Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XIX. Г. 1256—1264. (часть 2-я) - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Изъ Шумска направилъ Бурундай свое движеніе къ Владимирю. Василько долженъ былъ сопровождать его. На ночлегѣ вблизи города, въ Житани 180, испытывая его рѣшимость, сказалъ Татарскій вождь князю Владимирскому: „Василько размечи городъ твой! — Князь вострепеталъ, почувствовалъ горесть, но не обнаружилъ ее, рѣшился исполнить волю лютаго непріятеля, бывъ однакожъ убѣжденъ въ невозможности тотчасъ и скоро разрушить сильныя великія укрѣпленія города, велѣлъ зажечь ихъ. — Огонь подложенъ. — Ярко воспылало пламя — обхватило всѣ укрѣпленія — и чрезъ ночь, тамъ гдѣ красовалась, многолѣтнимъ трудомъ воздвинутая твердиня, удивленному зрителю представились кучи пепла — курящіеся стропила — дымящіеся бревна! — Диво ли Русскимъ государямъ, Русскому народу, жертвовать столицей, предавать ее пожженію для спасенія отечества? — Слѣдующаго дня рано пріѣхалъ Бурундай подъ Владимирь, и узрѣвъ пепелище тамъ, гдѣ вчера былъ еще городъ, задумался и удивился; утаилъ однакожъ внутренное потрясеніе, которое произвела въ немъ рѣшительность и твердость характера князя Владимирскаго, онъ обѣдалъ у него, пилъ, пировалъ, и ложился у Пятидна спать — Ярость, или скорѣе злорадное своенравіе Бурундая еще не укротилось. — Завтрешняго дня послѣ угощенія, явился у Василька Татаринъ Баймура и объявилъ князю, что начальникъ его приказалъ въ знакъ своей побѣды раскопать пожженный городъ. „Твори повелѣнное тебѣ“ возразилъ Василько, и Татары торжествуя побѣду, разрыли пожарище хотя они впрочемъ къ разрушенію города своими руками совсѣмъ не причинились. — Удовлетворивъ своему тщеславію, своему злобному нраву, подъ Владимиромъ, подступилъ наѣздникъ, имѣя съ собой Василька съ бояры и людми его, подъ Холмъ. Онъ вложилъ себѣ въ голову и тамъ безъ труда пожать лавры, торжествовать побѣду, завладѣть городомъ. — Холмъ, Даніилова столица, былъ затворенъ, сильно укрѣпленъ, въ немъ находился многочисленный гарнизонъ подъ начальствомъ отважныхъ воеводъ, Константина, Луки Иванковича и другихъ смѣлыхъ бояръ, и добрыхъ людей, готовыхъ храбро защищаться. Стѣны города были наставлены машинами для метанія камней и самострѣлами для бросанія большихъ стрѣлъ; словомъ всякая готовность къ отчаянному отпору. — Разсмотривъ твердость города, вздумалъ онъ опять воспользоваться Васильковою уступчивостію и сказалъ ему: „Василько! се городъ брата твоего, ѣдь, молви горожаномъ, а быша ся передалѣ;“ но ту уже кончилось терпѣніе Романовича. Готовый войти въ соглашеніе въ дѣлахъ его самаго касающихся, не могъ онъ согласиться передать разрушенію любимый городъ любезнаго брата. Въ положеніи, въ какомъ онъ обрѣтался, ему было невозможно откровенно отказать врагу, и онъ благородный, чуждый всякаго коварства князь, въ первый разъ въ жизни рѣшился употребить хитрость. —

Разореніе[?] города Владимиря[?].

