Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XX. Г. 1262—1276. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

За годъ передъ кончиной Великаго короля Даніила лишился жизни другъ его Миндовгъ Литовскій король. Онъ былъ насильственно, вмѣстѣ съ двумя сыновями Руклею и Репехою, № 6 и 7 выше нами начертанной родословной росписи Литовскихъ князей, Ринголдова племени, (за которой точность впрочемъ, какъ мы уже выше замѣтили, не ручаемся) убитъ. Изъ рода убитаго, въ прямой нисходящей линіи остался лишь только, гдѣ-то между предѣлами Литвы и Новогородка, каясь своей прежней свирѣпой жизни, въ созданной имъ на рѣкѣ Нарвѣ обители, монашествующій, родителемъ ненавидимый и взаимно къ отцу отвращеніе питавшій, намъ уже извѣстный Войшелкъ. — Вина убійства была слѣдующая: Случилось, что Миндовгу умерла супруга, и онъ пригласилъ на похороны и на тризну сестру усопшей, свѣсть свою, жену Довмонта князя Нальщанскаго. Прелести молодой гости плѣнили сластолюбиваго старца, и онъ уговорилъ или принудилъ своячницу быть своей супругой. Гнусный Миндовговъ поступокъ оскорбилъ Довмонта; онъ хранилъ и таилъ въ сердцѣ своемъ непримиримую жажду мести къ похитителю любезной жены и, небывъ самъ въ силахъ откровенно наказать могучаго врага, ожидалъ только удобной норы отмстить злодѣю, сталъ сноситься съ Миндовговымъ сестренчичемъ Тренятомъ Жмудьскимъ княземъ № 22, въ намѣреніи умертвить обидчика. — Случай скоро приключился. — Въ 1263 году отрядилъ Миндовгъ всѣ свои войска и подвластныхъ князей за Днѣпръ, воевать Романа № 197 князя Брянскаго, въ ополченіи находился и Довмонтъ, какъ подвластный Миндовгу подручникъ; но обиженный подъ предлогомъ какого-то суевѣрнаго предзнаменованія оставилъ войско, возвратился внезапно изъ похода, напалъ беззащитнаго Миндовга, убилъ и его и двухъ сыновей, а Тренята принялъ бразды Литовскаго великокняженія. Получивъ вѣсть о случившемся и опасаясь о своей жизни, бѣжалъ Войшелкъ изъ монастырскаго новоселья, удалился въ Пинскъ, гдѣ тогда правили князья Пинскіе подручники Василька Владимирскаго, и нашелъ тамо безопасный пріютъ. — Дабы усилить себя на новопріобрѣтенномъ престолѣ, вызвалъ Тренята брата своего Тевтевила изъ Полоцка подъ предлогомъ раздѣлить съ нимъ правленіе, но въ самомъ дѣлѣ съ намѣреніемъ избавиться въ ратѣ соперника и велѣлъ убить его. — Между тѣмъ находились еще вѣрные слуги славнаго Миндовга. Они думали, какъ бы имъ умертвить Треняту, и усмотривъ удобное время, когда онъ отправился въ баню, напали и лишили его жизни. Тогда Войшелкъ съ помощію Пинскихъ князей, присоединивъ къ себѣ Новогородчанъ пустился на Литву, и былъ народомъ какъ законный наслѣдникъ престола и государь привѣтствованъ.

