Глава XXI. Г. 1276—1281. - Оригинал
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Дружество и согласіе между Галичско-Владимирскими и Литовскими князями были въ противность, были отвратительны для Татарскаго интересса, для Татарскаго государя. Политика его была всегда одна и таже какъ и 1260 года, то есть, ссорить ихъ между собой, разрушать всякое между ими согласіе, и подстрекать ихъ къ взаимнымъ раздорамъ, къ взаимной борбѣ, дабы не дать имъ способности тѣснѣе подружиться и соединенными силами обратить оружіе свое противъ Татаръ, какъ общихъ враговъ, поработителей сѣверовосточной Европейской страны. — Лишь только узналъ Татарскій ханъ о заключенномъ въ 1276 году между вышереченными князями мирѣ, какъ вдругъ, пользуясь безразсудствомъ Льва, пріобрѣтеннымъ правомъ вмѣшательства въ Галичско-Владимирскія дѣла, выслалъ онъ самъ уже, не званный, не прошенный, нарочитое посольство съ грамотами, изъ трехъ вельможъ состоящее, къ Галичско-Владимирскимъ князямъ, и велѣлъ имъ объявить притворно. „Вы всегдѣ жалуетесь мнѣ на Литовцевъ, потому посылаю вамъ войско и воеводу своего Мамъшѣя, отправитесь вмѣстѣ съ нимъ и воюйте землю вашихъ враговъ“! — Что же дѣлать? — Какъ отбиться отъ нѣжнаго друга защитника, который даже не званый жертвуетъ своимъ войскомъ? — Близорукій Левъ повиновался — а его примѣру, какъ старшаго въ родѣ, послѣдовали и Владимиръ Владимирскій и Мстиславъ Луцкій. — Нарядивъ войско отправились зимою 1277 года послѣдніе лично, а Левъ выслалъ сына своего Юрія. Подвигаясь къ Литовскимъ предѣламъ достигли они Брестя, намѣреваясь идти къ Новогородку, тамо въ Брестѣ свѣдали они, что Татары ихъ уже опередили и опустошили тамошнюю страну; слѣдовательно не было уже по что туда стремиться, и они положили броситься къ Гродну. Миновавъ Волковыскъ, завязали Мстиславъ и Юріи безъ вѣдома старшаго брата Владимира схватку съ Литовцами, понесли значительный уронъ въ боярахъ и простыхъ воинахъ, избитыхъ и захваченныхъ въ неволю, и только ободрившись подкрѣпленіемъ Владимировымъ подступили всѣ уже подъ Гродно и завладѣли башнею, внѣ города лежащею. — Послѣдовало примиреніе между жителями города и князями наѣздниками; первые освободили захваченныхъ Русскихъ плѣнниковъ, а послѣдніе, пощадивъ городъ, возвратились домой. — Конецъ концовъ, походъ былъ повстыдный, неудаченъ, Татары только успѣли, взяли много добычи въ окрестности Новгородка, расторгли опять связь дружества между Русскими князями и Литвою и, смѣясь въ кулакъ, отправились назадъ. — Къ удивленію не отмстилъ Тройденъ на тотъ разъ князямъ Галичско-Владимирскимъ; онъ велѣлъ только брату своему Сырпутѣ въ 1278 году наѣхать владѣнія Болеслава Краковскаго. Литовцы и Ятвяги жестоко опустошили Лядскую землю, а въ особенности послѣдніе, ограбивъ чрезъ три дни окрестности Люблина, увели множество Польскихъ плѣнниковъ 204.
