Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XIX. Г. 1256—1264. (часть 1-я) - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Война съ Татарами. Уладивъ дѣла съ Литвою и Ятвягами на сѣверѣ, обратилъ Даніилъ мысли и все свое вниманіе на Татаръ и рѣшился въ 1257 году поднять на нихъ оружіе 167. — Хотя Куремса въ 1255 году и не добылъ укрѣпленнаго Кременца, завладѣлъ онъ однакожъ нѣкоторыми другими городами и областями къ

Даніиловой державѣ принадлежавшими. Отнять назадъ тѣ области и пріобрѣсть обладаемыя врагомъ, было цѣлію войны, которую станемъ мы описывать; войны, служащей доказательствомъ могущества и отваги Русскаго короля, рѣшившагося идти наступательно на непріятеля, располагавшаго исполинскими силами, на непріятеля, передъ которымъ трепетала Азія и Европа. — Створивъ совѣтъ съ братомъ Василькомъ и сыномъ Львомъ, отправилъ онъ вопервыхъ опытнаго воеводу Діонисія Павловича съ своими, Васильковыми, и Львовыми полками, воевать занятыя Татарами земли. Павловичь взялъ Межибожь, грабилъ Болоховъ, а полки князя Льва окрестности по рѣкѣ западномъ Бугу (Побожье) и Татарскихъ подданныхъ. Походъ этотъ совершенъ былъ въ осени 1256 года, ибо годъ тогда начинался 1го Сентября а кончился 31го Августа 1257 по настоящему счисленію. Когда же послѣдовала весна 1257 года отрядилъ король туда же меньшаго сына своего Шварна. Молодый князь завоевалъ Семочь, Городокъ или Городескъ и всѣ владѣнія Татарскія по берегамъ рѣки Тетерева до Жидичева 168, завладѣлъ укрѣпленнымъ важнымъ городомъ Возвягломъ, посадилъ тамо градоначальника отъ имени родителя своего и возвратился домой. Въ слѣдъ за нимъ прибыли къ Даніилу Бѣлобережцы, Чернятинцы и Болоховцы (смотри примѣчаніи № 112), которые доселѣ повиновались Татарамъ, бить челомъ королю Русскому и изъявить свою покорность; но вдругъ пришла такоже и вѣсть, что буйные жители города Возвягла, послѣ отступленія Шварна, прогнали постановленнаго имъ тамо королевскаго градоначальника. — Намѣреваясь на столь смѣлое предпріятіе, какимъ была война съ Татарами, отправилъ Даніилъ, безъ всякаго сомнѣнія, посольство въ Папѣ съ требованіемъ торжественно обѣщанной помощи, на которой онъ со всей благонадежностію полагался; но она къ сожалѣнію не послѣдовала, и даже его союзники, папскіе вассалы, Польскіе князья, уговоривавшіе его поддаться власти Римскаго престола, обѣщавшіе ему нѣкогда всякое вспомоществованіе противъ Татаръ, готовые сопровождать его на войну съ Ятвягами, на которой не было никакой опасности, а конечно добыча, не торопились идти на Татаръ. Тогда увидѣлъ Даніилъ опасность въ которую запутался онъ разрывомъ съ

Король Даніилъ отлагается отъ Папы Римскаго.

Татарами и подчиненіемъ Папѣ; въ негодованіи отказался отъ всякой связи и сообщенія съ Римомъ, и тѣмъ перекратилась первая, годъ и нѣсколько мѣсяцевъ продолжавшаяся унія. — Его Святѣйшество Папа Александръ IV. огорчился, досадовалъ, укорялъ его своими грамотами за отступничество, приводилъ ему въ память, благодѣянія Римскаго престола, увѣщавалъ раскаяться, возвратиться въ нѣдра единоспасаемой церкви, приказалъ даже епископамъ Оломуцкому и Бреславскому употребить всѣ духовныя и мірскія мѣры, и принудить мятежнаго ослушника къ повинованію; но напрасно, Даніилъ остался отщепенцомъ 169!

