Глава XVI. 1243—1249 гг. - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Повоевав и пленив Русь, Венгрию, многие польские области Кроацию, Сербию, Болгарию, Валахию и Молдавию; опустошив все эти страны, подвигался Батый назад с добычей и бесчисленными полками своими чрез карпатские горы, чрез галицкую землю к Днепру, Дону и Волге. На возвратном пути, какой то из его отрядов напал на беспокойного Ростислава № 296 во Борку 125, рассеял малочисленную его дружину, он был принужден бежать в Венгрию, и тогдато гордый прежде, а теперь равно как и русские князья уничиженный татарами король венгерский, не только дал ему у себя пристанище, но и выдал дочь свою за него. — Узнав Михаил № 228 встревоженный каким-то внутренным беспокойствием о том, что сын его женился на королевской дочери, отправился он вдруг тудаже, но быв тамо и от свата короля, и от сына холодно принят, возвратился опять в Чернигов. — Чтоб довершить еще разорение достояния Романовичей, возвращаясь в свояси, отправил Батый мимоходом двух своих полководцев на Даниила, который казался ему самым опаснейшим из русских князей, и который тогда, после опустошения Владимира татарями, в новооснованном им городе Холме имел свое жительство. — Заблаговременно остереженный Даниил об угражавшей ему опасности, взяв с собою киевского митрополита Кирила искавшего у него прибежища, устранился он из Холма, а татары как река выступившая из своих берегов разлились по владимирской земли, разорили ее раз еще даже по принадлежащий, к Данииловым владениям город Влодаву, и пустились за своим государем Батыем в Заволжские кочевья.
Заднепровская Русь уже совершенно порабощенна. — Князья отчаивались в возможности освободиться. — Неоставало другого средства, как только прибегнуть к покорности; и первый могущественнейший из них Ярослав Владимиро-суздальский № 202 тот, который на короткое время был такоже и киевским князем, как выше стр. 123 решился искать благосклонности варваров. Сына своего Константина № 286 выслал он 1243 года в стан верховного хана Октая в Китайскую Татарию к берегам реки Амура 126, бить челом повелителю неизмеримого государства от Амура до Днепра; где он чрез два года оставался, а сам Ярослав отправился
Ярослав № 202 князь киевский. _Михаил № 228 убит татарами._ за Волгу к Батыю поклониться ему, и признать господство его над собой. Снисходительно принял Батый великого князя, назвал его старшим между русскими князями «Ярославе:» сказал он «буди ты старей всем князем в русском языце.» (Лавр. стр. 201). отпустил его с честию и Ярослав возвратившись присоединил к своим Владимиро-суздальским владением Киев, как некогда первопрестольный русский город. — Чтоб обеспечить свои владение, последовали и другие князья примеру Ярослава. Иоанн № 265, Святослав № 266, Владимир № 273, Борис № 324, и Михаил Черниговский № 228, возвратившись из Венгрии, отправлялись один после другого в Батыев стан, смириться гордому завоевателю. Тот-то последний столь ужасно страшившийся прежде татар, и беспрестанно бежавший от них, отправился добровольно к Батыю, отказавшись от исполнения языческих, варварами требуемых обрядов, состоявших в переходе сквозь разложенный огнь, и поклонении тени умершего Чингис хана обратившись на юг; с твердостию страстотерпца первых веков христианства, принял вместе с верным своим боярином Федором 1246 года сентября 20 дня венец мученика, и русская церковь причла его к лику Святых. — И так все русские князья исключая Романовичей Даниила и Василька, их сыновей и родственника их Всеволода № 361 уже прежде 1246 года, отреклись независимости, склонили выю под иго варваров, и стали быть их подвластными данниками.
