Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XXII. Г. 1281—1286. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Читатель вспомнитъ себѣ изъ нашего разсказа, что значительная часть Половецкаго народа, избѣгая Татарскаго свирѣпства, переселилась въ Венгерскую землю, тамо на незаселенномъ пространствѣ, управляемая собственными семи князями, повинуясь однакоже королямъ Венгерскимъ какъ верховнымъ обладателямъ, подъ названіемъ Кумановъ вела кочевую жизнь въ кибиткахъ, составляла храброе ополченіе въ внѣшнихъ королевскихъ войнахъ, какъ мы выше въ XVIII. главѣ и 143 примѣчаніи разсказали, и была вождѣлѣннымъ орудіемъ въ обуздыванію внутренныхъ мятежей гордыхъ бояръ и епископовъ, пренебрегавшихъ иногда государское достоинство. Преданностію своею, снискали Куманы благорасположеніе королей, и Ладиславъ IV. послѣ расторженія перваго брака, женился даже 1279 года на Куманской княжнѣ Еднѣ. Народъ этотъ былъ еще почти совсѣмъ языческій, и строго соблюдая древніе свои обычаи, привычки и нравы, различался отъ туземцевъ и былъ, такъ сказать, въ Венгріи status in statu. — Мадярскіе мірскіе и духовные вельможи почти вообще ненавидѣли Кумановъ за ихъ приверженность къ королю; простый народъ не терпѣлъ за хищничества, которыя обыкновенно случаются между вооруженными кочевыми, и землѣдѣліемъ въ сосѣдствѣ занимающимися, племенами. — Таковое было тогда состояніе Кумановъ, таковыя ихъ отношенія къ Мадярскому народу и Венгерскимъ королямъ.

Преобладаніе верховныхъ Европейскихъ владыкъ Папъ Римскихъ достигло тогла[?] высшей степени. — Не только западный но уже и восточный Императоръ Михаилъ Палеологъ корились предъ ними, короли трепетали, нѣкоторые изъ нихъ, не взирая на все смиреніе, крушились за самыя маловажныя, съ церковными дѣлами связи не имѣвшія сопротивленія, подъ папскою анаѳемою, и тоже само наказаніе было участіе и даже новопокорившагося Греческаго государя. —

Словомъ страхъ, ужасъ, безпокойствіе тревожили всѣхъ Европейскихъ вѣнценосцевъ. — Всѣ государи и народы вносили по обстоятельствамъ и возможности, болѣе или менѣе значительную, денежную дань въ папскую казну подъ разными наименованіями и предлогами. Легаты и епископы, какъ папскіе, и ими опредѣленные управители, стѣсняли и ограничивали власть монарховъ. — Троевѣнцовая шапка украшала тогда главу Мартина IV. — Венгерскій народъ и Венгерскіе короли, хотя такоже подданные наслѣдниковъ Св. Петра, какъ намъ уже изъ посланія папы Инокентія IV. къ великому хану Гаюку извѣстно, и хотя они платили дань въ папскую казну, сохранили однакожъ родъ нѣкакой независимости. Въ ихъ земли избирало духовенство своихъ епископовъ, а короли подтверждали; слѣдоватольно[?] Святители, не бывъ отъ Папъ безпосредственно опредѣляемыми, хотя и имѣли важное вліяніе на государственныя дѣла оставались все-таки въ нѣкакой подчиненности своимъ государямъ, и даже ревностно сопротивлялись иногда папскимъ притязаніямъ, низшее же духовенство радовалось правомъ избирательства въ епископы.