Вь 1279 году былъ весьма великій недородъ хлѣба въ Руси, въ Польшѣ, въ Литвѣ и Ятвяжской земли. Голодъ свирѣпствовалъ, народъ помиралъ отъ недостатка въ пропитаніи, и тогда явились Ятвяжскіе послы у Владимира князя Владимирскаго: „Господине княже Володимере! произнесли они, „_пріѣхали есма къ тобѣ отъ всихъ Ятвязь, надѣючесь на Богъ и на твое здоровіе; господине. не помори насъ, но прокорми ны собѣ; пошли, господине, къ намъ жито свое продаятъ, а мы ради купимъ: чего восхочешь, воску ли, бѣли ль, бобровъ ли, черныхъ ли кунъ, серебра ли, мы ради дамы_“ (Ипат. стр. 207). — Князь Владимирскій умилосердился, велѣлъ нагрузить судна житомъ и отправилъ ихъ подъ падзоромъ[?] ромъ надежныхъ человѣкъ, рѣкою Бугомъ въ Ятвяжскую землю. Барки плыли внизъ рѣки до устья Нарвы, Нарвою подвигаясь противъ теченія воды, подплыли подъ городъ Пултускъ въ Мазовецкой земли, причалили къ берегу и остановились тамо на ночлегъ. Въ нощи были приставъ, стража и гребцы умерщвлены, жито похищено и лодьи потоплены. — Тѣмъ злодѣйскимъ поступкомъ Владимиръ весьма оскорбился, выслалъ къ Кондрату, князю Черско-Мазовецкому, подъ коего городомъ злодѣйство совершилось, съ упрекомъ, съ требованіемъ удовлетворенія и наказанія виновныхъ, Кондратъ запирался въ участіи и извинялся невѣдѣніемъ преступниковъ; но дядья его Болеславъ князь Плоцко-Мазовецкій, питая вражду къ племяннику, объявилъ Владимиру, что дѣйствительно онъ самъ, Кондратъ, велѣлъ избить его людей и ограбить его собственность; и тогда князь Владимирскій сталъ воевать и опустошать Кондратову область около Вислы, но на послѣдокъ, воздавъ зломъ за зло, помирился съ нимъ, возвратилъ плѣнниковъ и принялъ князя-хищника въ прежнюю милость. — Тогожъ 1279 года преставился Болеславъ, князь Краковскій, добрый, тихій, кроткій, смиреный, незлобивый; поживъ же лѣта многа, и тако во старость добрѣ отъиде ко Господу, тѣло же его спрятавше положити е въ божницѣ святаго Францишка въ городѣ Краковѣ (Ипат. стр. 208) 205.
Болеславъ Стыдливый умеръ безпотомно, и Левъ Галичскій по непомѣрной, намъ уже извѣстной своей жадности, вздумалъ искать для себя Краковскаго княжества; хотя онъ впрочемъ не имѣлъ никакаго родоваго права на собственность Пястовичей, но сильные Краковско-Сандомирскіе бояры сопротивились его посягательству. „_И восхотѣ собѣ Левъ землѣ, но бояре бяхуть сильніи не даша ему землѣ_“ (Ипат. стр. 208). — У покойнаго Болеслава было пять племянниковъ (сыновецъ, Ип. стр. 208) двухъ сыновей Семовита — Кондратъ и Болеславъ — и трехъ Казимировичей, именно — Лешокъ, Зѣмомыслъ и Володиславъ. — Польскіе бояры избрали себѣ въ государи Лешка Казимировича князя Сѣрадскаго, извѣстнаго въ исторіи подъ названіемъ „Чернаго,“ и посадили на Краковскомъ престолѣ 206. Левъ бѣсился за неуважаніе его особы, его желаній; онъ требовалъ по крайней мѣрѣ участка въ Лядской земли, украинныхъ городовъ — „_Посемъ же Левъ восхотѣ собѣ части въ землѣ Лядьской города на въкрайни_“ (Ипат. стр. 208); но когда ему и въ томъ отказали, то онъ, гордый, но малодушный, не имѣя бодрости собственнымъ оружіемъ домогаться желаемаго, поѣхалъ лично къ Татарскому хану испрашивать помощи. Благосклонно принялъ государь Татарскій прошеніе трусливаго князя и, ради утвержденія покровительства