Завладѣвъ Литвою, принялся Войшелкъ за строгія мѣры, истребилъ всѣхъ недоброжелателей своего рода, ради подкрѣпленія своей власти поддался покровительству Василька, князя Владимирскаго — „_Войшелкъ нареклъ бо бяшетъ Василька отца собѣ и ГОСПОДИНА ………Войшелкъ же нареклъ бяшетъ Василька аки отца собѣ и ГОСПОДИНА_“ (Ип. стр. 292) — съ помощію его и шурина своего Шварна Даніиловича князя Холмскаго и Белзскаго, покорилъ города въ Дявелътѣ и Нальщанской области, истребляя враги свои, и убитаго родителя, склонилъ любимаго шурина, Галичскаго королевича Шварна, принять соучастіе въ правленіи Литвою, а напослѣдокъ, наскучивъ заботами съ правленіемъ сопряженными и, вздыхая, за тихой созерцательной жизнію, передалъ въ 1265 или 1266 году вопреки просьбамъ и увѣщеваніямъ Шварна, всю власть свою ему, отрекся Литовскаго престола, удалился въ Холмскую землю, въ Угровскъ въ монастырь Св. Дапіила[?], надѣлъ опять мнишескую рясу, вызвалъ наставника своего Григорія игумена изъ Полонинъ, а подъ его руководствомъ посвятилъ остатокъ жизни своей богомолію и келейнымъ правиламъ, тѣмъ только радуясь, что опъ[?] вблизи брата своего Шварна и отца Василька будетъ наслаждаться безмятежной тишиной. „_Се ми здѣ близъ мене сынъ мой Шварно, а другій ГОСПОДИНЪ мой отець князь Василько; а тѣма ся иму утѣшивати_“ (Ипатіев. стр. 204). — Не бывъ въ состояніи отклонить Войшелка отъ его намѣренія, сталъ Галичскій королевичь Шварно, супругъ послѣдней отрасли Миндовгова поколѣнія само- и единодержавно обладать Великимъ княжествомъ Литовскимъ, господствуя въ тоже время и въ наслѣдственномъ по родителѣ Холмѣ, Белзѣ и Червени.

Шварно Даніиловичь № 359 В. князь Литовскій.

Въ описываемое нами время сообщаетъ намъ Ипатіевская Лѣтопись подъ 1266 годомъ о возникломъ великомъ мятежѣ между Татарами — „_избишася сами промежи собою безсчисленное множество, акь песокъ морьскы_“ (Ипат. стр. 202). — Исторія Моголовъ, занимаясь преимущественно Китайскими и въ великой Татаріи происходившими дѣлами славнаго тогдашняго Татарскаго государя Кубляя, не упоминаетъ о междоусобицахъ Заволгскихъ, въ Русской земли владѣвшихъ Татаровъ, которыми къ сожалѣнію, раздробленные Русскіе князья не успѣли воспользоваться; но извѣстно однакожъ, что съ того времени раздѣлилась Татарія Европейская на два государства, что по Волгѣ и Дону господствовалъ Мангу-Тимиръ а послѣ братъ его Гуланъ Мангу; отъ Днѣпра же до берега Чернаго моря и Дуная Ногай. Принявъ въ соображеніе, что еще и въ 1283 году, какъ послѣ увидимъ, между Татарскими вождами господствовало несогласіе и взаимная недовѣрчивость; о раздорѣ между ими, и въ показаніи Лѣтописи нельзя сомнѣваться. — Мятежъ этотъ послѣдовалъ безъ сомнѣнія между наслѣдниками царя Берклія, который тогожъ 1266 года умеръ. (Троицкая стр. 226).

Выше подъ 1262 годомъ разсказали мы, что Галичско-Владимирскіе государи, Даніилъ съ сыновьями Львомъ и Шварномъ, и Василько съ сыномъ Владимиромъ съ одной, а Болеславъ, князь Краковско-Сандомирскій съ другой стороны, заключили между собой въ городѣ Тарновѣ мирный договоръ, и клятвою его утвердили. Миръ этотъ продолжался до 1268 года ненарушимо. Тарновскій миръ обязывалъ только Галичско-Владимирскихъ князей и Болеслава; но Литовскихъ Государей совсѣмъ нѣтъ. — Въ 1266 году отрядилъ Войшелкъ Литовскія войска на Болеславову область, и Шварно, какъ Литовскій соцарственникъ, долженъ былъ такоже присоединить своихъ людей къ Литовскому ополченію. Войско вторгнулось въ Болеславову землю, опустошило знатную часть ея и захватило множество Польскихъ плѣнниковъ. — Князь Краковскій весьма раздражился, выслалъ посла къ Шварну, который тогда находился въ Новгородкѣ, и велѣлъ его спросить: „за чѣмъ воевалъ ты безъ моей вины мою землю, когда я съ тобой въ покоѣ? „_Не воевалъ язъ тебе, но Литва тя воевала_“ (Ипат. стр. 203) отвѣчалъ Русско-Литовскій князь. — „На Литву государь мой нежалуется,“ возразилъ Краковскій посолъ; онъ не заключилъ мира съ Литвой, и если она воевала его державу то пусть и такъ будетъ, но на тебя жалуется, мой государь, и Богъ да разсудитъ дѣло между вами.“ — И по этомъ поводу воспылала опять война между княземъ Краковскимъ и потомками короля Даніила.

