Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XVII. Г. 1249—1254. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Побѣдивъ и прогнавъ Ростислава на всегда за Карпатскія горы, укротивъ и поправъ мятежныхъ Галичскихъ бояръ, былъ Даніилъ въ описиваемое время сильнѣйшимъ изъ Русскихъ князей. Къ его владѣніямъ принадлежала Волынь, Подолье, княжество Галичское, часть Кіевскаго, вся земля по правой сторонѣ западнаго Буга, по лѣвомъ берегу рѣки Нарвы, къ Березинѣ, къ Днѣпру, къ восточному Бугу, Пруту и Карпатскимъ хребтамъ. Пинскіе князья были его подручники, Черниговскіе, бѣжавшіе отъ Татаръ на сю сторону Днѣпра, надѣленные имъ волостями, служили въ его ополченію, какъ мы видѣли въ послѣдней Ярославской битвѣ. Словомъ, въ другое время могущество его рѣшало бы судьбу Руси, но въ настоящее время было иначе. — Онъ сохранилъ еще доселѣ независимость свою, но опасался ежедневно лишиться ее. Онъ находился съ своими владѣніями посреди двоихъ самыхъ могущественныхъ тогда державъ въ мірѣ, именно посреди державы хановъ Татарскихъ и Папъ Римскихъ. Первые повелѣвали въ большой части Азіи и въ Европѣ по рѣку Днѣпръ, вторые господствовали въ Европѣ по Карпаты, по западній Бугъ; и въ Азіи, въ Палестинѣ и Сиріи развивались ихъ крестоносныя знамена. Первые низвергали подвластныхъ себѣ ослушливыхъ государей, судили и казнили ихъ, крушили престолы, налагали дани на народы; точь въ точь такоже дѣйствовали и послѣдніе. Они провозглашали на Европейскихъ государей опалы, какъ на примѣръ, въ описываемое время на Алфонса Леонскаго, на Петра Арагонскаго, на Фридерика II. Римскаго Императора и другихъ; или низлагали изъ престоловъ, какъ Іоанна Англійскаго, и взыскивали отъ подвластныхъ имъ народовъ подати подъ названіемъ Святопетрія. Первые высылали на всѣ страны многочисленныя арміи для покоренія міра; послѣдніе такоже отряжали крестовые походы и на Азіатскихъ Сарацинъ, и на Мавровъ въ Испаніи и Португаліи, и на еретиковъ Албигенцевъ и Вальденцевъ, и на язычниковъ Пруссовъ, и на Грековъ, и на ослушниковъ государей имъ подвластныхъ. Кто былъ сильнѣе ханы или Папы, трудно рѣшить; но кажется, что Папы. А если же послѣдніе были слабѣе оружіемъ и числомъ войска, то превосходили первыхъ умомъ, предусмотрительностію и глубокой политикой; ибо Папа Инокентій IV. отправилъ первый пословъ къ хану, требуя, чтобы онъ изъяснился: какимъ правомъ, не бывъ имъ, Папою, оскорбленъ, дерзнулъ онъ разорять Венгрію и Польшу, гдѣ живутъ его папскіе подданые, и убѣждалъ его, хана, принять вѣру Христіанскую, то есть, узнать его Папу, отцемъ и господиномъ своимъ 135. — Оба повелители міра смотрѣли со всей осторожностію за движеніями противника, готовясь дать отпоръ другъ другу 136. — Посреди такихъ то могучихъ исполинскихъ державъ находилось владѣніе Романовичей, доселѣ еще независимое, но съ обѣихъ сторонъ угрожаемое. — По лѣвой сторонѣ Днѣпра толпились полчища Моголовъ, готовыя напасть, разлится и поработить ихъ земли. Въ Пруссіи, Курландіи, Ливоніи, Эстоніи господствовали легаты епископы, вѣрные исполнители папскихъ повелѣніи, Христовые братья, Тевтонскіе рыцари и другія духовныя воинства разныхъ наименованіи, готовыя по маненію Римскаго первосвятителя составить, вмѣстѣ съ Венграми и Поляками, крестовый походъ, броситься на ихъ области и подчиняя ту землю духовной папской власти, подчинить обладателей тѣхъ земель мірскому его владычеству. — Хотя Даніилъ по маловажности своихъ владѣній, въ сравненіи съ такими гигантами, не былъ опаснымъ сосѣдомъ ни хану ни Папѣ и не былъ въ силахъ самостоятельно мѣриться съ могуществомъ одного или другаго, но