Волею неволею, принужденъ былъ Даніилъ продолжать разъ начатую войну, воину, которая была послѣдствіемъ необдуманнаго при- соединенія къ Римско-Европейской системѣ. Должно было такоже наказать наглыхъ жителей города Возвягля, прогнавшихъ его градоначальника; и онъ сталъ вооружаться, собирать войновъ и пріуготовляться къ походу, не взирая на то, что Лядскіе князья отклонились отъ соучастія въ настоящей Татарской войнѣ. Товарищъ только его судьбы, такоже Папою вѣнчанный, и послѣ отложившійся отъ него Литовскій король Миндовгъ, прислалъ къ нему посла, съ изъявленіемъ готовности вспомоществовать его въ этомъ походѣ: _„пришлю къ тобѣ Романа и Новгородцѣ, абы пошелъ ко Возвяглю, оттуда и къ Кыеву“_—велѣлъ онъ ему говорить; и оба отщепенцы условились соединить свои полки подъ стѣнами Возвягля. — Полагаясь на обѣщанную помощь, выступилъ Даніилъ 1258 года съ братомъ, съ сыномъ Львомъ, и многочисленнымъ войскомъ „въ силѣ тяжцѣ“ пишетъ Лѣтопись, и устремился къ Татарскимъ предѣламъ. Въ походѣ остановился они чрезъ сутки на Корнецки 170, ожидая вѣсти о приближеніи сына Романа съ Новгородчанами и Литовскою помощію; но не получивъ никакого извѣстія, не теряя времени, двинулся онъ въ передъ къ Возвяглю. — Сближаясь къ цѣли своего похода, отрядилъ онъ сына Шварна съ передовымъ полкомъ изъ 500 человѣкъ состоящимъ, и велѣлъ обложить городъ, чтобы жители не разбѣжались. — Когда Шварно подступилъ подъ крѣпость, начали стоявшіе на стѣнахъ города граждане насмѣхаться, шутить надъ малочисленнымъ отрядомъ ратниковъ; поутру же, когда король приспѣлъ съ братомъ съ сыномъ Львомъ и „со многомъ множествомъ полковъ,“ ужаснулись жители, не стерпѣли приступа, и сдались побѣдителю. Даніилъ приказалъ зажечь городъ, жителей плѣнилъ, отдалъ ихъ въ рабство брату и сынóвьямъ и не надѣясь уже, удержанной какимъ-то случайнымъ препятствіемъ вспомагательной рати отъ Миндовга, вмѣсто подвигаться къ Кіеву, возвратился домой, довольствуясь завладѣніемъ Возвягля и наказаніемъ жителей его 171. — Между тѣмъ когда король обратился назадъ, достигъ Романъ съ Новгородскимъ и Литовскимъ вспомагательнымъ войскомъ по другой дорогѣ разрушеннаго города, и нашелъ одно пустое пожарище. Жадные добычи Литовцы осердились, что для нихъ послѣ дальнаго похода нѣтъ никакой военной корысти, роптали, ругались лжебогамъ своимъ Андаю и Дивириксу 172; но не было уже что дѣлать, какъ только, такоже возвратиться вспятнымъ походомъ. — На возвратномъ пути отъ Возвягля въ Литву отлучился Романъ съ малымъ отрядомъ своей дружины, намѣреваясь мимоѣздомъ посѣтить родителя въ Холмѣ, и поклониться ему; войско же Литовское подъ начальствомъ Миндовговыхъ воеводъ Хвала и Сирвида Рюшковича отправилъ въ Литву. Огорченные Литовцы лишеніемъ Татарской добычи, стали разорять и грабительствовать Русскія области во окрестности Луцка. Что увидѣвъ служивые Даніиловые князья 173 и Васильковые люди, Дворецкій Юрій Олекса и другіе, напали напротивъ Коструза на грабителей, разбили ихъ, загнали на озеро, черезъ которое Литовцы хотѣлись переправить, и хватаясь по десяти человѣка за хвостъ однаго коня, думали оно переплыть; но они или потопились и наполнили озеро трупами, щитами и щеломами, или были изрублены Русскими. Въ той сѣчи убитъ и Литовскій воевода Хвалъ. Пойманныхъ же въ знакъ побѣды послали къ королю и брату его Васильку. Истребленіе Литовскаго отряда не повредиле дружескимъ отношеніямъ между Романовичами и королемъ Миндовгомъ. Это было только защищеніе мирныхъ жителей, противъ насилія хищнаго, возмутившагося войска.

Разореніе Возвягля имѣло вредныя послѣдствія для разорителей. Хотя самыя важныя дѣйствія великихъ хановъ совершались тогда въ Азіи, гдѣ Ханъ Мангу воевалъ Китайское государство Сингъ, а братъ его Халаку осаждалъ и завладѣлъ Багдадомъ и навсегда разрушилъ владѣніе Калифовъ, была однакожъ и въ Русской земли знатная ратная сила, чтобъ удерживать Русскихъ князей въ подчиненности; и на-

Третье нашествіе Татаръ на Галичскую державу.