Подъ стѣны города, для уговоренія градоначальниковъ къ сдачѣ, послалъ Бурундай Василька съ тремя Татарами и толмачемъ, предназначенными прислушиваться, что будетъ князь говорить. Василько, взявъ камень въ руку сказалъ стоящимъ на огороженныхъ рогатками уступахъ стѣнъ воеводамъ: „Костянтине, холопе, и ты другій холопе Иванковичю! се городъ брата моего и мой, передайтеся“ кинулъ камень какъ бы сердясь и грозя, на землю, и тоже само трижды повторилъ, дая тѣмъ знать, чтобы они боронились. Градоначальникъ понялъ мысль князя, и грозно отвѣчалъ: „Ступай прочь, удалися, или ты получишь камень въ чело. Ты уже не братъ нашего государя, ты ему врагъ.“— Татары возвратились въ станъ; разсказали своему военачальнику видѣнное и слышанное, и Бурундай удивляясь какъ покорности князя, такъ и твердости гарнизона, и хотя у него, какъ тотчасъ увидимъ, и былъ достаточный снарядъ стѣнокрушительныхъ орудіи, отступилъ отъ города, быстро пустился мимо Люблина къ Завихосту, воевать Лядскую землю, наказать Болеслава Стыдливаго, Даніилова искусителя къ разрыву съ Татарами 181.

Станемъ ли описывать разореніе, причиненное Бурундаемъ Краковской земли? — да! — Набѣгъ Татаръ на Польшу есть въ связи съ нашествіемъ Даніиловыхъ владѣній и безъ сомнѣнія послѣдствіемъ его. Лѣтописецъ нашъ списалъ осаду Сандомиря такъ трогательно и обстоятельно, какъ никто изъ Польскихъ писателей; слѣдовательно, разсказъ нашъ не будетъ излишнимъ. — На Вислѣ подъ Завихостомъ открыли Татары БРОДЪ, переправились, и не встрѣтивъ никакаго

Татары осаждаютъ и берутъ Сандомиръ.

сопротивленія, стали опустошать область по лѣвой сторонѣ рѣки, и подступили подъ Сандомиръ. Городъ тотъ былъ хорошо укрѣпленъ, обведенъ рвомъ, валомъ и обнесенъ крѣпкой каменной стѣной. На каменной стѣнѣ были заборолы, то есть, палисадъ, уступы и ограды изъ бревенъ или деревяныхъ рогатокъ, за которыми воины скрываясь отъ непріятельскихъ стрѣлъ, свои пускали, и изъ пороковъ, то есть, изъ машинъ камни бросали. Но Татары не устрашились, обложили крѣпость и начали ее осаждать. Они построили съ своей стороны въ округѣ города свои стѣны, ограды и валы, разставили на нихъ камено- и стрѣлометныя машины, и стали быть со всѣхъ сторонъ въ городскія стѣны. (Слѣдовательно у Татаръ были и подъ Холмомъ свои стѣнобитные снаряды, они однакожъ не употребили ихъ тамо). — Бой былъ жестокій и безпрерывный, днемъ и ночью стрѣлы сыпались, какъ градъ, защищавшіеся не были въ состояніи высунуться изъ заборолъ. — Стѣнокрушеніе продолжалось чрезъ четыре дни и ночи, и на послѣдокъ четвертаго дня разрушились городскіе заборы и ограды, и свалились со стѣнъ; не было уже возможности далѣе обороняться. — Вдругъ приставили осаждающіе лѣстницы къ стѣнамъ, и стали лѣзть вверхъ. Первые поднялись на стѣну два Татарина съ хоругвью, устремились по верху стѣны въ противныя стороны, убивая и опровергая всѣхъ попадавшихся имъ на встрѣчу; никто изъ Поляковъ не дерзнулъ уже сопротивляться имъ, одинъ только отважный молодецъ, ни бояринъ, ни знатнаго рода, но только простой человѣкъ, безъ доспѣха, безъ щита, защищаемый только своей епанчей, съ сулицею, то есть, родомъ короткой копіи въ рукахъ, богатырскимъ одушевленный отчаяніемъ, бросился на Татарина, пронзилъ его сулицею, но въ тоже мгновеніе напалъ на него съ тылу вторый Татаринъ и изрубилъ достойнаго памяти витязя! — Народъ, увидѣвъ Татаровъ на стѣнахъ и оробѣлыхъ своихъ защитниковъ, бѣжавшихъ и прятавшихся, устремился къ замку внутри города лежащему, такоже глубокимъ рвомъ и стѣною окруженному; но понеже мостъ на ровѣ былъ узокъ, ворота въ стѣнахъ замка тѣсные, а безчисленный народъ давясь, тѣснился въ ворота, свалилось такое множество людей въ ровъ, подавилось и наполнило его собой, что по трупахъ, какъ нѣкогда въ Овручѣ 182 можно было идти подъ стѣны крѣпостцы. — Къ несчастію, въ замкѣ были нѣкоторыя строенія крытыя соломою, они случайно загорѣлись, раздался пожаръ, достигъ великолѣпной, изъ бѣлаго тесаннаго камня созданной, деревомъ покрытой и народомъ наполненной церкви, и зажегъ ее, множество людей лишилось жизни, и едва только ратники, ублѣгая изъ пылавшаго замка, спаслись. — На другой день собрался весь клиръ, отпѣлъ обѣдню, весь народъ отъ мала до велика исповѣдался и причащался, и со кресты, свѣчи и кадилами выступилъ изъ города. Бояре, боярини и знатные люди, наряженные въ брачныя одежды, шествовали впереди съ плачемъ и рыданіемъ, передъ ними несли слуги ихъ дѣтей. — Слезы проливая ступали они, мужи оплакивали женъ, матери дѣтей, братъ брата, не надѣясь, какъ пишетъ Лѣтопись, никакого помилованія. — Татары велѣли вышедшимъ изъ города расположиться по лугу надъ Вислой подъ открытымъ небомъ; а по истеченіи двухъ дней умертвили всѣхъ безъ пощады мужескаго И ЖЕНСКАГО пола отъ мала до велика. — Ограбивъ остальное отъ пожара въ Сандомирѣ, двинулись Татары къ Лысой Горѣ, на верху которой находился плохо укрѣпленный городъ, и въ немъ церковъ Святой Тройцы, завладѣли имъ, избили всѣхъ тамо обрѣтавшихся жителей и подались назадъ за Днѣпръ 183. — Какія же приняли мѣры князья