Между тем как русские князья по левой стороне Днепра раболепно покорствовали татарам; продолжались по правой той же реки стороне; не взирая на татарское разорение, по древному обычаю, по карпатские горы и по реку Вислу почти непрерывные войны и взаимные напады, в которых бодрые князья Романовичи или как главные делатели, или как сподвижники принимали наступательное или оборонительное участие; бився и с ляхами, и с Мадярами, и с Литвою, и с ятвягями. — Польша вообще, а краковское княжество в особенности, было зрелищем тех же самых междоусобиц князей Пястовичей; которые происходили в роде князей Рюриковичей в русских землях; того ж самого самовольства бояр-вельможь, какое мы столь много в Галичине видели, тех же самых борьб между началом родового старшинства, и началом престолонаследия в нисходящей линии. Бояре-вельможи следуя собственному произволу и собственным выгодам, придерживались тамо такоже, то князей искавших владения по праву родового старшинства, то князей посягавших на престол по праву наследия, то на конец князей, неимевших ни одного ни другого права. Точь в точь тоже само что мы заметили во время Даниилова малолетства в галицком княжестве. — О Польской монархии, о польской републике никто не думал; это высокопарный вымысел позднейших писателей. — Род князей Пястовичей состоял в описиваемое нами время из четырех главных линий. — Великопольской — малопольской — силезской — и Помераньской. Малопольская область, смежная Руси, некогда во владении Казимира Справедливого; того же самого, который по повелению верховного своего государя императора Фридерика пособствовал нашему Владимиру Ярославичу 1190 года в изгнании венгров из галицкой земли, как выше во второй части нашей истории стр. 130 — распалась по кончине его на двое владении, на Краковско-сандомирское и Мазовецко-куявское. — В Краковско-сандомирском господствовал старший Казимиров сын известный читателям Лешек Белый, а в Мазовецко-куявском многократно нами упоминаемый Кондрат меньшой сын Казимира. — В 1227 году лишился жизни Лешок Белый оставив шестилетного сына Болеслава Стыдливого. Вдруг начались междоусобицы такого рода в краковской земли, какие мы видели в галицкой в малолетствие Даниила. — Кондрат как старший в малопольской линии, по старинному обычаю, хотел завладеть старшим столом в линии, воспитывать мальчика племянника, и довольствовать его после каким-либо другим меньшим уделом; но за наследственные прави сироты, вступился Генрик Бородатый старший князь из линии силезской. И одна и другая сторона имела своих приверженцев между малопольскими боярами; последовали долговременные междоусобные брани, а на последок удержал возмужалый уже Болеслав владение отца своего, Краковско-сандомирское княжество. — Между тем напали татары на Польшу, разорили ее; Болеслав спрятался в карпатские горы, и когда он после отступления татар долгое время не являлся в Краков, то Кондрат опять вздумал завладеть Краковско-сандомирской областию. — Между Кондратом и Даниилом соблюдались издревле тесные дружелюбные отношения; кроме того был Кондрат женат на какой-то родственнице Данииловой Агафии, (Нарушевич
IV. стр. 235) и Даниил со всей своей силой пособствовал другу против Болеслава, против княжества краковского. — С четырмя отрядами по четырем направлениям, вступил он 1245 года в краковскую область. Сам Даниил устремился к Люблину, Василько воевал по рекех Изволи и по Ладе около города Бяла 127, Дворецкий Андрей по реке Сане в окрестности Сандомиря, а воевода Вышата на Подгории, то есть в настоящом Ясельском, Сандецком и Тарновском округе. Все отряды ограбив землю, привели полон домой и пустились опять назад к Люблину, опустошать область даже до Вислы под Завихост; но понеже по полноводию реки не возможно было переправиться, обратились с добычей в свояси. — Быв дважды у Люблина, и убедившись в невозможности завладеть городом в расплох, велел Даниил приуготовлять стенокрушительные снаряды и запасшись ими, пустился с войском, с таранами и другими к осаде нужными машинами с быстротою из Холма, и в одинь день достиг Люблина. — Началась осада, начался приступ, стрелы и бросаемые машинами камни падали как град в город, и жители принужденны были сдаться. Вступив в город укрепил его Даниил, соорудил каменную башню посреди его, и присоединил люблинскую землю к своей державе. С того времени, хотя последовало примирение с краковским обладателем, оставался Люблин; без сомнения в следствие какого-то нам неизвестного мирного договора по 1300 год под властию Даниила и его потомков как полагают польские писатели 128.