Въ цѣли соблюденія чистоты вѣры въ подвластныхъ себѣ государствахъ, на которой опиралась вся ихъ власть, старались папы мечемъ и огнемъ истребить Албигенсовъ и Валденсовъ, хотя только еретиковъ, какъ же имъ было терпѣть, чтобъ въ Венгріи, въ земли ихъ владѣнію подлежащей, жили, обитали, язычники Куманы, готовые своимъ оружіемъ подкрѣплять короля, если бы онъ когда либо вздумалъ сопротивляться вселенскому первосвятителю, видимой главѣ римско-католической церкви, котораго то короля мудрая Римская политика, стремившаяся завесть единообразіе въ цѣлой своей державѣ, намѣрилась укротить, королевство привесть въ состояніе папскаго ленничества 210, выборъ и подтвержденіе епископовъ уничтожить, если не свѣтскую, то но[?] крайней мѣрѣ духовную власть короля разрушить, Кумановъ обратить въ христіанъ, и тѣмъ способомъ, умножая число правовѣрныхъ, умножить и доходы, которые всякій христіанинъ въ сокровищницу Св. Петра долженъ былъ вносить. — Приводя въ исполненіе однажды положенное, выслалъ Николай IV. († 1280) своего Легата въ Венгрію. — Нѣкогда страшились окрестные владѣтели Легатовъ Римской републики, передъ папскими ужасались, дрожали и короли, и духовенство, и народы: но не было что дѣлать, онъ явился въ Венгріи. Гранскій архіепископъ и пробстъ его бѣжали отъ испуга къ Куманамъ, не избѣжавъ однакожъ насильственной смерти, и Легатъ началъ дѣйствовать по своему званію и должности. — Не наше дѣло описывать подробно занятія и дѣйствія его; читатель нашъ и такъ уже удивляется, зачѣмъ мы запутались въ чуждыя нашей исторіи, Папскія, Венгерскія и Куманскія дѣла, но мы увѣряемъ его, и онъ самъ убѣдится, что наше отступленіе отъ предмета есть необходимымъ для вразумленія причины послѣдующаго событія. И такъ продолжая повѣствованіе скажемъ только, что Легатъ безъ великаго труда привелъ Кумановъ въ христіанскую вѣру, уговорилъ ихъ перемѣнить кочевую жизнь на поселенную: но встрѣтилъ непреодолимое сопротивленіе; востребовавъ, чтобъ они отказались долговатаго платья, короткихъ въ кружокъ постриженныхъ волосъ, и длинныхъ бородъ — какъ бы то ни было, Легатъ перемѣнилъ всѣ доселѣ существовавшіе мірскіе и духовные государственные законы, перевернулъ всѣ отношенія вверхъ дномъ, раздвоилъ народъ на двѣ партіи, проворно поссорилъ ихъ между собой, требовалъ новой дани, предалъ короля анаѳемѣ, отрѣшилъ епископовъ придерживавшихся королевской стороны отъ священнодѣйствія, завелъ клеветами раздоръ между Куманами и королемъ, и можетъ быть, вопреки намѣренію и волѣ отца святаго, зажегъ пламя домашней войны, которой послѣдствіемъ было истребленіе Кумановъ 211. Одинъ только изъ природныхъ Куманскихъ князей, именемъ Олдамуръ, остался въ живыхъ, и бѣжалъ съ дружиной къ Татарамъ искать у нихъ не уже помощи, но отмщенія за коварное истребленіе своего народа. — Между бѣжавшими въ Венгрію за 46 лѣтъ назадъ предъ Татарскимъ оружіемъ

Вторый нападъ Татаровъ на Венгрію.