Пястовичи, которыхъ сверхъ десятка лицъ господствовало тогда въ Лядскомъ мірѣ для защиты сродника своего Болеслава Краковскаго? какія принялъ король Венгерскій для пособствованія зятю? — Никакихъ! — Никто не тронулся! — Болеславъ принужденъ былъ крыться, въ ущеліяхъ горъ Карпатскихъ. Одинъ только отецъ святый сжалился, повелѣлъ Французскому епископу въ Бордо проповѣдывать крестовый походъ тогда, когда Татары были въ своихъ улусахъ, и который не состоялся, и пожаловалъ городу Сандомирю праздникъ въ память строгаго истребленія его жителей.

Остановимся еще на время; разсмотримъ ближе поводы Вурундаева[?] устремленія на Болеславову область и разоренія ее. Онъ конечно имѣлъ какое либо намѣреніе, какое либо предложеніе; ибо вздорно было бы думать, что онъ пустился въ Польшу единственно съ той цѣлію, чтобы избивать людей необидившихъ его, и въ стычкахъ, въ осадахъ, жертвовать жизнію своихъ подвластныхъ, безъ всякой выгоды? — Войны предпринимались тогда или въ видѣ завоеванія земли и покоренія народа, или ради пріобрѣтенія добычи, или захваченія плѣнниковъ, дабы ихъ предать рабству или принудить къ выкупу, или же отмстить и наказать за какую либо обиду. Но по видимому, Татарскій военачальникъ не имѣлъ ни одного изъ трехъ первыхъ поводовъ. Онъ не подчинилъ себѣ оставленной бѣжавшимъ Болеславомъ Краковской и Сандомирской земли, не могъ получить знатной добычи въ опустошенныхъ бѣдныхъ странахъ, пренебрегалъ выкупъ за богатыхъ въ Сандомирѣ плѣненныхъ бояръ, который могъ бы былъ требовать и получить, и велѣлъ ихъ изрубить; слѣдовательно месть только была поводомъ къ его подвигу, который удовлетворивъ, и невстрѣтивъ даже никакаго отпора, подался на задъ. И на томъ то обстоятельствѣ основываемъ мы свое предположеніе, что Бурундай хотѣлъ только строго наказать князя Краковскаго за участіе въ отторженіи Даніила отъ Татарскаго союза; ибо онъ Болеславъ, не граничивъ съ Татарами, не могъ сдѣлать имъ никакого другаго оскорбленія. Догадку нашу подкрѣпляетъ еще и то обстоятельство, что Бурундай лишь только Болеславову землю опустошилъ; не трогаясь владѣній Мазовецкихъ и другихъ Польскихъ князей —

