Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XIV. 1229—1237 гг. - Современная орфография

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Окруженный Мадярскими телохранителями и сильным гарнизоном того ж народа, жительствовал юный Андрей в Галиче. От его имени управлял землею изменник Судислав. Исключая некоторых ветренных бояр, гнушался народ чужеземцами, питал к ним ненависть, благоприятствовал природному государю Даниилу; но должен был терпеливо повиноваться превосходящей иностранной силе. В поздное время осени 1229 года отправился Судислав с войском из Галича на Подолье к Данииловым владениям принадлежащее, и в тотчас прискакали послы от верных галичан к Даниилу в угровск 95 где он тогда находился, и сказали ему: «Судислав шел есть во Понизье, а королевич в Галиче остал, а пойди борже.» (Ипат. стр. 169). — Даниил умел воснользоваться[?] всяким случаем, всяким обстоятельством; немедленно отрядил он Демьяна с полками преследовать Судислава на Понизью, а сам с своей только дружиной пустился к востоку, и в третий день на ночь, был уже под стенами затворившагося Галича. Взять город в расплох было уже невозможно, князь довольствовался следующего дня разграблением Судиславова, вне города лежащего двора, в котором было множество разного рода пожитков, коими дружина его обильно запаслась; уклонился на левую сторону Днестра, а Судислав не быв в состоянии противостать Демьяну на Понизью подал тыл, бежал обратно, и той же ночи вступил в город, о чем Даниил от захваченных Судиславовых войнов узнал. — Даниил расположился станом у сельца Гановце на береге Днестра 96. На другой день выступили из города венгры и галицкие их приверженцы и перестреливались на леду с Данииловой дружиной; но к вечеру стал лед таять, и река вскрываться, изменник, тот самой «безаконьный лихый Семьюнько» который 1226 года уговорил Андрея бежать из Перемышля в Венгрию, зажег мост на Днестру и все безуспешно подались назад в город, а Даниил опечалился о зажженном мосте, ибо случай этот лишал его возможности переправиться чрез реку и подступить к городу. Но к счастью и огонь погас, и воеводы его Демьян и Мирослав отправленные с полками на Судислава, со многими верными галицкими боярами присоединились к нему, и Владимир Ингваревич № 313. приспел с вспомагательным отрядом. — Собрав все собственные силы, присовокупив всех вооруженных галичан от реки Бобрки до реки Ушицы и Прута, и переправившись чрез Днестр, осадил он Галич со всех четырех сторон. Осада не продолжалась, Мадяры и галицкие изменники лишились бодрости, сдались, и Даниил памятуя прежнюю любовь короля Андрея, пустил сына его свободно, и проводил до Днестра. С юным королевичем отправился гнусный Судислав, на которого народ бросал камни, проклинал и кричал «Изиди из града мятежниче земли!» И он достойн был народного презрения, всеобщего проклятия: лишь только достиг он с королевичем венгерской земли, вдруг начал он столь настойчиво подзадоривать короля Андрея к войне на Даниила, стал подущать об отправлении нового войска в Галицию, стал убеждать, что если Даниил укрепится в Галиче, то земля эта на всегда потеряна для сына его; что Андрей подстрекнутый им, послал туда большого сына и наследника престола Беллу с сильным венгерским войском и Беговарсовыми половцами; Даниил же с своей стороны имел союзниками ляхов и Котяна с его половцами. Поход сей имел очень горестные последствия для венгров. Вступив в карпатские горы потеряли они от сильных дождей и наводнения рек множество и воинов и коней, и на последок преодолев неслыханные труды в ущелиях, достигли они Галича в крайнем изнеможении. Напрасны были все угрозы и приступы королевича, ущерб войск его с дня на день становился большим, и он был принужден отступать назад к Василеву и Пруту 97, за горы с остатками изнуренного войска и удалиться в свою землю. — Чрезвычайный был урон венгров. Множество их пало от меча, множество отдалось в плен, а другие умирали от голода, от стужи или от ран и заразительных болезней. Тем кончилось первое, два года и несколько месяцев продолжавшееся господство в Галиче молодого Андрея, а Даниил вступил в третий раз на престол славного своего родителя.

Даниил № 307 в третий раз князь галицкий.

Не наслаждался Даниил на долго ни спокойствием ниже галицким княжеством. Заговоры мятежных, необузданных бояр, гнусность других русских князей, и посягательство злонамеренного соседа, должны были долго еще терзать благоденствие нашего отечества, которого достигают народы и государства только прочным правлением под единодержавным государем и внутреннею тишиной. — По тайному внушению Александра Белзского, вступили галицкие бояре в гнусный заговор умертвить своих молодых князей Даниила и Василька, и решились зажечь дворец, и тогда огнем или железом лишить их жизни; но ков сей открылся и уничтожился странным случаем. Однажды в 1230 году вышел молодый Василько из своей комнаты, и стал тупым оружием для упражнения в ратном деле играть, то есть фехтовать с королевским слугою находящимся тогда в Галиче при Данииловом дворе, который кажется был такоже участником в заговоре; но шутя в игре, обнажил Василько внезапно мечь свой и наступал на противника. Тот увидев острое оружие и неожиданную опасность, схватил за щит, стал заслонять себя, а присутствовавшие на игре заговорщики ужаснулись, думали, что злоумышление их открылось, что Василько хочет их истребить, и в испуге бежали из дворца и города — князья на тот раз неотгадали еще тайного лукавства. Василько отправился во Владимир, а Даниил, приглашенный боярином Филипом на пир в город Вишню (Судовая), где тот же Филип вместе с Александром Белзским убить его намеревались, поехал туда. На дороге «во Браневичаве рьли» 98 догнал его гонец от воеводы Демьяна с остережением не ехать в Вишню, и с донесением о намерении Александровом и безбожных бояр, и тогда только открылось князю их лукавство. Даниил возвратился в Галич, тотчас выслал вестника к Васильку во Владимир с препоручением завладеть Александровым уделом, и приказал верному своему полководцу Ивану, взять под стражу 26 заговорщиков, другие бежали в Перемышль, куда такоже и негодный Александр удалился, а Василько занял белзскую его область. — Даниил простил заточенных 26 заговорщиков, он надеялся милостию привлечь к себе их сердца, но тщетно, один из них оскорбил его даже лично, и залил ему лице напитком из чаши, и все опять предались к толпе мятежников.