надъ Галичскою Руссью отрядилъ своихъ воеводъ, Кончака, Козѣя и Кубатана съ вспомагательнымъ войскомъ, и повелѣлъ князямъ Владимирскому и Луцкому вспомоществовать брату своему Галичскому. — Въ зимѣ 1280 года выступили Левъ, съ сыномъ Юріемъ и Татарами, Владимиръ Владимирскій и Мстиславъ Луцкій съ сыномъ Даніиломъ № 397, и, направивъ походъ къ Сандомирю, перешли Вислу по леду, и обложили городъ. Слабо продолжалась осада безъ приступовъ, надменный Левъ съ сыномъ и Татарами въ великой силѣ пустился къ Кропивницѣ, намѣреваясь итти къ Кракову; но ему выступили Поляки не встрѣчу, завязалась битва, Левъ былъ побѣжденъ, потерялъ много бояръ и войска, множество Татаръ пало подъ остріемъ Польскаго оружія, и Левъ былъ принужденъ съ безчестіемъ бѣжать назадъ. Только Владимиръ Владимирскій, осаждавшій Сандомиръ, успѣлъ тогда, когда Левъ подвигался къ Кракову, напасть на сильный Польскій засѣкъ въ лѣсѣ, гдѣ много людей съ своей собственностію спрятались, послѣ мужественной защиты оборонявшихся, завладѣлъ имъ и захватилъ значительную добычу въ плѣнникахъ, скотѣ и другихъ пожиткахъ. — Такъ кончился неудачно вторый, съ помощію Татаръ предпринятый, походъ князя Галичскаго. — Такъ кончилась — такъ сказать — первая, за территоріяльный интересъ между Русскимъ и Польскимъ княземъ затѣянная, несправедливая война, которой заклеймилъ позоромъ славу свою виновникъ ея, призывая поганцевъ противу собратій христіанъ 207. — Князъ Краковскій недовольствовался, отпоромъ и пораженіемъ наѣздника въ своей землѣ, онъ понесъ пламя войны въ собственныя его области. Въ 1281 году бросился онъ на Русскіе предѣлы, взялъ приступомъ Льву принадлежавшій городъ Переворскъ, изсѣкъ жителей его, предавъ городъ огню, возвратился въ свояси 208 и, желая такоже наказать Владимира Владимирскаго за участіе въ походѣ подъ Сандомиръ, отправилъ отрядъ войска воевать землю его по Кроснѣ въ окрестности Берестя; но здѣсь не удалось предпріятіе. — Ляховъ было 200 человѣкъ, они поплѣнили десять селъ и возвращались уже домой, какъ ихъ напалъ славный мужествомъ въ войнѣ и ловлѣ воевода Титъ, имѣя съ собой 70 ратниковъ, разбилъ превосходящихъ его силою Ляховъ, 80 человѣкъ убилъ, многихъ поймалъ, добычу отбилъ и съ честію пришелъ обратно въ Бересть.
Только что описанная нами брань не была войною между Русскимъ и Польскимъ народомъ вообще, не была войною между Рюриковичами Романова поколѣнія и Пястовичами вообще, не была войной между Русской и Польской монархіей, ибо тогда не было ни Русскаго ниже Польскаго государства въ томъ смыслѣ какъ мы теперь понимаемъ; это былъ только частный раздоръ между Галичскимъ и Краковскимъ князями, ибо съ другими Пястовичами потомки Романа жили не только въ мирѣ и согласіи, но бились даже за ихъ честь и выгоды. — Въ описываемое время, въ томъ самомъ 1281 году, господствовали въ Польско-Мазовецкой землѣ два братья Пястовичи, Болеславъ Плоцкій и Кондратъ князь Черскій; они поссорились, и стали воевать другъ друга. — Болеславъ былъ съ Лешкомъ Краковскимъ и братомъ его Владиславомъ Локеткомъ, княземъ Сѣрадзскимъ, въ дружбѣ, за одно: Кондратъ же жилъ съ Владимиромъ Владимирскимъ въ любви и братствѣ. — Болеславъ, снискавъ помощную рать отъ Владислава Сѣрадзскаго, напалъ въ отсутствіи