Но какъ бы то ни было, Татары отступили — тишина въ Галичско- и Владимирорусскихъ земляхъ опять водворилась — и Даніилъ возвратился изъ Венгріи въ свое отечество. — Послѣдствіемъ Бурундаева нашествія была перемѣна въ отношеніяхъ между Галичско-Владимирскими князями и Татарами. Они должны были признать верховную власть послѣднихъ надъ собой, принимать участь въ ихъ войнахъ съ западомъ, но получили взаемъ право требовать Татарской защиты противъ внѣшныхъ враговъ. Различіе въ сравненіи съ Заднѣпровскими князями было въ томъ, что они не нуждались въ ханскомъ подтвержденіи при вступленіи во владѣніе ихъ наслѣдія, и что въ Галичско-Владимирскихъ земляхъ не было ни чиновниковъ, ни откупщиковъ Татарскихъ. Князья сами собирали отъ своихъ подданыхъ оброкъ подъ названіемъ Татарщины — „_а поборомъ и Татарьщиною ко князю._“ (Ипат. стр. 215) — и вносили его въ ханскую казну, но эта обязанность не долго продолжалась.

Разореніемъ причиненнымъ Татарами Польшѣ, отсутствіемъ князя Болеслава Стыдливаго. и безпорядкомъ, обыкновенно послѣдовавшимъ, когда нѣтъ государя въ земли, воспользовался король Литовскій Миндовгъ, и хотя его области такоже были опустошены Татарами, собралъ онъ однакожъ достаточное число воиновъ и выслалъ ихъ 1262 года вмѣстѣ съ Остафіемъ Константиновичемъ княземъ Рязаньскимъ, о которомъ мы I. части стр. 54 № 21 нашей Исторіи упомянули, воевать Лядскую землю. Наѣздники напали на канунѣ Св. Іоанна и купальницы, то есть, 23 числа Юнія на городъ Уѣздовъ, бились съ Поляками, убили Семовита князья Мазовецкаго, плѣнили сына его Кондрата и, ограбивъ землю, съ великой добычей возвратились домой. — Ободренный удачнымъ походомъ на Польшу и питая месть на Василька Владимирскаго за то, что онъ съ Бурундаемъ 1260 года воевалъ его области, отправилъ Миндовгъ тотчасъ два отряда и на Васильковы владѣнія: одинъ въ направленіи къ городу Каменцу 184 а другій къ городу Мѣлнику 185. Перваго, ограбившаго окрестности Каменца, не успѣлъ догнать Васильковъ воевода Желиславъ, хотя преслѣдовалъ его до рѣки Ясолны; 186 втораго же, разорявшаго окрестности Мелника, настигъ самъ Василько съ сыномъ Владимиромъ № 260 у города Небля, принудилъ къ бою въ невыгодномъ для Литовцевъ мѣстѣ надъ озеромъ, разбилъ ихъ не взирая на храброе сопротивленіе противниковъ, построившихся Литовскимъ обычаемъ въ три ряда за щитами, всѣхъ истребилъ или потопилъ въ озерѣ, и значительной завладѣлъ добычей. — Князья Пиньскіе Ѳеодоръ № 293, Димидъ № 294 и Юрій № 295, услышавъ о побѣдѣ, поѣхали съ напитками поздравить князя Владимирскаго съ побѣдою, и всѣ вмѣстѣ пили, веселились и радовались истребленію враговъ. — Между тѣмъ отправился былъ король Даніилъ въ Венгрію. Онъ зналъ о походѣ брата противъ Литовцевъ, и на пути обезпокоивался о судьбѣ его и молодаго племянника Владимира; но Василько возвратившись въ свою столицу, тотчасъ отправилъ за нимъ боярина Бориса съ сайгатомъ 187. Борисъ догналъ короля въ Карпатскихъ горахъ на Венгерской границѣ въ Теличи 188, вручилъ обрадованному Даніилу осѣдланные кони, щиты, шеломы, сулицы и другіе трофеи, доложилъ о здоровѣ милыхъ родственниковъ и одаренный королемъ пустился назадъ. — Король продолжалъ свое путешествіе въ Венгрію, гдѣ онъ не долго гостилъ, ибо возвратившись, того еще 1262 года, съѣхались Русскіе князья, Даніилъ съ сыновьями Львомъ и Шварномъ, Василько съ сыномъ Владимиромъ, и Болеславъ князь Краковскій на конгресъ въ городѣ Тарновѣ 189 для рѣшенія политическихъ дѣлъ. Какія это были дѣла, неизвѣстно; Лѣтопись пишетъ только, что они тамо совѣщались, согласились, и заключенный договоръ клятвенно утвердили — „_и положиша рядъ межи собою о землю Русскую и Лядьску, утвердившеся крестомъ честнымъ; и тако разъѣхашася восвояси_“ (Ипат. стр. 201). — Тарновскій конгресъ есть послѣднее лѣтописею намъ разсказанное дѣло короля Даніила. Онъ разболѣлся тяжкою болѣзнію

