Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XIII. 1225—1229 гг. - Современная орфография

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Владимир № 262, князь киевский. После кончины Мстислава Старого № 260, убитого на Калке и возврата нашего Мстислава после несчастной татарской битвы в Галич, завладел с согласия других князей Владимир Рюрикович № 262 Киевом, и казалось бы, что печаль, которой покрылась Русь, должна была смягчить страсти бурливых князей, и митежных галицких бояр; но ни как — ссоры, распри, хитрости, бестолковые союзы с инородцами против однородцев, и взаимные напады князей, и смуты буйных галицких бояр, продолжались беспрерывно одна за другой. — Пронырливый Александр Белзский № 309 и сам питал злобу к двоюродному брату Даниилу, вероятно за большую владимирскую волость, и успел клеветами поссорить тестя с зятем, Мстислава Галицкого с Даниилом, князем владимирским. — Ипат. Лет. под годом 1225, не изъясняя нам ни поводов к раздору, ниже обстоятельств несогласия, рассказует нам только невнятно, что Мстислав соединился с Александром против Даниила, а Даниил прибегнул к союзу с Лешком Краковским. — Мстислав выступил сперва с полком своим на Лысую гору 81, но Даниил успел соединиться с Лешком, двинулся к Белзу, и принудил этим походом Мстислава возвратиться для защиты Белза; ибо Даниил напал на Белз, и хотя тамо был вспомагательный Мстиславов полк, едва не завладел Александровою столицею. Следующего дня приспел Мстислав в окрестности Белза, сразился с зятем, был им побежден и возвратился в Галич. «Мстиславу же нестерпевшу и возвратися в Галич» (Ипат. стр. 165). — Пользуясь победою над славным своего времени Мстиславом, воевал юный герой галицкую область около Любачева, пленил всю белзскую и червенскую землю и захватил, вместе с братом Васильком, столь много Александровых пленников, коньских стад и табунов, что возбудил даже зависть союзников своих, краковских ляхов. —

Поражение зятем-юношею, оскорбило опытного полководца князя галицкого, он призвал на помощь тестя своего Котяна со многими половцами и Владимира № 262 киевского Александр, затрудненный укреплением своего города, выслал воеводу Яна с полком, и все намеревались итти на Даниила и ляхов; но союзники Мстиславовы попытались примирить враждующих, и тогда обнаружились и Александровы наветы и ложь воеводы его Яня, оклеветавших Даниила, что он хочет убить тестя своего Мстислава. — Присутствовавшие князья-мирители приговорили, что Даниил прав, что клеветник Александр виноват, и что первый за свое бесчестие может взять Александрову область, «приими всю власть его за сором свой;» но благородный князь владимирский отказался, получил общую похвалу за свою умеренность, Мстислав сердечно помирился с ним, вручил ему богатые дары, а между прочим славного борзого коня Актаза, которому равного тогда не было; одарил такоже супругу его а дочь свою Анну, увиделся с братиею в Перемиле (Боромеле), утвердил мир, и тем кончилась война князя галицкого с владимирским. —

Чуть только помирился Мстислав с первым зятем Даниилом, а ужь ожидали его и внутренные неприятности с беспокойными боярами, и новая война с вторым помолвленным зятем Андреем Венгерским. — Некто из галицких бояр, именем Жирослав, мадярский приверженец, тот самой, который, как выше в 67 примечании, освободил был пленного венгерского полководца Филя, и за вину лишен был своего недвижимого имения, мстивый и коварный человек, уговорил 1226 года своих товарищей бояр, что князь галицкий намеревается похватать и выдать их тестю своему Котяну на убийство. Кривосовестные, тайно на зло умышлявшие, бояре уверили, испугались, бежали в перемышльскую землю в горы на реку Днестр, следовательно в окрестности между городом Туркой и Лютовисками, откуда истекает река Днестр 82. — От туда выслали они послов объявить князю причины побега, ссылаясь на сказанное им Жирославом. Мстислав, не имея никакого злобного намерения, отправил за беглецами духовника своего Тимофея 83, тот убедил их в ложности извета, склонил их возвратиться к государю, злоумышленник Жирослав, в лжи уличен и изгнан, удалился к Изяславу № 232, сыну повешенного в 1212 году в Галиче Владимира, кажется на тогда князю Новгородосеверскому.

