, убил и его и двух сыновей, а Тренята принял бразды литовского великокняжения. Получив весть о случившемся и опасаясь о своей жизни, бежал Войшелк из монастырского новоселья, удалился в Пинск, где тогда правили князья Пинские подручники Василька Владимирского, и нашел тамо безопасный приют. — Дабы усилить себя на новоприобретенном престоле, вызвал Тренята брата своего Тевтевила из Полоцка под предлогом разделить с ним правление, но в самом деле с намерением избавиться в рате соперника и велел убить его. — Между тем находились еще верные слуги славного Миндовга. Они думали, как бы им умертвить Треняту, и усмотрив удобное время, когда он отправился в баню, напали и лишили его жизни. Тогда Войшелк с помощию Пинских князей, присоединив к себе Новогородчан пустился на Литву, и был народом как законный наследник престола и государь приветствован.

Завладев Литвою, принялся Войшелк за строгие меры, истребил всех недоброжелателей своего рода, ради подкрепления своей власти поддался покровительству Василька, князя владимирского — «Войшелк нарекл бо бяшет Василька отца собе и ГОСПОДИНА ………Войшелк же нарекл бяшет Василька аки отца собе и ГОСПОДИНА» (Ип. стр. 292) — с помощию его и шурина своего Шварна Данииловича князя холмского и белзского, покорил города в Дявелъте и Нальщанской области, истребляя враги свои, и убитого родителя, склонил любимого шурина, галицкого королевича Шварна, принять соучастие в правлении Литвою, а напоследок, наскучив заботами с правлением сопряженными и, вздыхая, за тихой созерцательной жизнию, передал в 1265 или 1266 году вопреки просьбам и увещеваниям Шварна, всю власть свою ему, отрекся литовского престола, удалился в холмскую землю, в угровск в монастырь Св. Дапиила[?], надел опять мнишескую рясу, вызвал наставника своего Григория игумена из Полонин, а под его руководством посвятил остаток жизни своей богомолию и келейным правилам, тем только радуясь, что оп[?] вблизи брата своего Шварна и отца Василька будет наслаждаться безмятежной тишиной. «Се ми зде близ мене сын мой Шварно, а другий ГОСПОДИН мой отець князь Василько; а тема ся иму утешивати» (Ипатиев. стр. 204). — Не быв в состоянии отклонить Войшелка от его намерения, стал галицкий королевич Шварно, супруг последней отрасли Миндовгова поколения само- и единодержавно обладать великим княжеством литовским, господствуя в тоже время и в наследственном по родителе Холме, Белзе и Червени.

Шварно Даниилович № 359 В. князь литовский.

В описываемое нами время сообщает нам Ипатьевская летопись под 1266 годом о возниклом великом мятеже между татарами — «избишася сами промежи собою бессчисленное множество, акь песок морьскы» (Ипат. стр. 202). — История Моголов, занимаясь преимущественно Китайскими и в великой Татарии происходившими делами славного тогдашнего татарского государя Кубляя, не упоминает о междоусобицах Заволгских, в русской земли владевших татаров, которыми к сожалению, раздробленные русские князья не успели воспользоваться; но известно однакож, что с того времени разделилась Татария Европейская на два государства, что по Волге и Дону господствовал Мангу-Тимир а после брат его Гулан Мангу; от Днепра же до берега Черного моря и Дуная Ногай. Приняв в соображение, что еще и в 1283 году, как после увидим, между татарскими вождами господствовало несогласие и взаимная недоверчивость; о раздоре между ими, и в показании летописи нельзя сомневаться. — Мятеж этот последовал без сомнения между наследниками царя Берклия, который того ж 1266 года умер. (Троицкая стр. 226).

Выше под 1262 годом рассказали мы, что Галицко-владимирские государи, Даниил с сыновьями Львом и Шварном, и Василько с сыном владимиром с одной, а Болеслав, князь Краковско-сандомирский с другой стороны, заключили между собой в городе Тарнове мирный договор, и клятвою его утвердили. Мир этот продолжался до 1268 года ненарушимо. Тарновский мир обязывал только Галицко-владимирских князей и Болеслава; но литовских государей совсем нет. — В 1266 году отрядил Войшелк Литовские войска на Болеславову область, и Шварно, как литовский соцарственник, должен был такоже присоединить своих людей к литовскому ополчению. Войско вторгнулось в Болеславову землю, опустошило знатную часть ее и захватило множество польских пленников. — Князь Краковский весьма раздражился, выслал посла к Шварну, который тогда находился в Новгородке, и велел его спросить: «за чем воевал ты без моей вины мою землю, когда я с тобой в покое? «Не воевал яз тебе, но Литва тя воевала» (Ипат. стр. 203) отвечал Русско-литовский князь. — «На Литву государь мой нежалуется,» возразил краковский посол; он не заключил мира с Литвой, и если она воевала его державу то пусть и так будет, но на тебя жалуется, мой государь, и Бог да рассудит дело между вами.» — И по этом поводу воспылала опять война между князем краковским и потомками короля Даниила.