Кондрата на городъ его Уѣздовъ, завладѣлъ имъ, ограбилъ до крайности нетолько всѣхъ жителей, но даже и княгиню супругу брата, и дочь его, и тѣмъ оскорбилъ и посрамилъ роднаго брата — „_и поимаша въ городѣ товара много и людій полупиша, и ятровь свою облупи, княгиню Кондратовую и сыновицю свою облупи, и учини соромоту велику брату своему Коньдратови_“ (Ип. стр. 209) 209. — Опечаленный нахальнымъ поступкомъ Кондратъ, отправилъ посла къ князю Владимирскому жаловаться на нанесенное ему безчестіе и обиду. — Владимиръ сжалился и расплакался: „_Брате!_“ велѣлъ онъ сказать Кондрату „_Богъ. рцы, буди отместникъ твоей соромотѣ; а се я готовъ тобѣ на помочь_“ (Ипат. стр. 209), сталъ готовиться къ войнѣ съ княземъ Плоцкимъ за честь князя Черскаго, испросилъ у Юрія Львовича Холмскій полкъ съ воеводою Тюймомъ, и, присоединивъ свои полки съ воеводами Василькомъ княземъ Слонимскимъ, Желиславомъ и Дунаемъ, отправился на Мелникъ къ Лядско-Мазовецкимъ предѣламъ, остановился самъ въ Берестѣ, велѣлъ всѣмъ своимъ войскамъ ступать какъ скорѣе къ Вислѣ и выслалъ посла къ Кондрату извѣстить его о сближающейся помощи. — Между Кондратовыми боярами находились измѣнники, стоящіе въ тайныхъ сношеніяхъ съ врагомъ ихъ государя Болеславомъ. Князь Владимирскій вѣдалъ объ ихъ предательствѣ, далъ послу своему наказъ, какъ ему поступать по обстоятельствамъ и тотъ, явившись на аудіенцію, въ присутствіи всѣхъ бояръ говорилъ рѣчь: что государь его радъ бы былъ помочь Кондрату, однакожъ, имѣя затрудненіе отъ Татаръ, не можетъ на тотъ разъ послать вспомогательной рати; но прощаясь, пожалъ руку у князя и тотъ, уразумѣвъ, сопровождалъ его вонъ. Тамъ сказалъ посолъ: „Княже! помощь приспѣетъ поутру, она уже у Вислы, и самъ собирайся и приготови лоди для переправы войскъ нашихъ.“ — Въ самомъ дѣлѣ, въ назначенное время явились Русскія войска, перевезлись чрезъ рѣку, и соединившись съ Кондратомъ и его ратію, устремились въ землю противника. — Владимировы воеводы (ибо онъ самъ остался въ Берестѣ и тамо ожидалъ успѣха похода) желали завладѣть Сохачевымъ, но Кондратъ не допустилъ, повелъ войско подъ Гостинь любимый Болеславовъ городъ, и Гостинь, не взирая на окружающія его топи и довольно храбрую защиту гарнизона, взятъ приступомъ; много захвачено добычи, и безчисленное множество плѣнниковъ, остатокъ изсѣченъ, городъ преданъ пламени, Русское войско лишившись только двухъ храбрыхъ, но неосмотрительныхъ убитыхъ воиновъ, возвратилось съ честію въ Бересть къ своему государю. — Тѣмъ кончилась Мазовецкая война, и читатель самъ уже убѣдился, что всѣ сего рода войны были только болѣе или менѣе удачные напады, кончившееся опустошеніетъ[?] и грабежемъ. Такой былъ набѣгъ Лешка на Переворскъ, такой Кондрата съ Русской подмогой на Гостинь. О завоеваніяхъ и присвоиваніяхъ ограбленной земли и пепелищъ, имъ самымъ сожженныхъ городовъ, никто не думалъ. — А вмѣстѣ убѣдился читатель, что это не была народная война противъ Ляховъ — Рюриковичей противъ Пястовичей, но только помощъ данная Рюриковичемъ Пястовичу, противъ Пястовича.
Примечания
Вотъ доказательство выше нами въ 120 примѣчаніи сказаннаго, что Люблинъ въ тогдашнее время не принадлежалъ къ Русской державѣ, но былъ во владѣніи Краковско-Сандомирскихъ князей.