Урон войск русских в битве на Калке и в отступлении, а скорее беспорядочном бегстве чрез степь к Днепру, был чрезвычайный, а в особенности галицкий князь, находившийся в передовой линии армии и начавший сражение, лишился всех своих храбрых войнов, и по той то причине, возвратившись в свою землю, не был он в силах противустоять даже зятю своему Даниилу в маловажной войне, как мы видели, и был принужден прибегать с просьбою о помощь и к тестю Котяну, и к Владимиру князю киевскому. Но того мало — ми тотчас увидим еще важнейшие последствия несчастного похода на Моголов, истребления галицкого воинства и верной Мстиславовой дружины. — Читателям нашим уже известно, что при заключении мира с королем венгерским и освобождении Коломана из плена в 1222 году, Мстислав обручил дочь свою Марию за третьего королевского сына Андрея Андреевича, и дал будущему зятю Перемышль на содержание; где он по 1226 год спокойно проживал. Доходы земли кажется были в его распоряжении, но гарнизон в городе находился князя галицкого, ибо тамо, как после увидим, начальствовал Тысячский его Юрий.— Андрей жил доселе безмятежно в Перемышле; когда же галицкие бояре, последовав увещанию Мстиславова духовника, возвратились к своему государю, бежал молодый Андрей по наущению какого-то, вероятно боярина «лестивого Семьюнка Чермного,» в чем без сомнения и другие крамольные галицкие бояре тайно участвовали, к родному отцу в венгерскую землю и стал побуждать его к войне с будущим своим тестем. И в самом деле, пользуясь крайним изнеможением свата своего после Моголского поражения, вступил король зимною порой в Галицию, сблизился без препятствия под Перемышль, который город бывший тамо градоначальник Тысячский Юрий, не имея средств защищаться, передал королю, а сам подался в Галич к государю своему к Мстиславу. Из Перемышля подступил король такоже без препятствия под Звенигород, занял его, выслал войско свое и польский полк вольных ратников, известного уже сандомирского воеводы Пакослава, под начальством полководцев к Галичу, а сам от боязни остался в Звенигороде; ибо венгерские волшебники предскалали ему, что как скоро узрит он Галич, непременно лишится жизни. — Войска Венгерские, без всякого затруднения, сблизились к Галичу по левой стороне Днестра; Мстислав, непривыкший уклоняться от опасностей, выступил с малочисленными новонабранными и еще нестройными полками своими на правой стороне той же реки, но венгры, не быв в состоянии переправиться чрез реку от наводнения ее, приступить к городу и к Мстиславу, стали ругаться над нестройными, когда-то браноносными галицкими полками, стали поносить их с презрением 84; безъуспешно однакож возвратились к главному королевскому стану под Звенигород. От Звенигорода направил король поход со всей своей силой к Теребовли, завладел тем славным городом, отправился к Тихомлю и занял его, двинулся к Кременцу, но там встретил он какой-то отряд русского войска, вступил с ним в бой, был поражен и потерял много людей. — Между тем отчаивался Мстислав в Галиче, находясь в бессилии, в изнеможении, противостоять врагу. Он отправил Судислава к зятю своему Даниилу Владимирскому с увещанием чтоб он не отлагался от него, велел сказать ему: «не отступай от мене;» и равно благородный, как мужественный Даниил, уверял несчасного тестя в своей твердости, в своей неизменности—«имам правду в сердци своем,» был ответ зятя, князя владимирского. — Прямодушие доблего Даниила, ободрило унывавшего Мстислава, и когда он получил известие, что венгерский сват его, после поражения под Кременцем, подался назад под Звенигород; выступил и он с новонабраными и на скорую руку кое-как устроенными полками и расположился неподалеку от станов своего неприятеля. — На встречу ему выступил венгерский отряд войска; завязалось сражение, Мстислав победил насмешников, которые незадолго перед сим издевались над его войском, гнал их до королевских станов, и в той схватке убит венгерский воевода Мартиниш. — Мстиславова, хотя и нерешительная победа, произвела сильный ужас в венгерском ополчении, король, пришед в бозпокойство, поспешно подался назад в свою землю.—«Король же смятеся умом и поиде из земли борзо» (Ипат. стр. 166). — Король подвигался от Звенигорода обратно на Перемышль, Мстислав следовал за ним. На пути в Городке присоединился к нему Даниил с братом Васильком, с шурином своим Глебом № 325. 85 и владимирскими полками. — Все трое молодые князья настаивали в погони за королем по Лохти 86; но боярин Судислав, тайно благорасположенный к венгерскому государю, чтоб избавить его от угрожавшей опасности, противился преследованию, король спасся вне галицких пределов, а Мстислав лишился самой выгодной способности истребить врага. 87 — В тоже само время, когда уже король возвращался за Карпаты, явились на театре войны два его союзники: от запада Лешок, князь краковский, а от северовостока Изяслав Владимирович № 232, к коему мятежник Жирослав, как мы выше сказали, бежал. Лешка, как брата 88, отклонили владимирские князья от венгерского союза и убедили его возвратиться в свояси; а Изяслав с Жирославом, пробираясь увертками, настигли короля, и с ним отправились в венгерскую землю. Что Изяслав