Бунт дерзких бояр подстрекаемый Александром, усиливался. Приходилось утушить его мечом. В 1231 году созвал князь галицкий 18 преданных ему бояр в собрание, и в присутствии верного, многократно уже нами упоминаемого тысячского Демьяна, откровенно спросил их «хотите ли быть мне верными, что бы я выступил против врагов своих?» и они одногласно вскричали «Верни есмы Богу и тобе господину нашему, изыди-с Божиею помощью» а сотский Микула прибавил еще: «Господине! не погнетщи пчел меду неедять» (Ипат. стр. 171); и тогда решился Даниил употребить уже оружие. Он выступил из Галича, к нему присоединился достойный, нам уже известный старый воевода его Мирослав с малым отрядом ратников, присоединились такоже, притворявщиеся верными, некоторие другие галицкие вельможи, и получив от Даниила строгий выговор за свою изменническую ветренность, все подвинулись к Перемышлю. Александр с своими соумышленниками выступил из города, сразился, был разбит, оставив в испуге все свое имение в добычу победителю, бежал в венгерскую землю, и гонимый до Санока, который город был некоторым образом воротами в мадярскую землю, перебрался за границу. — В погони за ним убит был храбрый Даниилов витязь Шельв а Даниил завладел Перемышлем. — Бесстыдный Судислав находился как уже известно, при дворе короля Андрея; с ним соединился беглец Александр, и оба столь убедительно молили и увещивали венгерского государя идти войною на Русь, идти на Даниила, что он собрав многочисленную рать, с обоими сыновьями Беллою и юным Андреем, пустился за Карпаты по Саноцкой дороге, завладел; кажется без сопротивления Перемышлем, и подступил под сильно укрепленный Ярославль. — В Ярославле начальствовали тогда два боярина, Давид Вышатич и Василий Гаврилович. Они храбро защищались и бились первого дня от утренной зари до заката солнца, и отбили Мадяров; но под вечер стал Давид подстрекаемый тещею своей, которая быв некогда кормилицею Судислава или сына его, следовательно благоприятствовала этому изменнику, склониться к сдаче города. Напрасно сопротивлялся вторый градоначальник Василий, доказуя, что с тем числом войска, с которым Мадяры подступили под стены, невозможно им завладеть силою городом, тщетно представлял иный военачальник Чак, возвратившийся из побоища от венгерских полков в город, что венгры претерпев больший урон в войнах, не успеют преодолеть гарнизона «не могут вас уже прияти, ибо суть велми бьени» Давид решился сдать крепость, вступил в сношение с королем, уговорил для себя и гарнизона свободный отступ, и передал город. — Сдача Ярославля имела пагубные последствия. Весть о ней раздалась в Данииловом ополчении, и произвела переворот в умах и так не совсем надежных галицких бояр. Первый Климята из Голых гор, а за ним и все другие оставили Даниила и изменнически передались Андрею. — Король завладел Галичем и недовольствуясь, завоеванием той земли, хотел он еще наказать Романовичей в собственной их отчизне и пустился к Владимиру Волыньскому.

Венгры осаждают Владимир.

Андрей Андреевич в другой раз князь галицкий.

В Владимире начальствовал знаменитый Мирослав, когда-то храбрый воин, мужественный полководец, тот самый который быв дядькою Даниловым в 1206 году, князя ребенка увезл на седле перед собой из Владимира, когда сироте угрожала опасность; но теперь уже дряхлый трусливый старец. — Медленно подвигался и подступал под стены Владимира Венгерский король. Он удивился увидев великолепный укрепленный город, на коего стенах стояли в блестящих от солнца доспехах многочисленные ратники, и сказал, что ему неслучилось видеть таких городов и в немецких странах, хотя нам известно, что он воевал и в Германии и в Греции и в Палестине, и странствовал по малой Азии. Покорить такой город силою было ему совсем невозможно; но он заманил старика в переговоры, Мирослав без ведома своего государя заключил от имени его мир, оставляя за князями своими Владимиро - волынские земли, отказался Белза и Червеня, и король посадил сына Андрея опять в Галиче, а Александра в Белзе и Червени на княжение, и возвратился в свою землю. — Тем кончилось третье, год и несколько месяцев продолжавшееся Данииловое владение в Галиче, а Андрей королевич стал быть вторично государем нашей земли. — Напрасно сердились Романовичи на старика Мирослава за заключенный невзначай мир, напрасно извинялся последний, что он неотказался договором Червеня, напрасно, мстя, разорял Даниил окрестности Буска, он лишился на тот раз галицкого княжества и должен был помириться с своей судьбой.