Куманами съ одной, а ханами Татарскими съ другой стороны, не могла быть такая искренняя дружба, такая сердечная связь, и такія тѣсныя отношенія, чтобъ послѣдніе, единственно въ отмщеніе за нанесенныя Куманамъ обиды, склонились жертвовать кровію своихъ подвластныхъ, въ той только цѣли рѣшились начинать войну съ Венгріей, и идти туда въ походъ, а однакожъ свидѣтельствуетъ и наша Лѣтопись, и Венгерская исторія, (Гебгарди страна 369) что около 1282 года по наущенію тогожъ Куманскаго князя Олдамура безчисленная Татарская армія подъ начальствомъ двухъ, хотя враждебныхъ тогда между собой, но на тотъ случай согласившихся хановъ, Ногая и Телебуги, согласно, двинулась чрезъ Галичско-Владимирскую землю и вторглась въ Венгерскіе предѣлы 212. — Какая же могла быть побудительная причина къ сему подвигу? — Къ странному походу отъ Волги, отъ Азовскаго и Чернаго моря, за Карпатскія горы? — По нашему мнѣнію была слѣдующая. — Выше мы уже сказали, что двѣ, сильнѣйшія тогда въ мірѣ державы, Татарская и Папская, завистливо смотрѣли за всѣми движеніями и покушеніями другъ друга, и старались препятствовать намѣреніямъ соперника. — Какъ скоро только ханы узнали отъ бѣглеца Куманскаго князя о Венгерскихъ переворотахъ, объ усиленіи тамо Папскаго вліянія, о внутреннихъ отъ того происшедшихъ раздорахъ, и вдругъ, не взирая на взаминыя[?] ссоры согласились оба ханы соединить свои силы, и полагаясь на расположеніе недовольной новымъ устройствомъ Венгерской партіи, на симпатію остатка неистребленныхъ еще Кумановъ, сопровождаемые Куманскимъ княземъ Олдамуромъ и, свѣдущей Венгерскихъ дѣлъ и мѣстности, дружиной его, пустились они разрушить въ самомъ началѣ, на порубежной чертѣ корившихся имъ Русскихъ княжествъ, только что основывавшееся папское преобладаніе. — Всѣ Галичско-Владимирскіе князья должны были присоединиться съ своими полками къ Татарскому войску, исключая Владимира Владимирскаго, который по поводу хромоты остался дома, рать свою однакожъ препоручилъ племяннику Юрію Львовичу; ибо, какъ лѣтописецъ многократно повторяетъ, тогда со времени приглашенія Львомъ Татаровъ на Литву, — „_бяхуть князя Русціи въ воли Татарской_“ — и такъ цѣлое ополченіе вступило въ Карпатскія горы. — Гдѣ-то въ окрестности теперешняго города Дукли раздѣлилось войско на двѣ арміи. — Ногай направилъ походъ свой на право къ Прешову, а Телебуга на лѣво горами къ верховью рѣки Тиссы, гдѣ вѣроятно находились еще остатки Кумановъ, которые доселѣ еще существуютъ въ Венгріи, и съ которыми онъ намѣренъ былъ соединиться. — Какая была участь праваго крыла подъ начальствомъ Ногая, лѣтопись неупоминаетъ; но войска лѣвой руки подъ Телебугою, блуждая тридцать дней по горамъ и ущеліямъ, которыя обыкновенно преходились въ три дни, отъ недостатка въ съѣстныхъ припасахъ, вѣроятно отъ стужи и ненастья, совсѣмъ были истреблены. Лѣтопись, кажется, чрезчуръ увеличая Татарскій уронъ, повѣствуетъ что „_умершихъ бысть сто тысячь. Оканьный же и безаконный Телебуга выйде пѣшь со своею женою, объ одной кобылѣ, посрамленъ отъ Бога_“ (Ипат. ст. 211).