Андрей Андреевич Венгерский, князь галицкий. думал, принимая венгерскую сторону, не известно. Он конечно не мог надеяться, засесть на галицком престоле, который столь сильно приманивал венгерских королей и стоил отца его позорной смерти на виселице; как бы то ни было, военные действия прекратились, а их заменили ухищрения, коварство, обман. — Храбрый Мстислав умел побеждать оружием; но когда только вступал в переговоры, он всегда по прямодушию своему был обольщен. — Галицкие бояре, а в особенности венгерский приверженник Судислав, стал его уговоривать: «княже! дай дщерь свою обрученную за королевича, и дай ему Галич: не можешь бо держати сам, а бояре не хотят тебе» (Ипат. стр. 166)— то есть, бояре не любят тебя, следовательно тебе придется всегда боротись с ними и опасаться их измены в случае войны с внешним неприятелем королем венгерским. — Мстислав думал и рассуждал, что после истребления татарами лучшей его дружины и верного галицкого войска, ему не возможно будет в преклонных летах на долго сопротивляться мадярской силе и своевольных бояр обуздывать, и решился был передать зятю своему Даниилу княжесто галицкое, которого-то князя и галичане желали — «Галичаном бо хотящим Данила»—но льстивые коварные бояре Судислав и Глеб Заремеевич сопротивлялись, и под предлогом преданности к особе и интересам государя возразили: «аже даси королевичю, когда восхощеши можеши взяти под ним, даси ли Данилови, в векы не твой будет Галич» (Ипат. стр. 166); и Мстислав вступил в переговоры с королем венгерским, выдал ему дочь свою, посадил в 1227 году сына его Андрея: будущего зятя своего: на галицкий престол, оставив за собою только Понизье, то-есть, Подолье, перенесся в Каменец Подольский а после в Торческ; и так инородцы татары, истреблением галицкой ратоборной силы, пособствовали мадярским инородцам в приобретении русского княжества.

Раждается вопрос, что было поводом галицким боярам, даже вопреки желанию других сословий народа, так страстно держаться венгерской партии? — и ответ открывается нам в польской истории. — После кончины Казимира Великого оставались еще потомки природных их государей Пястовичей, но польские вельможи предпочели поднесть королевский венец иностранцу Людовику, ибо он и дал им большие преимущества, как они прежде имели, и не стал требовать возврата присвоенных ими государственных имений.