чальникъ тѣхъ силъ Куремса, раздраженный опустошеніемъ укрѣпленной Татарской колоніи Возвягля, вторгнулся нечаянно 1259 года въ Даніиловы предѣлы. — Вѣсть о нашествіи Татаръ озаботила безпечныхъ князей Даніила и Василька, они стали пріуготовляться къ отпору, и послали за княземъ Львомъ, который въ Галичѣ или Львовѣ имѣлъ тогда свое пребываніе, съ повелѣніемъ поспѣвать съ своими полками. Подвигаясь впередъ остановился Куремса по правой странѣ рѣки Стыра и отрядилъ знатную часть войска своего къ столицѣ Волыніи, къ укрѣпленному Владимирю. Пѣшіе воины и граждане выступили изъ стѣнъ города, храбро начали сражаться съ наѣздниками и принудили ихъ бѣжать назадъ за Стыръ къ Куремсѣ съ извѣстіемъ, что городъ сильно укрѣпленъ, что жители его крѣпко бются и что не возможно будетъ занять его въ расплохъ. Между тѣмъ князья вооружались, созвали войско со всѣхъ сторонъ, готовясь сразиться съ непріятелемъ.— „Данило же и Василко одинако сбирастася хотяща битися съ Татары“ (Ипат. стр. 195); но къ несчастію, чрезъ неосторожность какой-то бабы загорѣлся Холмъ королевская столица, гдѣ были военные припасы. Пожаръ былъ чрезвычайный, сталъ такъ сильно изрыгать пламя, что его было можно въ цѣлой окрестности, въ Белзской земли и даже во Львовѣ видѣть 174.—_„Сицю же пламени бывшу, якоже со всее земли зарѣ видѣти, якоже и со Львова. зряще видити, по полемъ Бѣлзьскымъ, отъ горѣнія силнаго пламени.“_ Собиравшіеся воины увидѣвъ столь свирѣпый пожаръ думали, что Татары завладѣвъ городомъ зажгли его, разбѣглись по лѣсамъ, стали укрываться по недоступнымъ мѣстамъ, не льзя было ихъ собрать— „не могуща же дружуны собрати, сласта сѣмо и онамо.“ — Не взирая на не счастный случай пожара, бодрость въ малочисленномъ Русскомъ войскѣ неостывала. Васильковые люди выѣхали изъ Владимиря, встрѣтились съ Татарами, бились съ ними и захватили колодниковъ. — Убѣдившись въ Даніиловой рѣшимости не отклоняться отъ войны, что было неоспоримымъ доказательствомъ могучества его, предпринималъ Куремса свои мѣры со всей осмотрительностью; осторожно подступилъ онъ подъ Луцкъ, который не былъ еще тогда надежно укрѣпленъ. Вода въ Стырѣ была велика, жители отсѣкли мостъ на рѣкѣ находящійся, и разстановились по лѣвомъ берегу рѣки, съ намѣреніемъ противиться переправѣ. Дабы ихъ прочь прогнать отъ защиты переправы, велѣлъ Татарскій вождь поставить машину и бросать на нихъ камни, но насталъ столь сильный вѣтръ и буря, которую Лѣтописецъ называетъ чудомъ Божіимъ, что она обращала бросанные камни и стрѣлы на мечущихъ и метательный снарядъ разрушила. Не имѣя охоты бороться и съ стихіей и народомъ, отправился Куремса назадъ къ Днѣпру — а Даніилъ тотчасъ занялся обновленіемъ сожженнаго Холма, починкою и укрѣпленіемъ другихъ городовъ на случай будущаго нашествія Татаръ.

