Глава V. 1205—1206 гг. - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Даниил № 307. Князь Галицкий.
Не подлежит никакому сомнению, что весть об умерщвлении государя полководца, произвела в русских станах над Вислою чрезвычайную тревогу и сетование. Летопись не упоминает об этом, но кто только внимательно всматривался в свойства человеческой природы и исторические показания, то он заметил, с какою неограниченною приверженностию и любовию предаются войска своим мужественным полководцам. Преданность их возвышается до степени обожания, если тот полководец был вместе их государем. Вспомним только любовь войска к Густаву Адольфу, Карлу XII, Петру Великому, Суворову, Радецкому и императору Наполеону, и нам не надо других доказательств на сказанное нами. С печальным видом, с огорченным сердцем, с потупленными глазами, неся с собою мертвое тело неоцененного витязя государя, возвращались храбрые галичане домой. Прибыв в Галич, предали тленные остатки земле; и вот является доселе необыкновенное в русском мире зрелище. Галичане, навыкшие при Князях первой династии чрез четыре поколения повиноваться потомку усопшего своего князя, признавают и четырехлетнего Романова ребенка Даниила № 307. своим государем и приносят ему верноподданическую клятву 20 тогда; когда в русском мире находилось несколько десятков возмужалых потомков Рюрика первого, и даже взрослые двоюродные братья Данииловы, Александр № 309. Князь Белзский и Всеволод № 310. Князь Червенский.— Мы сказали, необыкновенное зрелище, ибо исключая случай, что Святослав № 3., быв трехлетним младенцем, признан был великим князем 21; не приключилось доселе никогда, чтоб дитя усело на котором-либо русском престоле. Но обстоятельства в Святославово время были другие; он был тогда единственною отраслею княжеского рода.— Вступление на престол младенца Даниила не спасло галицкой земли от потрясений, опустошений, смут, бедствий и междоусобиц, случавшихся во время междоцарствия или сопровождавших господство ребенка государя, в особенности в столь бурные времена, какие были тогдашние. Решено было судьбою, чтоб отечество наше испило чашу горестей до последней капли.— Мы заметили выше в 14. примечании, что мстительный расстирга Рюрик № 190. сбросив мнишскую рясу, стал опять управлять Киевом и он, соединившись с черниговскими Ольговичами от № 155. до № 165. нашей родословной Картины, пустились того еще 1205. года в поход на князя нашего Даниила Романовича, на Галич. Они подступили под столицу и осадили ее, но галичане бились мужественно, отразили союзных врагов и принудили их возвратиться со срамом к Днепру. «Галичане же бишася с ними у города, Олговичи же не успевше ничтоже, възвратишася с срамом великим всвояси.» (Лавр. стр. 179.)— Неудача прошедшего года не озадачила ниже остановила Рюрика и Ольговичей в намерении нового напада на Галич в 1206. году. Ненависть первого к потомкам Романовым, и зависть последних, что Монамахичи утвердився в Галичине, исключая черниговское и рязаньское княжество, обладали уже почти всею Русью, поощряла их к новому походу. Они заключили вновь союз, состоявшии из Рюрика и обоих его сынов Ростислава № 161. и Владимира № 262, из черниговских князей Всеволода Чермного № 158. Владимира № 162, Романа № 163, Святослава № 164. и Рюрикового племянника Мстислава № 260, наняли половцев, пригласили краковского Княля Владислава Ласконогого 22, которого усопший Роман намеревался изгнать в пользу Лешка Белого, и составив сильную рать, двинулись опять к галицким рубежам. Но и вдовствующая супруга Романова, но и галичане, узнав о намерениях Надднепрских князей и о их вооружении, такоже не дремали, готовились на мужественный отпор,
Рюрик № 190. в четвертый раз князь киевский.
Битва при реке Серете.