Оставив на время венгерского королевича на галицком престоле, ограничимся на жизнеописание Даниила и Василька Романовичей и их потомства, а описывая их подвиги и похождения, начертаем мы тем самым и историю Галиции и Волыни, ибо с деланиями членов той ветви Рюрикова племени судьба тех стран русского мира в течении целого века тесно соединенна; и сам Ипатьевский летописец, или скорее после Тимофея новый уже продолжатель его, начинает свое повествование о происшествиях сего времени высокопарным слогом: «Начнем же сказати бесчисленые рати, и великые труды, и частые воины, и многие крамолы, и частые восстания, и многие мятежи: изъмлада бо не бы има покоя.» (Ипат. стр. 166.) — Мы видели, что Мстислав № 256, Немым прозванный, питая особенное благоволение к Даниилу, в битве при Калке старался защищать его, предвидя свою кончину передал он своему молодому другу собственного сына Ивана № 311 и свое княжество и преставился 1226 года — «бе бо велику любовь имея к отцю его, ему же поручивше по смерти свою волость, дая князю Данилови.» (Ипат. стр. 164.) «Мстиславу же Немому давшу отчину свою князю Данилови, и сына своего поручив Ивана.» (Там же стр. 166.) — В 1227 году умер хворый Иван, а Ярослав № 314, племянник покойного Мстислава, не взирая на завещание последнего, завладел Луцком, а Пинские князья 89 Черторыжском 90, которые то обе волости составляли остальное наследие усопшего Мстислава. Даниил досадовал за оскорбление в праве ему по завещанию принадлежащем, но, отложив управу мечем на время, отправился он в Жидичинский монастырь, помолиться и поклониться Святолу[?] Николаю и, шествуя мимо Луцка, был приглашен Ярославом в город для угощения. Находясь в городе советовали ему сопровождавшие его волынские бояре, схватить гостеприимного Ярослава, и завладеть городом; но благородный Даниил отверг с негодованием предложение дружины «я путешествуя богомолия ради, и как же мне створить сего рода коварство» сказал он, поблагодарил Ярослава за хлебосольство, простился с ним и возвратился в свой Владимир, но в тотчас отрядил он полки под начальством четырех воевод на Ярослава. — Владимирская рать подступила под Луцк, пленила случайно выехавшего или, может быть, бежавшего из города Ярослава с супругою, а встревоженные граждане затворились в городе; на заутрие однакож, когда приспел Даниил с Васильком и остальным войском под стены города, принуждены были Лучане сдаться. Князь Владимирский наградил брата Василька, который уже владел Берестием, еще новоприобретенным Луцком и Пересопницею и, освободив по некотором времени пленного Ярослава, дал ему сперва Перемиль а после Межибожие, тем способом завладел частью похищеннного у него Мстиславова наследия, и досадовал только, что другая часть, именно Черторыжск находился в чужих руках в руках Пинских князей.

Мстислав Галицкий, хотя он, лишившись Галича, довольствовался только Понизьем и своим Торческом, был однакож оракулом для Руси, решал все споры югозападных русских князей; его определение было для них приговором, и Даниил выслал к нему знаменитого своего боярина Демьяна жаловаться, что он не может стерпеть того, чтоб Пинские князья удерживали завещанную ему Мстиславом Немым Черторыжскую область. — Мстислав совещавался с Демьяном, рассуждал дело, и прежде всего, извиняясь в том, что быв обольщен, не дал Даниилу Галича, сказал он: «Сыну! сгреших, не дав тобе Галича, но дав иноплеменьнику; Судислав льстця светом, обольсти бо мя; ажь Бог восхочеть, пойдиве на ня, яз всажу половци, а ты своими, аще Бог дасть его нама, ты возми Галич, а яз Понизье, а Бог ти поможеть» (Ипат. стр. 167); а касательно дела о Черторыжск решил он, что Даниил прав и может для приобретения наследия употребить нужные меры, — «про Черторыеск прав еси» — были слова его. — Демьян возвратился во Владимир с Мстиславовым приговором в страстную суботу, Даниил приуготовленный к походу с нетерпением ожидал его, и в следствие Мстиславова решения, наутрие уже, немедля и невзирая на Светлое Воскресение, пустился с войском, осадил Черторыжск, занял его приступом, пленил князей Пинян и присоединил эту землю к своей владимирской державе. — Намерение Мстиславово изгнать иноплеменника из Галича не сбылось; Великий и удатный этот князь, как его летопись называет, занемог, хотел еще раз свидеться с любимым зятьем Даниилом и норучить[?] ему дом и дети свои, но лукавый боярин Глеб Заремеевич помешал; и славный, храбрый, добродушный старец пострыгся, посхимился и преставился в Торческе 1228 года. — По смерти его присоединил Даниил Понизье - Подолию к своим владениям. Летопись как ниже свидетельствует, что в 1228 году осаждали гарнизон его в Каменце, Владимир Киевский и Михаил Черниговский, а в 1229 году отправился с войском из Галича на Понизье известный нам Судислав, управлявший в малолетстве короля Андрея Галицией, с намерением прогнать оттуда Данииловы гарнизоны; следовательно не наследовал Мстиславу сын его Георгий № 323 во владении Понизьем. — Древнее право наследия по старшинству в роде обветшало, пришло в забвение; а новое, наследия в нисходящей линии неукрепилось еще, и сын славного героя, кроме частного имения Торческа, остался без всякого удела в русском мире.