Странные и причудливые были похождения русских князей сего времени, а в особенности Даниила. Он вместо укрепить, упрочить свое господство в своем отечестве, сносит равнодушно потерю в своей, а шатается как блуждающий рыцарь по чужих землях, по Польше над Просною, по Руси над Днепром, и решается даже воевать с немецким императором в пользу австрийского герцога; и иская новых опасностей, как вскоре увидим, истощает силы вне отечества, тогда, когда собственные бояре дома самовольничают, и смелый иностранец усиливается в его земли. Но это был уже дух времени, как мы теперь называем, образ жизни почти всех отличавшихся тогдашних героев в Европе. — Владимир Киевский № 262 поссорился с Михаилом Черниговским № 228 вероятно о какую-либо область, и последний готовился итти войною на первого. Владимир выслал посла с просьбой к Даниилу, и велел ему сказать «Идет на мя Михаил; помози ми брате!» Даниил не взирая на то, что четыре года назад, Владимир вступаясь за пленных Пинских князей и за Черторыжск, вооружил был всех Надднепровских князей против него, что он тогда осаждал его Каменец (Смотри страница 106), и что у него были дома затруднительные, еще не решенные дела, и с королевичем Андреем в Галиче, и с двоюродным братом Александром в Белзе, собрал свои полки и отправился к Киеве. — Тамо помирил он враждовавших князей, получил на свою долю Торческ как удел в русской земли, и в благодарность к памяти покойного тестя своего удатного Мстислава № 268 передал долю свою великодушно детьям его; но вмешательством в тамошние дела, и момощию[?] принесенною Владимиру, навлек он на себя ненависть Михаила Черниговского. — Мы замечаем, что уже тогда стали образоваться два противные себе союзы — королевича Андрея, Михаила № 228, Изяслава Новгород - северского № 232 и Александра Белзского с одной: а Владимира Киевского и Романовичей, с другой стороны — Даниил был еще в Киеве, а уже выступил королевич с Александром Белзским, с Глебом Заремеевичем и болоховскими князями 99 против него к Белобережью 100. Воевода Даниилов Володислав, подвигавшийся обратно из Киева на Волынь с передовыми полками, встретился с Андреевым ополчением на реке Случь, вступил в бой, отразил врагов, гнал их к реке Деревной и Чертовому лесу, и дал знать господину своему в Киеве о случившемся. — Даниил простившись с владимиром пустился к неприятелю, достиг его с братом Васильком у Шумска, бился с ним при реке Велии, поразил и принудил его податься назад к Галичу. — Цель Андреевого похода была очевидно в пользу Михаила Черниговского что бы отвлечь Даниила от вспомоществования Владимира Киевского; но Даниил успев уже прежде выступления Андрея в поход, примирить враждебничавших Надднепровских князей, мог со всей силой устремиться на него. Поражение королевича у реки Случа и Велии имело тотчас то выгодное последствие, что Александр Белзский опасаясь о свою волость, отступил от венгерского союза, и присоединился к Романовичам «она же прияста й с любовью.» — Помирившись и подружившись с Александром, пустился Даниил немедленно вместе с ним под Плесниск 101, взял тот, галицкому боярину Арбузовичу принадлежащий город, и множество плена, и возвратился во Владимир. Пленение Плесниск случилось на весну 1232 года.

Битва Даниила с королевичем Андреем под Перемилем.

Примирением князей, киевского с черниговским, победою у реки Случя и Велии, присоединением к себе князя белзского, удачным походом и попленением Плесниск, Данииловые дела приняли опять иный вид; он стал брать верх над королевим. В тревоге о свое владение, требовал последний помощи от родителя, и король отрядил знаменитого воеводу Даниша с значительным вспомагательным венгерским войском. — Даниил с своей стороны узнав об умножении венгерской рати в Галичине, и о намерении неприятеля наступать на него, стал такоже искать больше союзников. Он отправился к Днепру, склонил Владимира Киевского и Котяна Половецкого итти с ним на чужеземцов, и уговорил даже Изяслава № 232 вспомоществовать себе. Недоверяя последнему, привел он его в церкви к клятве в соблюдении взаимной дружбы, и пустился со всеми своими союзниками ожидать врага. — Королевич выступил в 1233 году с Данишом и венгерскими полками из галицкой земли в направлении к городу Владимиру. Под Перемилем столкнулись оба войска, и завязали бой о переправу через мост; но в ту же решительную минуту, коварный Изяслав вместо пособствовать Даниилу, начал грабить его область в окрестности Тихомля и устранился назад к Днепру. — Не взирая на измену одного из союзников, одолели русские князья; Мадяры совершенно поражены, оставили на побоище весь свой сняряд и бежали. Победители гнались за ними даже под Буск, там соединился с ними Василько и Александр Белзский, и тем кончилась кампания 1233 года.

Кончина королевича Андрея.