Немедленно послѣ разрыва мира отправилъ Болеславъ значительный отрядъ войска, подъ предводительствомъ четырехъ воеводъ, разорять Холмское Шварново княжество, но безъ малѣйшаго успѣха. Жители, остереженные заблаговременно украинными Ляхами, о пріуготовлявшемся походѣ на ихъ землю, спрятались со всѣми своими животами въ укрѣпленные города, и наѣздники безъ всякаго полона и добычи, что тогда было единственною цѣлію ратныхъ подвиговъ, возвратились домой. — Получивъ извѣстіе о нападѣ Ляховъ, приспѣлъ Шварно поспѣшно изъ Новгородка въ Холмъ, собралъ свои полки, въ той земли находившіеся, и соединившись съ дядьею Василькомъ, и сыномъ его Владимиромъ № 360, пустились въ Сандомирскую землю. Шварно воевалъ около Люблина, а Владимиръ въ окрестностяхъ Бѣлой (Городъ Бяла) и захвативъ безъ отпора множество плѣнниковъ, пошли съ добычею назадъ въ городъ Владимирь. — Въ свою очередь той еще недѣли напали Поляки на Шварнову область въ окрестности Червеня, но и на тотъ разъ, не причинивъ никакого значительнаго вреда, подались на задъ. И тогда отправилъ Болеславъ къ Васильку, какъ старшему въ родѣ Романовичей посла, съ предложеніемъ мира. Князь Владимирскій согласился, избрали опять городъ Тарновъ для съѣзда и переговоровъ, и когда Василько отправился туда и былъ уже въ Грабовцѣ 192, получилъ онъ неожиданную вѣсть, что Ляхи коварствуя обольстили его ложнымъ предложеніемъ, къ Тарнову не поѣхали, но обошедъ около Наворота 193 устремились къ Белзу, начали воевать область и села жечь. Немедля пустился Василько съ Шварномъ и сыномъ Владимиромъ изъ Грабовца за ними и достигнувъ Червеня увидѣлъ пылающія села и Ляховъ въ разсыпную опустошающихъ землю. Безотсрочно пустилъ князь Владимирскій воиновъ своихъ малыми отрядами — „_пусти на ня воропъ_“ — на грабителей и зажигателей; многихъ они убили, многихъ плѣнили, но значительная часть непріятелей подалась съ добычею назадъ къ своимъ предѣламъ. Въ погоню за отступающими врагами отрядилъ Василько и племянника Шварна и сына Владимира, съ строгимъ наказомъ, не вступать въ бой съ подвигавшимися назадъ прежде, какъ только тогда, когда они на своей земли станутъ разсѣваться. Онъ какъ опытный полководецъ зналъ, что Поляки вкупѣ защищая снисканную добычу, будутъ отчаянно драться; но пылкій Шварно настигнувъ враговъ въ тѣсномъ мѣстѣ, гдѣ-то на рубежѣ между Польшею и Русію, Ворота 194 названомъ и, не ожидавъ Владимира съ сторожевымъ полкомъ, устремился на непріятелей, закипѣло кровопролитное сраженіе, Шварно былъ разбить въ пухъ, потерялъ множество и бояръ и простыхъ людей. — „_По семъ же умиришася Ляхове съ Русью, Болеславъ съ Василькомъ и со Шварномъ и начаша быти въ любви велицѣ,_“ пишетъ Ипатіевская Лѣтопись страна 204 — и въ самомъ дѣлѣ непритворное согласіе и доброжелательство между Болеславомъ и Романовичами, какъ между столь тѣсными узами соединенными сродниками, продолжалось впредь, и когда Болеславъ въ 1273 году запутался въ войну съ княземъ Воротиславскимъ, такоже какъ и онъ Пястовичемъ; Левъ князь Галичско-Холмскій, и Мстиславъ № 358 братъ его, князь Луцкій, отправились лично къ границамъ Силезіи съ вспомагательными полками для подкрѣпленія князя Краковскаго, а Владимиръ № 360, тогда уже Владимирскій князь, выслалъ ему на помощь воеводу Желислава съ войскомъ. (Ипат. стр. 205).