Ростислав № 296 завладел Перемышлем. В тоже само время находивший у тестя своего короля венгерского Ростислав № 296, испросил у него сильную рать, намереваясь отправиться за Карпаты и еще раз покуситься на завоевание галицкого княжества. Охотно исполнил Белла моление его. Король думал, что пособствуя одному зятю, подаст помощь и другому, то есть Болеславу Краковскому, который такоже был женат на дочери его Кунигунде, и которого области в угождение Кондрату разорял тогда Даниил. — Ростислав получив войско, пробрался чрез горы; завладел Перемышлем и стал тамо скоплять много пехоты из простого тамошнего народа. Ради прогнания наездника, отправили Даниил и Василько молодого князя Льва № 356, двоюродного племянника Всеволода № 361, и воевод Андрея и Якова с боярами и конницей. Они сразились у реки Сечницы 129 и были разбиты Ростиславом, ибо у неприятеля была многочисленна пехота и Всеволод № 361
Ростислав прогнан в Венгрию. струсив, преждевременно подался назад. — Даниил был принужден, собрав конное и пешее войско, лично отправиться к Перемышлю и прогнать наездников за горы, что ему успешно удалось. — Едва ли обезпечил князь галицкий границы державы своей со стороны венгерской, как вторгнулись литовцы в его пределы и стали опустошать окрестности Пересопницы. Даниил и Василько взяли им тыл у Пинска, разбили возвращавшихся, много их изрубили, пленников освободили, и добычу отняли. Тоже последовало и следующего 1247 года, когда другий отряд литовцев, под начальством князя их Лонъкогвина, стал опустошать окрестности Мелника 130. Кроме Литовских нападений, вторгались и ятвяги наезднически в Данииловы пределы. В 1248 году опустошали они около Дрогичина, но Василько настигнул их тамо, одолел, кроме иных убил самых ятвяжских княжиков сорок человек, схватил много пленников и отправил к брату в Галич. Литовцы и ятвяги были по всей вероятности подстрекаемые Болеславом Краковским, чтобы отторгнуть его от союза с Кондратом. — Вражда между Кондратом Мазовецким и Болеславом Стыдливым князем краковским продолжалась. Кондрату пособствовали на всякий случай Романовичи, Даниил и Василько, а Болеславу, как зятю, Белла король венгерский; и по просьбе как Болеслава, так и другого зятя Ростислава № 296, отрядил он полки свои под начальством Ростислава и воеводы Филя в 1249 году еще раз против союзников Кондратовых, против Романовичей, в галицкую землю. — Ростислав имел своих приверженцев в Галичине, с их содействием, с венгерским войском, питал он все-таки надежду завладеть княжеством и занять галицкий престол, «мысляще во уме своем взяти Галич и
Ростислав № 296 под Ярославлем. _обладати им_» (Ипат. стр. 184). Дабы усилить рать свою, отправился он вопервых в краковскую землю с супругой к матери Болеслава Стыдливого, которая, кажется, по слабоумию двадцатьосмилетнего сына управляла краковскими государственными делами, требовать еще и польской помощи — «и молися Льстьковой и убеди ю, да послеть с ним Ляхы» — (Ипат. стр. 182) и княгиня исполнила желание его. — Кроме отпущенных правительницею краковских воинов, присоединились к Ростиславову ополчению многие нарочитые малопольские бояре, которые перед сим бежали были к Даниилу, а теперь, узнав о намерении Ростислава, ради снискания милости и княгини матери и князя ее сына, оставили сторону Даниила и предались Ростиславу. — Собрав достаточные силы и оставив супругу в Кракове, устремился Ростислав на галицкую область и подступил под Ярославль, но удостоверившись, что твердо укрепленного города, в котором многочисленный гарнизон и многие верные Даниилу бояре затворились, взять в расплох не возможно, подался он к Перемышлю, думая, что если не удасться ему завладеть Ярославлем, он по крайней мере удержит за собою Перемышль. — В Перемышле стал Ростислав, как и прежде, набирать воинов из туземцев, изготовлять и устроевать «ратные и городные» снаряды, стенобитные орудия и, приуготовив все нужное к осаде, подступил опять к Ярославлю, обложил вокруг город и стал крепко биться с осажденными. — Между тем, Романовичи узнав о нападении Ростислава, выслали они к Кондрату князю мазовецкому, требуя от него вспомагательного войска и велели ему сказать: «ляхи воюют нашу землю за то, что мы вспомоществовали тебе» — «яко тебе деля изъидоша на наю ляхове, яко помощника ти есве» (Ипат. стр. 183) — послали и к литовскому князю Миндовгу испросить такоже помощи 131. Оба, как Кондрат так и литовский князь, обещались вспомоществовать им и отрядили свои полки; и так должна была последовать война, в которой имели действовать, с одной стороны Ростислав с Мадярами, с ляхами краковскими и галичанами придерживавшимися
его партии, а с другой стороны, Даниил и Василько Романовичи, с своими волынянами, с ляхами мазовецкими, с литовцами и галицкими им верными русинами. Кроме того у Даниила находились еще и половцы, жительствовавшие или где-то на границах его державы около восточного Буга на Подолии, или же переведенные и поселенные внутри его областей.