Отступившіе отъ Папы короли Даніилъ Русскій и Миндовгъ Литовскій не зависѣли въ описиваемое нами время ни отъ хана ни отъ Папы. Въ взаимномъ оборонительномъ союзѣ, какой они въ 1255 году заключили, довольствуясь собственными, ими обладаемыми землями, были они въ состояніи, вспомоществуя другъ друга и строго наблюдая неутралитетъ, удержать свою независимость между двумя сильными державами; но другіе разродившіеся Литовскіе князья съ умножавшимся своимъ народомъ, стали нападать Русскія, отъ Татаръ зависявщія княжества, и Полоцкое и Смоленьское и Черниговское, стали истреблять или въ полонъ похищать жителей тамошнихъ, вносившихъ дань въ ханскую казну, присоединять къ своимъ владѣніямъ Русскія, Татарамъ подвластныя области, и засѣдать на княжескихъ сѣверной Руси престолахъ, отчуждаясь отъ всякой подчиненности ханамъ. — Покушенія сего рода были оскорбленіемъ Татарскаго владычества, нарушеніемъ ханскихъ доходовъ. — Не стало Куремсы, Татарскаго правителя въ Русской земли, который впрочемъ хотя и воевалъ съ Даніиломъ не былъ однакожъ опаснымъ сосѣдомъ — „Данило же держаше рать съ Куремьсою, и николи же не бояся Куремьсѣ“ (Ипат. стр. 197); на его мѣсто насталъ Бурундай, отважный высокомѣрный полководецъ, и положилъ на мѣрѣ однимъ замахомъ наказать Литовцевъ за дерзскіе напады и присвоеванія себѣ Русскихъ, Татарской, верховной власти подчиненныхъ земель; расторгнуть вредный для Татарской державы тѣсный союзъ между Миндовгомъ и Даніиломъ и усмирить послѣдняго, колеблющагося между Татарскимъ и папскимъ союзомъ: словомъ привесть обоихъ, какъ Даніила такъ и Миндовга, если уже не къ подчиненности, то по крайней мѣрѣ въ изнеможеніе быть вреднымъ Татарамъ. — Собравъ войско—_„со множествомъ полковъ Татарьскихъ въ силѣ тяжцѣ“_ по словамъ Лѣтописи, выступилъ онъ въ 1260 году 175 къ Литовско-Русскимъ предѣламъ и, расположився на рубежи, выслалъ пословъ къ Даніилу и велѣлъ ему сказать: „Иду войною на Литву. Если ты не врагъ Татарамъ, то ступай со мной.“ — Щекотливое дѣло, затрудительное предложеніе. — Ослушаться, было навлечь всю огромную Татарскую силу на свои владѣнія и подвергнуть ихъ крайнему разоренію; повиноваться и отправиться въ Татарскій станъ, было самовольно предаться въ руки непріятеля, можетъ быть испытать судьбу другихъ Русскихъ князей, лишенныхъ Татарами жизни и быть принужденнымъ дѣйствовать противъ единственнаго друга-союзника короля Литовскаго. — Даніилъ находился въ великихъ суетахъ, въ неизреченной тоскѣ, но братъ Василько, въ той неизбѣжности совѣтовалъ отказаться отъ Литовскаго союза; и пожертвовавъ собой, избавилъ его отъ хлопотъ. Онъ рѣшился въ мѣсто брата идти съ войскомъ къ Татарамъ — „и ѣха Василько за брата.“ По чистой совѣсти могъ онъ явиться предъ лицемъ Бурундая; онъ никогда не вѣроломствовалъ Татарамъ, не передавался противнику хановъ Папѣ, не принималъ отъ послѣдняго достоинства, не клялся ему въ вѣрности; слѣдовательно смѣло могъ предстать грозному Татарину. Оставивъ супругу и сына Владимира № 360 у брата, взявъ съ собой братніе и собственные полки, прежде свиданія съ Вурундаемъ, пустился онъ, сопровождаемый Даніиломъ, до Берестя въ направленіи къ Литовскимъ предѣламъ. Въ Брестѣ простились братья, Даніилъ возвратился, тепло молился Богу передъ иконой Спасителя, находящейся въ церкви Богородицы въ городѣ Мѣльницѣ и обѣщался украсить ее. — Василько же устремился на Литву, напалъ на Литовское войско, бился съ нимъ, захватилъ плѣнниковъ, и тогда только съ плѣнниками, чтобъ снискать благорасположеніе, явился къ Татарскому вожду. Не взирая на то, что Даніилъ отклонился отъ похода, принялъ Бурундай Василька довольно учтиво, похвалилъ его услужливость, „аще братъ твой не ѣхалъ“ сказалъ онъ, и Василько долженъ былъ вмѣстѣ съ нимъ воевать и разорять Литовскую и Нальщаньскую землю.

Принужденнымъ нападомъ Василька на Литву разрывъ между Даніиломъ и Миндовгомъ былъ совершенъ. — Сынъ послѣдняго князь-монахъ Войшелкъ, разъярился увидѣвъ твореніе свое, то есть, примиреніе двухъ сосѣднихъ народовъ разрушеннымъ; не зная обстоятельствъ, думалъ онъ, что Даніилъ есть вѣроломецъ, сбросилъ рясу, вмѣстѣ съ Тевтевиломъ шуриномъ Даніиловымъ, мстя королю за нарушеніе мира, за отступленіе отъ союза, напалъ онъ на сына его а зятя своего Романа, князя Новгородскаго, плѣнилъ и затащилъ его въ неизвѣстное, мѣсто можетъ быть, препятствуя соединенію Романа съ дядью его Василькомъ, а можетъ быть, чтобъ имѣть закладника. — Напрасно искалъ Василько племянника, воюя въ Литвѣ, напрасно пустился самъ Даніилъ, узнавъ о случившемся, въ погоню за злодѣемъ Войшелкомъ и захваченнымъ сыномъ; молодый Романъ пропалъ на всегда; съ того времени Лѣтописи болѣе не упоминаютъ о немъ и онъ вѣроятно былъ умерщвленъ Войшелкомъ; извѣстно только, что онъ былъ похороненъ въ Холмѣ въ церкви Св. Богородицы (Ипатіев. стр. 218). — Даніилъ съ своей дружиной напалъ на Волковыскъ, думая, что тамъ отыскаетъ сына и похитителя Войшелка: но тщетно, онъ плѣнилъ только въ Волковыскѣ въ отмщеніе за свою обиду, Глѣба № 362 Миндовга родственника 176, содержалъ его однакожъ въ приличной почести, велѣлъ воеводѣ своему Михаилу воевать по рѣкѣ Зелвѣ и извѣдывать за несчастнымъ Романомъ, а самъ, намѣреваясь двинуться даже къ Гродну, и призвавъ сына Льва съ полкомъ, отправился въ походъ и остановился въ городѣ Мѣлникѣ 177, гдѣ онъ незадолго передъ симъ, отправивъ брата Василька на войну, молился. — Тамо получилъ онъ извѣстіе изъ Польши, что Татары уже въ Ятвяжской земли, что они слѣдовательно, могутъ ему зайти съ тылу. — Даніилъ прекратилъ свое движеніе къ Гродну, не хотѣлъ столкнуться съ Татарами, и выслалъ только пословъ въ Ятвяжскую область развѣдать о своемъ братѣ. Но Татары захватили пословъ, узнали о бытности короля на Литовскомъ рубежѣ и намѣревались соединиться съ нимъ _„онъ мирникъ нашъ, братъ его воевалъ съ нами, туда идемъ“_— сказали они и сблизились уже къ Дрогичину; но Даніилъ, не взирая на ихъ мирныя слова, не довѣрялъ, опасался предаться имъ съ сыновьями въ руки, боялся, что послѣдніе будутъ принужденны итти съ Татарами въ орду, велѣлъ имъ удалиться изъ Владимиря. Мы не знаемъ, что съ нимъ самымъ послѣ сталось, ожидалъ ли онъ сближенія Татаръ, свидѣлся съ ними, иль нѣтъ? и какъ выпутался изъ затрудительныхъ обстоятельствъ? ибо въ томъ мѣстѣ есть пропускъ въ Лѣтописи, окончившей приключенія сего 1260 года, повелѣніемъ Даніила къ сыновьямъ слѣдующими словами „Бысть же вѣсть Данилу, послаша Льва и Шварна вонъ изъ Володимеря, река имъ: „аще вы будете у мене, вамъ ѣздѣти въ станы къ нимъ; ажели азъ буду.........“ (не достаетъ окончения). — Извѣстно только, что война разореніемъ Литовской земли кончилась, что Татары подались назадъ въ свои предѣлы, и что и Даніилъ и братъ его Василько, спустя одинъ годъ, какъ увидимъ, живые и здоровые въ Владимирѣ обрѣтались.