на защиту молодого государя. Приняв однакоже в соображение, что им самым невозможно противустоять столь сильному неприятельскому союзу, отправили они посольство к Андрею королю венгерскому с просьбою о помощь.— Благородный государь венгерский выслал тотчас отряд для подкрепления галицкой засады (гарнизона) 23, и стал готовиться выступить лично со всею своею силою для защиты галицкого князя. И так междоусобствовавшим русским князям вспомоществовали с одной стороны чужеземцы половцы и поляки, а с другой стороны Мадяры.— Как скоро усилилась галицкая засада вспомагательным венгерским отрядом, отправились галицкие полки на встречу подвигавшемуся к галицким пределам неприятелю и расположились под известным нам уже историческим городом Микулином (Смотри выше II. часть стр. 61.) у реки Серета. Тамо приспела и неприятельская сила, закипела кровопролитная битва с утра до вечера продолжавшаяся и, когда галичане убедились, что им невозможно одолеть союзных князей, стали они отступать с намерением соединиться с галицким горнизоном и затвориться в стенах укрепленной столицы. Получив известие о вспятном движении галицких полков после Микулинской битвы и увидев мать Даниила и Василька ненадежность многих бояр, которых поведение становилось сомнительным 24, с дня на день увеличивавшееся волнение, замешательство и опасность угрожавшую ей и детьям в осажденном городе, оставила она Галич и отправилась с сиротами вопервых в город Санок, для свидания с королем венгерским, а после в наследственный ее детей город Владимир Волынский. Между тем преследовали союзные Надднепровские князья, отступавшее и медленно назад подвигавшееся галицкое ополчение и осадили на последок столичный город Галич.— Безуспешная осада продолжалась неизвестно как долго. Гарнизон бился мужественно с осаждающими. Однажды, убили коней под двумя половецкими князями, и их самых лишь только не захватили, (Ипат. стр. 156), но когда Рюрик с своими союзниками узнал, что король венгерский вступил уже в галицкие пределы, что он для совещания имел свидание с вдовой Княгиней 25 в Саноке и что он с своими полками подвигается в направлении к Владимиру Волыньскому, то они опасаясь быть окруженными, скоро сняли осаду и отправились назад.— Король Андрей, оставив неприятелей в окрестностях Галича, предпринял свой поход от Санока в направлении к Владимиру
Волынскому, кажется в той цели, чтоб безопасно сопровождать вдовствующую княгиню с детьми в Владимир и закрыть наследственную Романовичей область от разорения поляков Ласконогого, подвигавшихся в тамошнюю землю на помощь Рюрику и Ольговичам, и он успел в обоих намерениях. Княгиню посадил он Владимире и примирил ее с поляками. «Королю же перешедшю через горы, и слыша, оже ляхове идуть к Володимирю Олговичем в помочь, поиде к ним поперек к Володимерю...... Король же смирив Ляхы поиде за горы.» (Лавр. стр. 180.) Мы приняли слово «смирив» в значении «примирения», но может быть, что оно означает здесь «укрощение, наказание, победу.»
Добровольным оставлением Галича, переселением в Владимир Волынский, отказалась вдовствующая княгиня никаким образом от владения княжеством галицким, и галичане стали быть в недоумении, кого им признавать своим государем. Они отнеслись к находившемуся еще на Руси королю Андрею, испрашивая у него совета, кого им призвать на златокованный престол проворного Владимира и славного Ярослава Осмомысла. Король советовал избрать Ярослава № 202. Князя Переяславского, сына могущественнейшего тогда из Рюриковичей В. Кн. Всеволода № 126, отправил к нему посланника в Переяславль с приглашением, и ждал даже две недели на него: «бяше бо король с галичаны сдумав переже, послал в Переяславль по Ярослава Всеволодича, и ждаша его 2. недели.» (Лав. ст. 180). Но когда же Ярослав не поспел, а король возвратился в свою землю, воспоследовал в Галиче новый неожиданный переворот в делах.—Жил тогда в Галиче, какой то боярин вельможа Володислав Кормиличич 26, который быв изгнанным из отечества за какие-то лукавства покойным Романом, шатался по Руси и, кажется, нашел убежище у черниговских князей. Возвратившись после Романовой кончины в Галич, возвеличал и превозносил он качества и добродетели Игоревичей, князей новгородскосеверских, Владимира № 162. и Романа № 163. техъже самых, которые только что вместе с расстригою Рюриком осаждали Галич и, сняв осаду, находились на возвратном пути в свояси. Он убеждал галичан, что им никогда не иметь лучших князей, как Игоревичей и советовал безъоглачательно[?] выслать за ними. Галичане согласились, отправили пригласить их на княжение. Посланник догнал на пути подвигавшееся войско, изъявил Владимиру № 162. желание галичан, и тот думая, что он как внук Ярослава Осмомысла, рожденный от дочери его Евфросины, смело может засесть на престоле галицком деда своего по матери, утаив пред братьями предложение, бежал ночью из обоза назад к Галичу, вступил в город и был провозглашен боярами князем галицким. Ему последовал туда и брат его Роман № 163. был возведен в звенигородские князи, и сим образом галицкое государство распалось опять на два княжества, на галицкое и звенигородское.— Спустя три дни прискакал и Ярослав № 202. Князь Переяславский под Галич; но узнав, что его уже опередили Игоревичи, возвратился с ничем в свое княжество к берегам Трубежа и Алты.— «И преведоша Кормиличича, иже бе загнал великый князь Роман, неверы ради: славяху бо Игоревича. Послушавше их Галичкыи бояре, и послаша по них и посадиша и́, в Галиче Володимера, а Романа во Звенигороде.» (Ипат. стр. 156.)— «Сдумавше (галичане) послашася по Володимера Игоревича отай Володимер же весть приим от галичан, украдся из полков от своее братьи, гна об нощь в Галич......... Ярослава же гна из Переяславля к Галичю, и слышав, же Володимер въехал в Галич пред ним за 3. дни, възвратися в свой Переяславль вспять.» (Лавр. стр. 180.)
Владимир № 162. Князь Галицкий.
Роман № 163. Звенигородский князь.
Всеволод № 158. Князь Киевский.