Победа под Перемилем, дала Даниилу решительный перевес над венграми, и имела выгодные последствия для него. Гордые, непостоянные галицкие бояре убедились, что венгерский королевич не в состоянии удержать за собой галицкого княжества; сам отчаянный доселе их клеврет могучий Глеб Зеремеевич отступил от венгерской партии, передался на сторону Романовичей, а другие стали колебаться. — Между тем сильно ополчившись, выступил Даниил с Васильком и Александром Белзским 1234 года, и устремились уже наступательно к Галичу. В походе туда, встретила их с умилением большая половина галичан; бояре Доброслав, Глеб и многие другие с своими полками присоединились к их войску; вся ратная сила расположилась на левом берегу Днестра напротив города Галича, и Даниил стал управлять всей галицкой землей. Чтобы привлечь к себе сердца вельмож, раздал он города боярам и воеводам, получил обильное количество съестных припасов, во время, когда королевич с своим наставником Судиславом с Данишом и венгерским войском томились в городе голодом. — Девять недель, стоял Даниил над Днестром, перестреливался с неприятелем ожидая леда чтобы переправиться на правую сторону его; ибо известный нам мост под сельцом Гановце был разобран, следовательно переправа чрез быструю, и в осенную пору глубокую реку была весьма затрудительной. Положение затворившихся в городе, от недостатка съестных запасов становилось с дня на день тягостнее, и пронырливый Судислав прибегнул к последней еще хитрости. Он выслал тайно поверенного в стан к Александру Белзскому и велел предложить ему «Дам тобе Галич, пойди от брата.» Правда он успел в своим намерении; легковерный и легкомысленный Александр удалился в Белз, но Судислав недостиг желаемой цели. Даниил отложил наказание Александра на будущее время, не тронулся с места, продолжал свою блокаду Галича с левой стороны Днестра, и отбил напад галицкого гарнизона выступившего на него из города. Между тем «малу же времени минувшю» умер королевич в Галиче; придерживавшиеся доселе его партии, в городе находившиеся бояре, выслали известного нам уже некогда усердного венгерского приверженца, Семьюнку Чермного, пригласить Даниила на княжение; а Судислав вероятно с трупом усопшего королевича отправился в Венгрию 102. — Кончиною юного Андрея кончились навсегда посягательства князей Арпадова племени на галицкий престол стоившие их жизни двух молодых принцев Коломана и Андрея, ибо мы думаем, что первый изнуренный заточением в Торческе и годичным пленом, вдруг после освобождения преставился, иначе нельзя бы было молодшому брату вступать на трон, на котором посажен и венчан был старший брат его верховным распорядителем престолов, римским папою. Мы думаем такоже, что и юноша Андрей кончился в Галиче от прилипчивой болезни сопровождавшей всегда осаду города, и господствовавшего в нем недостатка съестных припасов «королевич же, и Дьянишь и Судислав изнемогаху гладом в граде.» (Ипат. стр. 173). — Последнее господствование Андрея в Галиче продолжалось три года несполна.

Даниил № 307 в 4 раз князь галицкий.

В четвертый раз вступил Даниил во владение галицкого княжества, но и на тот раз еще не на долго. Венгерские притязения прекратились, но задирки русских князей, смуты и самовольства галицких бояр продолжались, а кроме тех внутренных бедствий предстояло Руси ужасное испытание, то есть нашествие татар, опровергнувшее весь обыкновенный внутренный русский порядок или скорее беспорядок, истребившее бесчисленное множество народа, разрушившее множество цветущих доселе городов. — Весть о произшествиях в Галиче получил Александр в Белзе. Он ожидал совсем другого, ожидал Даниилова поражения, а узнав противное, узнав его торжество, устрашился достойного за вероломство наказания, и бежал к тестю своему Владимиру Киевскому; но Даниил не выпускал его из виду, тотчас погнался за ним, три дни и три бессонные ночи скакал он с своей дружиной, достиг беглеца в Полоном, захватил на Хоморском луге, пленил, присоединил к своим владениям белзскую область, и с того уже времени неупоминают летописи о том легкомысленном князе. Владимир Киевский не только не оскорбился заточением зятя, но быв тогда в несогласии с Михаилом Черниговским № 228, выслал еще сына своего Ростислава № 319 в Галич и заключил с Даниилом, братьство и любовь велику,» а последний отправил для защиты его бояр своих Глеба Зеремеевича, Мирослава и иных многих в Киев. — Раздоры между князями киевским и черниговским усиливались, последний подступил под Киев, и тогда требовал Владимир личной помощи от Даниила. Князь Галицкий пустился к Днепру с полками своими, принудил Михаила отступить от Киева, и соединившись с князем киевским бросились они оба на черниговские Михаиловы области и стали их разорять. Там явился к ним Мстислав Глебович № 226 такоже из рода князей черниговских с своим полком, вступил с ними в союз против своих родственников, и все трое вместе опустошали черниговскую землю. Ни Владимир, ниже Даниил не притязали для себя черниговского княжества; дело было в том только, чтобы обезсилить бодрого Михаила посягавшего на достояние Мономаховичей, на Киев, и по этой причине, разорив только его области, посадив в Чернигове на княжение союзника своего а двоюродного брата его Мстислава Глебовича № 226, и заключив с последним мир возвратились в Киев. Но Михаил в союзе с Изяславом № 232 не оставили так дела. Пригласив себе половцев на помощь, напали они опять на киевскую землю. Владимир молил Даниила не отступать еще, не оставлять его, но вместе с ним выступить против врагов, и тот уговорен как князем киевским, так и своим воеводою Мирославом, вопреки собственному убеждению, что войско его изнуренное уже черниговской войной, не должно отваживаться на новые опасности; нустился[?] однакож вместе с владимиром на встречу неприятелям. — Под Торческом сошлись противные войска, и там только удостоверились Владимир и Мирослав в многочисленности противников, советовали отклониться от битвы, отступать назад, но мужественный Даниил сказал «мы подались вперед вопреки моему мнению, отступать постыдно, у нас нет другого средства, как победить или пасть трупами» — и лютая брань закипела. Киевские союзники а в особенности Даниил бились отчаянно, были однакож разбиты на голову, Владимир Киевский, воевода Даниилов, Мирослав и другие галицкие бояре попались в плен Изяславовым союзникам половцам, Даниил принужден был спасаться бегством в Галич, а Изяслав № 232 завладел древною столицею Руси, Киевом 103.

