Глава XV. 1237—1243 гг. - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Первый напад татаров на Русь.
В 1227 году умер славный завоевател хан Моголов или татар Чингисхан, разделив на смертельной постели завоеванные обширные области между своих потомков, с обязанностию повиноваться старшему его сыну Октаю. На долю внука его Батия сына Туши достались страны к северо-северо-востоку и северо-западу от Каспийского моря, и он стал после совершенного покорения Китайских государств, по повелению верховного хана Октая неутомимо продолжать завоевания своего деда и отца. Не наше дело описивать подробно подвиги татар: довольно сказать что в 1224 году бились они только случайно, мимоходом с русскими князями на Калке; но теперь выступили они уже с намерением поработить русские, и другие на пути им в Европу попадавшиеся державы. — В 1237 году разрушили они болгарскую землю на левой стороне Волги, а на весну 1238 года напали уже на русскую рязаньскую землю, требуя десятую часть всего достояния. Русские князья привыкшие только к маловажным междоусобным нападением, по одиначке сопротивлялись тучам варваров, и были по одиначке разбиваемые; бо как же было им несогласным, порознь преодолеть войско из 300,000 человек опытных закаленных ратников? За личною храбростию князей и пожертвованием народа не ставало; они бились и в поле и на стенах городов, защищались мужественно, с отчаянием лишались жизни, но все тщетно, варвары везде побеждали, в течении двоих лет завладели княжеством рязаньским, Проньским, муромским, Владимиро-Клязменским, суздальским, ростовским, черниговским и другими; убили многих князей, истребили бесчисленное множество народа без разбора пола и возраста, разрушили, пожгли и опустошили все попадавшиеся им города, и 1240 года явились в южной Руси, явились по левой стороне Днепра, под стенами Киева в Песочном городке.
Остановившийся под Киевом начальник татарского войска Менду-хан смотрел с удивлением на красоту и величество древней русской столицы; он намерился обмануть Михаила и жителей хитрыми словами, и послал к ним требовать покорности; но князь отверг предложение, и татарский воевода, или не имея достаточных сил чтоб с несомнительным успехом осадить город, или по какой-либо другой причине подался назад. Опасность миновала на время; Михаил однакож устрашился и бежал к сыну своему Ростиславу № 296 в венгерскую землю, который тамо, со времени как он был вытеснен Даниилом из Галича, жительствовал при дворе короля Беллы 113. Бедствия которые испытала северная Русь на тронули беспокойных князей по сию сторону Днепра. Вместо подумать о взаимной защите, о соединении всех сил против угрожавшей им внешной опасности, они всякий порознь продолжали ссориться, междоусобствовать, ожидали только способности похищать друг у друга обладаемое им. — Лишь только Михаил удалился в Венгрию, и вдруг пустился Ростислав Мстиславич № 320 к Киеву и завладел столицею; а Ярослав Ингварович № 314, в свою очередь поскакал к Каменцю, пленил тамо супругу и бояр бежавшего Михаила, и похитил город. Узнав Даниил о злодействе обоих князей, отправился он к Киеву с своими полками, отнял город, пленил похитителя Ростислава № 320, присоединил киевскую область к своей державе, посадил тамо удалого своего полководца Димитрия, препоручил ему оберегать правую сторону Днепра от нашествия татар, и возвратившись во Владимир, послал к Ярославу Ингваревичу требовать освобождения пленной княгини, Михаиловой супруги, сестры своей 114. — Ярослав повиновался, увольнил княгиню, она отправилась во Владимир, где ее братья Даниил и Василько с честию содержали. Между тем обманулся Михаил в своих надеждах. Он мечтал, что король венгерский выдаст дочь свою за сына его Ростислава № 296; но король не только отказал ему, но и прогнал их обоих из своей земли. — Из Венгрии удалился несчастный скиталец Михаил с сыном в Польшу, к дяде (уеви) своему Болеславу Стыдливому и Кондрату Мазовецкому 115 и оттуда выслал послов к Романовичем с извинением и просьбою прощения ему сотворенных им пакостей «многократно согрешил я, много пакостей сотворил вам,
Ростислав № 320 князь киевский.
Даниил № 307 князь киевский.