Конгресъ Русскихъ и Лядскихъ князей въ Тарновѣ.

Смерть короля Даніила.

въ 1264 году, преставился и погребенъ въ Холмѣ въ церкви Св. Богородицы имъ созданной.

Даніилъ достойный сынъ Романа Великаго, достойный современникъ Александра Невскаго, былъ изъ самыхъ знаменитыхъ Русскихъ, и славнѣйшихъ, воинскими и государственными достоинствами отличавшихся, Галичскихъ государей. Онъ утишилъ нашу землю, укротилъ бурливое своевольство мятежничавшихъ и терзавшихъ отечество бояръ, болѣе мудростію и милосердіемъ какъ строгостію, построилъ множество новыхъ городовъ и укрѣпилъ давніе, былъ любитель и покровитель искуотвъ[?] и художествъ. Жизнь его съ самаго младенчества есть непрерывная цѣпь странныхъ, опасныхъ приключеній, переворотовъ и ратныхъ подвиговъ. Человѣческая память едва въ состояніи вспомнить себѣ всѣ его дѣйствія, сраженія, странствованія и похожденія, которыя намъ Лѣтопись сохранила и которыя мы описать старались; но сколько ихъ могло еще быть не дошедшихъ нашихъ временъ, не замѣченныхъ Лѣтописцами? Нѣжность къ матери, ни чѣмъ невозмущенная любовь къ брату, почтительность къ старшимъ князямъ въ юности, есть доказательствомъ кротости его души, а сооруженіе и украшеніе многихъ Божіихъ храмовъ, путешествія въ монастыри моленія ради, его набожности. — Смѣло можемъ сказать, что онъ былъ неустрашимый богатырь въ битвѣ, смѣтливый полководецъ, предводительствуя войску, человѣколюбивый обладатель управляя народомъ, мудрый государь на престолѣ, нѣжный сынъ, братъ и отецъ въ своемъ семействѣ. Лѣтопись изобразила его слѣдующими словами: „_Се же король Данило князь добрый, хоробрый и мудрый, иже созда городы многи, и церкви постави, и украси ѣ разноличными красотами; бяшетъ бо братолюбьемъ свѣтяся съ братомъ своимъ Василькомъ: сей же Данило бяшеть вторый по Соломонѣ_“ (Ипат. стр. 202) 190