Между тѣмъ, когда Галичско-Владимирскіе князья, кромѣ недужнаго Владимира, участовали въ Татарскомъ походѣ, воспользовался Болеславъ Плоцко-Мазовецкій ихъ отсутствіемъ, напалъ съ 200 воинами на Холмскую землю, въ окрестности Щекарева, опустошилъ десять селъ и возвратился домой. Услышавъ о случившемся, находившійся тогда въ Венгріи съ Татарами Левъ, и получивъ ханское позволеніе, поскакалъ назадъ въ свою землю. Но понеже большій полкъ его былъ въ Татарской арміи, и онъ собственной силой не былъ въ состояніи отмстить наѣзднику, просилъ онъ двоюроднаго брата Владимира и своими людьми пособствовать ему, и исходатайствовать Литовскую помощь. — Владимиръ собралъ сколько было возможно своихъ воиновъ, ибо и его полки находились съ Татарами, пустился вмѣстѣ съ Львомъ и его отрядомъ къ Берестію, а пользуясь большимъ уваженіемъ у сосѣдныхъ народовъ, выслалъ къ Литовцамъ пригласить ихъ къ участію въ войнѣ. „_Володимере, добрый княже правдивый! можемъ за тя головы своѣ сложити; коли ти любо, осе есмы готовы_“ (Ипат. стр. 210) — отвѣчали Литовцы, и стали собираться къ походу. Между тѣмъ, приготовивъ свои силы у Берестя, ожидали Русскіе князья прибытія Литвы, и когда она опоздилась на опредѣленный срокъ; тогда послали князя воеводъ своихъ съ войскомъ въ Мазовецкую землю, въ окрестности Вышегорода, гдѣ они великое опустошеніе сотворили, и безчисленное множество челяди, скота и коней съ собой увели. Явились на послѣдокъ и Литовцы, они усильно наставали, чтобъ ихъ такоже употребить въ ратномъ дѣлѣ, имъ хотѣлось такоже добычи, и Владимиръ вспомнивъ себѣ, что Лешокъ Краковскій опустошилъ однажды украинное его село именемъ Войнъ, и плѣнниковъ не отпустилъ, велѣлъ Литовцамъ ограбить Краковско-Лядскую землю въ орестности[?] Люблина, что они славно и удачно исполнили. — Разъ еще тогожъ года ходили Русскіе князья послѣ возвращенія изъ Татарско-Венгерскаго похода войною въ Мазовецкую область, взяли Болеславовъ городъ Сохачевъ, много тамо „_товара и челяди_“ захватили, остатокъ изрубили, и подались назадъ. — Вотъ тебѣ, читатель образецъ войны, какія бывали между Руссіею и Польшею въ тогдашнія времена, о коихъ Польскіе историки шумно, и столь надменно разсказываютъ! — Армія Болеслава, съ которой онъ напалъ Холмскую землю, состояла изъ 200 человѣкъ. Едва ли превосходила числомъ и Русская армія, съ которой Владимиръ и Левъ велѣли опустошать окрестности Вышегорода, а послѣ завладѣли Сохачевымъ. Всѣ подвиги сего рода кончились ограбленіемъ нѣсколькихъ селъ, похищеніемъ безоруженныхъ поселянъ, ихъ скотины и пожитковъ, и совершивъ безъ урона, удачно, сего рода наѣздничій набѣгъ, называлось „_возвратиться назадъ съ великою честію._“

Продолжая описывать тогдашнія произшествія въ нашихъ странахъ, разсказуетъ намъ Лѣтопись вдругъ, послѣ похода Татаровъ на Венгрію, о нашествіи ихъ въ слѣдующемъ 1283 году на Краковско-Сандомирское княжество. Невозможно угадать причины этой войны. Или Телебуга хотѣлъ показать западнымъ государствамъ, что онъ, не взирая на чрезвычайный уронъ, который онъ прошедшаго года претерпѣлъ въ Карпатскихъ горахъ, располагаетъ еще огромными силами, или хотѣлъ отмстить за потерю въ войнахъ, въ которыхъ Поляки, избили 1280 года, когда воеводы его пособствовали Льву въ войнѣ съ Лешкомъ, множество его людей, или же былъ онъ, какъ Польскіе писатели утверждаютъ, принужденъ недостаткомъ пропитанія, послѣ послѣдовавшаго въ его землѣ неурожая, вывести толпы своихъ подданныхъ для прокормленія ихъ въ чужихъ краяхъ — какъ бы то ни было, согласившись съ Ногаемъ, хотя они впрочемъ были „_въ нелюбви_“ 213, явился онъ съ собственными и Заднѣпрскихъ Русскихъ князей войсками у рѣки Горыни. Владимиро-Галичскіе князья изъявляли уже величайшую покорность и повинованіе къ Татарскимъ ханамъ. Какъ только сближился Телебуга къ Горынѣ, тотъ часъ предсталъ предъ нимъ Мстиславъ Луцкій № 358 съ напитками и съ дары; тѣмъ образомъ привѣтствовалъ его Владимиръ на рѣкѣ Липѣ подъ Перимилемъ (Боромилемъ), и Левъ Галичскій на Бужьковскомъ полѣ со страхомъ и униженностію. Тамъ на вышереченпомъ[?] полѣ, сдѣлалъ Телебуга смотръ всѣмъ своимъ и Русскимъ полкамъ, пустился къ столицѣ Волыни, и на Житани подъ Владимиромъ 214 остановился со всѣми войсками, осмотрилъ городъ и, оставивъ подъ Владимиромъ свой резервъ, таборы и излишніе кони для прокормки, на завтра по празднику Св. Николая двинулся со всѣми Русскими князями къ Лядскимъ границамъ, къ городу Завихосту. Подъ Завихостомъ не льзя было переитти Вислу, рѣка не покрылась еще льдомъ, армія подалась налѣво къ Сандомиру, перешла Санъ и Вислу по леду и обложила городъ; но не успѣвъ завладѣть имъ довольствовалась чрезъ десять дней грабежемъ и опустошеніемъ Сандомирской земли. — Телебуга пустился былъ къ Кракову, но получивъ вѣсть, что Ногай съ своей стороны, пробравшись чрезъ Галицію около города Перемышля, опередилъ его и осадилъ уже Краковъ, подался обратно чрезъ Галичскую землю, гдѣ онъ двѣ недѣли съ своими

Нашествіе Татаръ на Польшу.