Пленение Ярослава № 314 с женою у Луцка, пленение Пинских князей в Черторыжске, завладение теми обеими волостями совершенное Даниилом, и присоединение им к своим владениям обильной плодородными пашнями и тучными пажитями Подолии, произвело чрезвычайный ропот князей в югозападной Руси. Ростислав № 154 отец пленных в Черторыжске князей, не переставал жалиться и искать помощи у всех других князей, как Мономаховичей так и Ольговичей. Владимир Киевский № 262 быв вероятно в сватовстве с Ростиславом Пинским, и имея отвращение от Даниила коего отец пострыг был в 1205 году отца его в монахи, и его самого в плен заточил (смотри выше стр. 25) как уже читателям известно; стал искать союзников, стал готовиться к войне, чтоб усмирить молодого смельчака который стримился вступать в следы предприимчивого своего родителя. Тщетно старался «преблаженный и святый» митрополит Кирил, восстановить согласие между враждовавшими, мечь должен был решить споры. — Князь Киевский соединился с своими союзниками, на тот раз, с Михаилом Черниговским № 228, который впосле многократно будет являться на поприще нашей истории, с знаемым нам половецким князем Котяном, с многими другими русскими князями, подступил с войском в котором находились и Куряне и Пиняне и новгородцы (северские) и Туровцы под Каменец, который по кончине Мстислава Галицкого был уже тогда в Данииловом владении, и стал осаждать город. — Даниил, которого мы доселе познали только как храброго ратоборца, дал в настоящом случае уже доводы и нужной в бурливые времена поворотливости. Он притворился что желает примирения, но в тоже самое время сам отправился за вспомагательным войском к брату Лешку в Краков, а воеводу своего Павла выслал к половецкому князю Котяну с просьбою, чтоб он его как зятя храброго покойника Мстислава, следственно супруга своей внучки принял в любовь, и утушил сию войну «отче! измяти войну сю, приими мя в любовь себе» были слова его посольства — и успел в обеих своих намерениях. Котян не только отклонился от всякого соучастия с владимиром и Михаилом, и тем способом принудил последних снять осаду Каменца и податься назад к Киеву и Чернигову, но он еще сверх того, бросился с своими половцами на галицкую, королевичем венгерским и изменником Судиславом управляемую землю, с коими князья киевский и черниговский находясь в дружелюбных отношениях, намеревались соединенными силами усмирить князя владимирского 91, и стал ее разорять в пользу и во имя Даниила, а Даниил и Василько между тем получив лядскую помощь под предводительством воеводы сандомирского Пакослава, присоединив к себе Александра Белзского и собственные полки, выступили уже наступательною войною в поход к Киеву. Не пришло до управы оружием; Владимир Киевский и Михаил Черниговский отправили послов Воротислава Петровича и Юрия Толигневича напротив подвигавшагося князя владимирского, заключили на пути с ним мир, и Даниил отпустил ляхов назад домой. — Условия мира нам неизвестны, они конечно были выгодны для Даниила, ибо противная сторона просила мира, и мы увидим, что Даниил в следующом году, не опасаясь о свои области, мог отправиться на помощь Кондрату князю краковскому в отдаленные страны, даже под Калиш над реку Просну: думаем только, что он освободил из плена Пинских князей, ибо мы увидим тотчас одного из них, именно Владимира № 223, не так союзником как скорее подручником Данииловым.

Мы уверенны, что как нам рассказуя, так и читателю внимая, кружится голова при сего рода смешении и запутанности дел, происшествий, отношений и лиц. — Один и тот же князь, сего дня в дружбе с другим и пособствует ему, а помале воюет с ним, или вспомоществует его противников. Мир и вражда сменяются ежедневно. Лешко, Александр Белзский и иные князья, то ратуют на князей Романовичей, то любовно подают им дружное подкрепление. Ныне на стороне Мадяров, завтра по стороне русских князей. Нет ни какой политической системы, никакой постоянности, хаотическое только замешательство, беспорядочное шатание и смутность; однакож это не бред, не вымысел, только строгая прогматическо - историческая истина, представляющая нам образ тогдашнего времени! Но оставлеше мечты, и вооружившись терпением, на преднее возвратимся.