Изяслав № 232 князь киевский.

Михаил № 228 князь галицкий.

Вредные были последствия поражения у Торческа для Даниила. Он лишился там многих, истинно ему приверженных бояр и воинов, а другие пошли в полон. Оставшиеся Галицкие бояре стали уже по старому своему обычаю опять коварствовать. Князь только тогда мог смело управлять ими, если превосходил их силою дружины, силою оружие; и как скоро только прибыл он в Галич, где брат его Василько с своим полком в отсутствии его оберегал землю, в тотчас обявилась их хитрость. Боярин Борис Межибожьский посоветовавшись с товарищами своими Доброславом и Сбыславом, послал к Даниилу с ложным докладом; что Изяслав № 232 с половцами устремился на Владимир Волынский. Для защиты отчизны своей Владимира, выслал Даниил брата Василька из Галича с его полком, единственною ратною силою, которой Романовичи могли тогда располагать, на Волынь. Того желали, и того только ожидали бояре. Вдруг завелась в Галиче крамола, и Михаил Черниговский № 228 шедший после битвы под Торческом по пятам Данииловым, в соумышлении с крамольниками явился в галицких пределах. — Некто из верных бояр Судислав Ильич, предостерег князя об угрожавшей ему опасности «Княже льстив глагол имеют галичане; не погуби се, пойди прочь» (Ипат. стр. 174), и Даниил неимея средств удержаться и даже отправиться за братом на Волынь удалился чрез горы в венгерскую землю а Михаил завладел 1235 года Галичем. Напрасно выступил Василько узнав лукавство с своим полком и ляхами, к коим и возвратившийся с Угорщины Даниил присоединился в галицкие области; они недостигли столицы, повоевали только землю, возвратились во Владимир, а Галич остался за князем черниговским. — Читатель спросит, какие выгоды имели галицкие бояре более приятствовать Михаилу как Даниилу? и ответ не трудный. — Даниил владел в пограничной Волыни, бояре тамошние и народ был благорасположен к своему государю, и он пользуясь силою своего народа, мог всегда укрощать своеволие галицких вельмож, и как провозглашенный их государь, и по праву наследия по своим родителе, мог он требовать возврата похищенных княжеских имении; словом сильный и законный государь есть ужас для мятежного народа. Напротив Михаил чужд, не имевший никакого права на галицкий престол, отдаленный от своей черниговской земли, должен был льстить сильным боярам и глядеть сквозь пальцы на их самовольство. — Вот развязка! —

Не довольствовался Михаил своей добычей Галичем. Он выслал еще галичан и всех болоховских князей 104 на Понизье к Каменцу Подольскому, состоявшему под властию владимирского князя. Они не успели завладеть городом, пленив однакож знатную часть Волыни по реке Хамаре и около Каменца возвращались домой обремененные полоном. Между тем послал выкупившиися из половецкого плена Владимир № 262 помощь Даниилу из Торков и воеводы Даниила Нажировича. Вспомагательный этот отряд приспел к Каменцю, из города выступили Данииловы воеводы, соединились с ним, пустились за грабежникими, опередили их, напали на отступавшых Михаилу преданных галичан, истребили их, колодников освободили, всех болоховских князей захватили и доставили к князю Даниилу. — Поражение и истребление Михаиловых приверженцев галичан, и пленение князей болоховских, оскорбило как Михаила Галицкого, так и Изяслава № 232 киевского. Они готовились воевать владимирского князя постарались о союзников, привлекли на свою сторону и половцев и даже не благодарного Кондрата князя мазовецкого, за которого, шесть лет назад бился Даниил под Калишем, и послали во Владимир с угрозами, требуя освобождения братьев своих князей болоховских «дай нашу братью, или придем на тя войною,» велели они сказать. Тщетные были угрозы, князь владимирский отказал им, и помолившись Богу и святому Николаю, успел отклонить от себя все опасности. Кондрат выступил с войском в то место где теперь город Холм Люблинской губернии, и послал людей своих разорять окрестности Червеня; их встретил Васильков полк, разбил, многих лядских бояр захватил и в Городок 105 к Даниилу привел. Кондрат должен был податься назад, бежал и потерял множество воев в реке Вепре, как между тем Михаил напрасно стоял на Подгории 106 в цели, что бы соединиться с Кондратовым войском. — Равномерно как польская, так и половецкая помощь непринесла никакой пользы Михаилу. Половцы хотя и вступили в галицкие области, не хотели однакож итти против Даниила; разграбили и опустошили всю галицкую землю своего союзника, и возвратились домой; и так миновала вся Даниилу угрожавшая опасность, кончившаяся разорением владений его противника. — В свою очередь пустился Даниил с братом своим к Галичу, где нетолько Михаил но и сын его Ростислав № 296 находился, они такоже неуспели завладеть ни Галичем в котором Михаил с сыном и многими венграми 107 затворился, ниже Звенигородом; довольствовались только добычею, которой половцы незахватили, и заключили в осень с своими противниками перемирие на неизвестных нам условиях.