По кончинѣ короля раздѣлились сыновья его областями, которыми они уже и при жизни его по части управляли, слѣдующимъ образомъ. — Левъ господствовалъ въ Галичѣ, Перемышлѣ, Дрогичинѣ и Мелникѣ. — Шварно въ Холмѣ, Белзѣ и Червени. — Мстиславъ № 358 въ Луцкѣ, Дубнѣ и Стожкѣ — а дадья ихъ Василько какъ при жизни Даніила, такъ и по смерти его, въ Владимирѣ и Берестѣ. Къ его Василькову владѣнію принадлежали такоже города Любомль, Каменецъ на Литовской границѣ, Кобрынь, Рай, Кременецъ и Всеволожь. — Когда же бездѣтный Шварно преставился, то Левъ занялъ его удѣлъ и далъ его сыну своему Юрію, послѣ же присоединилъ онъ тѣ земли къ Галичско-Перемышльскому княжеству, а Юрій далъ 1288 года въ замѣнъ Дрогочинъ и Мелникъ (Ипатіев. стр. 318). — Смотря на карту Руси, убѣдится читатель, что владѣнія Даніиловичей не были съ точностію разграничены. Левъ обладалъ Галичемъ и Перемышлемъ, но къ его удѣлу принадлежалъ такоже Дрогичинъ и Мелникъ на Мазовецкой границѣ. Слѣдовательно онъ долженъ былъ изъ Галича перебираться туда чрезъ области своихъ братьевъ и дядьи Василька. — Словомъ достояніе всѣхъ Романовичей вмѣстѣ, то есть, княжества Галичское и Владимиро-Волынское съ смежными Мазовіи и Литвѣ землями, составляли общее чрезполосное владѣніе и собственность ихъ рода 191.

Левъ № 356 кн. Галичскій и Перемышльскій.

Шварно № 359 князь Белзскій.

Юрій № 396 князь Белзскій.

Примечания

  1. Житань, вѣроятно городокъ или деревня въ окрестности Владимиря. — Лѣтопись упоминаетъ многократно о Житани.

    Вернуться к тексту

  2. Карамзинъ въ IV. томѣ страна 53 и 54 описуетъ Бурундаево нашествіе Галичско-Владимирской земли и свирѣпствованіе его нѣсколько иначе; но читатель пусть только сравнитъ наше повѣствованіе съ Лѣтописями, и онъ убѣдится, что какъ Холмскій воевода понялъ мысль Василькову, такъ и покорный повѣствователь Васильковыхъ похожденій, понялъ смыслъ лѣтописи. — Карамзинъ обольстился разсказомъ Нарушевича.

    Вернуться к тексту

  3. Смотри I. часть, стр. 155.