не сдержал обещанного, неверные галичане подстрекали меня к лукавствам, но теперь клятвенно даю слово яко николиже вражды с тобою не имам имети» велел он сказать Даниилу; и Романовичи не памятуя оскорблении и обид, призвали его из лядской земли, отдали ему супругу, дали сыну его Ростиславу Луцк, а Киев хотел Даниил опять возвратить Михаилу, но понеже он боялся татар, и несмел отправиться туда; то Даниил предназначил на его содержание много хлеба, скота и меду «и дасша ему пшенице много и меду и говяд и овець доволе» и он до нашествия татар проживал в Данииловой области. — Все выше рассказанное нами, от побега Михаилова в Венгрию доселе, приключилось 1238 и 1239 года.
Разорение и порабощение Заднепровской Руси татарами приводило Даниила в мрачное уныние. Он был уверен, что варвары ранее или позже устремятся и на правую сторону той же реки; и что ему как сильнейшому из западнорусских князей, заранее надо думать о защите свободной еще, остальной части Руси. Он был убежден; что на собственную силу, на сомнительную бодрость мелких русских князей, и маловажную помощь слабых родственников, Болеслава Краковского и Кондрата Мазовецкого, против столь сильных и страшных врагов нельзя полагаться; что надо искать других союзников, и отправился лично в 1240 году к королю Белли, с намерением склонить его, к совокупной обороне, с предложением, что падению Руси, последует падение, а по крайней мере разорение и венгерской земли. — Когда князь Владимирско-галицкий гостил в Венгрии, и переговоривался о взаимном союзе с королем, подступил сам уже Батый с бесчисленными полчищами и нужными к осаде городов снарядами под Киев, и стал облегать город. Скрыпение неизчетных телег, рев верблюдов, ржание татарских коней, шум, гул и крик неприятелей, заглушали жителей города; от ужасного шума друг друга слышать не мог, вся окрестность наполнилась врагами. Немедленно окружил Батый город со всех сторон, стал приступать, стенокрушительные орудия велел он подвесть под стены у лядских ворот, бить ими денно и нощно, и разбил ограду. Мужественный градоначальник Димитрий устремился с жителями на проломы; резался отчаянно с беспрестанно наступавшими врагами, лютая была сеча; но наконец Димитрий был ранен, осажденные побеждены, и татары ворвались в крепость. — Киевляне нетеряли духа, отступили к десятинной церкви Богородицы, соорудили ночию новое укрепление около ее, решились биться еще, а безоружные граждане с драгоценными своими пожитками затворились в церкви и на верху свода ее. Димитрий исходя кровию от ран защищал последнее убежище, затруднял победителей, но напрасно; татары завладели слабою оградою, свод и стены церкви от тягости и множества народа искавшего тамо приюта рушились, упали и задавили несчастных; победители устлали побоище своими и защитников трупами, схватили храброго раненного градоначальника, привели к Батыю, и сей грозный завоеватель, уважая необыкновенное его мужество не только даровал ему жизнь, но и пользовался после его советами. — Так пала столица древней Руси 6го декабря 1240 года, и татары торжествовали победу ужасами разрушения храмов, истреблением жителей, и разграблением имений.
Осада и взятие Киева татарами.
Татары в первый раз в Галиции.
Узнав что Галицко-киевский князь Даниил отправился в Венгрию искать союзника, бросился Батый на его владение, обступил город Колодяжин (ныне местечко Ладижин Подольской губернии) и не съумев разбить стен его таранами, подговорил коварно гарнизон сдасться, и велел всех умертвить. От Колодяжина подступил под Каменец, завладел им и избил всех жителей, обратился к Кременцу, но уверившись в невозможности занять крепость в расплох, не теряя времени продолжательной есадой[?], пустился к Владимиру Волынскому, и тогда бежал Михаил № 228, Ростислав сын его, и другие князья, то в Венгрию то в Польшу куда им удалось. Строгий громитель устремился на Владимир, взял город 2241[?] года приступом, истребил всех жителей без разбора пола и возраста, завладел Галичем, и бесчисленным множеством иных городов, умерщвляя повсюду попадавшихся ему в руки, и разоряя землю нашу, усеял ее кучами трупов и пепелищ. — На конец видя мужественный киевский воевода сопровождавший Батые, погибающее отечество, сказал он ему «не медли государь здесь, ступай за горы в венгерскую землю; если замешкаешься здесь, то венгры сильный народ, соберутся, и не впустят тебя в свои области.» Батый послущался его совета, вышел за Карпаты, и кровию напоенная земля наша отдохнула! — Между тем, когда Батый подступив под Киев осаждал город, уговоривал Диниил[?] Беллу к содействию против общего врага, но напрасно; упрямый государь
Венгрии отклонился от соучастия в войне, и поплатился после за свою нерешимость 116.