полчищами въ Львовой области, съ крайнимъ истощеніемъ жителей кормился и напослѣдокъ, какъ онъ, такъ и Ногай, оголодивъ и изнуривъ Краковско-Сандомирское и Владимиро-Галичское княжество, возвратились назадъ въ свои кочевища. Какъ Польская, такъ и Русская земля испытали тогда страшныя бѣдствія, ужасныя разоренія: первая отъ войны, послѣдняя отъ Татарскихъ проходовъ, постоевъ.

Въ Польшѣ Телебуга около Сандомира, а Ногай около Кракова до крайности все истребили, опустошили, и жителей съ собой увели. Никто не осмѣлился противустоять имъ въ открытомъ полѣ, князь Лешко бѣжалъ въ Венгрію съ своей супругой, а столь славимое историками воинственное рыцарство, гдѣ-то изчезло, пропало 215. — Въ нашей земли, хотя и не свирѣпствовала брань, претерпѣлъ народъ страшныя притѣсненія, долженъ былъ кормить хищныхъ Татаръ и ихъ лошадей, лишился въ зимную пору всѣхъ съѣстныхъ, для собственнаго пропитанія нужныхъ припасовъ, грабежъ и частныя убійства истребили множество людей, послѣдовалъ въ Польшѣ и на Руси моръ и голодъ, спутники войны, походовъ, и постоевъ, и когда князь Левъ по отшествіи Татаровъ велѣлъ изчислить народонаселеніе, показалось убытка 12,500 человѣкъ. — Лѣтопись наша приводитъ намъ подъ 1287 годомъ опять извѣстіе о походѣ Телебуги съ Русскими князями на Сандомирско-Краковскую землю, тѣми же почти самыми словами, и съ тѣми же самыми обстоятельствами, какъ только что описанная нами война; но намъ мнится, что это есть одно и тоже произшествіе, переписчикомъ или позднѣйшимъ составителемъ вторично внесенное въ Лѣтопись; ибо вопервыхъ Польскіе Историки (Нарушевичь V. томъ, II. книга 108 примѣч.) упоминаетъ только о двукратномъ нашествіи Татаровъ на Краковскую и Сандомирскую землю во время господствованія Лешка Чернаго, именно въ 1280 году по приглашенію ихъ Львомъ, какъ мы выше описали, и въ 1283 году послѣ Венгерской войны, и уже съ того времени, какъ Нарушевичь тамже полагаетъ, не безпокоили они, кромѣ маловажнаго набѣга въ 1293 году на Сандомирскую область (о коемъ Нарушевичь V. томъ стр. 202 намекаетъ, наша же лѣтопись вовсе не упоминаетъ), уже

Лядской земли даже по 1432 годъ, когда Польскій король Казиміръ присвоилъ себѣ нашу Галичскую Русь; — во вторыхъ, по что же было ходить Телебугѣ, спустя четыре года послѣ перваго похода, опять въ землю, которую онъ уже вовсе опустошилъ и даже самихъ дѣвицъ, какъ Польскіе писатели свидѣтельствуютъ 21,000 въ плѣнъ отвелъ, какой же добычи могъ онъ надѣяться въ совершенно разоренной землѣ?