Даниил опасался о судьбу Ярославля. Если бы неприятель завладел тем важным тогда, посреди галицкого княжества лежащим городом прежде прибытия ему на помощь мазуров и литовцев, то война должна бы на неопределенное время продолжиться и стоила бы много труда и крови; следовательно должно было торопиться, спешить с сукурсом, и по той причине, не ожидая вспомагательных, в поход уже выступивших мазовецких и литовских полков, отрядил он вопервых искусного воеводу Андрея с одним полком, велел ему пробраться в крепость и удостоверить гарнизон о сближавшемся его спасении, а сам, собрав все свои войска, вместе с братом Васильком, с сыном Львом с служившими в его ополчении князями Василием Глебовичем № 225, с Мстиславом № 226 братом его, с Всеволодом Александровичем № 361 и половцами двинулся от Владимира и Холма вероятно в направлении на настоящий Томашов, Любачев, к реке Сану и к городу Ярославлю. — Между тем, как Даниил с обыкновенною ему быстротой подвигался чрез лесистые страны к реке Сану, строил Ростислав кругом около города леса, подмостки и другие деревянные возвышения для бросания стрел и камней в город, хвастался, что если бы он узнал, где обретаются Романовичи, он бы шел хотя бы только с десятью человек биться с ними и, не взирая на горесть, которую он по поводу ужасного умерщвления родителя своего Батыем должен был ощущать, веселился, велел на открытом поле учредить рыцарские игры и турниры, сражался и шибался копьем с венгерскими рыцарями и к несчастию, бився с каким-то Воршом, поткнулся и пал конь под ним, и он вывихнул себе плечо, что суеверные тотчас худым считали предзнаменованием. — Когда Ростислав веселился играми и готовился к крепкой осаде, приспел Даниил со всем войском своим вблизи Ярославля к правому берегу реки Сана. Передовый полк его, состоящий из половцев, не смотря на полноводие, перебродил реку, напал на Ростиславовы стада, которые паслись по лугам над
Битва под стенами города Ярославля. рекой без стражи, и был бы их захватил, но строго соблюдая военную дисциплину, без государева повеления, не тронулся их. Скотину отогнали к Ростиславову стану; и тогда только кажется уведал он, что враг его, которого он хотел искать с десятью человеками, сам явился на лицо ведаться с ним. — Даниил переправился беспрепятственно на левую страну реки, устроив конницу и пехоту и препоручив молодого сына Льва попечению храброго воеводы именем Василька, немедленно и с тихостию устремился на бой. С своей стороны и Ростислав привел воинов своих «Русь и угры и Ляхы» в строй, пехоту оставил под стенами города для защиты построенных осадных лесов, на случай, если бы городская засада сделала вылазку и, поступив на перед через глубокую дебрь, встретил противника с войском его 132. Ужасная кровопролитная началась битва. Первый бросился на неприятелей Даниилов Дворецкий Андрей с своим полком: треск от ударения и изломления копий раздался как гром. Мужественный полководец не взирая на то, что князья Василий и Мстислав Глебовичи и Всеволод Александрович, находившиеся