Когда Даниил еще переговоривался с венгерским королем, пришла ему весть, что Киев занят варварами и что они устремились на его владения, и тогда пустился он назад в отечество с намерением, если возможно отклонить каким-либо способом разорение его, или по крайней мере спасти княгиню и детей; ибо с собою в Венгрию взял он только одного малого сына Льва; но уже было поздно: едва достиг он Синоводска в теперешном Стрыйском округе, и остановился тамо на ночлег в Монастыре Св. Богородицы 117, как встав по утру, увидел он толпы народа бежавшего в горы от татар опустошавших уже окрестности, по реке Стрыи. — Пробраться во Владимир без опасности попасться в руки свирепых варвар было уже не возможно, и он был принужден возвратиться опять в Венгрию. Тамо оставив молодого сына, который по юности своей не был еще в силах сносить труды поспешной верховой езды, опасаясь поручить его галичанам «ведаи неверствие их» как пишет летопись, двинулся чрез Бардиев в польскую землю, и достиг Сандомиря. — В Сандомире получил несчастный князь известие, что брат его Василько и супруга с другими детьми спаслись побегом из Владимира, и находятся где-то в польских областях; он пустился искать их и открыл на неизвестной нам реке Полце. — Великая была радость князя соединившись с милыми своими, но не меньшая и скорбь, узнав подробно об ужасном разорении отечества, о разрушении столь многих городов, и истреблении народа. — Убежище на реке Полце, где приютилось княжеское семейство находилось вблизи русских пределов, вблизи татар, и Даниил страшась о безопасности его, удалился в мазовецкую землю к князю
Болеславу Кондратовичу, получил от него город Вышегород и там ожидал перехода грозы. — Когда только миновала буря, как только татары удалились за Карпаты; отправился державный странник с семейством к своим владениям; на пути подступил под город Дрогичин, но неизвестный нам владетель того ж места, нехотел его впустить в стены города. С негодованием сказал князь «се был град нашь и отець наших, вы же неизволисте внити в он» и думая отмстить управляющему городом, направляя путь на Брест достиг он Владимира. Жалкое, плачевное было состояние славной некогда столицы волынской; которой красотою за десять лет назад, пленялся Андрей король венгерский как выше страница 114. Она была пустая, разоренная, все жители истреблены, святые храмы или разрушены или исполнены мертвых тел. Очистить город, исправить сколько возможно, первым было занятием Галицко-владимирского князя.
С возвратившейся тишиной стали и русские князья мало по малу возвращаться домой. Трусливые когда было дело о защите отечества, смелые охотники до междоусобиц и взаимных нападов. К ним то можно было применить фразу употребляемую в настоящее время в отношении к одному из державных родов; что они в собственных и народных бедствиях и странствованию по чужих землях, ничего не забыли и ничего не научились. С ними то и самовольными галицкими боярами, которых к народному несчастию пощадил мечь татарский, ожидали Даниила по старому обычаю и заботы и ссоры и междоусобные брани. — Во первых прибыл юный Лев из Венгрии к родителю своему в Влодаву над Бугом с своими охранителями и был им радостно принят. — Явился Михаил № 228, испытав в бегстве своим многие неприятные приключения. Он бежал сперва к Кондрату или сыну его в мазовецкую землю; но узнав, что татары вступили в краковскую область Болеслава стыдливого, удалился в Силезию: словомь он, как бы предчувствуя, что его ожидает страдальческая смерть от татар, изявлял такую боязнь как ни один из русских князей. В Силезии в городе Среде 118 увидев у него много имения, избили немцы его людей и внука, и ограбили; а он услышав, что татары приближаются к Силезии бежал назад чрез Мазовию в