Въ 1286 году по нашей лѣтописи, а въ 1289 по показанію Польскихъ историковъ, кончился Лешокъ Черный, князь Краковскій 216. Смерть его была сигналомъ до многолѣтнихъ потрясеніи и междоусобицъ въ Польшѣ. — Пястовичи всѣхъ линій: Генрикъ Вратиславскій, Болеславъ и Кондратъ Мазовецкіе, Владиславъ Локетокъ Куявско-Сѣрадзскій, Премыславъ Великопольскій, и даже Венцеславъ король Чешскій зять Генрика Вратиславскаго, главнѣйшіе соискатели, похищали другъ у друга Краковско-Сандомирской престолъ. — Внутренныя войны продолжались нѣсколько лѣтъ, и только когда вопервыхъ Премыславъ, а послѣ Владиславъ Локетокъ одержали верхъ надъ прочими соперниками и начали соединять частные удѣлы въ одну цѣлость, стала мало по малу водворяться тишина, образоваться независимо, самостоятельно выдававшееся владѣніе; и съ того только времени, а именно, когда Локетотъ[?] снискалъ у Папы достоинство Польскаго короля, можно уже никакимъ образомъ почитать Польшу государствомъ, называть ее монархіей; хотя впрочемъ еще и послѣ, существовали особыя удѣльныя княжества, какъ на примѣръ, Мазовецкое, и другія, а значительная часть Лядскаго міра, вовсе отщепившись отъ главнаго состава, стала подъ названіемъ Силезіи образовать отдѣльную систему большихъ или меньшихъ Пястовскихъ княжествъ, безъ всякой уже связи съ Польскимъ міромъ. — Владиславъ Локетокъ былъ тѣмъ для Лядскаго, кѣмъ Іоаннъ Василевичь № 620 для Русскаго міра. Первый исходатайствовалъ для себя у Папы титулъ короля, послѣдній принялъ санъ царя, бывъ неподвластнымъ Папамъ, по собственной волѣ, когда ему понадобилось. Первый, соединивъ много удѣловъ въ одну державу, употребилъ наименованіе „Regis Poloniae“ вторый, совершивъ тоже, писался „государемъ всея Руси 217. — Не наше дѣло описывать Польскіе перевороты, междоусобныя войны, дотронемся ихъ только тогда, когда они въ какой либо прикосновенности находились къ Галичско-Владимирскимъ князямъ 218. — Между искателями Краковскаго княжества былъ такоже подручникъ Владимирскаго князя Владимира, Кондратъ Черско-Мазовецкій. По смерти Лешка раздѣлились тамошніе бояре и епископы на нѣсколько партій. Одна желала имѣть государемъ Кондрата, другая брата его Болеслава Плоцко-Мазовецкаго, а третья благопріятствовала Генрику

Вратиславскому, и чуть только Лешокъ преставился, отправила Кондратова, изъ Люблинскихъ бояръ состоящая партія, посла Ярьтака за нимъ съ приглашеніемъ поспѣвать какъ скорѣе и завладѣть Краковомъ. Посолъ не засталъ Кондрата въ Мазовіи, узналъ, что онъ находится во Владимирской землѣ при дворѣ страждавшаго болѣзнею покровителя своего Владимира, погнался за нимъ туда, и представъ князю сказалъ: „_князь Лестько мертвъ; а прислали мя Люблиньци, поѣдь княжить къ намъ до Кракова_“ (Ипат. стр. 217). — Кондратъ весьма обрадовался, испросилъ отъ Владимира чести ради въ спутники воеводу его Дуная, и съ малой дружиной поскакалъ къ Люблину: но тамо былъ онъ печально разочарованъ; граждане принадлежали къ противной партіи, затворили ворота, не впустили князя и онъ былъ принужденъ остановиться внѣ города въ какомъ-то монастырѣ. Оттуда вступилъ онъ въ переговоры съ гражданами о сдачѣ города; но ему отвѣчали: „Ступай! возми прежде Краковъ, и мы будемъ повиноваться тебѣ.“ — „_Голова намъ Краковъ... оже имешь княжити во Краковѣ, тоть мы готовѣ твои._“ — Слѣдовательно, то же само раздѣленіе городовъ на старшіе и молодшіе, и тѣже сами воображенія о подчиненности пригородковъ главнымъ городамъ въ Польшѣ какъ и на Руси; что есть доказательствомъ первоначальной одноплеменности обоихъ народовъ, которую Поляки, приноровливаясь западнимъ обычаямъ, мало по малу затерли. (Смотри выше первую часть нашей Исторіи стр. 91 и 92). — Между тѣмъ, когда Кондратъ велъ переговоры съ Люблинцами, показалось войско вблизи города; онъ испугался, въ страхѣ бѣжалъ на монастырскую башню съ своей дружиной и Дунаемъ, и узналъ на послѣдокъ, что это была Русская рать нашего княжича Юрія Львовича № 396, который въ Польскомъ замѣшательствѣ хотѣлъ для себя завладѣть Люблиномъ, и Люблинской областей. (То есть второе посягательство Галичскихъ князей на собственность Пястовичей. — Смотри выше годъ 1280). — Но и Юрій былъ осмѣянъ бодрыми Люблинцами за малочисленность его ополченія: „_княже! лихо ѣздишь, рать съ тобою мала; пріѣдуть Ляхове мнозіи, соромъ ти будеть великъ._“ (Ипат. стр. 217). Поруганный князь разсердился, распустилъ войско по окрестности, захватилъ много плѣнниковъ и добычи, велѣлъ пожечь села и хлѣбныя растѣнія по полямъ, и все истребивъ до той степени, что даже и въ лѣсахъ ничего не осталось — „_со множествомъ полона, челяди и скота и коней,_“ (Ипатіевская страна 218) подался назадъ. — Обманутый Кондратъ послѣдовалъ его примѣру, съ тѣмъ только различіемъ, что онъ возвратился „_во свояси, વземъ собѣ соромъ великъ_“ — и съ голыми руками. —