Такъ списалъ, чуждый всякаго пристрастія, нашъ, кажется современный Хронографъ, характеръ Болеслава Стыдливаго. — Посмотримъ, какъ его срисовалъ славный Польскій дѣеписатель Нарушевичь въ V. томѣ своей Исторіи подъ 1279 годомъ. — Вотъ его слова — „_Царствованіе его_“ Болеслава — „достопамятнымъ есть приведеніемъ въ порядокъ соли въ Бохнѣ, съ умноженіемъ доходовъ княжеской казны. Послѣ истребленія грубаго народа Ятвяговъ, учреждено почтенное (zacne) теперешное Подляское ВОЕВОДСТВО — РУСЬ (разумѣется Галичско-Владимирская) усмиренна, Краковъ населенъ, укрѣпленъ и украшенъ. — Впрочемъ „онъ Болеславъ, былъ несправедливый судья, легковѣрный господинъ, грабитель (zdzierca) _своихъ подданыхъ, чрезмѣрный охотникъ до звѣринной ловли (?), безсильный въ укрощеніи домашнихъ бунтовъ, тѣмъ менѣе былъ онъ способенъ обуздывать безпрестанныя ссоры кровныхъ князей. Достоинство монарха носилъ онъ на себѣ лишь только для того, чтобъ имъ вотще блистать._“ — Вотъ двое противныхъ себѣ сужденій! Но мы, принявъ въ соображеніе, что даже и историческія Нарушевичевы утвержденія неосновательны, на примѣръ, — о усмиреніи нашей Руси, которая тогда была на высшей степени могущества, какъ Краковское княжество; ибо въ Польшѣ господствовало тогда слишкомъ двадцать удѣльныхъ, другъ отъ друга независимыхъ князей — о истребленіи Ятвяговъ — которые и послѣ еще существовали, за годъ передъ кончиною Болеслава по его Люблинской земли рыскали, бушевали и грабили, въ годъ его смерти у Владимирскаго князя хлѣба молили; слѣдовательно не были и не могли быть истреблеными — о учрежденіи Подляскаго воеводства ничего и говорить. — Эта земля была тогда во владѣніи Галичско-Владимирскихъ князей, и только въ XVI. столѣтіи войшла въ составъ Польской державы. — Мы сказали, что Ятвяги не могли быть Болеславомъ истреблеными, и такъ въ самомъ дѣлѣ — ибо земля ихъ совсѣмъ не граничила съ Болеславовыми княжествами, то есть, Краковскимъ, Сандомирскимъ, и Люблинскимъ. — Когда имъ захотѣлось поразбойничать въ Болеславовой области, то они должны были пресмыкаться туда, чрезъ лѣса и пустоши, или Берестейской, Бѣльской и Каменецкой Владимировой — или Дрогочинской и Мельницкой Юріевой земли — или же чрезъ Черско-Мазовецкое Кондратовое владѣніе; — отправляясь съ житомъ отъ Владимира въ ихъ землю, какъ мы видѣли, надо было плыть рѣками Бугомъ, Нарвою мимо Пултуска; въ чѣмъ всякій, взявъ карту предъ себя, можетъ убѣдиться. — Жилища Ятвягъ были въ окрестности настоящаго Тикоцина, Бѣлостока и пр. — И какъ же могъ достигнуть туда князь Краковскій? — Принявъ въ уваженіе Нарушевичевы историческіе промахи, мы въ правѣ почитать выходки его противъ Болеслава за сущее оклеветаніе, можетъ быть, слабодушнаго, но совсѣмъ незлобиваго князя.
Польскіе генеалоги полагаютъ, что у Лешка Бѣлаго, князя Краковскаго, кончившагося 1227 года, былъ только одинъ сынъ Болеславъ Стыдливый, и когда тотъ же безпотомно въ 1279 году преставился, родъ Лешка Бѣлаго прекратился; но Ипат. Лѣтопись свидѣтельствуетъ, что у умершаго Болеслава было пять „сыновець,“ слѣдовательно сыновей Болеславовыхъ братьевъ, и приводитъ двухъ поименно Семовита и Казимира. Есть ли то извинительный промахъ нашего, какъ иностраннаго, Лѣтописца, или же Польская родословная Пястовичей не совершенна, не наше дѣло изслѣдовать.