Деятельные Романовичи не могли жить в покое, не моглы быть без ратных подвигов, они взросли посреди шума и стучания оружие, следовательно война была для них необходимою. — На весну следующего 1236 года отправились они на ятвяг, и собрали полки свои у города Берестя. Дальший поход был невозможным по поводу наводнения рек а войско было на готове, и Даниил чтоб не терять времени в праздности, стал думать, с кем бы ему начать войну; и вдруг пришло ему в голову отведать счастя оружием с немецкими духовными рыцарями, которых Кондрат князь мазовецкий завел у себя и городами наделил, а с которыми он Даниил никогда не бился еще. «Нелепо есть» сказал он «держати нашее отчины Крижевником Тепличем, рекомым Саломоничем,» пустился в тяжкой силе на их оседлости, завладел их городом месяца марта, пленил их начальника Бруна с многими рыцарями и благополучно возвратился во Владимир 108. — Отдохнув немного после похода на крестоносцев, устремился Даниил проворно на Михаила, на Галич, принудил его просить мира и возвратить себе Перемышль, и тотчас, получив вспомагательные отряды и от Миндога князя литовского и от Изяслава № 232 князя киевского, с которым он предварительно уже помирился, двинулся он быстро к западу на Кондрата князя мазовецкого, наказал его за неблагодарность, за напад на червенскую землю прошедшего года, и приглашенный Беллою королем венгерским, отправился туда с братом Васильком на торжественный обряд коронования того ж короля. Находясь в Венгрии узнал он подробно о немецких происшествиях: что император Фридерик II. обявив опалу на герцога австрийского також Фридерика, Ратным (Der Streitbare.) (Воинственный.) названного, завладел почти целым его герцогством, что столичный последнего город Вена передался императору, что герцог с малым только числом верной дружины затворился в Найштаде и пр. — в первом порыве негодования на притеснителя, хотя неимел никаких отношений с князем австрийским, влекомый, единственно геройским духом, готовился уже безотлагательно отправиться на помощь угнетенному, браннолюбивый и мужественный Даниил; но уважив совет, не расположенного к герцогу короля Белли, не мешаться в дела Империй, отступил он от своего намерения и возвратился во Владимир.

Даниил князь Перемышлский.

Оставим теперь на время свое повествование о дальших Данииловых похождениях, и бросим критический взгляд на рассказ предшествовавших нам дееписателей, относительно, только что приведенного нами Даниилова путешествия в Венгрию, и присутствия его при венчании короля венгерского. — Нашим есть званием выяснить сколько возможно все обстоятельства относящиеся к делам нашых князей. — Приведенный Карамзиным в 348 примечании к III. тому истории Российского государства, венгерский хронограф Туроц, рассказует нам, что Даниил почтительно «summa cum reverentia» (с величайшим почтением) вел королевского коня перед ним «equum suum, ante ipsum» (коня его перед ним) а Карамзин не только не сомневается в показании венгерского писателя; но и приводит поводы сего уничижения, полагая, что он был обстоятельствами принужден к сего рода уничижительному поступку, что он надеясь тогда с помощию венгерского короля удержать за собою Галич, поручив брату Васильку оберегать Владимир отправился туда, и дал слово быть данником Венгрии. — Но мы сомневаемся и в утверждении Туроца и в предположении Карамзина. Вопервых Даниил не ездил к королю по своим делам, он был вместе с братом прошен Беллою в гости на обряд венчания, с которым он в отрочестве воспитывался в Венгрии «Данил же в то время шел бяше, со братом своим, во угры ко королеви; БЕ БО ЗВАЛ ЕГО НА ЧЕСТЬ.» (Ипат. стр. 175). — Дела Данииловы не находились тогда в столь затрудительных обстоятельствах, что бы он с уничижением, прибегал к сомнительной иностранной помощи. Кто был в состоянии прежде отъезда в Венгрию, того ж самого года предпринять три наступательные войны, на крестоносцев, на Михаила Галицкого и на Кондрата Мазовецкого, кто готовился итти на помощь австрийскому герцогу в отдаленные земли, тот конечно не нуждался в чуждом покровительстве. Даниил был тогда сильнейший из русских князей. Он обладал вместе с братом княжеством берестейским, Пинским, Луцким, владимирским, белзским, бужским, Пересопницким, Каменецким, перемышльским и другими уделами у реки Припети, Горини, Случа, Хамары и пр. — Правда, мы сказали выше, что два года назад, после битвы под Торческом находясь в Галиче, был он временно в крайном изнеможении, но он после, нетолько помирился с Изяславом № 232, но последний вспомоществовал его своим войском против Кондрата Мазовецкого; следовательно он имел способность и освободить старых своих войнов из Изяславова плена, и в течении двоих лет усилить свои полки новыми. — Правда и то, что он не успел еще прогнать Михаила из Галича, что бы обнаруживало бессилие, но он принудил уже его возвратить себе Перемышль; приступать же к Галичу стоило бы много людей, а он намерился завладеть им без кровопролития, что ему того еще года как увидим и удалось. — Если бы принадлежало голдовать королю венгерскому из галицкой земли, и в знак васальства водить королевского коня; то уже скорее Михаил № 228; ибо он держал тогда галицкое княжество, должен был подвергаться тому обряду а не Даниил, не князь Всеволыньский. Кто только внимательнее всмотрелся в благородный величавый характер нашего героя, тот убедился, что он скорее лишился бы последной пяди земли, как, что бы решился быть чьим либо конюхом. — Что же касается свидетельства Туроца, то оно кажется нам быть хвастоством ревностного мадярского патриота, ибо наш современный летописатель о сэго рода событии неупоминает.