Русь и достигнувши владимирских пределов, совсем не внимая на присутствие тамо обоих Романовичей, не отправил к ним посла как приличие требовало, подвигался чрез их области к опустошенному Киеву, и поселился тамо на Днепровском острове. Ему последовал сын его Ростислав № 296. Он такоже пробрался через землю Романовичей сперва в Пинск, а после в Чернигов, и такоже как его отец не памятуя на благотворение и гостеприимное убежище данное им Данииловом, когда они были с отцем прогнаны королем из Венгрии, переехал через его область с видом какой-то досады и небрежения, из которых должно было заключить, что надо ожидать с их стороны каких-то неприятных намерений, каких-то враждебных поступков; что и в самом деле последовало. — За ними явился Ростислав Владимирович № 319, но он оправдался, пред Даниилом, что в злобных замыслах Михаила и сына его Ростислава, непринимает участия. — Так стояли дела с соседными русскими князями; но и с галицкими боярами не находились в лучшом состоянии. Между ними предводительствовали: Доброслав, Судич попов внук, Григорий Василевич, Лазор Домажиречь и Ивор Мелибожич; последние оба простой мужицкой породы. Они все узнавали притворно княжескую власть, но пользуясь изнеможением князей, располагали самовольно княжескими доходами, для собственной выгоды, грабили всю землю. Доброслав и Судич присвоили себе Галич, Подолье город Бакоту 119 а Григорий Василевич Перемышльскую землю. — Доброслав же вокнязилъся бе и Судьич, попов внук, и грабяше всю землю, и вшед во Бакоту все Понизье прия без княжа повеления, Григорьи же Васильевич собе горную страну перемышльскую мышляше одержати, и бысть мятежь велик в земле и грабежь от них.» (Ипат. стр. 179). Даниил не быв в силах смирить мятежников, выслал к Доброславу как первенствующему между ими, своего Стольника Якова с выговором и велел ему сказать «князь вашь аз есмь, повеления моего не творите, землю грабите; Черниговьских бояр не велех ти, Доброславе, примати, н дати волости галицким, а Коломыйскюю соль отлучити на
Михаил № 228 вторично князь киевский.
мя;» но они обругали княжеского поверенного, и надо было терпеть поношение. — На конец поссорились главные мятежники Доброслав и Григории между собой; стали клеветать друг на друга, и окруженные своими приверженцами явились городо перед князем для разбора взаимных зажалении. — Тогда велели Даниил и Василько заточить озорников в темницу, и тем прекратили мятеж на который и Ростислав № 296 по видимому имел влияние; ибо его черниговские бояре как выше сказано находились в галицких областях, и получили от бунтовщиков княжеские города.
И в самом деле Ростислав не довольствуясь собственным черниговским княжеством, вместо исцелять раны нанесенные отечеству варварами, вздумал завоевать галицкую землю, и собрав болоховских князей, и недовольных Романовичами галичан, подступил 1242 или 1243 года под Бакоту, где находился тогда Даниилов Печатник Кирил, для исследования и списания боярских утеснении причиненных тамошним жителям. Гарнизон выступил из города, сразился с неприятелем, и принудил его отступать. — Тогда Ростислав прибег к хитрости; стал уговоривать Кирила к сдаче, но верный слуга не только не слушал предложении, но и упрекал обольстителя в неблагородности для своих дядьей; (уев — мать Ростиславова, как нам уже известно, была сестрою Даниила и Василька); наездник безуспешно подался назад за Днепр, а Даниил с Кириловою помощию, который привел ему из Бакоты 3000 пеших войнов, и 300 всадников и с своими полками устремился на Ростиславовых союзников князей болоховских, разорил всю их землю, завладел их городами, Деревич, Губин, Кобуд, Кудин, Городец Божьский и Дядьков 120 и с значительной добычей, возвратился к брату Васильку во Владимир.