Бурундай достигъ уже двоихъ намѣреній которыя себѣ былъ предположилъ; то есть, онъ наказалъ и опустошилъ Литву, и расторгъ союзъ между Русскимъ и Литовскимъ королями; теперь приступилъ онъ къ исполненію третей цѣли, то есть: смирить, унизить, и обезсилить Даніила. — Въ 1261 году выступилъ онъ сверхъ чаянія опять съ войскомъ на границу Даніиловыхъ и Васильковыхъ владѣніи; и когда, неожидая никакой опасности, Василько выдавалъ дочь свою Ольгу въ замужество за Андрея Всеволодича № 301, и въ Владимирѣ съигрывали свадьбу, на которой Даніилъ съ сыновьями Львомъ и Шварномъ и многими иными князями веселились и пировали, пришла имъ вѣсть о Татарскомъ движеніи, и вдругъ предсталъ имъ Бурундаевъ посолъ, и говорилъ отъ имени его „если вы мои друзья то вы встрѣтите мене, кто не явиться, тотъ мой непріятель“ _оже

Четвертое нашествіе Татаръ на Галичскія области.

есте мои мирницы, срѣтьте мя; а кто не срѣтить мене, тый ратный мнѣ“_ (Ипатіевская страна 198). — Вызовъ мѣтилъ въ Даніила; ибо Бурундай былъ уже лично знакомъ съ Василькомъ, они вмѣстѣ воевали Литву, и король опечалился. Онъ не могъ собраться съ духомъ ѣхать къ Татарину, и отправилъ только отъ себе Холмскаго епископа Іоанна, который вмѣстѣ съ Василькомъ и Львомъ поѣхалъ въ Татарскій станъ, и встрѣтилъ быстро подвигавшагося грознаго вожда уже въ Даніиловыхъ владѣніяхъ у города Шумска. — Когда оба князья и епископъ представились со многими дарами и напитками Бурундаю, пришелъ онъ въ чрезвычайную ярость, увидѣвъ, что нѣтъ Даніила, что онъ избѣгаетъ съ нимъ свиданія, въ запальчивости гнѣва употребилъ онъ бранныя слова, изъявилъ свою опалу на обоихъ предстоящихъ князей, и честный Святитель ужаснулся. Напослѣдокъ сказалъ имъ Бурундай: „если вы въ самомъ дѣлѣ мои друзья, мои мирники, то разрушайте всѣ ваши укрѣпленные города.“ — Сила владѣній Романовичей состояла въ твердиняхъ, въ укрѣпленныхъ и всѣми потребностями для продолжительной защиты снабженныхъ городахъ. Даніилъ со всѣмъ тщаніемъ и напряженіемъ старался укрѣплять давніе, строить новые города, и окружать ихъ стѣнами, 178; но не было что дѣлать — они находились въ рукахъ лютаго врага, и предохраняя жизнь, повелѣлъ Левъ разрушить свои города, Даніиловъ, Стожекъ и нашъ Львовъ, а Василько свой доселѣ никогда незавоеванный Кременецъ, которымъ ни Батый ни Куремса не были въ состояніи силою завладѣть, и Луцкъ, думая уступчивостію и покорностію смягчить жестокосердаго варвара — но напрасно. — Между тѣмъ когда злополучные князья были принужденны сами разрушать свои города, лишаться средствъ послѣдней обороны, отправилъ Василько епископа Іоанна къ брату съ донесеніемъ о происшедшемъ въ Шумскѣ, о требованіяхъ Бурундая, и когда Святитель доложилъ королю о слышанномъ, видѣномъ и случившемся въ Татарскомъ станѣ; тогда несчастный Даніилъ убѣдился, что для него нѣтъ безопасности, нѣтъ