Владимир № 262 вторично князь киевский.

Ярослав № 202 князь киевский.

Выше стр. 120. сказали мы что после сражения под Торческом половцы пленили Владимира князя киевского а Изяслав № 232 завладел Киевом. Он искупился из плена, Изяслав помирился и с Даниилом и с ним, и возвратил ему Киев; но на тот раз правил Владимир весьма коротко Киевом 109. Ярославу № 202 князю Великого Новгорода из линии Владимиро-суздальских, вспомнив себе прежнюю славу Киева, а может быть жалая быть соседом врага своего Михаила № 228 и вредить ему, захотелось быть князем киевским. Он пустился к Днепру, прогнал Владимира и завладел и городом и областию: но жизнь в южной Руси наскучила ему, или же, узнав, что брат его Георгий № 201 убит татарами, поспешил он в Владимир Клязменский принять тамо достоинство великого князя. Тогда то Михаил Галицкий исполняя любимую свою мечту владеть Киевом, иметь честь посидеть на престоле почти исключительно князями из рода Мономаховичей занимаемым, оставив сына Ростислава № 296 в

Михаил № 228 князь киевский.

Галиче, отправился в Киев, и неимея никакого состязателя водворился тамо. Оставленный в Галиче молодый Ростислав желал вславить себя, хотел отличиться каким-либо знаменитым подвигом 110, отнял вопервых от Даниила Перемышль, а потом выступил с галицкими боярами и своими войны в поле на Литву 111. — Даниил находился тогда в Холме и получив весть о Ростиславовом отсутствии, пустился как стрела из Холма к Галичу с своими полками, и третого уже дня, не взирая на отдаленность выше сорока миль был под стенами затворившейся нашей столицы. Галицкие жители были душею преданы Даниилу, и когда он подступив к стенам, сказал им: «О мужи градьстии! доколе хощете терпети иноплеменьных князей державу?» тогда вскрычали они «яко се есть держатель нашь, Богом даный» и торопились встретить его «яко дети к отчю, яко пчелы к матце, яко жажющи воды ко источнику» (Ипат. стр. 175). — В городе управлял Дворецкий Григорий. Тот узнав о расположении жителей, и удостоверившись, что ему трудно удержать город, вышел с епископом Артемием на встречю князю, и искренно ли, притворно ли приветствовал его «приди княже Данило, прийми град.» — Даниил вступил в стены города, отправился в церковь Святой Богородицы, помолился, занял престол родителя своего, и обличая победу, поставил знамя свое на воротах города немецкими названных. Назавтрие достигла весть, что Ростислав приспевает, но последний узнав о приключившемся в его отсутствии, и убедившись в невозможности завладеть городом, бежал Борсуковым Делом, достиг к Банц[?] рекомей Родна»112 и перебрался в венгерскую землю. Сопровождавшие его в походе галицкие бояре, стали стекаться, падали к ногам Даниила, извинялись, просили помилования «грешихом ти, иного князя держахом» говорили они лицемерно; благосклонно принимал их князь; ответствовал «милость получисте, пакы же сего нествористе, да не во горьшая впадете.» — Однакож многие бежали в горы к венгерским пределам и были преследуемые Данииловыми воинами. Как бы то ни было, Даниил завладел без кровопролития, быстротою движении в пятый раз галицким престолом.

Даниил № 307 в 5 раз князь галицкий.

Примечания

  1. Смотри выше примечание № 87.

    Вернуться к тексту

  2. «Даниил стояше УГЛЬНИЦЕХ на березе Днестра.» (Ип. стр. 169.) Мы думаем что это есть описка переписчика вместе Угановцех; ибо нет другого села или урочища, в окрестности Галича на левом береге Днестра подобного названия. — Сельцо Гановци отстоит от Галича — 4 — 5 верст, в простой линии, и там-то вероятно был мост на Днестре о котором летопись упоминает.