клонясь на одну или другую сторону, могъ дать важный перевѣсъ одному или другому главному сопернику о владычество міромъ; слѣдовательно интерессомъ было обоихъ державныхъ владѣтелей, силою или хитростію, или привлечь на свою сторону, или сдѣлать неутральными обладателей Галичско-Владимирскаго скаго государства 137. — Первый кажется Папа Римскій, посредствомъ тайныхъ, легатомъ архіепископомъ Прусскимъ управляемыхъ, агентовъ-монаховъ, предложилъ Даніилу свой союзъ, свое покровительство, требуя, чтобы онъ подчинился его власти. По крайней мѣрѣ есть папскія грамоты Иннокентія IV. мѣсяца Мая 1246 года 138, коими принимаетъ Даніила, Русскаго короля, подъ покровительство и защиту Св. Петра и Римскаго первопрестолія, препоручаетъ Архіепископу Прусскому, какъ своему Легату въ Ливоніи, поставлять Епископовъ въ Руси и отряжаетъ монаховъ Доминиканцевъ, повелѣвая имъ жить неотлучно при дворѣ короля Даніила 139; хотя впрочемъ есть много вѣроподобія, что тѣ грамоты только на случай надобности списанны и къ легату отправлены, чтобы онъ ими по обстоятельству могъ воспользоваться, ибо Папа величаетъ Даніила въ грамотѣ королемъ, а мы увидимъ, что Даніилъ только спустя нѣсколько лѣтъ вѣнчанъ былъ отъ имени его на королевское достоинство, ибо эти грамоты писаны „V nonas Maii (11. Мая) 1246“, а извѣстно изъ дневника Іоанна Карпина, что онъ только въ осени тогожъ 1246 года проѣзжая черезъ Мазовію къ хану; познакомился тамо съ братомъ Даніиловымъ Василькомъ, отправился съ нимъ въ его столицу Владимирь, бесѣдовалъ съ Русскими Епископами, вручилъ имъ письма отъ Папы съ убѣжденіемъ присоединиться къ Латинской церкви: на что ему, какъ Василько, такъ и Епископы отвѣчали, что они въ отсутствіи Даніила не могутъ ничего сказать. Слѣдовательно, когда Василько и Галичско-Владимирскіе Епископы въ осени 1246 года, отказали папскимъ посламъ вступать въ переговоры о присоединеніи къ Латинской церкви, то какъ же можно предполагать, что это соединеніе существовало уже въ Маѣ тогожъ 1246 года? ибо Даніилъ и Василько отправили въ 1250 году Кирилла Митрополита къ Греческому Патріарху на поставленіе въ Русскіе Митрополиты, какъ мы скоро увидимъ; но естьли бы Даніилъ еще 1246 года поддался подъ покровительство Св. Петра, и что одно и тоже есть, соединился съ Латинской церквой, то онъ отправилъ бы Митрополита на поставленіе или къ Папѣ или къ Легату Архіепископу Прусскому — на послѣдокъ, у насъ есть положительное свидѣтельство Ипатіевской Лѣтописи страна 191, что только 1255 года покорился Даніилъ Папѣ, присоединился къ Латинской церкви, и былъ коронованъ Легатомъ Опизономъ на Русскаго короля, и мы не въ правѣ сомнѣваться въ лѣтописномъ показаніи; хотя впрочемъ Карпинъ увѣряетъ насъ, что когда онъ на возратномъ пути изъ Татаріи въ лѣтѣ 1247 года прибылъ въ Даніловыя[?] области, тотъ же князь и братъ его Василько сказали ему и товарищамъ его много ласки, и собравъ Епископовъ, Игуменовъ, и нарочитыхъ мужей обявили, что они намѣреваются признать Св. Отца главою ихъ церкви, подтверждая все то, что они сказали о томъ прежде чрезъ особеннаго посла бывшаго у Папы. — Слѣдовательно это было тогда только совѣщаніе-намѣреніе-обѣщаніе-переговоры, а не окончательное постановленіе поддаться Св. Отцу, и мы увидимъ послѣ, сколько нужно было уговориваній, чтобы наклонить Даніила къ уконченію сего дѣла, къ принятію королевскаго вѣнца и подчиненности наслѣднику Св. Петра. — Но какъ бы то ни было, Папа старался приманить на свою сторону Галичскаго князя, отправлялъ къ нему и монаховъ и епископа „Береньского и Каменецького“ (Ипат. стр. 104) съ убѣжденіемъ принять королевскій вѣнецъ, величалъ его еще прежде коронаціи королемъ Русскимъ, не щадилъ того титула и для брата его Василька и для Іоанна Всеволодовича Стародубскаго родубскаго № 205, 140 обѣщалъ имъ помощь противъ Татаръ, требовалъ, чтобъ они увѣдомляли Тевтонскихъ рыцарей о движеніяхъ Татарскихъ, осыпывалъ ихъ церковными милостями, разрѣшалъ не званный, незаконность брака въ третьемъ и четвертомъ степени родства, то позволялъ совершать службу на заквашенныхъ просфирахъ, то отправлялъ своихъ монаховъ по Руси, и всѣ сего рода происки не уйшли вниманія Батыя, Татарскаго въ Европѣ повелителя, и онъ раздраженный пронырствомъ соперника Папы, двусмысленностію Даніила и учтивостями, оказанными Даніиловымъ братомъ Василькомъ папскому послу во Владимирѣ, сопровождавшимъ Іоанна Карпина своими войнами даже въ Кіевъ, отправилъ, къ Даніилу въ 1250 году посла съ повелѣніемъ покориться, или въ противномъ случаѣ будетъ лишенъ своей земли. Посланникъ выразился кратко и сильно — „_дай Галичь_“ — и Даніилъ вострепеталъ, ужасъ и уныніе объяло его душу. — Опасно было ослушаться. — У Батыя было 600000 войновъ въ готовности для поддержанія его приказаніи. На скорую помощь Папы нельзя было полагаться. Онъ словомъ только и посредственно дѣйствуя, былъ въ состояніи вредить, но отнюдь не вспомоществовать. Упорствовать, противоборствовать столь могущему врагу, какимъ былъ Батый, съ оружіемъ въ рукахъ по недостатку нужныхъ силъ было невозможно; тѣмъ паче, что Даніилъ не успѣлъ заранѣе укрѣпить своихъ городовъ — „_бысть въ печали велицѣ; зане не утвердилъ бѣ землѣ своея городы_“ (Ипат. стр. 184) и Даніилъ, посовѣтовавшись съ братомъ, сказалъ „не дамъ половины отечества своего, поѣду лично къ Батыю, изъявлю ему свою покорность, и надѣюсь на его честность и благородство, что онъ не оскорбитъ меня и оставитъ въ покоѣ“ — и князь Галичскій не обманулся въ своемъ предположеніи 141.

Презирая личную опасность, съ стѣсненнымъ сердцемъ, отправился князь Галичскій въ дальній путь къ Волгѣ въ Батыевъ станъ 26 числа Октября на праздникъ Св. Димитрія 1250 года 142. Онъ направилъ шествіе свое на Кіевъ, управляемый Ярославовымъ бояриномъ Димитріемъ Ейковичемъ 143, посѣтилъ тамо Выдубецкій монастырь Св. Архистратига Михаила, созвалъ черноризцевъ, велѣлъ сотворить службу — „да отъ Бога милость получить,“ молился вмѣстѣ съ ними и укрѣпленный молитвою, переправился въ лодьи чрезъ Днѣпръ и пустился въ дальшій путь. — Въ Переяславлѣ встрѣтилъ онъ первыхъ Татаръ, отведенъ ими отъ туда къ темнику Куремсѣ 144

Даніилъ отправляется въ орду къ хану Татарскому. гдѣ оскорбился, увидѣвъ скверные ихъ обряды, и съ сокрушеннымъ печалію сердцемъ продолжая поѣздку, достигъ на послѣдокъ Батыева кочевища въ окрестностяхъ Волги. — Въ ордѣ сверхъ чаянія принятъ онъ былъ очень ласково; отъ него не требовали мерзскихъ языческихъ обрядовъ и унизительныхъ церемоніаловъ, которымъ Ярославъ Суздальско-Владимирскій долженъ былъ поддаться, и за неисполненіе которыхъ Михаилъ Черниговскій лишился жизни. Его немедленно впустили въ Батыеву ставку, и онъ поклонился хану почтительно, однакожъ обыкновеннымъ образомъ. — Кротко и умиленно упрекалъ Батый князя Галичскаго: „Данило,“ сказалъ онъ, „за чѣмъ ты давно не приходилъ сюда? — но ты теперь явился, и хорошо сдѣлалъ — пьешь ли ты нашъ напитокъ черное молоко, кобылій кумызъ? — „Нѣтъ я не пилъ до сихъ поръ“ — отвѣчалъ Даніилъ — „но если ты прикажешь, то буду пить“ — „Выпей! ты уже нашъ, ты Татаринъ,“ промолвилъ ханъ. — Даніилъ исполнилъ повелѣніе, поклонился, просилъ позволенія посѣтить Великую княгиню Баракъчинову, вѣроятно