    Вернуться к тексту

  4. Польскіе писатели полагаютъ нашествіе Татаръ и разореніе Сандомиря подъ 1260 годомъ. — Нарушевичь, основываясь на Длугошѣ писавшимъ о два столѣтія позже, и прибавляя какъ обыкновенно, свои выдумки, разсказуетъ; что Татары перебрались по леду черезъ Вислу, что ихъ Русскіе наши князья Василько, Романъ и Левъ подвели на Польшу, что Сандомиръ былъ неукрѣпленъ, — что жители только въ замкѣ храбро защищались, — что вышепомянутые Русскіе князья убѣдившись въ невозможности завладѣть замкомъ, выслали трубачей къ городскому Старостѣ Петру Кремпа, уговорили его сдаться Татарамъ и прибавить имъ дани, что, когда онъ обманутый ими отправился къ нимъ для изустныхъ переговоровъ, они его съ братомъ Збигнѣвомъ и другими рыцарями измѣнически выдали Татарамъ, которые ихъ убить повелѣли, — что Татары въ лишенный началниковъ замокъ вторгнулись, всѣхъ мужескаго пола умертвили, женщинъ въ угожденіе своему сластолюбію пощадили а бѣжавшихъ въ Вислу нагнали и потопили, — что они, руководымые Русскими князями, и Краковъ разрушили, и жителей истребили, и Богъ знаетъ какія клеветы. Но читатель сравнивая наше, на современной Лѣтописи основанное, повѣствованіе съ разсказомъ Нарушевича въ V. томѣ, страна 96 самъ въ его пустословіи удостовѣрится. Впрочемъ должны мы замѣтить, — что Татары переправились чрезъ Вислу не по леду а чрезъ бродъ, — что тогда было совершенное согласіе и дружба между нашими и Польскими князями, Левъ и Болеславъ Стыдливый были свояки, зятья короля Венгерскаго, и Даніилъ, бѣжавъ передъ гнѣвомъ Бурундая, искалъ убѣжища вопервыхъ въ Лядской земли, — что Романъ Даніиловичь не находился уже тогда въ живыхъ, онъ съ того времени, какъ его Войшелкъ въ Новгородкѣ захватилъ, совсѣмъ исчезъ, — что Лѣтопись наша не упоминаетъ о присутствіи Василька и Льва при осадѣ Сандомиря, — что Польша не платила тогда дани Татарамъ; слѣдовательно, не могли быть переговоры объ умноженіи или прибавкѣ ея — и пр. и пр. — Лѣтопись наша пишетъ, что Бурундай вдругъ послѣ завладѣнія Лысой горой отправился обратно „_въ своя вѣжѣ,_“ слѣдовательно, онъ самъ съ главнымъ корпусомъ не находился подъ Краковомъ; но можетъ быть, что передовое его войско, подступивъ подъ этотъ городъ, нашло оставленнымъ княземъ и жителями, завладѣло имъ и опустошило его.

    Вернуться к тексту

  5. Городъ Каменецъ, по мнѣнію Арцыбышева, есть мѣстечко Камень Волынской губерніи, Ковельскаго уѣзда, а по мнѣнію Карамзина городъ Каменецъ на рѣкѣ Льстнѣ.

    Вернуться к тексту

  6. Городъ Мѣлникъ смотри выше примѣчаніе 169.

    Вернуться к тексту

  7. Ясолна — Ясолда — Ясельда — рѣка Минской губерніи Пинскаго уѣзда.

    Вернуться к тексту

  8. Сайгатъ — Подарокъ изъ трофеевъ, изъ добычи, на полѣ сраженія пріобрѣтенной. — Сайгатъ раздавался князямъ, воеводамъ и боярамъ, и посылался и не присутствовавшимъ на войнѣ милымъ, или высокопочитаемымъ особамъ.

    Вернуться к тексту

  9. Тыличь городокъ въ Сандецкомъ округѣ.

    Вернуться к тексту

  10. Былъ ли Тарновъ Польскимъ или Русскимъ городомъ? неизвѣстно; но Тыличь принадлежалъ кажется королю Русскому.

