Глава III. 1199 г. - Современная орфография
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Как скоро умер Владимир князь галицкий, зашумели обе галицкие боярские партии, как венгерская, так и Романова, и обе выслали послов с приглашением на престол: нервая[?] в Венгрию, последняя во Владимир.— Первая, вероятно сильнейшая, похитив княжеские сокровища, вытеснила последнюю и завладела столицею.
Возвещенный о всех этих происшествиях Роман должен был торопиться, чтоб упередить венгров, ибо, если бы они прежде вступили в столицу и соединились с галицкими своими приверженцами, война стала бы быть продолжительною и даже сомнительною.— Он велел подвигаться своим полкам к Перемышлю или Ярославлю; сам поскакал в сверх 20. миль от Владимира отдаленный Краков, требовал от племянницы Елены вспомагательной рати, на что он, быв ей опорою и пособствовав в Мозгавской битве, имел полное право, собрал там сколько было в готовности конного войска, вместе с храбрым воеводою Николаем — без сомнения и другом молодости, когда он воспитывался в Кракове и сотоварищем военных подвигов при Мозгаве — взяв с собою любимого отрока Лешка, которому он был вместо отца — молящего, как обыкновенно мальчики делают, чтоб его дядя взял на войну — пустился опрометью день и ночь к востоку и, рыская двое или трое суток, соединился с высланными наперед владимирскими полками; немедля погнался к Галичу и, кроме малозначущих стычек с оробелыми мятежниками, вступил в столицу. Бывшие уже у карпатских гор венгры, узнав о случившемся в Галиче, возвратились домой и Роман, единственно скоростию и быстротою движений, без лишнего кровопролития очутился вторично на галицком престоле. Без сомнения, присутствие польской вспомагательной рати, потрясло решимость галицких Мадяроманов, они убедились, что им Роману, располагавшему и собственными и краковскими силами, невозможно сопротивляться; и в том отношении был он одолжен своей племяннице воеводе Николаю, и польской помощной рати.
Мы сказали, что Роман был Лешку в место отца, и так в самом деле; ибо он был старейшим из матерних родственников; следовательно ему принадлежало защищать ребенка тогда, когда ближайший его родственник по отцу, Мечислав князь великопольский, находился с сиротою в враждебных спорах за великокняжеский краковский престол. Но кроме родственных, и государственные отношения клонили Романа быть покровителем Лешку и его интерессов; ибо выгоднее было иметь соседом только Малопольшею обладавшего племянника Лешка, как Мечислава, который, соединив Великую Польшу с Малой, мог бы статься опасным порубежником Галицко-владимирской державы. Хотя впрочем, как мы уже заметили, между потомками Мстислава Великого № 77., господствовавшими в Владимире, и Пястовичами чрез три поколения сохранялись непрерывные семейные связи, дружелюбные отношения, и они не только не воевали между собою, но напротив оба роды, как верные союзники, взаимно вспомоществовали друг другу, как уже выше многократно сказано.—
Что венгры по смерты Владимира в самом деле подступили уже были под галицкие пределы, и только узнав о вступлении Романа в Галич обратно возвратились, свидетельствует Татищев в своей истории (Кар. III. прим. 104).
Внимательный, в истории основательно обученный читатель, да простит нас, за столь продолжительную болтливость, а иногда за повторение однех и тех же самых мыслей; он не нуждался в многоглаголивых наших разыскиваниях, но для менее проницательного молодого галицкого читателя, коему мы преимущественно посвящаем свою историю, приняв в уважание, что чужие писатели многие исторические события в иновидном, но ложном, представляют свете, считаем их не совсем излишными.