супругу или мать хана, и отвѣсить ей поклонъ и, исполнивъ обряды учтивости, почучилъ[?] князь Галичскій присланный ему отъ Батыя, въ знакъ почести и благорасположенія, сосудъ вина — „_и присла вина чюмъ, и рече: не обыкли пити молока, пій пиво_“ (Ипат. стр. 185). — Изъ разсказаннаго нами видно, что пріемъ Даніила у хана былъ очень ласкательный въ сравненіи съ тѣмъ, какъ содержали у Татаръ папскихъ пословъ, коимъ отпускали на пять дней на прокормъ столько, сколько надлежало издержать въ одинъ день; видно, что Батый весьма обрадовался пріѣздомъ Даніила, что онъ радовался торжествомъ надъ Папою, успѣвъ приклонить къ себѣ мнимаго его союзника; къ тому относятся Батіевы слова: „_ты уже нашъ же Татаринъ_“ — ты уже нашъ, а не папскій союзникъ! — Даніилъ гостилъ 25 дней въ ордѣ, тамо заключилъ онъ навѣрно договоръ, касательно своихъ отношеній къ Татарамъ и благополучно возвратился домой. — Мы не знаемъ подлинно условій договора, заключеннаго между Батыемъ и Даніиломъ, но отношенія его къ Ордѣ были совсѣмъ иныя, какъ Заднѣпровскихъ Русскихъ князей. Мы разскажемъ только, какія были тогда обязанности послѣднихъ и тамошняго имъ подвластнаго Русскаго народа къ Татарамъ, а которыя у насъ не были въ обыкновеніи, а читатель самъ уже будетъ въ состояніи вообразить себѣ различіе между отношеніяму[?] и обязанностями

Заднѣпровскихъ и нашихъ князей, и народа къ Ордѣ. — — Заднѣпровскіе князья не могли вступать въ наслѣдство своихъ родителей и принимать владѣніе безъ ханскаго соизволенія. Для подтвержденія должны они были ѣздить не только къ Батыю или его преемнику, но даже въ Татарію къ Великому хану Гаюку и его наслѣдникамъ. Ханы по произволу возводили князей на престолы и низводили, судили и казнили ихъ даже смертію, какъ на прим. Михаила Черниговскаго № 228 и Андрея Мстиславича № 318, требовали отъ нихъ дѣтей въ аманаты и не позваляли имъ выѣзжать изъ Орды. Униженность ихъ съ Татарамъ была столь велика, что Вел. князь Ярославъ Суздальско-Владимирскій, бывъ въ ордѣ, не смѣлъ сѣсть выше Татарскаго пристава, отряженнаго ханомъ для сопровожденія его. На противъ князья Романовичи и ихъ потомки не нуждались въ ханскомъ подтвержденіи, наслѣдовали безпрекословно земли своихъ отцевъ, дѣлили самовольно владѣнія свои между собой, не отправлялись въ орду ни къ суду, ниже подтвержденія ради. Одинъ только Даніилъ, и разъ только 1250 года, ѣздилъ къ Батыю, и только къ Батыю, а въ Татарію къ двору верховнаго хана никогда ни онъ самъ, ниже его потомки. — Касательно народа, онъ въ Заднѣпровской Руси долженъ былъ сперва вносить въ ханскую казну десятую часть своего имѣнія, а послѣ переписали и сочли Татары всѣхъ жителей, поставили надъ ними десятниковъ, сотниковъ, другихъ старшинъ и начальныхъ по областямъ Татарскихъ чиновниковъ Баскаковъ, окруженныхъ вооруженною стражею, обложили жителей поголовною данею въ шкурахъ звѣрей или серебрѣ, и той участи не уйшли даже и гордые Новгородскіе републиканцы, и брали нѣкогда отъ двухъ сыновей третьяго въ военную службу. Во владѣніяхъ Романовичей не было ни переписи, ни поголовной подати, ни Баскаковъ ниже рекрутскаго набора, и всѣми тѣми свободами обязано было наше отечество Даніиловой доблести и расторопности. Правда, два раза еще въ теченіи его жизни нападали Татары Волынь и Галичское княжество, какъ послѣ увидимъ; но они кажется имѣли справедливые поводы, какъ мы на своемъ мѣстѣ изъяснить постараемся. — При заключеніи договора съ Батыемъ отказался по всей вѣроятности князь Галичскій Кіева, и союза съ Папою; ибо Лѣтописи не упоминаютъ, чтобы онъ впредь заботился о древней столицѣ Руси.