Не за долго послѣ примиренія князей Романовичей съ Болеславомъ Краковскимъ. въ 1268 или въ началѣ 1269 года, изъявилъ Левъ Галичскій дядѣ Васильку желаніе свидѣться съ нимъ во Владимирѣ для совѣщанія и переговора о взаимныхъ дѣлахъ, прибавляя, что радъ бы встрѣтиться тамо и съ монахомъ Войшелкомъ — „_Хотѣлъ быхъ снятися съ тобою, абы туто и Войшелкъ былъ_“ (Ип. стр. 204). — Василько послалъ въ страстную недѣлю, вѣроятно 1269 года, пригласить Войшелка къ съѣзду, и послѣдній хотя и имѣлъ какое-то отвращеніе отъ князя Галичскаго, но за порукою Васильковою отправился изъ Угровска, мѣста жительства своего, прибылъ на свѣтлое Христово Воскресеніе во Владимирь и остановился въ монастырѣ Св. Михаила. Левъ уже находился въ столицѣ Волыни. — Гостепріимный князь-хозяинъ угощалъ знаменитыхъ посѣтителей на своемъ дворѣ, а напослѣдокъ запросилъ къ себѣ всѣхъ князей Владимирскій житель, какой-то Нѣмчинъ Марколтъ, на пиръ. Пышно, роскошно подчивалъ богатый купецъ 195 государей; они обѣдали, веселились, и пили до пьяна. Кругомъ спившись, поѣхали старики Василько и Войшелкъ почивать домой, но Левъ бывъ и моложе и крѣпче головой, хотѣлъ еще погулять, пображничать, пустился на монастырь за Войшелкомъ: „_куме напіемся_“ сказалъ онъ князю-монаху 196. — Послѣдній, бывъ такоже охотникъ на хмѣльное, не отказался отъ чаши, они стали опять попивать, головы стали болѣе и болѣе кружиться, завелся споръ, можетъ быть за какую-либо бездѣлицу, какъ обыкновенно въ попойкѣ бываетъ; и Левъ разгоряченный виномъ, раздраженный противорѣчіемъ или браннымъ словомъ, въ жару и первомъ порывѣ вспыльчивости, убилъ своего хозяина! — Такъ кончилъ жизнь свою знаменитый Литовскій князь Войшелкъ, и тѣло его положили тамже во Владимирѣ въ церквѣ Св. Михаила.

Убійство Войшелка.

Благоговѣнно вѣруемъ въ разсказанныя намъ Лѣтописею событія и приключенія; но когда же Лѣтописецъ сообщаетъ намъ свои выводы, умозаключенія и причины происшествій или фактовъ, то мы позваляемъ себѣ сомнѣваться иногда. — Лѣтопись повѣствуетъ, что Левъ, имѣлъ ненависть къ Войшелку за то, что онъ княжество Литовское далъ не ему а брату его Шварну, и по томъ поводу убилъ его: но мы видѣли, что убійство совершилось въ хмѣлѣ, въ краинемъ опивствѣ. Князья разъѣхались съ Марколтова двора уже кругомъ спитые и стали вновъ еще пить. Мы знаемъ, что Левъ былъ любостяжателенъ, и увидимъ послѣ примѣръ сего рода порока къ его характерѣ, когда разскажемъ о происшествіяхъ при кончинѣ Владимира Васильковича № 369, подъ годомъ 1287 и 1288; но въ настоящемъ случаѣ нѣтъ никакаго повода уличать его въ сего рода задуманномъ предосудительномъ поступкѣ. Левъ могъ завидовать брату, могъ негодовать на Войшелка, и даже питать ненависть къ нему; но убивать его по этой причинѣ не было повода, ибо смерть Войшелка не сулила убійцу ни княжества Литовскаго, ниже другой какой-либо корысти. — Войшелкъ отступился отъ владѣнія Литвою въ пользу Шварна, любимаго шурина, супруга единственной своей сестры; но какія могъ имѣть притязанія Левъ Галичскій на Войшелково наслѣдство? слѣдовательно убійство было случайнымъ а не умышленнымъ злодѣйствомъ.