Примечания

  1. Gebhardi Geschichte von Hungarn. Ausgabe von Guthrie und Gray 51 Band Seite 356. — Der päpstliche Hof arbeitete stets an der Ausführung eines gewissen Entwurfs, vermöge dessen das freie Hungarn in ein Lehn des päpstlichen Stuhls verwandelt werden und die Regierung wo nicht in weltlichen, doch wenigstens in geistlichen Dingen dem König aus den Händen gewunden werden sollte.“

    Вернуться к тексту

  2. Гебгарди можетъ быть Протестантъ, описалъ обстоятельно дѣйствія и происки Легата въ своей исторіи отъ 356 до 372 страницы, но увлеченный довѣрчивостію къ древнимъ писателямъ попалъ въ заблужденіе, уличая короля въ любострастіи къ Куманскимъ наложницамъ; ибо извѣстно, что онъ былъ женатъ на Куманской княжнѣ, что не только мать его, но и архіепископъ Гранскій благопріятствовали Куманамъ. — Клевета о наложницахъ, по всей вѣроятности и уваженію обстоятельствъ, изобрѣтена писателями противной партіи, ради уничиженія короля и оправданія поступковъ Легата.

    Вернуться к тексту

  3. Тотъ же Венгерскій историкъ Гебгарди приводитъ, на 336 странѣ, нашествіе Ногая и Телебуги около 1259 года, а страна 369 упоминаетъ о второмъ набѣгѣ Татаръ по истребленіи Кумановъ послѣ 1282 года, но несправедливо. Это былъ одинъ и тотъ же самъ нападъ, случившійся по нашей лѣтописи 1282 или можетъ быть 1283 года. — Около 1259 года предводительствовалъ Татарамъ въ Русскихъ княжествахъ Куремса, какъ мы видѣли, ему послѣдовалъ около 1261 года Бурундай, а только, когда по 1266 году распалось Татарское государство на двое владычествъ, явились какъ обладатели ихъ Менгутимуръ, Ногай, Туданъ-Мангу и братъ его Телебуга. — Послѣ нашествія Ногая и Телебуги, около 1282 или 1283 года, не пытались уже Татары болѣе завоевать Венгерскую землю: въ томъ можемъ твердо полагаться на нашу Волынско-Галичскую лѣтопись, ибо невозможно было Татарамъ иначе продраться въ Венгрію, какъ только переходя поперекъ Волынь и Галицію; развѣ если бы они гдѣ-то въ Молдавіи успѣли ворваться въ Семиградскую землю. — Съ того времени осталась Венгрія Римскою ленностію. — Политика Рима восторжествовала надъ ханами!