Но что же сталось с виновником всех тех переворотов, бедствии, опустошения нашего края, нашествия инородцев половцев венгров и ляхов, то есть: что сталось с расстригою Рюриком № 190.?— Он получил достойное возмездие.— Союзник его в походе на Галич Всеволод Чермный № 158., опередив его на возвратном пути от Галича, устремился на Киев, завладел городом, послал своих посадников по всем к Киеву принадлежащим городам, а Рюрик и Галича не завоевав и Киева лишився, принужден был довольствоваться собственную волостию, Овручом.—Правда он успел с помощию племянника Мстислава № 260. прогнать врага из Киева и усилиться тамо, но был опять им изгнан. Взаимная гоньба между обоими соперниками продолжалась до 1215. года, года кончины обоих, с ужасным разорением Надднепровской Руси.—
Бросим еще взгляд на происшествия от кончины Романа до воцарения Игоревичей в Галич и, мы заметим и необыкновенное благородство короля венгерского, и бесстыдную подлость Всеволода Чермного. Андрей без всяких собственных корыстей старается защищать права сирот Романовичей. При изнеможении междоусобствующих русских князей не трудно было бы ему завладеть галицким княжеством, в особенности, когда галичане вопрошают его, кого им вызвать к себе на княжение; но он не только не делает никаких притязании на Галич, но; советует пригласить сына могущественнейшего из русских князей.—Напротив—Всеволод Чермный не краснеет от коварного похищения киевского княжества у своего друга-союзника.— Мы заметили такоже ветренность и непостоянство у галичан. Чуть только они клялись Даниилу и вдруг затевают какие-то измены, в коих им только присутствие венгерской засады препятствовало. Равнодушно смотрят они, когда княгиня- мать с сиротами оставляет столицу. Сего дня посылают за Ярославом в Переяславль, а завтра приглашают Игоревичей на княжеский престол. Но мы были уже неоднажды свидетелями неистовств галичан, и к сожалению будем еще и впредь иметь много случаев осуждать и порицать их коварный прав.—
Примечания
«Галичане же целоваша крест к сыну его (Романа) Данилу.» Лаврентьевская Лет. страница 179.
Смотри в первой части стр. 142. под годом 945.
Он лишился краковского княжества только в 1207. году. Нарушевич IV. стр. 4.
Ипат. Лет. стр. 156. приводит по именно знатнейших венгерских вождей, составлявших галицкий гарнизон и прибавляет замечательные слова «и за то несмеша галичане ничтоже створити, бе бо у нех много Угор». Следовательно, была между галицкими боярами враждебная князю Даниилу партия, удерживаемая только присутствием венгерского гарнизона. И так в самом деле было.— Мы увидим, что как скоро венгры возвратились за Карпаты, галицкие крамольники призвали к себе Ольговичей Владимира № 162. и Романа № 163. на княжение.— За чем мы последних которые быв сыновьями Игоря № 108. следственно Игоревичей называем Ольговичами, то уже известным есть читателю из второй части нашей истории стр. 16. и стр. . именно, что они были в четвертом степени потомками Олега № 38., и что между ими и потомками Мономаха № 40. была роловая, потомственная вражда.
Читай предыдущее примечание.—
Имя и происхождение княгини, второй супруги Романа, нам неизвестны, и мы жалеем об этом. Если бы мы узнали фамилию, от которой она происходила, то мы бы были в возможности выяснить многие темные обстоятельства истории тогдашних времен, ибо семейные отношения имели тогда важное влияние на государственные дела. Ипат. Лет. стр. 156. называет ее «ятровью» короля Андрея, и рассказует, что король принимал Даниила как милого сына своего. «Снимался король с ятровью своею в Саноце, приял бо бе Даниила как милого сына своего».— И в самом деле воспитивался Даниил некоторое время у короля Андрея, как после увидим. Равным образом, и Лешок Белый, вступив после Ласконогого в 1207. году на краковский престол, чрезвычайно честил, почитал и угощал ее. Летопись Ипат. (стр. 156) свидетельствует, что она была Лешкови такоже ятровью, как и королю венгерскому. «Лестко не помяну вражды, но с великою честью прия ЯТРОВЬ СВОЮ и детяте».— Следовательно она принадлежала к роду находившемуся в тесных семейных связях с обоими государями: иначе мы не в состоянии изъяснить себе поспешную бескорыственную помощь, с которой король Андрей не только полки свои отправил в Галич, но и с многочисленным войском лично двинулся для защиты сироты Романовича, успел уничтожить стремление Рюрика и Ольговичей, примирить или наказать поляков Ласконогого, и без всякой собственной выгоды возвратиться в свою землю. К известиям о роде вдовы княгини прибавим еще только то, что мы узнали о ней из мадярской истории Майлата (Mailath Geschichte der Magyaren. I. Band, Seite 178.) (Майлат, История мадьяр. Том I, страница 178.). Он так выражается: «Die Wittwe eines grossen Fürsten, dem Griechishen Hof verwandt, vom Papst geschätzt, verliess, einer Verbrecherin gleich, des Nachts ihren Palast» (Вдова великого князя, состоявшая в родстве с греческим двором, уважаемая папой, покинула, подобно преступнице, ночью свой дворец), когда она была в необходимости бежать с сиротами из Владимира в Польшу.
Кормильчич сын кормилица.— Что же был кормицец[?], смотри выше стр 4. примечание ⁎).