Урок этот был без действия на Ростислава. Неугомонный этот князь собрал опять своих приверженцев, приспел к Печере Домамири121, жители которой, обольстил к сдаче некто галицкий изменник Володислав, с коим соединившись Ростислав, пустился к Галичу, завладел им, и пожаловал Володислава в Тысячские; но когдаже Даниил и Василько узнав о приключившемся устремились на Галич; которого стены, кажется татарами были разрушены, и следовательно тамо защищаться было невозможно; то Ростислав бежал без сопротивления даже до Щекатова 122, а с ним отправился и Артемий епископ галицкий. Романовичи гнались за отступающим, захватили несколько его бояр, и он только тем спасся, что Романовичи получив весть о татарах возвращавшихся из Венгрии, перестали преследовать его. Тогда Даниил отправился к Бакоте и Калиусу 123 устроить тамо порядок; Василько возвратился во Владимир, а верного воеводу дворецкого Андрея, отрядили в Перемышль, пленить тамо или прогнать посланного Ростиславом Константина князя рязаньского 124 и владику перемышльского придерживавшагося Ростиславовой стороны. Хотя Константин услышав об Андреевом походе ускочил ночью, то Андрей схватил однакожь гордого епискона с слугами, и обнажив их из драгоценных меховых одежд, пленил и вместе с славным певчим Митусом, который от гордости нехотел прежде служить Даниилу, привел с собой во Владимир.
Удивительно и нам и читателю, за чем оба святители галицкий и перемышльский, принимали участие в мирских возмущениях, в мятеже, и придерживались партии чуждого черниговского князя Ольговича, против законного многократно народом взводимого на престол государя из рода Мономаховичей? — Мы думаем вопервых, что наши епископы заразились уже тогда обычаем западних государств, в которых святители наравне с мирскими баронами участвовали во всех государственных делах, и что наши принадлежали к семействам наших бояр; следовательно более занимаясь мирскими как духовными делами, интересы их и выгоды были сопряжены с интересами и выгодами родственников их крамольных бояр. —
Примечания
Некто из отличных Великорусских дееизследователей, основываясь на не известной нам Никоновской летописи прибавляет, что Михаил вторично присланных татарских послов велел избить, и ужаснувшись мерзского своего поступка бежал в Венгрию. Мнение это, и другие сомнительные предложения, по свойственному нам галичанам легковерию, откликнулись и в галицкой Зори за 1853 год стр. 169. — Но мы недоумеваем! — Древнейшие летописи неупоминают о сего рода гнусном, безразсудном бесполезном поступке знаменитого князя. — Рассказ этот подходит к выдумке об избении татарских послов в 1224 году, о которой мы выше стр. 96 говорили. Если же нелепостию нам казалось тогда признавать истинным убийство послов, то тем более в 1240 году, когда татары уже завоевали всю Русь по левой стороне Днепра, когда князья русские уже убедились в могуществе и превосходстве сил татарских. Следовательно мы неверим ни Никоновской летописи, ни Великорусскому писателю, ни нашему расскащику, и приняв за свой девиз «lege et elige» (читай и выбирай) советуем такоже своим соотчицам простонародным словом — «Всио[?] читай, а свий розум май.» (Всё читай, а свой ум имей.) — И смел бы он, Михаил, после в 1246 году как увидим, лично отправляться к Батыю, и надеяться на милость, если бы он в 1239 г. избил послов его?
У Романовичей было две сестр. Одна была за Глебом № 325 (Смотри выше примеч. № 80) а вторая за Михаилом № 228. — Оне были рожденны первой Романовой супругой поструженной мужем в монахини. Одна из них была по всей вероятности помолвленна за сына Владимира Галицкого № 221 в 1187 году. Смотри II. часть стр. 123 нашей истории.
Следовательно мать Михаилова была польская княжна «Идоста Михаил и Ростислав ко уеви своему в ляхи и ко Кондратови.» Ипитиевская[?] страница 177.
У короля Беллы были собственные затруднения, у него были галицким подобные строптивые вельможи. — Татары продерлись в Венгрию на Мункачь и Унгварь. — Король велел построить в горах и лесах сильные заставы, но сорок тысячь татарских плотников, разрушили все ограды и заставы. Татары одержали решительную победу на реке Саю или Солоной, разлились по целой земли, завладели и разорили венгерскую, Седмиградскую, Сербскую землю, Далмацию Болгарию и пр.
Синоводско — Синоволодьско — Сыновуцко, кажется было тогда городом. Жители того селения отличаются и теперь промышленностью и торговлею, которой не замечаем у других сельских жителей тех стран.
Город Середа, Среда, Срода, а не Сирадия, как некоторые писатели полагают.
Город Бакота был на Днестре между Ушицею и Каменцем по мнению Карамзина, и в самом деле есть там деревня сего имени. — Читай Балинского Starożytna Polska (Древняя Польша) II.