    Вернуться к тексту

  4. Лѣтопись наша, по неизвѣстной причинѣ, полагаетъ особенную важность въ показаніи ссоры и вражды между Татарскими ханами. Подъ однимъ и тѣмъже 1283 годомъ повторяетъ она тоже само извѣстіе три раза — „_и приде къ Нагаеви, бяше же межи има нелюбовье велико_“.....„_вѣсть же приде къ нему_“ къ Телебугѣ „оже Ногай попередилъ ко Кракову прити, и про се бысть межю има большее нелюбье, и тако неснимавшася съ Ногаемъ и поиде на задъ............ а съ Телебугою неснимася „Ногай,“ _зане боястася оба, сій сего а сей сего._“ (Ипатіевская страна 211 и 212).

    Вернуться к тексту

  5. Смотри 172 примѣчаніе.

    Вернуться к тексту

  6. Нарушевичь страна 183 V. тома въ II. книгѣ извиняетъ робкость Польскаго рыцарства премногимъ снѣгомъ, но снѣгъ мѣшалъ и Татарамъ, — съ обѣихъ сторонъ равныя препятствія; а кромѣ того извѣстно, что почти всѣ военные дѣйствія предпринимались тогда въ зимную пору, когда рѣки и болота покрывались льдомъ. —

    Вернуться к тексту

  7. И въ показаніи послѣдняго нашествія Татаръ на Польшу, и времени смерти Лешка Чернаго, замѣчается несходство въ лѣтосчисленіи между Польскими Историками и Русской Лѣтописей. Польскіе писатели, Длугошъ и вся вереница его компилаторовъ, приводятъ разореніе Краковской земли Татарами подъ 1287, а кончину Лешка подъ 1289 годомъ — наша лѣтопись первое приключеніе подъ 1283, а послѣднее подъ 1286 годомъ. Чуждые всякаго пристрастія, полагаемся на Русскую лѣтопись. Она имѣетъ всѣ примѣты современности, или по крайней мѣрѣ она составлена изъ современныхъ записокъ, Длугошъ напротивъ писалъ свою Хронику спустя два вѣка послѣ происшествія, не привелъ намъ источниковъ, изъ коихъ онъ почерпалъ свои извѣстія, и сами даже его послѣдователи обличаютъ его во многихъ анахронизмахъ. — Владимиръ, князь Волынскій, умеръ Декабря 10 числа 1288 года. — При его жизни, какъ послѣ увидимъ, прискакалъ 1286 года Полякъ Ятракъ въ Любомль, гдѣ Кондратъ Мазовецкій у Владимира находился въ гостяхъ, съ извѣстіемъ: что Лешокъ кончился, и съ приглашеніемъ Кондрата на Краковскій престолъ. — Получивъ отъ Владимира въ спутники воеводу его Дуная, пустился Кондратъ къ Люблину. — Слѣдовательно преставился Лешокъ когда еще жилъ Владимиръ, а понеже послѣдній только 1288 года умеръ, то уже не подлежитъ сомнѣнію, что Лешокъ не 1289 а 1286 года окончилъ жизнь свою.

    Вернуться к тексту

  8. Премыславъ, господствовавшій несполна два года — 1295 и 1296 — присвоивалъ себѣ такоже титулъ короля, но, въ томъ отношеніи, былъ онъ самозванецъ, ибо не былъ возведенъ въ это достоинство верховнымъ повелителемъ своимъ Папою, и былъ только (естьли вѣрить позднѣйшимъ Польскимъ писателямъ) нѣкоторыми епископами безъ согласія другихъ вѣнчанъ въ Гнезнѣ. Сомнительность увеличается еще обстоятельствомъ, что Локетокъ около 1318 года торжественно старался о вѣнецъ у Папы, что было бы излишнимъ, если бы его предшественникъ снискалъ уже королевское достоинство для Польскихъ государей.

    Вернуться к тексту

  9. Насъ, можетъ быть, и такъ станутъ упрекать, что мы слишкомъ много занимяемся Польшею. — Но нельзя иначе. — Историкъ Московско-Русской державы не имѣетъ нужды вмѣшиваться въ Польскія дѣла; Московское государство граничило въ тоглашнее время съ Литвою а не Польшею, напротивъ Галичско-Владимирскія княжества граничили сплошь съ Польшею, такъ сказать плечо къ плечу; слѣдовательно, и по порубежнымъ отношеніямъ, и по родственнымъ связямъ князей, были безпрестанныя дружественныя, или враждебныя сношенія между обѣими державами, между обоими народами.

    Вернуться к тексту