Владимиръ № 360 князь Владимирскій.

Шварно жилъ не долго, преставился бездѣтный въ Литвѣ; по пересѣченіи Ринголдова рода и кончинѣ Шварна, началъ княжить Тройденъ изъ поколѣнія Гермунда, а доселѣ обладаемыя Шварномъ Русскія княжества Холмъ, Червень и Белзъ присоединилъ Левъ къ своимъ владѣніямъ и сталъ господствовать въ Галичѣ, Перемышлѣ, Теребовли, Белзѣ, Червени, Холмѣ и Дрогичинѣ. — Въ 1271 году кончился добрый Василько князь Владимирскій, ему наслѣдовалъ сынъ его Владимиръ № 360, и такъ изъ колѣна Великаго Романа осталось только пять князей въ живыхъ, именно: Левъ Даніиловичь Галичскій, Юрій № 396 сынъ его, Владимиръ Васильковичь № 360 Владимирскій, Мстиславъ Даніиловичь № 358 Луцкій и сынъ послѣдняго Даніилъ № 397.

Возвратившись въ 1273 году изъ Воротиславскаго, въ угодность Болеславу Краковскому предпринятаго похода, о которомъ мы выше подъ 1268 годомъ упомянули, думали Галичско-Владимирскіе князья въ чемъ бы имъ упражнять своихъ воиновъ, которые скучали отъ бездѣлья, мечтали только о добычахъ, и они положили отправить ихъ въ слѣдующую зиму, какъ рѣки, топи и болота покроются льдомъ, въ Ятвяжскую землю. Левъ отрядилъ воеводу Путивлича, Владимиръ Желислава а Мстиславъ Володислава Ломоносаго. Соединенные полки вторгнулись въ непріятельскіе предѣлы, опустошили землю, взяли много плѣна, и принудили Ятвяжскихъ князей молить мыра.

Война Галичскаго князя съ Литвою.

Выше сказали мы, что по кончинѣ Шварна вступилъ на Литовскій престолъ Тройденъ, князь рѣшительный, мужественный, предпріимчивый. По частной враждѣ за убійство, Василькомъ когда-то на войнѣ, трехъ братьевъ его, жилъ онъ съ Владимиромъ Васильковичемъ въ раздорѣ. Они высылали по временамъ не большія отряды набѣгомъ опустошать земли другъ другу, но со Львомъ, княземъ Галичскимъ и Дрогочинскимъ, находился Тройденъ въ тѣсной дружбѣ, и оба взаимно обсылались подарками. Но напослѣдокъ, познакомившись короче съ свойствами Льва, сталъ князь Литовскій его ни во что ставить, велѣлъ своимъ Гродненскимъ полкамъ напасть на его Дрогичинъ и завладѣть городомъ, въ коемъ нѣкогда Даніилъ вѣнчался на Русское королество. — Проворно исполнили Гродняне приказаніе своего государя, ночью подступили подъ Дрогочинъ, въ свѣтлое Воскресенье 1274 года приступомъ заняли его и Левъ, получивъ извѣстіе о случившемся, весьма опечалился. Завладѣніе Дрогочина Гроднянами и неразсудность Льва князя Галичскаго были, какъ тотчасъ увидимъ, источникомъ безсмѣтныхъ бѣдствій, не только нашего отечества, но и порубежныхъ земель.

Князь Галичскій не наслѣдствовалъ ни доблести, ни мудрости своего родителя; алчный, въ маловажныхъ дѣлахъ хитроватый, не имѣлъ онъ впрочемъ ни рѣшимости, ни необходимой великому владѣтелю прозорливости. Обладатель столь обширныхъ княжествъ, какъ мы выше разсказали, вмѣсто того, чтобы собственными силами, съ помощію братьевъ, князя Владимирскаго и Луцкаго, подручниковъ ихъ князей Пинскихъ и Туровскихъ, и свояка князья Краковскаго, которые всегда были съ нимъ за одно, наказать смѣлаго, но по всѣмъ отношеніямъ слабшаго сосѣда Тройдена, прибѣгнулъ онъ въ первомъ порывѣ раздражительности къ уподлительной Татарской помощи, отправилъ къ Татарскому Великому царю Меньгу Тимуру посла, просить его вспомогательнаго войска противъ Литвы, и тѣмъ способомъ подалъ Татарскому государю случай, вмѣшиваться въ дѣла Галичско-Владимирскихъ князей 197. — Помощи ищеться или у друга союзника, или у нанимающихся за плату въ военную службу народовъ, или же у покровителя, долженствующаго защищать своего подручника. Царь Татарскій не былъ въ дружбѣ и союзѣ съ князями Гачичско-Владимирскими, не нанималъ своихъ войскъ за деньги, слѣдовательно Левъ, испоашивая его вооруженной помощи, сознался быть его вассаломъ. — Снисходительно и охотно согласился Менгу Тимуръ на просьбу князя Галичскаго, отрядилъ въ зимѣ 1274 года собственнаго воеводу Ягурчина съ войскомъ и повелѣлъ Заднѣпровскимъ, повиновавшимся его власти, князямъ Русскимъ, Роману № 297 Брянскому, Олегу № 347, сыну его, Глѣбу № 362 Смоленскому, и. другимъ идти съ своими полками Льву на помощь — „_тогда бо бяху вси князи въ воли въ Татарской,_“ пишетъ Лѣтопись, (Ипат. стр. 205) что однакожъ разумѣлось только о князяхъ Русскихъ по лѣвой сторонѣ Днѣпра. — Наступило удобное время къ ратнымъ дѣйствіямъ въ Литвѣ, то есть зима, Галичско-Владимирскіе князя Левъ, Владимиръ и Мстиславъ вмѣстѣ съ Пинскими и Туровскими выступили къ Турову 198, тамъ переправились по леду чрезъ Припеть, и направили путь свой къ Случску. 199. У Случска присоединились къ нимъ Татары и Олегъ Романовичь, сынъ Брянскаго; самъ же мужественный Романъ не приспѣлъ еще съ своимъ полкомъ, ниже Глѣбъ Смоленскій и другіе Заднѣпровскіе князья. Отъ Случска пустились соединенныя войска къ Новгородку, и остановились но ночьлегъ у рѣки Сервячи. По утру до свѣта перешло все войско чрезъ рѣку, и по восходѣ солнца стало наряжаться и строиться въ боевый порядокъ. Левъ съ своимъ войскомъ занялъ середину въ строѣ, Татары поставились по правой, Владимиръ Владимирскій по лѣвой рукѣ, а Мстиславъ Луцкій между тѣмъ спѣшилъ къ главной арміи и по дорогѣ опустошалъ Полѣсье въ окрестности Копыля 200. Заднѣпрскіе князья не явились еще и сего дня, и когда Татары весьма