с его отрядом, не стерпев натиска неприятелей, подались назад, бился отчаянно, покаместь Даниил не подослал ему подкрепления. Князь Василько завязал бой с ляхами, которые шумели и пели «Керьлешь» 133, сам же Даниил устремился на Мадяров. Сильно кипело сражение, долго лилась кровь, смерть пировала, и наконец одолел князь галицкий, разбил венгерский полк, молодый Лев изломил копье свое о грудь гордого мадярского военачальника Филя, а Даниил, исторгнув из рук неприятельского знаменоносца хоругвь, разодрал ее пополам, и тогда подался Ростислав на бег и угры с ним. — В побеге убит
был конь под Ростиславом, его окружили уже гнавшиеся за ним Данииловы воины, и только венгерский барон Лаврентий, дав ему свою лошадь, спас его от плена. — Поляки дрались еще немножко с Васильком ругаяся над русскими, но и они подали тыл — «Ляхом же лающим, рекущим: поженем на великыи бороды, Василькови же рекшу: яко ложь глагол есть вашь, Бог помощник нашь есть и тъкну конь свой и движеся; ляхове же не стерпевше побегоша от лица его» (Ипат. стр. 184) 134. — Даниил и Василько преследовали врагов за дебрь; первый в своем удальстве хотел сам лично пуститься за неприятелем, но Василько удержал его. Они велели воем своим гнать по пятам за опрометью бежавшими, сами остановились на могиле перед городом, а Лев в знак одержанной победы на побоище. — Бытва была жестока, множество было убитых Венгерцев и ляхов, множество пленных. Дворецкий Андрей схватил венгерского главного воеводу Филя, а другий Даниилов воевода Жирослав обезславившагося галицкого мятежника Володислава. Даниил велел их обоих и много иных венгерских старшин необыкновенным доселе в русских войнах обычаем умертвить, что есть доказательством, с каким ожесточением торжествовал князь галицкий свою победу. Тогда истребил Даниил, по всей вероятности, и многих галицких бояр-мятежников, — чем прекратил на всегда галицкие возмущения, измены и положил твердую основу единодержавному правлению в нашей земли. Целую ночь приводили захваченных в погони колодников и добычу. Одним словом совершенная победа, решившая судьбу галицкого княжества. Ростислав бежал в Краков, взял от туда супругу свою, возвратился в венгерскую землю, никогда уже не пытался завладеть Галичем и, получив от тестя княжество Маховское в Сербии, довольствовался тем уделом. — После победы велел Даниил сжечь построенные Ростиславом около города осадные леса, пустился с пленниками и добычей в любимый свой, им новосозданный город Холм и, встретившись в походе с подвигавшимися ему на помощь Мазовшанами и литовцами, отпустил их домой. — По Ипатьевской летописи ярославская битва случилась года 1249 августа 17 числа на кануне Св. Флора и Лавра.
Примечания
«Во Борку» неизвестно река ли, или урочище.
Река Амур в Китайской Моголии, она протекает по южной части Иркутской Губернии в Сибири, уклоняется в Китайские пределы, есть одна из больших рек тамошней страны, и впадает в восточный Океан.
Город Бяля по левой стороне Буга, на дороге из Берестя в Варшаву.