Немедленно после разрыва мира отправил Болеслав значительный отряд войска, под предводительством четырех воевод, разорять холмское Шварново княжество, но без малейшего успеха. Жители, остереженные заблаговременно украинными ляхами, о приуготовлявшемся походе на их землю, спрятались со всеми своими животами в укрепленные города, и наездники без всякого полона и добычи, что тогда было единственною целию ратных подвигов, возвратились домой. — Получив известие о нападе ляхов, приспел Шварно поспешно из Новгородка в Холм, собрал свои полки, в той земли находившиеся, и соединившись с дядьею Васильком, и сыном его владимиром № 360, пустились в сандомирскую землю. Шварно воевал около Люблина, а Владимир в окрестностях Белой (Город Бяла) и захватив без отпора множество пленников, пошли с добычею назад в город Владимир. — В свою очередь той еще недели напали поляки на Шварнову область в окрестности Червеня, но и на тот раз, не причинив никакого значительного вреда, подались на зад. И тогда отправил Болеслав к Васильку, как старшему в роде Романовичей посла, с предложением мира. Князь Владимирский согласился, избрали опять город Тарнов для съезда и переговоров, и когда Василько отправился туда и был уже в Грабовце 192, получил он неожиданную весть, что ляхи коварствуя обольстили его ложным предложением, к Тарнову не поехали, но обошед около Наворота 193 устремились к Белзу, начали воевать область и села жечь. Немедля пустился Василько с Шварном и сыном владимиром из Грабовца за ними и достигнув Червеня увидел пылающие села и ляхов в рассыпную опустошающих землю. Безотсрочно пустил князь владимирский воинов своих малыми отрядами — «пусти на ня вороп» — на грабителей и зажигателей; многих они убили, многих пленили, но значительная часть неприятелей подалась с добычею назад к своим пределам. В погоню за отступающими врагами отрядил Василько и племянника Шварна и сына Владимира, с строгим наказом, не вступать в бой с подвигавшимися назад прежде, как только тогда, когда они на своей земли станут рассеваться. Он как опытный полководец знал, что поляки вкупе защищая снисканную добычу, будут отчаянно драться; но пылкий Шварно настигнув врагов в тесном месте, где-то на рубеже между Польшею и Русию, Ворота 194 названом и, не ожидав Владимира с сторожевым полком, устремился на неприятелей, закипело кровопролитное сражение, Шварно был разбить в пух, потерял множество и бояр и простых людей. — «По сем же умиришася ляхове с Русью, Болеслав с Васильком и со Шварном и начаша быти в любви велице,» пишет Ипатьевская летопись страница 204 — и в самом деле непритворное согласие и доброжелательство между Болеславом и Романовичами, как между столь тесными узами соединенными сродниками, продолжалось впредь, и когда Болеслав в 1273 году запутался в войну с князем Воротиславским, такоже как и он Пястовичем; Лев князь Галицко-холмский, и Мстислав № 358 брат его, князь Луцкий, отправились лично к границам Силезии с вспомагательными полками для подкрепления князя краковского, а Владимир № 360, тогда уже владимирский князь, выслал ему на помощь воеводу Желислава с войском. (Ипат. стр. 205).

Не за долго после примирения князей Романовичей с Болеславом Краковским. в 1268 или в начале 1269 года, изъявил Лев Галицкий дяде Васильку желание свидеться с ним во Владимире для совещания и переговора о взаимных делах, прибавляя, что рад бы встретиться тамо и с монахом Войшелком — «Хотел бых снятися с тобою, абы туто и Войшелк был» (Ип. стр. 204). — Василько послал в страстную неделю, вероятно 1269 года, пригласить Войшелка к съезду, и последний хотя и имел какое-то отвращение от князя галицкого, но за порукою Васильковою отправился из угровска, места жительства своего, прибыл на светлое Христово Воскресение во Владимир и остановился в монастыре Св. Михаила. Лев уже находился в столице Волыни. — Гостеприимный князь-хозяин угощал знаменитых посетителей на своем дворе, а напоследок запросил к себе всех князей владимирский житель, какой-то Немчин Марколт, на пир. Пышно, роскошно подчивал богатый купец 195 государей; они обедали, веселились, и пили до пьяна. Кругом спившись, поехали старики Василько и Войшелк почивать домой, но Лев быв и моложе и крепче головой, хотел еще погулять, пображничать, пустился на монастырь за Войшелком: «куме напиемся» сказал он князю-монаху 196. — Последний, быв такоже охотник на хмельное, не отказался от чаши, они стали опять попивать, головы стали более и более кружиться, завелся спор, может быть за какую-либо безделицу, как обыкновенно в попойке бывает; и Лев разгоряченный вином, раздраженный противоречием или бранным словом, в жару и первом порыве вспыльчивости, убил своего хозяина! — Так кончил жизнь свою знаменитый литовский князь Войшелк, и тело его положили там же во Владимире в церкве Св. Михаила.