В 1229 году убиен был Лешко князь краковский изменниками 92, княжеством краковским завладел меньший брат его Кондрат, который был в тесных дружных отношениях с Даниилом, и как читателю известно, предостерегал его в 1221 году не верить Лешку, не вступать с ним в переговоры и не посещать его, как выше стр. 78. — В настоящее время был он Кондрат, князь Краковско - мазовецкий запутан в войну с родственником своим Владиславом Одоничем князем великопольским, и просил братьев Романовичей о помощь. Даниил препоручив защиту своих владений от хищных ятвяг на время отсутствия, освобожденному им из плена Пинскому князю Владимиру № 223 и оставив с ним берестейские и угровские полки 93, вместе с братом своим Василком и многими другими полками, присоединился к Кондратовой рати, и отправился в Польшу чрез реку Варту, к реке Просне и городу Калишу; которого жители придерживались партии Владиславовой. По причине сильного дождья который лил всю ночь, нельзя было того ж дня итти на приступ, и русские войска стали разорять Бреславские селения, достигли к Миличу, к Старогороду, пленили множество людей и добытка и возвратились в стан. На другой день, обнизилось наводнение реки, поляки неимели расположения биться, но Даниил с братом и своими полками по просьбе Кондрата подступили под город окруженный болотом, ветловым и верьбовым частым кустарником, и бродя в воде стали приступать к стенам, но жители крепко защищались, камни бросанные ими падали как дождь из городских стен, засыпывали болота, и не взирая на то, что из осажденных ранено на стенах 160 человек, что русские зажгли подъемный мост, невозможно было завладеть городом по поводу тинистого местоположения; и приступающие возвратились на ночь в свой стан. Некто из польских военачальников Станислав Микулич сказал, что там, где они под городом стояли, нет ни воды ни высокого вала, и Даниил тотчас сам поскакал обозреть место, и убедившись в истине сказанного, отрядил следующего дня своих воинов чистить и рубить кустарник и лес около города; и тогда Калишане увидев опасность, выслали к Кондрату послов с просьбою, чтоб он отрядил Пакослава и Мстивоя для переговоров под городские стены. — Пакослав уговорил Даниила переодеться и присутствовать при разговоре, и Даниил охотник на странности, надев Пакославов шлем сопровождал его под город, и стал за ним в виде его подчиненного. — Калишане извинялись в сопротивлении, доказывали, что они такоже поляки, что они сего дня служат Кондратову брату, а завтра будут ему служить, просили Пакослава умолить князя для собственной его славы не отдавать их на жертву русским; но Пакослав возразил, что Кондрат рад бы оказать им милость, только Даниил очень сердит, не хочет отступить не завладев городом, и рассмеявся сказал, показывая на стоящего за собою Даниила «Вот он сам стоит, говорите с ним.» — Даниил шутя, ударил Пакослава дротиком 94, и снял с себя шлем. — Жители Калиша

Князь Даниил под Калишем.

вскрычали «Имей службу нашу, молимся, створи мир» — Даниил смеялся много, много рассуждал с Калишанами, успокоил их, взял с собой двух их мужей к Кондрату, доставил им выгодный мир, Калишане дали князю своему аманатов, а князь владимирский возвратился с великою честию домой; ибо кроме Святого Владимира, ни один из русских князей не заходил столь далеко в лядскую землю. При том случае, понеже русские множество пленили ляхов, заключили и клятвенно утвердили тамо между собою оба народы, чтоб впредь «аще коли будеть межи ими усобица но[?] воевати (не пленить) Ляхом Руское челяди, ни Руси Лядьской» (Ипат. стр. 169). — Вот пример уже в 13 столетии высшей филантропии между польским и русским народом, долгое еще время после необыкновенной между другими воевавшими европейскими народами.