нетерпѣливо ожидали прихода Романа Брянскаго, какъ доблестнаго и смѣтливаго полководца, намѣрился хитрый Левъ для собственной корысти воспользоваться отсутствіемъ Заднѣпровскихъ князей. — Еще прежде выступленія войскъ въ походъ, условились предварительно всѣ князья итти вмѣстѣ къ Новгородку и, завладѣвъ совокупными силами зтимъ[?] пограничнымъ городомъ, устремиться тогда на Литовскія области. Въ такомъ случаѣ всѣ участвовавшіе въ дѣлѣ князья принимали бы и въ дѣлежѣ Новгородской добычи соразмѣрное участіе. Но Левъ завидовалъ даже непріобрѣтенной еще корысти своимъ родственникамъ и однородцамъ, утаилъ свое намѣреніе братьямъ Мстиславу и Владимиру, скрытно согласился съ Татарами, совокупно съ ними, напалъ на внѣшнія укрѣпленія Новгородка, и кромѣ внутреннаго укрѣпленія или замка завладѣлъ ими. Добыча по всей вѣроятности была маловажною, ибо жители укрѣпленныхъ мѣстъ хранили и прятали обыкновенно свои пожитки и драгоцѣнности въ случаѣ войны, въ внутренныхъ острогахъ, а тотъ остался въ рукахъ Литовцевъ, но коварный Львовъ поступокъ имѣлъ жалкія послѣдствія. — Слѣдующаго дня приспѣли Романъ, Глѣбъ и другіе Заднѣпровскіе князья подъ городъ и, узнавъ о случившемся, всѣ вмѣстѣ съ Владимиромъ Владимирскимъ, и Мстиславомъ Луцкимъ стали негодовать, стали сердиться на Льва за неустойку въ условіяхъ, всѣ вмѣстѣ безъ всякаго содѣйствія оставили его подъ Новгородкомъ и возвратились домой. Татары не были въ силѣ и кажется не имѣли охоты биться за Льва, подались такоже на задъ, и князь Галичскій нашелся въ необходимости слѣдовать ихъ примѣру. — Вотъ доказотельство Львовой алчности и безразсудства! — Онъ безъ всякой нужды побратался съ Татарами, оскорбилъ братьевъ и сродниковъ, предпринялъ отдаленный походъ безъ малѣйшей выгоды для своей державы, кромѣ часточки ничтожной добычи, снисканной на Новгородскомъ предмѣстѣ, а яблоко раздора, Дрогичинъ, по всей вѣроятности, остался за Литвой. — Порубежная война между Тройденомъ и князями Галичско-Владимирскими продолжалась и въ слѣдующихъ 1275 или 1276 годахъ взаимными набѣгами, но безъ важныхъ послѣдствій. Часть Прусскаго, Нѣмцами угнѣтаемаго народа, бѣжала въ Литовскую землю; Троиденъ поселилъ ихъ въ Гроднѣ и Слонимѣ 201 на Владимирскомъ рубежѣ. Владимирскіе князья опасаясь, чтобы тѣ чужестранцы не усилилися на ихъ границѣ и не завладѣли окрестностію, послали рать свою къ Слониму, и велѣли занять тотъ городъ. Въ отмщеніе, отправилъ Тройденъ брата своего Сырпутья опустошать страну около Каменца 202, а Владимиръ Владимирскій взялъ у него Турійскъ на рѣкѣ Нѣмнѣ и окрестные села; но на послѣдокъ помирились враждующіе князья, стали жить „въ великой _любви_“ и тогда вѣроятно получилъ Левъ свой Дрогочинъ назадъ 203.