Убийство Войшелка.

Благоговенно веруем в рассказанные нам Летописею события и приключения; но когда же летописец сообщает нам свои выводы, умозаключения и причины происшествий или фактов, то мы позваляем себе сомневаться иногда. — Летопись повествует, что Лев, имел ненависть к Войшелку за то, что он княжество литовское дал не ему а брату его Шварну, и по том поводу убил его: но мы видели, что убийство совершилось в хмеле, в краинем опивстве. Князья разъехались с Марколтова двора уже кругом спитые и стали внов еще пить. Мы знаем, что Лев был любостяжателен, и увидим после пример сего рода порока к его характере, когда расскажем о происшествиях при кончине Владимира Васильковича № 369, под годом 1287 и 1288; но в настоящем случае нет никакого повода уличать его в сего рода задуманном предосудительном поступке. Лев мог завидовать брату, мог негодовать на Войшелка, и даже питать ненависть к нему; но убивать его по этой причине не было повода, ибо смерть Войшелка не сулила убийцу ни княжества литовского, ниже другой какой-либо корысти. — Войшелк отступился от владения Литвою в пользу Шварна, любимого шурина, супруга единственной своей сестры; но какие мог иметь притязания Лев Галицкий на Войшелково наследство? следовательно убийство было случайным а не умышленным злодейством.

Владимир № 360 князь владимирский.

Шварно жил не долго, преставился бездетный в Литве; по пересечении Ринголдова рода и кончине Шварна, начал княжить Тройден из поколения Гермунда, а доселе обладаемые Шварном Русские княжества Холм, Червень и Белз присоединил Лев к своим владениям и стал господствовать в Галиче, Перемышле, Теребовли, Белзе, Червени, Холме и Дрогичине. — В 1271 году кончился добрый Василько князь владимирский, ему наследовал сын его Владимир № 360, и так из колена Великого Романа осталось только пять князей в живых, именно: Лев Даниилович Галицкий, Юрий № 396 сын его, Владимир Василькович № 360 владимирский, Мстислав Даниилович № 358 Луцкий и сын последнего Даниил № 397.

Возвратившись в 1273 году из Воротиславского, в угодность Болеславу Краковскому предпринятого похода, о котором мы выше под 1268 годом упомянули, думали Галицко-владимирские князья в чем бы им упражнять своих воинов, которые скучали от безделья, мечтали только о добычах, и они положили отправить их в следующую зиму, как реки, топи и болота покроются льдом, в ятвяжскую землю. Лев отрядил воеводу Путивлича, Владимир Желислава а Мстислав Володислава Ломоносого. Соединенные полки вторгнулись в неприятельские пределы, опустошили землю, взяли много плена, и принудили ятвяжских князей молить мыра.

Война Галицкого князя с Литвою.

Выше сказали мы, что по кончине Шварна вступил на литовский престол Тройден, князь решительный, мужественный, предприимчивый. По частной вражде за убийство, Васильком когда-то на войне, трех братьев его, жил он с владимиром Васильковичем в раздоре. Они высылали по временам не большие отряды набегом опустошать земли друг другу, но со Львом, князем галицким и Дрогочинским, находился Тройден в тесной дружбе, и оба взаимно обсылались подарками. Но напоследок, познакомившись короче с свойствами Льва, стал князь литовский его ни во что ставить, велел своим Гродненским полкам напасть на его Дрогичин и завладеть городом, в коем некогда Даниил венчался на русское королество. — Проворно исполнили Гродняне приказание своего государя, ночью подступили под Дрогочин, в светлое Воскресенье 1274 года приступом заняли его и Лев, получив известие о случившемся, весьма опечалился. Завладение Дрогочина Гроднянами и нерассудность Льва князя галицкого были, как тотчас увидим, источником бессметных бедствий, не только нашего отечества, но и порубежных земель.