    Вернуться к тексту

  11. Приведемъ въ семъ мѣстѣ описаніе основанія города Холма изъ Ипатіев. Лѣтописи стр. 196 и 197, и нашъ Галичскій читатель будетъ имѣть случай представить себѣ тогдашніе города и городскихъ жителей, храмы и рачительность князя въ ихъ украшеніи — Княживъ въ Владимирѣ, вздумалъ Даніилъ перенесть свое жительство на лѣвую сторону рѣки Буга. Онъ построилъ, или скорѣе укрѣпилъ только, древній городъ Угровскъ теперь Угрускъ въ Люблинской губерніи, поставилъ въ немъ епископа, и сталъ тамо жизнь провождать. — Однажды упражняясь звѣриною ловлею по лѣсистыхъ тамошнихъ окрестностяхъ, замѣтилъ онъ посреди пустыни, прелестное мѣстоположеніе на возвышенности горъ, и спросилъ туземцевъ, какъ оно называется? — Ему отвѣчали, что это есть Холмъ; и онъ положилъ основать на той горѣ малой городокъ, вѣроятно охотничій дворъ, и въ самомъ дѣлѣ построилъ его. — Мѣсто это, и жительство тамо, понравилось ему, и онъ воздвигнулъ большой городъ, обнесъ его стѣнами, созвалъ охотниковъ къ поселенію со всѣхъ странъ, изъ Нѣмецъ, изъ Руси, изъ Польской и другихъ иноязычныхъ земель. Толпами съ дня на день собирались пришельцы, мастера всѣхъ родовъ, изъ Татаръ сѣдельницы, лучники, тульники, то есть дѣлающіе колчаны, кузнецы, мѣдники, золотыхъ и серебряныхъ дѣлъ мастера, и другіе ремесленники. Они истребили лѣсъ, построили дворы и селенія, поселились, и тамъ гдѣ прежде только дикій звѣрь бродилъ, закипѣла дѣятельная городская жизнь подъ защитою знаменитаго князя; явился сильный многолюдный городъ, коимъ ни Батый ни Бурундай, какъ мы видѣли, не могъ завладѣть. — Въ томъ городѣ, обнесенномъ стѣнами, создалъ онъ красную и великолѣпную церковь Св. Іоанна Златоуста. Она состояла съ четырехъ предѣловъ съ куполами, сводомъ выдѣланными, и верхними ярусами. Предѣлы были соединенны между собой. Лѣтопись пишетъ, что эти комары или куполы стояли на четырехъ, какимъ-то художникомъ изваянныхъ, человѣческихъ головахъ. Это были безъ сомнѣнія изъ камня вытесанныя и въ стѣну снаружи вставленныя изображенія человѣческихъ головъ. Окна были изъ раскрашеннаго Римскаго стекла. У входа въ алтарь стали два столпа изъ цѣлаго камня, и на нихъ куполъ, котораго сводъ украшенъ былъ золотыми звѣздами на лазурѣ. Полъ въ алтарѣ былъ изъ мѣди и чистаго олова, сверкавшій какъ зеркало, двери храма украшены были бѣлымъ Галичскимъ камнемъ, вѣроятно алебастромъ изъ окрестности Билчаго, и зеленымъ Холмскимъ, на коихъ были изваянны узоры какимъ-то художникомъ Авдьемъ, который слѣпилъ такоже карнизы вѣроятно изъ гипса и навелъ ихъ живописнымъ золотомъ. Въ алтарѣ находились образы, Спасителя и Св. Іоанна, удивительной красоты. Кромѣ тѣхъ изображеній, были въ храмѣ и другія, драгоцѣнными камнями и жемчугомъ осыпанныя, княземъ изъ Кіева и Овручя принесенныя иконы. Изъ Кіева вывезъ онъ такоже колоколы а другіе велѣлъ слить на мѣстѣ. — Въ серединѣ города красовалась высокая бѣлая какъ снѣгъ башня, изъ которой можно было бросать стрѣлы въ окрестъ города. На каменномъ 15 локтей фундаментѣ построенна она изъ дерева, и известкою выкрашенна, представлялась на всѣ страны. Возлѣ башни былъ выкопанъ прудъ или колодезь, имѣвшій 35 сажней: далѣе красный садъ усаженный деревьями, и растеніями и церковь СС. Безмездниковъ Козмы и Даміяна, такоже великолѣпно построенна, зодчествомъ и утварію отличающаяся; и всѣ тѣ храмы истребилъ, пожаръ въ 1259 году, какъ мы уже выше разсказали, послѣ котораго, хотя король городъ сильнѣе прежняго возобновилъ и новую церковь Св. Приснодѣвы Маріи, неменѣе древнихъ изъяществомъ блистаюшую, соорудилъ, башни, однакожъ за созиданіемъ другихъ городовъ противъ Татаръ построить не былъ уже въ состояніи.

    Вернуться к тексту

  12. Карамзинъ въ IV. томѣ стр. 71 иначе описуетъ раздѣлъ земель послѣ смерти короля Даніила, но мы въ своемъ повѣствованіи точно послѣдовали свидѣтельству Лѣтописи.

    Вернуться к тексту