Вѣсть о Батыевомъ требованіи Галича, о смѣломъ отъѣздѣ Даніила въ орду, раздалась въ пограничной Венгерской и Польской земли, и навела чрезвычайныя суеты и заботы, какъ на государей, такъ и на народы тамошніе; ибо еслибы Татары вкоренились на ихъ предѣлахъ въ Галичскомъ княжествѣ, то пропало спокойствіе, пропала безопасность, пропала и ихъ независимость, и они ожидали въ тоскѣ конца затрудительнаго дѣла. — Но когда же достигъ ихъ слухъ, что обладатель Галича и честно былъ принятъ ханомъ, и весело возвратился домой, то они не менѣе страшились. Они знали, что Даніилъ, самъ собой предпріимчивъ, дѣятельный, храбрый, имѣя теперь еще опору въ Татарахъ, можетъ статься очень опаснымъ сосѣдомъ; въ особенности же крушился король Венгерскій: онъ помнилъ, какъ чувствительно оскорбилъ онъ князя Галичскаго прошедшаго года, вспомоществовавъ зятей своихъ Ростислава № 296 и Болеслава князя Краковскаго. — Дабы отклонить грозу, прислалъ онъ посла своего къ Даніилу, съ предложеніемъ выдать дочь свою Констанцію за большаго сына его Льва; но Даніилъ отказалъ ему, и Белла болѣе еще устрашился — „_Бысть же вѣдомо странамъ приходъ его всимъ изъ Татаръ, яко Богъ спаслъ есть его Въ тоже лѣто присла король Угорскый вицькаго, река: пойми дщерь ми за сына своего Лва: бояще бося его, яко былъ бѣ въ Татарѣхъ, побѣдою побѣди Ростислава и Угры его_“ (Ипат. стр. 185). — Въ тоже время, отправили Романовичи Митрополита Кирилла къ Греческому Патріарху на поставленіе въ Русскіе Митрополиты, какъ мы уже выше страна 153 замѣтили. Кириллъ направилъ путь свой чрезъ Венгерскую землю и мимоходомъ посѣтилъ короля — Белла воспользовался случаемъ; дарами и почестями умолилъ его быть ходатаемъ-посредникомъ между имъ и Даніиломъ, помирить ихъ между собой и уговорить послѣдняго женить сына своего на дочери его, обѣщаясь за то, велѣть безопасно сопровождать Митрополита въ Грецію. „Клянись,“ сказалъ Кириллъ, „что сдержишь обѣщанное, а я возвращусь тотчасъ въ отечество и надѣюсь склонить своего государя къ исполненію твоего желанія — „бывшу же ему (Кириллу) _у короля, убѣди ѝ король словесы многими, дары, увѣщова, яко „проведу тя у Грекы съ великою честью, аще створитъ Даніилъ со мною миръ;“ онъ же рече: „клятвою клени ми ся, аще не премѣниши слова своего, азъ шедъ приведу ѝ_“ (Ипат. стр. 185). — И въ самомъ дѣлѣ, возвратившійся обратно Митрополитъ столь убѣдительно молилъ Даніила, что послѣдній, посовѣтовавшись съ братомъ Василькомъ, который такоже уговаривалъ его вступить въ сватовство съ Белою, ибо онъ есть Христіанинъ 145, что князь Галичскій отправился съ сыномъ Львомъ и Митрополитомъ въ Изволинъ къ королю 146. Тамо праздновали свадьбу молодаго Льва, государи помирились на всегда, Даніилъ освободилъ плѣненныхъ въ Ярославской битвѣ Мадярскихъ бояръ, и съ того времени соблюдалась уже не лицемѣрная дружба между обѣими державами Венгерской и Галичской, и распростиралась и на Краковскаго князя Болеслава, какъ Беллиннаго зятя а Львоваго свояка.