Расскажем теперь в угодность нашим галицким читателям, замеченное нами в летописях, о сомнительных болоховских князях, (смотри I. часть стр. 62. нашей истории) пособствовавших Ростиславу против Даниила, и последним строго наказанных, и о городе или стране, урочищу Болохове.
1о. В первый раз упоминает Ипат. летопись стр. 50 под годом 1150, как выше во второй части нашей истории стр. 74 о Болохове; повествуя, что князь наш Владимирко № 97 отправився на помощь великому князю Георгию № 78 против Изяслава 119, направил путь свой из Галича к Киеву чрез Болохов «Оже Володимир перешел Болохово, идет мимо Мупарев к Володареву. Изяслав же посла _к Мьстиславу сынови своему, река ему» идет на мя к Киеву Володимер Галичьской._» — Выражение «перешел Болохово» означает бесспорно какую-то страну, окрестность или урочище, а Мунарев и Володарев название городов. Если бы мы узнали где были эти города, мы бы легко угадали где было Болохово. Но не подлежит сомнению, что все эти места лежали на ближайшом и прямом пути из Галича в Киев.
2о. В 1159 году пошел Вел. князь Изяслав № 63 войною из Киева на Ярослава № 148 князя галицкого; и на пути «дошед Изяслав Мунарева, ту ждаше сыновца своего, послав бо й бяше против половцем дикым, веля им поехати к собе вборзе» (Ипат. стр. 85). — Следовательно, Мунарев лежал на дороге из Киева в Галич неподалеку от степи где кочевали половцы.
3о. Под 1170 годом приводит Карамзин в III. томе в 3 примечании, выписку из Киевской летописи того содержания: что высланный Давидом № 191 отряд половцев в погоню за Мстиславом № 185, подвигавшимся из Киева к Владимиру на Волынь, постигоша я У БОЛОХОВА и ту стрелявшеся с ними.» — Слова «у Болохова» означали бы скорее «город» как страну или окрестность; однакож на пути из Киева во Владимир лежащий.
4о. В 1231 году устремился королевич венгерский Андрей с войском своим, с Александром Белзским, с боярином Заремеевичем, и болоховскими князями, на Данииловы области «бе бо с королевичем Олександр и Глеб Заремиевич, инии князи Болоховьсции и Угор множество» (Ипат. стр. 172), и встретились оба противники над рекой Велью у Шумска, как выше стр. 115.
5о. В 1235 года быв в союзе с королевичем Андреем, против Даниила «придоша галичане на Каменець и вси Болоховьсции князи с ними.» Там сразились с ними Даниловы бояре «и побежени быша невернии галичане, и вси князи Болоховьсции изоймани быша и приведоша е Володимер к князю Данилови» (Ипат. стр. 174).
6о. Того ж года требуют с угрозами черниговские князья Михаил № 228, и Изяслав № 232 освобождения пленных Болоховцев, и велят, сказать Даниилу дай нашу братью, или придем на тя войною» (Ипат. стр. 174).
7о. В 1242 или 1243 году, те же князья вступают опять с Ростиславом Черниговским № 296 в Даниилову область около Бакоты. Даниил отправляется в их землю, разоряет ее, и занимает выше сказанные города, Деревич, Губин и другие. (Ипат. стр. 179).
8о. Таже летопись стр. 180 повествует, что они, болоховские князья, за пощаду, обещались татарам пахать на них пшеницю и просо, и были татарами покровительствуемы. «Данил же на не большую враждьду держа, яко от татар большую надежу имеяху.» 9о. Там же пишет летопись, что Даниил и Василько однажды вступались за болоховских князей у Болеслава Мазовецкого, намеревавшагося истребить их за грабительство его земли, и умолили Болеслава оставить их в покое.
10о. Карамзин III. стр. 164 и в 346 примечании, стр. 127, такоже в 20 примечании к IV. тому, стр. 10, утверждал, что они имели свои жилища между Мазовскими и волынскими владениями от Берестя к югу, но впосле ссылаясь на изъискивания Ходаковского, что выше упомянутые болоховские города находились в Подольской губернии, в окрестности реки Буга впадающей в Днепровский лиман, отменяет прежнее свое мнение.