Исключая войну между Даніиломъ и Лешкомъ Бѣлымъ въ 1113 году, какъ выше, за присвоенное послѣднимъ украинные Русскіе города, всѣ другіе набѣги, наѣзды и стычки между князями обоихъ народовъ были скорѣе ради захватыванія плѣнниковъ, снисканія движимой добычи, отмщенія за какую-либо обиду, или вспомоществуя родственниковъ и союзниковъ, но никогда въ цѣли пріобрѣтенія земли, въ коей ни одинъ ниже другій народъ не нуждался. — Описуя Львово нашествіе съ Татарами на Краковскую землю признаемъ мы его пораженіе, не отрицаемъ Польской побѣды, однакожъ не въ такомъ объемѣ какъ Польскіе писатели полагаютъ. — Они пишутъ, что ихъ воеводы, не ожидавъ даже подкрѣпленія отъ своего князя, вступили у села Гослица въ бой съ Русскими и Татарами, умертвили 8000 непріятелей а 2000 взяли въ плѣнъ. — Для одержанія столь блистательной побѣды надо было имѣть армію такоже по крайней мѣрѣ изъ 10000 человѣкъ состоящую. — Но откуда же было набрать наскоро въ Сандомирской земли столь многочисленное войско, принявъ въ соображеніе устройство тогдашняго ополченія мелкихъ Польскихъ и Русскихъ князей? — Мы вдругъ разскажемъ, что Польская армія, которую Лешко отправилъ на Владимирскую область, состояла изъ 200, а Русско-Берестейская изъ 70 воиновъ. — Въ описиваемомъ случаѣ Русскіе и Татары, не встрѣтивъ въ открытомъ полѣ сопротивленія въ Лядской землѣ — „_начаша разходитися воевать_“ — то есть, грабить и плѣнить жителей, и тогда въ разсѣяніи находившихся „_убиша Ляхове отъ Львова полку многы бояры и слуги добрѣ, и Татаръ часть убиша_“ (И. ст. 209). Вотъ все происшествіе! — Впрочемъ, смотри ниже 1283 годъ и 207 примѣчаніе.
Не только Переворскъ но и Решовъ былъ собственностію Галичскихъ князей, смотри мою брошюрку на Польскомъ и Нѣмецкомъ языкѣ: „Granice między Ruskim i Polskim narodem. Lwow 1846.“ — Непомѣрная жадность къ превозношенію славы своего народа, даже съ нарушеніемъ истины, есть первородный грѣхъ почти всѣхъ Польскихъ писателей. — Длугошъ и Нарушевичь полагаютъ, что Лешко Черный распростеръ тогда свои опустошенія даже подъ нашъ столичный городъ Львовъ; но несправедливо. — Наша современная Лѣтопись положительно разсказуетъ, что онъ по разореніи Переворска пустился назадъ въ свою землю, а въ чистосердечіи ея нельзя сомнѣваться. Она неутаила Львова пораженія на пути изъ Сандомира въ Краковъ, и прямодушно извѣстила насъ, что „_возвратися Левъ назадъ съ великимъ безчестьемъ._“ — Львовъ отстоитъ отъ Переворска на 15 миль, Переворскъ отъ Краковскаго рубежа по крайней мѣрѣ на 8 миль, и на столь отдаленное пространство не предпринимались наѣздничіе набѣги въ тогдашнее время.
Болеславъ не умертвилъ жителей Уѣздова и не отвелъ ихъ въ плѣнъ, онъ довольствовался ободрать и ограбить ихъ, ибо у Ляховъ въ междоусобныхъ войнахъ былъ законъ таковъ. У Русскихъ напротивъ было въ обыкновеніи нѣкогда брать въ плѣнъ не только ратниковъ но и прочіихъ жителей (челядь). — Въ 1229 году, какъ мы выше сказали условились подъ Калишемъ Русскіе и Польскіе князья соблюдать тотъ же обычай и въ взаимныхъ между собой войнахъ, но они не сдержали условій. Мы видѣли, что Лѣшокъ Черный избилъ всѣхъ Русскихъ жителей Переворска „_отъ мала и до велика,_“