Примечания

  1. Грабовецъ мѣстечко прежде Замойскаго округа, теперь Люблинской губерніи.

    Вернуться к тексту

  2. „_Обишедше около Наворота,_“ мѣсто теперь неизвѣстное. Въ Галиціи нѣтъ ни города ни деревни сего имени. Смотри слѣд. примѣчаніе.

    Вернуться к тексту

  3. Ворота и Наворота, кажется одно и тоже мѣсто. Оно по соображенію всѣхъ обстоятельствъ находилось на рубежѣ между Польскими и Русскими областями, гдѣ-то въ Тарновскомъ или Решовскомъ округѣ, и было или природою, или искуствомъ укрѣпленнымъ приходомъ, изъ одной въ другую землю.

    Вернуться к тексту

  4. Полагаемъ, что Марколтъ былъ купецъ, то есть гость и мѣщанинъ Владимирскій. Старательные Нѣмецкіе промышленники, не страшась ни Татарской свирѣпости, ни междоусобицъ Русскихъ и Польскихъ князей, ни суровости климата, пускались на сѣверъ, и наживали себѣ тамо торговлею, оборотомъ капиталовъ, и лихвою огромныя богатства, разбогатѣвъ и накопивъ сокровищь, или возвращались въ прежнее, или поселялись на всегда въ новомъ отечествѣ. — Здѣсь подчиваетъ Марколтъ Русскихъ князей, а въ 1363 году угощаетъ пышно Краковскій Ратманъ Николай Вернеке (Вѣржинекъ) Императора Карла, королей Венгерскаго, Польскаго, Датскаго, Кипрійскаго и другихъ тамо на свадьбу собранныхъ государей. — Увидимъ послѣ подъ 1287 годомъ, что во Владимирѣ было множество Нѣмцевъ; толпами стремились они тогда въ Польшу и на Русь, подъ Болеславомъ Стыдливымъ населили они множество городовъ и селъ въ Польшѣ, на правѣ Тевтоньскомъ.

    Вернуться к тексту

  5. Читателямъ уже извѣстно, что Войшелкъ принималъ отъ Св. Купели Львова сына Юрія, слѣдовательно они были себѣ кумовья.

    Вернуться к тексту

  6. Въ самомъ дѣлѣ Левъ соединивъ удѣлы кокойнаго[?] брата своего Шварна съ собственными областями, былъ тогда сильнѣйшій изъ Русскихъ князей. Ему принадлежала вся настоящая Русская часть Галиціи по крайней мѣрѣ по рѣку Вислокъ, предѣлы ея простирались на востокъ за городъ Стожекъ, лежащій между Кременцемъ и Острогомъ Волынской губерніи, который былъ Львовой собственпостію[?]: „_Левъ же,_“ по повелѣнію Бурундая въ 1261 году, „_размета Даниловъ и Стожекъ_“ (Ипат. стр. 198. — Внѣ Галиціи, распространялась держава его на княжество Холмское и Червенское, Люблинской, и Дрогочинское Ковенской губерніи. Прибавимъ къ тому земли не менѣе сильнаго двоюроднаго брата его Владимира, Владимиро-Берестейскаго государя, коему какъ подручники повиновались Пинскіе и Туровскіе князья, неменѣе области роднаго брата его Мстислава, Луцко-Дубенскаго; то намъ не трудно удостовѣриться, что иный рѣшительный государь, располагая силами народа населеннаго на пространствѣ около 3000 миль квадратныхъ, составлявшаго Галичско-Владимирскій родовый союзъ, могъ противоборствовать Литвѣ, не прибѣгая къ опасной иностранной помощи, тѣмъ паче, когда послѣ попранія Даніиломъ въ 1249 году боярскихъ мятежей въ Галичинѣ, княжеская власть усилилась, и народъ, наслаждаясь, внутреиней тишиной, безпрекословно повиновался ей.

    Вернуться к тексту

  7. Туровъ, Турово, городъ Минской губерніи.

    Вернуться к тексту

  8. Случскъ — Слуцкъ городъ тойже губерніи.

    Вернуться к тексту

  9. Копыль — такоже Минской губерніи въ Случскомъ уѣздѣ.

    Вернуться к тексту

  10. Слонимъ Гродненской губерніи.

    Вернуться к тексту

  11. Каменецъ гдѣ то въ Гроднентской[?] или Ковенской губерніи.

    Вернуться к тексту

  12. Турійскъ городъ. Однакожъ не тотъ, который лежитъ на дорогѣ изъ Владимиря въ Ковель. Занятый Владимиромъ, къ владѣніямъ Тройдена принадлежавшій Туріискъ, находился на рѣкѣ Нѣманѣ гдѣ-то въ Минской губерніи. — Въ своемъ разсказѣ происшествій въ Галичско-Владимирскихъ княжествахъ, со времени смерти короля (какъ это и въ другихъ мѣстахъ повѣствованія можетъ такоже замѣтить читатель) отступили мы многократно отъ изложеній, въ Исторіи Карамзина, находящихся, но увѣряемъ, что мы конечно послѣдовали словамъ и смыслу Лѣтописи, и заключили выводы на здравомъ разсудкѣ основанные.

    Вернуться к тексту