Побѣгъ Даніила въ Венгрію.

пріюта въ собственныхъ земляхъ; и чтобъ освободить ихъ отъ бремени военныхъ бѣдствій, бѣжалъ онъ, чувствуя себя виновнымъ, какъ скиталецъ, какъ преслѣдуемый изгнанникъ въ Польшу, а вѣроятно и тамъ ненадѣясь найти безопасное убѣжище въ Венгрію 179. —

Примечания

  1. Мы поставили себѣ правиломъ, послѣдовать въ своей повѣсти лѣтосчисленію Ипатіевской лѣтописи. Она вмѣстила описиваемую нами Татарскую войну подъ 1257 годомъ начиная свое повѣствованіе словами: „_По рати же Кременецькой Куремьсинѣ, Данилъ воздвиже рать противу Татаромъ._“ — Это означало бы, что настоящій походъ случился вдругъ послѣ Татарскаго нашествія въ 1255 или же 1256 году, но принявъ въ уважаніе, что Даніилъ находился тогда въ раздорѣ съ Литвою и Ятвягами, и что было бы не благоразумно запускаться тогда въ наступательную войну съ сильнымъ врагомъ и оставлять позади другихъ, хищныхъ непріятелей, кажется, что этотъ походъ въ самомъ дѣлѣ тогда только былъ предпринятъ, когда онъ прочно помирился съ Литвою и покорилъ себѣ Ятвягъ, тѣмъ паче когда, какъ увидимъ, въ той Татарской войнѣ и сынъ его Романъ, котораго Литовскіе князья, въ слѣдствіе заключеннаго мирнаго договора, надѣлили Новгородкомъ и другими городами, участвовалъ уже съ Новгородцами, и Миндовгъ какъ другъ вспомагательное войско ему прислалъ.

    Вернуться к тексту

  2. Города Семочь, Городескъ, Жидичевъ и Возвяглъ неизвѣстны. — Рѣка Тетеревъ начало свое имѣетъ въ Волынской Губерніи въ Житомирскомъ уѣздѣ, течетъ въ Кіевскую Губернію, вливается въ Днѣпръ не далеко отъ впаденія въ него рѣки Припети, слѣдовательно и вышепомянутые города тамо находились. — Ходаковскій предполагаетъ, что Възвягль есть Новгородъ Волынскій, но мы сомнѣваемся. Возвяглъ была колонія подъ Татарскимъ владычествомъ гдѣ-то вблизи Днѣпра, можетъ быть при устѣ Тетеревы въ Днѣпръ. — Смотри ниже 163 примѣчаніе.