Обезпечивъ предѣлы своей державы договоромъ съ Батыемъ отъ востока и юга, гдѣ такоже Татары распростирали уже свое владичество по Половецкимъ степьямъ, отъ запада съ Мадярами и Краковскимъ княземъ заключеннымъ въ Изволинѣ миромъ, и живъ въ безпритворной дружбѣ съ сродникомъ своимъ Кондратомъ Мазовецкимъ, не оставалось для дѣятельнаго Даніилова духа другаго поприща для войны, какъ только сѣверъ. Жить праздно, жить безъ военныхъ подвиговъ было ему невозможно. — На сѣверѣ его государства, обитали Литовцы и Ятвяги. — Съ первыми былъ онъ на время въ дружескихъ отношеніяхъ и сватовствѣ. Миндовгъ, сильнѣйшій изъ Литовскихъ князей, былъ его союзникомъ и присылалъ ему вспомагательное войско въ войнѣ съ Мадярами и Ростиславомъ, какъ мы видѣли, а Товтивиль и Эдивида были его шурья, какъ мы выше замѣтили; слѣдовательно не было никого другаго съ кѣмъ бы можно было воевать, какъ только Ятвяги; и на нихъ то устремиться положилъ онъ. — Между тѣмъ умеръ въ 1251 году Кондратъ Мазовецкій, „_князь великій Лядьскый иже бѣ славенъ и предобръ_“ какъ пишетъ наша лѣтопись. Ему наслѣдовалъ сынъ его Болеславъ, но и тотъ кончился въ короткое время и по Даніилову совѣту предалъ владаніе свое брату своему Семовиту, который, бывъ женатъ на дочери двоюроднаго брата Даніилова Александра № 309 Анастасіи, былъ въ сродствѣ съ Романовичами. Его пригласили они къ содѣйствію противъ Ятвягъ и, получивъ вспомагательный полкъ отъ Болеслава Краковскаго, всѣ собрались въ Дрогичинѣ, устремились на Ятвяжскую землю, перешли болота и по рѣкамъ Нарвѣ, Олегѣ, Лукѣ жгли селенія, бились, опустошали и, освободивъ плѣнныхъ христіанъ, черезъ Визну возвратились. — Это былъ попросту нападъ, ради добычи или отмщенія, нашимъ лѣтописцемъ обстоятельно описанный, не имѣвшій впрочемъ никакихъ важныхъ послѣдствій; набѣгъ, какіе предпринимаютъ въ настоящее время ежегодно Французы въ Алжирѣ на племена Кабиловъ, или Русскіе на Кавказѣ на аулы Чеченцевъ и Лесгійцевъ.

Въ слѣдующемъ 1252 году имѣлъ Даніилъ удобный случай удовлетворить своему пристрастію къ военнымъ подвигамъ, къ дальнымъ страннымъ походамъ. Онъ принималъ участіе въ Нѣмецкихъ войнахъ. Фридрикъ Ратный, послѣдняя отрасль Бабенберско-Австрійскаго рода, герцогъ Австріи и Штиріи, тотъ самый, о которомъ мы выше подъ 1237 годомъ упомянули и которому Даніилъ хотѣлъ итти тогда на помощь, лишился 1246 года жизни въ битвѣ съ Венграми у рѣки Лайты, не оставивъ ни дѣтей, ниже завѣщанія кому наслѣдовать его владѣнія. — Послѣ его кончины остались въ живыхъ только двѣ родныя сестры его, большая Маргарита вдова королева Римская, супруга несчастнаго Генрика VII, меньшая Констанція Маркграфиня Майзенская, и племянница Гертруда, дочь старшаго, прежде отца умершаго брата его Генрика, супруга Чешскаго Принца Владислава, который намѣревался защищать права супруги своей на Австрійскія земли, но такоже 1247 года преставился. — Въ такомъ случаѣ, когда не остались наслѣдники мужескаго пола, принадлежали обѣ земли, какъ упраздненныя мужескія ленности, по законамъ имперіи къ распоряженію императора; и императоръ Фридрикъ II. предпринялъ мѣры присоединить ихъ къ безпосредственнымъ государственнымъ, его управленію принадлежащимъ, областямъ и посадилъ въ Вѣнѣ своего намѣстника Графа Отту Эбернштайнскаго. Но заклятый врагъ его Папа Иннокентій IV, завидуя умноженію его могущества, старался помѣшать ему; онъ подстрекалъ королей Венгерскаго и Чешскаго препятствовать императору въ его предпріяти, увѣщавалъ сестру убитаго герцога Австрійскаго Маргариту къ второму замужеству, обѣщаясь быть ей помощникомъ въ завладѣніи герцогствами; и только когда она отказалась исполнить его требованіе, тогда онъ, какъ верховный распорядитель всѣхъ Европейскихъ ему подвластныхъ государствъ, предназначилъ эти земли Беллѣ королю Венгерскому, хотя послѣдній не имѣлъ ни какаго права на Германскія области. — Между тѣмъ, вступила