11о. Тот же историк, догадивается в 346 примечании, стр. 127 к III. тому, что эти князья были племени Ольговичей; то есть, из линии князей черниговских, основываясь вероятно на словах Михаилова и Изяславова послания к Даниилу отправленного, требуя освобождения пленных князей болоховских. «дай нашу братью, или придем на тя воиною» — — — Вот все, что нам удалось заметить о Болохове и болоховских князях — — — Приняв в соображение выше приведенные обстоятельства № 1—2—3—4—5—7 и 8, что место, урочище или город Болохово, находился на пути из Галича в Киев не подалеку от половецкой степи, — приняв в уважание, что Ходаковский открыл упоминаемые в летописи болоховские города в Подольской губернии, — что те же князья быв в некакой зависимости от галицких владетелей, участвовали в галицких междоусобицах; то под Каменцем, то под Галичем, то около Бакоты отстоящей несколько десятков миль, от северного Буга, от Берестя, от мазовецких пределов — что между Мазовией и Волынию, по правой стороне северного Буга жительствовали ятвяги и литовцы а не болоховские князья, — что если бы они тамо жили, то им было бы невозможно полками перебираться и возвращаться, с севера от Берестя через владимирское княжество на юг, через область князей против которых они выступили под Каменец или Бакоту, и назад домой, — что лесистая и болотистая почва земли за Берестем к северу, не удобна была к произведению пшеницы и проса, — что татары под Батыем не коснулись литовских пределов и окрестностей Берестя, — Все эти обстоятельства приняв в уважание, не льзя сомневаться; что жилища князей болоховских были на Юге, на волынской и галицкой границах от степи, на плодородной Подолии, на Понизью не подалеку от Каменця, от Бакоты, — между Бугом и Днестром: ибо, когда в 1257 году Даниил и Василько в наступательной войне против татар, отрядили войска свои в степь между Днепром и Днестром: тогда Данииловые и Васильковые полки «воевахуть Болохов» Львовые «Побожье и люди татарскые» а Шварно завладев тамо «все городы седящие за татары» принудил Белобережцев, Чернятинцев и «всех Болоховцев» отправиться к родителю его королю Даниилу и покориться ему. (Ипат. Лет. стр. 194 и 195). —
Что же касается выше № 9. приведенного обстоятельства, именно: что князь мазовецкий намеревался «разграбити е» за нашествие его земли «почто суть вошли в землю мою» — то в самом деле есть недоумение; и его нельзя иначе решить, как только, что князья болоховские быв присяжниками, вассалами галицких князей, и находясь когда-то в походе Даниила и Василька на ятвяг или литовцев, как хищный народ, вторглись в соседнюю мазовецкую землю, были тамо Болеславом захвачены, и только по просьбе Василька и за дары освобождены.
Но, были же они потомки Рюрика — Ольговичи — как Г. Карамзин догадивается, или нет? — Мы сомневаемся и думаем, что они были половецкого происхождения. Потомки крестившихся, чрез взаимные сватоства и браки с Рюриковичами Черниговской линии сроднившиеся, постоянные уже жилища имевшие княжики, коих народ из смеси крещенных половцев, и русских беглецев или пленников состоявшии, хлебопашеством на плодородных Подольских нивах упражнялся, по поводу превозмогавшего половецкого элемента за особый народец татарами был почитаемый, и как таков, в противность сильнейшему и многочисленному русскому народу, по правилу «parcere submissis, debellare superbos» (щадить покорённых и усмирять гордых) был ими покровительствуемый, «яко от татар большую надежу имеяху.» — (Ипат. стр. 180).
«И пришед ко Печере Домамири» — так в Ипат. Летописи страница 180. — Но здесь есть описка переписчика. Он заменил букву «Живете» на букву «Мыслете» Должно быть «ко Печере Домажири.» — Домажир есть теперь деревня в Львовском округе. В окрестности этой деревни на крутой утесистой горе окруженной от запада болотистими лугами, есть замечательные пещеры в которых народ в татарские набеги спасался. — На верху тех пещер есть теперь село Страдче или Страче, повидимому в летописное время был укрепленный город; и в самом деле место это было к защите весьма удобным.
Щекатов неизвестное место. В Галиции нет ни города ниже деревни под сим названием.
Калиус — Местечко Калиуся или Калюса Подольской Губернии Ушицкого повета.
Константин князь рязаньский неизвестное лицо. — Смотри I. часть нашей истории страница 54. № 20.