    Вернуться к тексту

  3. Современный нашъ Лѣтописецъ, вѣроятно по причинѣ выше въ 153 примѣчаніи нами приведенной, охуждая поступокъ Даніила объ отступленіи его отъ соединенія съ Римской церковью, не упоминаетъ объ этомъ важномъ и смѣломъ поступкѣ своего государя, но въ доказательство справедливости сказанаго нами въ текстѣ есть папская грамота, писана 1257 года въ Historicis Russiae Monimentis, tomo I. страна 48, слѣдующаго содержанія: Danieli Regi Russie timorem divini nominis et amorem Alexander Episcopus servus servorum Dei. Inter alia que, nobis ex injuncto Apostolatus incumbunt officio, animarum nos convenit precipue invigilare saluti, ut eas Regum Regi, qui nos illarum, licet ”immereti [Сноска: Immeritos. —], voluit preesse regimini, lucrifacere, sua nobis cooperante gratia, veleamus. Verum quia non est Deo acceptum obsequium, quod sine fide prestatur, nec pervenitur operum edificio ad salutem, quod supra firmitatem fidei non ”consurgit [Сноска: assurgit. —], ad propagandam eam, et corroborandam in mentibus omnium, et specialiter Regum et Principum intentione tota omnique sollicitudine, ac verbi et operis efficacia laborare debemus, ut Christiana Religione latius diffusa per orbem, Patris Eterni filius multiplicatis servitoribus plenius honoretur. Sane tu olim cupiens de infidelitatis tenebris. que postquam etiam renatus fuisti fonte baptismatis oculos tue mentis involverant, ad ”lumen [Сноска: lucem. —] Catholice fidei, sine qua nemo salvatur, et ad obedientiam Ecclesie Romane non sine divina inspiratione redire, juramento prestito promisisti, Ecclesie predicte tamquam fidelis ejus filius obedire, ac fidem Catholicam, sicut alii Orthodoxi mundi Principes, observare. Propter quod Ecclesia eadem, volens te in sui devotione congruis firmare favoribus et condignis gratiis confovere, personam tuam ad Regalis dignitatis apicem sublimavit, faciendo te inungi sacri crismatis oleo, tuoque imponi capiti ”Regum [Сноска: regium. —] diadema. Sed tu, sicut ad audientiam nostram non sine cordis turbatione pervenit, tam spiritualium quam temporalium beneficiorum ipsius Ecclesie immemor, tanteque gratie prorsus ingratus, prestiti juramenti religione contempta, id quod circa obedientiam ejusdem Ecclesie, ac predicte observationem fidei promisisse ”dinosceris [Сноска: dignosceris. —], observare postmodum non curasti, in anime tue periculum, ipsius injuriam fidei, Ecclesie predicte contemptum, et obprobrium Jesu Christi. Super quo tanto vehementius contristamur, quanto ”faventius [Сноска: ferventius. —] super omnia cordis nostri desiderabilia cupimus, ut cultus ejusdem fidei per orbem longius, latiusque diffusus continuum, auctore Domino, suscipiat incrementum. Volentes igitur apostolicis apud te super hoc insistere monitis, et ad veritatem, que Christus est, paternis te persuasionibus revocare, ac sperantes, quod te graviter contra Deum, et ejus Ecclesiam deliquisse considerans, condigne peniteas, et errorem tuum corrigere studeas per te ipsum, Magnitudinem tuam monendam duximus attentius, et hortandam quatenus ad tuam memoriam revocans, quanto studio, quantaque sollicitudine circa exaltationem tuam Sedes Apostolica laboravit, consideramus etiam, quod non Ecclesiam, sed te ipsum decipis, tuum in hac parte promissum dampnabiliter non servando perditionis viam, qua graderis, non differas abjurare, et id quod de ipsius observatione fidei, et predicte Ecclesie obedientia, juramento prestito, promisisti, inviolabiliter observare procures. Ita quod nos tuorum laudabilium operum odore percepto, multa exinde perfusi letitia, dulcia ipsius Ecclesie ubera, que copiose dudum in multorum beneficiorum perceptione suxisti, tibi, tuis exigentibus meritis, affectuosius porrigamus. Alioquin venerabilibus fratribus nostris.......Olomucensi et.... Wratislaviensi Episcopis literis nostris injungimus, ut te ad id per censuram ecclesiasticam, appellatione remota ”compellant [Сноска: compellant, invocato nihilominus contra te auxilio brachii saecularis. — Data sunt Olomucensi aliisque praesulibus mandata, ut Danielem censuris armisque fidelium ad officium redigerent. Приведенныя здѣсь подъ текстомъ отмѣнныя выраженія нѣкоторыхъ словъ, заимствовани изъ Альбертрандова Экземпляра.]. Non obstantibus aliquibus litteris Aplicis cujuscunque tenoris existant, per quas effectus presentium impediri valeat vel differri, et Constitutione de duabus dictis edita in concilio generali. Datum Laterani. Idibus Februarii, anno tertio. (1257).

    Вернуться к тексту

  4. Вѣроятно городокъ Корецъ Волынской губерніи на почтовой дорогѣ изъ Острога въ Кіевъ.

    Вернуться к тексту

  5. Возвягль былъ знатнымъ городомъ, когда тамо находилось такое число вооруженныхъ гражданъ, что они шутили надъ отрядомъ изъ 500 войновъ состоящимъ. — Это не былъ Татарскій гарнизонъ въ Русскомъ городѣ, ибо Лѣтопись называетъ насмѣшниковъ _„Гражанами.“_— Они конечно не были изъ Русскаго народа, ибо Русскіе обрадовали бы ся пришествіемъ своего государя, намѣревавшагося освободить ихъ отъ Татарскаго ига. — Слѣдовательно это была сильная, укрѣпленная колонія изъ Татаръ или какихъ либо другихъ иностранцевъ, когда Даніилъ принужденъ былъ приходить со многомъ множествомъ полковъ ради ихъ покоренія. — Смотри выше 160 примѣчаніе.

    Вернуться к тексту

  6. Литовцы, а въ особенности простый народъ, были еще тогда по большей части язычники, но Христіанство вторгалось и отъ запада и отъ востока. Король Миндовгъ былъ крещенъ по Римскому, а сынъ его Войшелкъ по Греческому обряду, почти въ одно и тоже время.