Гертруда въ вторичный бракъ 1248 года съ Германомъ Маркграфомъ Баденскимъ. Германъ вступился за права своей супруги, Папа не взирая на то, что онъ прежде самъ назначилъ Беллу въ Австрійскіе герцоги, подтвердилъ и Германа тогожъ самаго года; но послѣдній не имѣлъ нужныхъ воинскихъ качествъ удержаться во владѣніи, не любимый Австрійскими вельможами, умеръ онъ въ Октябрѣ 1250 г., приживъ съ Гертрудой сына Фридерика. — Междоусобіе, между императорскими Намѣстниками герцогомъ Оттономъ Баварскимъ и Майнгардомъ Графомъ Горицкимъ съ одной, а Гертрудой съ другой стороны продолжалось нѣсколько мѣсяцевъ, но послѣдняя, не бывъ въ силахъ преодолѣть противниковъ, бѣжала 1251 года къ Венгерскому королю Беллѣ, уступила ему всѣ свои права на Австрію и Штирію, а утомленные внутренной войной Австрійскіе чины, согласились признать права меньшой сестры Фридирика Ратнаго Констанціи Майзенской княгини, и отправили къ ней посольство. — На пути чрезъ Прагу задержалъ Венцеславъ король Чешскій Австрійскихъ пословъ, и успѣлъ и выборъ чиновъ уничтожить, и до того ихъ убѣдить, что они избрали сына его Отокаря въ свои государи, который для подкрѣпленія своего выбора двадцатьвосемьлѣтній молодый человѣкъ женился на старшей сестрѣ умершаго Австрійскаго князя на сорокъ пять лѣтъ старой вдовѣ Маргаритѣ, и завладѣлъ герцогствами. — Началась многолѣтная война за владѣніе между двумя притязателями, королемъ Венгерскимъ, который пріобрѣлъ права на Австрію отъ Гертруды, и Отокаромъ какъ избраннымъ герцогомъ и супругомъ Маргариты; то есть война между Венгерской и Чешской державой, въ которой войнѣ и нашъ князь Даніилъ двоекратно принималъ дѣятельное участіе. — Какъ свата, вызвалъ его Белла на помощь; и князь Галичскій, желая пощеголять въ чужихъ земляхъ, выступилъ въ походъ съ полками своими со всей возможной пышностію. Уже и тогда была страсть моды, страсть подражать чужестраннымъ обычаямъ: воины его были вооруженны по образу Татаръ, кони ихъ въ бляхахъ и кожаныхъ приборахъ, они сами въ нарядной одеждѣ и блестящихъ збруяхъ. Вспомагательное Русское войско присоединилось къ Венгерской арміи у города Прешбурга или у Посинга 147. Король въ сопровожденіи Нѣмецкихъ пословъ Жалошя Епископа

Пурьскаго, „рекомаго Сольскаго (Сальцбурскаго), Гариха Поруньскаго (?) и Отты Пѣтовьскаго (Пассавскаго ?) встрѣтилъ сближавшіеся Даніиловы полки. — Нѣмцы удивлялись ихъ стройности, великолѣпію и богатой одеждѣ князя Галичскаго; шуба на немъ была изъ Греческаго пурпура отороченная золотымъ плоскимъ галуномъ, сапоги зеленаго цвѣта шитые золотомъ, сѣдло, сабля и конскій приборъ были окованы тѣмъ же самымъ металломъ съ драгоцѣнными украшеніями. — Король учтиво привѣтствовалъ нашего героя, благодарилъ его за то, что онъ приспѣлъ въ Русскомъ нарядѣ — „_не взялъ быхъ тысящь серебра зато, оже еси пришелъ обычаемъ Рускимъ отцевъ своихъ_“ сказалъ Белла (Ипат. стр. 187), — онъ думалъ перепугать враговъ своихъ зрѣлищемъ невидали, зрѣлищемъ Русскихъ витязей въ Татарскомъ одѣяніи и вооруженіи. — Государи вступили въ Даніилову ставку, тамъ раздѣлся нашъ князь изъ своего пышнаго платья и въ знакъ почести одѣлъ имъ короля. — О дѣяніяхъ князя Галичскаго въ Австріи не упоминаютъ наши лѣтописи, но изъ Нѣмецкой Исторіи извѣстно, что Белла въ этомъ году безпощадно разорялъ Австрійскія области; въ тѣхъ подвигахъ пособствовалъ ему безъ сомнѣнія князь нашъ, и возвратился домой безъ всякой пользы для отечества, кромѣ славы, что не съ XVII. или XVIII. только, но уже въ XIII. столѣтіи имѣлъ Русскій князь вліяніе на судьбу Нѣмецкихъ государствъ, и Русскіе богатыры бодро подвигались по берегамъ рѣки Лайты и Мура.