    Вернуться к тексту

  3. «Оттуду же пойде король ко Василеву, и перейде Днестр, и пойде ко Пруту.» (Ипат. стр. 170.) — Невозможно! — Город Галич лежит на правой стороне Днестра. — Белла отступал, или скорее бежал такоже по правой стороне той же реки к Василеву (теперь деревня Вассылеу в Буковинском округе, на берегу Днестра, напротив не большого города «Городок») и к Пруту. — За чем же было ему переправляться на левую сторону реки, когда он стремился, и должен был стремиться к Пруту, и к венгерским пределам? — Следовательно слова «и перейде Днестр» есть невместная вставка. — Театр войны и подвигов Беллы был на правом берегу Днестра. С описания ретирады явствует, что он узнав невозможность пробраться прямо на Мункач в свою землю, дорогою, по которой он вероятно вторгнулся в Галицию; пустился к Седмиградским горам.

    Вернуться к тексту

  4. Так в Ипатьевской летописи. — Урочище нам совсем неизвестное может быть деревня Бронице Самборского округа, в направлении от Галича к Вишне.

    Вернуться к тексту

  5. О Болоховских князях поговорим после пространнее, смотри прим. 112.

    Вернуться к тексту

  6. Белобережьем называлась, кажется окрестность около реки Случя, его надо отличать от Днепровского Белобережья о коим в I. части страница 154 упоминается.

    Вернуться к тексту

  7. О городе Плесниске смотри II. часть стр. 125 прим. 45.

    Вернуться к тексту

  8. Гнусный изменник Судислав исчезает уже на всегда из исторической скрижали. Приняв в уважание его дерзость, богатства о коих летопись упоминает, влияние на дела и безнаказанность за многие мятежи, можно бы догадиваться, что он по женскому колену принадлежал к княжескому роду. — Сам он кажется был тестьем венгерского полководца Филя, ибо Ипат. Лет. стр. 162 приводит следующие слова «поима (Филя) бояре Галичкые и Судислава цьтя[?] и Лазоря.»

    Вернуться к тексту

  9. Летописи различаются в расказе о пленении Владимира. Ипат. стр. 174 вещает, что это случилось в битве у Торческа, а первая новгородская стр. 50, что Изяслав с Михаилом № 228 после сражения уже, подступил под Киев, завладел городом и там половцы пленили князя Владимира и его супругу. Последня записала событие это под 1235 годом, что и кажется вероподобнее.

    Вернуться к тексту

  10. Смотри выше примечание № 93 и ниже № 112.

    Вернуться к тексту

  11. Городок, тепер деревня Грудек Люблинской губернии над рекой Бугом в окрестности Грубешова.

    Вернуться к тексту

  12. Подгорием называется плоскость под карпатскими горами в округах Ясельском, Саноцком и пр.

    Вернуться к тексту

  13. Венгерская вольница, нанимавшаяся за договорную плату принимать ратную службу.

    Вернуться к тексту

  14. Наш летописец ведал, что был орден духовных рыцарей Храмовников (Templarii) (тамплиеры) производивших свое название от Соломонова храма в Иерусалиме. — Но крестоносцы, коих пленил Даниил не принадлежили к ордену Темплярей. — Кондрат Мазовецкий для защиты своей земли от язычников Прусаков, завел у себя сего рода воинов - монахов из ордена немецких рыцарей, дал им Добринский замок и город на Пруской границе над рекой Висла и они назывались «Добринскими[?] братями или рыцарями.» — Из рассказа летописи видно, что их Кондрат поселил такоже, и на русском порубеже, вероятно для защиты от язычников литовцев и ятвяг и дал им какой-то город, может быть «Визно» (смотри II. часть стр. 65) который когда-то пренадлежал Данииловым прародителям: впрочем упоминает Нарушевич, что Темплярии действительно находились где-то в Луковской земли. Естли бы так было в самом деле; то Луковская земля на левой стороне реки Буга принадлежала когда-то к русскому миру, ибо Даниил сказад «Нелепо есть держатц[?] НАШЕЕ ОТЧИНЫ Крижовником.»

    Вернуться к тексту

  15. Доказательство, что Владимир после половецкого плена опять княжил в Киеве есть в Ипат. Летописи стр. 174 и 175. Он посылал оттуда Торков в помощь Даниилу против Михаила и галичан, и оттуда вытеснил его Ярослав № 202.

    Вернуться к тексту

  16. В родословной карте не отметили мы Ростислава Галицким князем, ибо он управлял княжеством в имя своего отца.

    Вернуться к тексту

  17. «И шедшю же Ростиславу ВО ПОЛЕ, Богу же поспешившу приде весть Данилу, во Холме будущю ему, яко Ростислав сошел есть НА ЛИТВУ» пишет летопись. В этих словах есть невероятность. — Итти в поле означало итти в степь на половцев. В степи не было Литвы, Галиция неграничила с Литвою. Что бы отправиться на Литву к Гродну и Лиде жительству Литвы, должен бы он чрез польские или владимирские области пробираться несколько десятков миль, без всякой нужды и пользы, а он быв в походе и сведав о нападе Даниила на Галич, тотчас является в галицких пределах. Следовательно вместо «сошел есть на Литву» должно читать «сошел есть на половцев.»

    Вернуться к тексту

  18. Борсуков Дел и Рудна или Родна неизвестные места. Дел тоже что хребет горы, Баня тоже что солеварня. — Рудна может быть деревня Рудники в Коломыйском округу над Прутом, где открылась жетезная[?] руда (Sumpferz) (болотная руда) Смотри Pamiętnik Lwowski (Львовские записки) V. том 130 стр. 1817. — а может быть город Родна в Семиградской земле.

    Вернуться к тексту