    Вернуться к тексту

  7. „Служащіи же князи Данилови и людье Басилкови.“ — Слѣдовательно были какіе-то князья служившіе Даніилу и имѣвшіе свое жительство неподалеку отъ Луцка.

    Вернуться к тексту

  8. Здѣсь Лѣтописи въ первый разъ упоминаютъ о богоспасаемомъ городѣ Львовѣ, о столицѣ настоящей Галиціи, о мѣстѣ нащего жительства.

    Вернуться к тексту

  9. Мы послѣдовали лѣтосчисленію Ипат. лѣтописи. Новгородская 1я ст. 56 полагаетъ нашествіе Татаръ на Литву подъ 1258 годомъ. Мы не станемъ разсуждать, которое показаніе справедливѣе, но намъ кажется, что Новгородская заимствовала свою вѣсть изъ другой Лѣтописи, а Ипатіевская описуетъ происшествія сего времени въ точной связи и даже нѣкогда столь подробно, что не льзя уличать ее въ недостовѣрности.

    Вернуться к тексту

  10. Смотри выше примѣчаніе № 158.

    Вернуться к тексту

  11. Городокъ Мѣлникъ на пути изъ Берестя въ Дрогичинъ, по правой сторонѣ рѣки Буга.

    Вернуться к тексту

  12. „Бѣ бо грады иныя зиждай противу безбожнымъ Татаромъ“ (Ипат. стр. 197) и нашъ городъ Львовъ былъ имъ въ память сына Льва построенъ, за болотистой Пелтвой на вершинѣ крутаго утеса, противъ Татаръ. —

    Вернуться к тексту

  13. Даніилъ нажилъ себѣ личную ненависть Татаръ за отступленіе отъ ихъ союза, а по крайней мѣрѣ отъ условленнаго неутралитета своимъ подчиненіемъ папской власти. Правда, что онъ увидѣвъ пропасть опасностей, въ которую не обдуманно погрузился, отступилъ онъ и послѣдняго; но снискать разъ потерянную довѣрчивость Татаръ было уже невозможно. Мы замѣчаемъ съ того времени, какъ онъ поддался Папѣ, неизгладимую ихъ злобу къ нему. Онъ самъ зналъ критическое положеніе своихъ къ нимъ отношеній и рѣшился оставить добровольно отечество тогда, когда братъ и сыновья его, неопасаясь о свою личность, находились съ ними хотя и въ незавидимомъ, однакожъ въ довольно сносимомъ отношеніи, и страдая страдали только за его преступленіе.— Можетъ такоже быть, что Даніилъ заключеннымъ съ Батыемъ въ 1250 году договоромъ, обязался не строить новыхъ и не укрѣплять давныхъ городовъ. Примѣровъ сего рода условій есть довольно въ договорахъ между государствами древнихъ и новѣйшихъ временъ. — Наши Галичскіе читатели навыкли представлять себѣ Татаровъ какъ невѣждъ, дикарей безъ всякихъ знаній и образованія, неспособныхъ вздумать себѣ сего рода условій — но нѣтъ. — У Татаръ тогдашнихъ временъ была и своя политика, и наука правленія, наука государственныхъ дѣлъ, наука всѣхъ другихъ отраслей человѣческихъ познаній, въ особенности во время господствованія потомковъ Чингиса, Хановъ Октая, Гаюка, Мангу и превосходнаго Кубляя, покровителя ученыхъ всѣхъ народовъ и вѣроисповѣданій, окружившаго престолъ свой славнѣйшими мужами сего времени, какими были Гантонгъ, Байанъ и другіе мудрецы, нашихъ, тогдашнихъ Граціановъ, Албертовъ Магнусовъ, Ѳомовъ Аквинатскихъ и пр. своей ученостію несравненно превосходившими. У нихъ были уже прежде Чингисъ Хана книги и науки на Монгольскомъ и Тибетанскомъ языкахъ, покоривъ Китай (Хину), Калифатъ, Персію и другія огромныя, образованныя, Азіатскія государства, присвоили они себѣ, сверхъ собственныхъ, еще и побѣжденныхъ народовъ науки, свѣдѣнія, словесность и все изящное, все полезное, чего имъ недоставало. Словомъ, науки, образованность, изящныя искуства и художества, промышленность и рукодѣлія процвѣтали уже въ Азіи въ Татаріи тогда, когда они въ Европѣ лишь только стали прозябывать. Въ Татарской службѣ, въ ихъ ополченіи и при дворѣ Хановъ, находились Европейцы, Французы, Нѣмцы, Русскіе и даже Папскіе рыцари Темпляріи. — Сравнивать состояніе Татаръ и Азіатскихъ государствъ съ состояніемъ тогдашнихъ Европейскихъ державъ, есть тоже, что уподоблять мелкій кустарникъ съ неботечнымъ Кедровымъ лѣсомъ.

    Вернуться к тексту