Князь Галицкий не наследствовал ни доблести, ни мудрости своего родителя; алчный, в маловажных делах хитроватый, не имел он впрочем ни решимости, ни необходимой великому владетелю прозорливости. Обладатель столь обширных княжеств, как мы выше рассказали, вместо того, чтобы собственными силами, с помощию братьев, князя владимирского и Луцкого, подручников их князей Пинских и туровских, и свояка князья краковского, которые всегда были с ним за одно, наказать смелого, но по всем отношениям слабшего соседа Тройдена, прибегнул он в первом порыве раздражительности к уподлительной татарской помощи, отправил к татарскому Великому царю Меньгу Тимуру посла, просить его вспомогательного войска против Литвы, и тем способом подал татарскому государю случай, вмешиваться в дела Галицко-владимирских князей 197. — Помощи ищеться или у друга союзника, или у нанимающихся за плату в военную службу народов, или же у покровителя, долженствующего защищать своего подручника. Царь татарский не был в дружбе и союзе с князями Гачичско-владимирскими, не нанимал своих войск за деньги, следовательно Лев, испоашивая его вооруженной помощи, сознался быть его вассалом. — Снисходительно и охотно согласился Менгу Тимур на просьбу князя галицкого, отрядил в зиме 1274 года собственного воеводу Ягурчина с войском и повелел Заднепровским, повиновавшимся его власти, князям русским, Роману № 297 Брянскому, Олегу № 347, сыну его, Глебу № 362 Смоленскому, и. другим идти с своими полками Льву на помощь — «тогда бо бяху вси князи в воли в татарской,» пишет летопись, (Ипат. стр. 205) что однакож разумелось только о князях русских по левой стороне Днепра. — Наступило удобное время к ратным действиям в Литве, то есть зима, Галицко-владимирские князя Лев, Владимир и Мстислав вместе с Пинскими и туровскими выступили к Турову 198, там переправились по леду чрез Припеть, и направили путь свой к Случску. 199. У Случска присоединились к ним татары и Олег Романович, сын Брянского; сам же мужественный Роман не приспел еще с своим полком, ниже Глеб Смоленский и другие Заднепровские князья. От Случска пустились соединенные войска к Новгородку, и остановились но ночьлег у реки Сервячи. По утру до света перешло все войско чрез реку, и по восходе солнца стало наряжаться и строиться в боевый порядок. Лев с своим войском занял середину в строе, татары поставились по правой, Владимир Владимирский по левой руке, а Мстислав Луцкий между тем спешил к главной армии и по дороге опустошал Полесье в окрестности Копыля 200. Заднепрские князья не явились еще и сего дня, и когда татары весьма нетерпеливо ожидали прихода Романа Брянского, как доблестного и сметливого полководца, намерился хитрый Лев для собственной корысти воспользоваться отсутствием Заднепровских князей. — Еще прежде выступления войск в поход, условились предварительно все князья итти вместе к Новгородку и, завладев совокупными силами зтим[?] пограничным городом, устремиться тогда на литовские области. В таком случае все участвовавшие в деле князья принимали бы и в дележе новгородской добычи соразмерное участие. Но Лев завидовал даже неприобретенной еще корысти своим родственникам и однородцам, утаил свое намерение братьям Мстиславу и Владимиру, скрытно согласился с татарами, совокупно с ними, напал на внешние укрепления Новгородка, и кроме внутренного укрепления или замка завладел ими. Добыча по всей вероятности была маловажною, ибо жители укрепленных мест хранили и прятали обыкновенно свои пожитки и драгоценности в случае войны, в внутренных острогах, а тот остался в руках литовцев, но коварный Львов поступок имел жалкие последствия. — Следующего дня приспели Роман, Глеб и другие Заднепровские князья под город и, узнав о случившемся, все вместе с владимиром владимирским, и Мстиславом Луцким стали негодовать, стали сердиться на Льва за неустойку в условиях, все вместе без всякого содействия оставили его под Новгородком и возвратились домой. Татары не были в силе и кажется не имели охоты биться за Льва, подались такоже на зад, и князь галицкий нашелся в необходимости следовать их примеру. — Вот доказотельство Львовой алчности и безразсудства! — Он без всякой нужды побратался с татарами, оскорбил братьев и сродников, предпринял отдаленный поход без малейшей выгоды для своей державы, кроме часточки ничтожной добычи, снисканной на новгородском предместе, а яблоко раздора, Дрогичин, по всей вероятности, остался за Литвой. — Порубежная война между Тройденом и князями Галицко-владимирскими продолжалась и в следующих 1275 или 1276 годах взаимными набегами, но без важных последствий. Часть прусского, немцами угнетаемого народа, бежала в литовскую землю; Троиден поселил их в Гродне и Слониме 201 на владимирском рубеже. Владимирские князья опасаясь, чтобы те чужестранцы не усилилися на их границе и не завладели окрестностию, послали рать свою к Слониму, и велели занять тот город. В отмщение, отправил Тройден брата своего Сырпутья опустошать страну около Каменца 202, а Владимир Владимирский взял у него Турийск на реке Немне и окрестные села; но на последок помирились враждующие князья, стали жить «в великой _любви_» и тогда вероятно получил Лев свой Дрогочин назад 203.