Наши летописи упоминают только, что жители Люблина обязались «не помагати князю своему» а о присоединении его к Руси нет никакого намека. Но Польские писатели, в которых справедливости нельзя бы было сомневаться положительно рассказуют об этом. — Сарницкий описуя события в Кракове во время господствования в Малой Польше Венцеслава короля чешского в 1300 году случившиеся подает нам следующую весть: «Interim Poloni Russos cum Tartaris et Litvanis profligaverunt — arcemque Lublinensem, quae septem et quinquaginta annos in Russorum potestate fuerat recuperarunt» (Тем временем поляки разбили русских вместе с татарами и литовцами — и вернули себе Люблинский замок, который пятьдесят семь лет находился во власти русских) А Нарушевич в IV. томе стр. 228 касательно построенной башни следующее. — «Roman zapragnoł tylko Lublina, w nadgrode jakoby posług książętom czynionych, Daniel go najechał gwałtownie. Wprowadziwszy wojsko do ziemi z oręża i mieszkanców ogołoconej, po wziętym miescie i zamku ze wszystkiemi okolicami, panem sie całego kraju uczynił; a na utwierdzenie (Роман пожелал только Люблина, будто бы в награду за услуги, оказанные князьям, — Даниил напал на него насильственно. Введя войско в землю, лишённую оружия и жителей, по взятии города и замка со всеми окрестностями, он сделался господином всего края; а для утверждения) tej drapieżnej possessyi, wieże okrągłą z muru w posrodku zamku Lubelskiego wywiodł, otoczywszy miasto z fortecą wałami i przekopem.» (этого хищнического владения возвёл круглую каменную башню посреди Люблинского замка, окружив город с крепостью валами и рвом.) — Так пишут польские историки, и для нас, если бы мы питали пустое тщеславие, было бы довольно ссылаться только на их собственное свидетельство; но мы не желаем воспользоваться чужой ошибкой, и полагаем, что Люблин и впредь оставался достоянием князей, краковских: ибо в войне между сыновьями Даниила и Болеславом Краковским в 1268 году, Шварно Даниилович № 359, опустошая лядскую землю, воевал около Люблина, что бы не могло быть, еслибы Люблин был их, Данииловичей собственностию (Ипат. стр. 203.) — В 1278 года литовцы и ятвяги воюя с ляхами, разоряли чрез 3 дни польскую землю около Люблина. (Ипат. стр. 207.) — В 1282 году Владимир № 360. князь волынский имея вражду на Лешка Черного, князя краковского, навел на него литовцев, и они разграбили окрестности Люблина, как Лешковую собственность. (Ипат. стр. 211.) — В 1287 года после кончины Лешка Краковского, и Кондрат Мазовецкий, и Георгий Львович № 396 хотели завладеть Люблином, как после расскажем, и оба явились под городом. Но жители затворились, не впустили ни одного ни другого, и отвечали им, кто будет избран в Кракове князи, тот и наш государь. (Ипат. стр. 217.) и пр. и пр. Следовательно Люблин не был Даниилом в 1245 году присоединен к русской державе, и не оставался чрез 57 лет под русским владичеством, как Сарницкий утверждает, хотя впрочем порубежное народонаселение люблинской земли по саму Вислу была смесь народа польского и русского происхождения.
Может быть у деревни Сосницы вблизь Перемышля.
Следуя Ипатьевской летописи привели мы известие о литовских нападениях под годами 1246 и 1247; но сообразив все обстоятельства, они должны были прежде случиться, ибо летопись упоминает, что 1247 года злобный Михаил № 228 предостерегал литовцев о засаде Романовичей под Пинском, а нам известно, что Михаил еще 1246 года лишен жизни татарами. Анахронизм очевидный, хотя факт несомнительный. — Напад некоторых литовских княжиков не мешал союзу заключенному в 1219 году между Романовичами и большинством литовских владетелей, о котором мы выше стр. 77 упомнянули, и мы под 1249 годом увидим, что литовский верховный князь Миндовг будет вспомоществовать Даниилу против венгров и Ростислава № 296.
Так как русских и польских, много было и литовских друг другу совсем не подвластных князей. Одни наездничали и опустошали владения Романовичей, как в 1247 году мы видели, с другими жили русские князья в согласии и даже в союзе взаимной помощи и из числа последних был знаменитый Миндог, Миндовг или Мендовг.
Битва кажется случилась между деревнями Полкинье и Кругель.
«Ляхы крепко идуща на Василька Керьлешь поюща, силен глас ревуще в полку их» (Ипат. стр. 183). — Они пели Кирие лейсон. — Что этот греческий припев во время сражения у русских, принявших от греков христианское вероисповедание, был в обыкновении, мы уже во второй части нашей истории стр. 64 прим. 19 упомянули. Здесь замечаем, что он и у братьев наших поляков был употребляем. Следовательно должно бы заключать, что и они первоначально от греков озарены светом учения Христова; ибо от куда же мог завестся у них тот религиозный греческий обычай, употребляемый ими в столь решительном случае, каким есть сражение?
Следовательно поляки различались тогда от русских короткими бородами.