Примечания

  1. Без всякого сомнения настоящий город Тарногора в царстве польском, Любельской Губернии над рекою Вепром. — Окрестность эта пренадлежала тогда к княжеству владимирскому. Мстислав подался туда, чтоб препятствовать соединению ляхов с Даниилом и угрожать столичиому его городу; но князь владимирский зашел ему с тылу и припудил к возврату под Белз.

    Вернуться к тексту

  2. «В землю Перемышлескую, в горы Кавокасьские, рекше во Угорьскые, на реку Днестр» слова летописи. — Выражение «во Угорьскые» означает, что тогда владел в Перемышли будущий зять Мстиславов королевич Андрей; следовательно угры управляли тогда землей перемышльской. — Что же значит выражение «Кавокаськое горе?» Не назывался ли всякий кряж, всяких больших гор Кавказом, Кавказскими горами, которое название теперь осталось только цепи гор между Каспийским и Черным морем?

    Вернуться к тексту

  3. Мы думаем, что Мстиславов духовник отец Тимофей был сочинителем Ипатьевской летописи своих времен. — О заслугах своих, оказанных им государю в примирении с бежавшими боярами, отзывается он весьма смиренно, на против характер Жирослава изображает он очень резкими чертами, представляя его по сердцам, как злонамеренного и негодного человека, в таких изражениях, которые объявляют личное презрение и досаду тогда, когда рассказуя о других лицах или предметах, сохраняет он всякое беспристрастие и лаконизм,

    Вернуться к тексту

  4. «Мстислав же выеха против с полкы, онем же (Мадяром) позоровавшим НАС, и ехаша угре в станы своя.» (Ипат. стр. 166). — Слово «Нас» доказует опять, что летописец был современным, находился в Мстиславовом войске, и был вероятно духовник его Тимофей,

    Вернуться к тексту

  5. Глеб был женат на сестре Даниила и Василька Феодоре Романовне.

    Вернуться к тексту

  6. «Поиди княже, на короля, по Лохти ходить.» (Ипат. стр. 166). — Лохтя, вероятно речка по ту или сию сторону Карпат.

    Вернуться к тексту

  7. О побеге короля, кроме нашей летописи, свидетельствует такоже и «Chronica Austriaco et Claustro Noeburgensis» (Хроника австрийская и Клостернойбургского монастыря) Карамзиным в примечании 326 III. тома приведенная, в словах: «Andreas Rex Ungariae, in Russiam cum exercitu veniens, ab ipsis statim fugatus recessit, interfectis nonnullis de exercitu suo. (Андрей, король Венгрии, придя с войском в Русь, был тотчас ими обращён в бегство и отступил, потеряв убитыми некоторых из своего войска.)

    Вернуться к тексту

  8. «Данил же и Василько посласта люди своя к брату недаста ему прити, оттуду же возвратився иде в свою землю,» как нам уже известно, Даниил и Василько были двоюродные братья Лешкови по матери его,

    Вернуться к тексту

  9. «И прия Ярослав Луческ, а Черторыеск Пиняне.» (Ипат. стр. 166) — Смотри в I. части нашей истории стр. 27. № 154 и стр. 52. № 6 наши изложения и недоумнения о князях Пинских, о Пинянах.

    Вернуться к тексту

  10. Черторыеск или Чарторыск, город волынской Губернии на реке Стире, от Луцка 11 миль к северу.

    Вернуться к тексту

  11. «Бе бо королевич в Галиче и Судислав с ним, мир бо имеяше со Володимером и Михаилом» (Ипатиев. стр. 167). — Вот пример нравственного испорчения русских князей. — Мирятся с иноплеменными наездниками их земли и изменниками, а режут друг друга.

    Вернуться к тексту

  12. Польские писатели полагают смерть Лешка на 1227 год. — Жаль что доселе никто незанялся критическим обработанием их истории, сего времени.

    Вернуться к тексту

  13. Город угровск, угровеск, теперь деревня в люблинской Губернии угруск на левой стороне Буга, над ручаем Угер, на против городка Опалин находящагося на правом берегу реки Буга. — Смотри 33 примечание.

    Вернуться к тексту

  14. «Князь же тече его скепищем» тоже что польский «Osczep» (копьё) короткое копье для метания в неприятеля.

    Вернуться к тексту