Примечания

  1. Грабовец местечко прежде Замойского округа, теперь люблинской губернии.

    Вернуться к тексту

  2. «Обишедше около Наворота,» место теперь неизвестное. В Галиции нет ни города ни деревни сего имени. Смотри след. примечание.

    Вернуться к тексту

  3. Ворота и Наворота, кажется одно и тоже место. Оно по соображению всех обстоятельств находилось на рубеже между польскими и русскими областями, где-то в Тарновском или Решовском округе, и было или природою, или искуством укрепленным приходом, из одной в другую землю.

    Вернуться к тексту

  4. Полагаем, что Марколт был купец, то есть гость и мещанин владимирский. Старательные немецкие промышленники, не страшась ни татарской свирепости, ни междоусобиц русских и польских князей, ни суровости климата, пускались на север, и наживали себе тамо торговлею, оборотом капиталов, и лихвою огромные богатства, разбогатев и накопив сокровищь, или возвращались в прежнее, или поселялись на всегда в новом отечестве. — Здесь подчивает Марколт русских князей, а в 1363 году угощает пышно краковский Ратман Николай Вернеке (Вержинек) императора Карла, королей венгерского, польского, датского, Киприйского и других тамо на свадьбу собранных государей. — Увидим после под 1287 годом, что во Владимире было множество немцев; толпами стремились они тогда в Польшу и на Русь, под Болеславом Стыдливым населили они множество городов и сел в Польше, на праве Тевтоньском.

    Вернуться к тексту

  5. Читателям уже известно, что Войшелк принимал от Св. Купели Львова сына Юрия, следовательно они были себе кумовья.

    Вернуться к тексту

  6. В самом деле Лев соединив уделы кокойного[?] брата своего Шварна с собственными областями, был тогда сильнейший из русских князей. Ему принадлежала вся настоящая русская часть Галиции по крайней мере по реку Вислок, пределы ее простирались на восток за город Стожек, лежащий между Кременцем и Острогом Волынской губернии, который был Львовой собственпостию[?]: «Лев же,» по повелению Бурундая в 1261 году, «размета Данилов и Стожек» (Ипат. стр. 198. — Вне Галиции, распространялась держава его на княжество холмское и червенское, люблинской, и Дрогочинское Ковенской губернии. Прибавим к тому земли не менее сильного двоюродного брата его Владимира, Владимиро-берестейского государя, коему как подручники повиновались Пинские и туровские князья, неменее области родного брата его Мстислава, Луцко-Дубенского; то нам не трудно удостовериться, что иный решительный государь, располагая силами народа населенного на пространстве около 3000 миль квадратных, составлявшего Галицко-владимирский родовый союз, мог противоборствовать Литве, не прибегая к опасной иностранной помощи, тем паче, когда после попрания Даниилом в 1249 году боярских мятежей в Галичине, княжеская власть усилилась, и народ, наслаждаясь, внутреиней тишиной, беспрекословно повиновался ей.

    Вернуться к тексту

  7. Туров, Турово, город Минской губернии.

    Вернуться к тексту

  8. Случск — Слуцк город той же губернии.

    Вернуться к тексту

  9. Копыль — такоже Минской губернии в Случском уезде.

    Вернуться к тексту

  10. Слоним Гродненской губернии.

    Вернуться к тексту

  11. Каменец где то в Гроднентской[?] или Ковенской губернии.

    Вернуться к тексту

  12. Турийск город. Однакож не тот, который лежит на дороге из Владимира в Ковель. Занятый Владимиром, к владениям Тройдена принадлежавший Турииск, находился на реке Немане где-то в Минской губернии. — В своем рассказе происшествий в Галицко-владимирских княжествах, со времени смерти короля (как это и в других местах повествования может такоже заметить читатель) отступили мы многократно от изложений, в истории Карамзина, находящихся, но уверяем, что мы конечно последовали словам и смыслу летописи, и заключили выводы на здравом рассудке основанные.

    Вернуться к тексту