Вдругъ послѣ похода въ Австрію и возврата домой князя Галичскаго, разсказуетъ намъ наша Лѣтопись о подвигахъ его въ Литвѣ, и о участи въ тамошнихъ дѣлахъ. Мы сказали уже выше нѣчто о Миндовгѣ, о Тевтевилѣ и Едивидѣ князяхъ Литовскихъ, но чтобы быть болѣе вразумительными нашимъ Галичскимъ читателямъ, считаемъ долгомъ, привесть слѣдующее коротенькое историческое выясненіе о Литовскихъ князяхъ, съ коими князья Романовичи все болѣе и болѣе вступали въ тѣснѣйшія сношенія и отношенія. — Кто былъ подлинно родоначальникомъ Литовскихъ князей неизвѣстно; явствуетъ только, что они равнымъ образомъ, какъ Рюриковичи и Пястовичи, сильно размножились, и дѣлясь землями подобно Русскимъ князямъ, господствовали въ XIII. столѣтіи въ Литвѣ, Жмуди и Русскихъ земляхъ, которыя нѣкогда принадлежали къ достоянію Туровскихъ князей 148. Родословіе ихъ доселѣ остается сомнительнымъ. Литовская, Набруттомъ[?] въ Вильнѣ 1846 года изданная Хроника, приводитъ многія, кажется болѣе или менѣе баснословныя имена Литовскихъ князей, а Іоакимъ Лелевель въ книжочкѣ подъ заглавіемъ „Dzieje Litwy i Rusi“ въ Лейпцигѣ 1839 г. изд. пытался составить ихъ родословную таблицу, въ описиваемое нами время, то есть въ XIII. столѣтіи. Показанія обѣихъ сочиненій различаются между собой, мы составили изъ обѣихъ свою таблицу, не ручаясь за ея исправность, въ той единственно цѣли, чтобъ поставить читателямъ своимъ какъ ни будь на видъ лица, о которыхъ приходится намъ побесѣдовать, и прилагаемъ ее на слѣдующей странницѣ 149. — Миндовгъ, знатнѣйшій изъ Литовскихъ владѣтелей, котораго самъ папа за его могущество хотѣлъ возвысить въ королевское достоинство, какъ мы выше сказали, или опасался своихъ племянниковъ Тевтевила и Едивида (Ердивида), шуриновъ Даніиловыхъ, или питалъ какую-то злобу къ нимъ, и выправилъ ихъ съ своимъ дядею Выконтомъ (Викиндомъ) 150 воевать Смоленскую землю, и изъявилъ, что чѣмъ кто завладѣетъ, то будетъ его собственностію; но вдругъ выслалъ за ними воиновъ своихъ съ повелѣніемъ убить ихъ. Узнавъ о Миндовговомъ злоумышленіи бѣжали оба князья вмѣстѣ съ Викиндомъ во Владимирь и нашли безопасное убѣжище у Романовичей. — Обманутый въ своей хитрости Миндовгъ, отправилъ пословъ къ Даніилу съ просьбой, не покровительствовать бѣглецовъ — „не чини има милости;“ но великодушный князь Галичскій не только отказалъ ему въ его требованіи, но выслалъ Викинда въ Жмудь, гдѣ бѣглецы имѣли свою партію, и къ Ятвягамъ для возмущенія ихъ противъ Миндовга, и къ Нѣмецкимъ рыцарямъ въ Ригу, давъ ему къ послѣднимъ рекомендательное письмо, самъ вступаясь за родныхъ своей жены, сталъ готовиться къ походу на Миндовга; а для большаго успѣха, пригласилъ къ соучастію въ войнѣ, союзниковъ своихъ князей Лядскихъ, сообщая имъ: „яко время есть Хрестьяномъ на поганніѣ[?], яко сами имѣютъ рать межи собою“ (Ипат. стр. 187). — Поручительное Даніилово письмо къ Нѣмцамъ и Викиндовое серебро подѣйствовали, Нѣмецкіе рыцари простили Викинду древнія обиды и обѣщались пособствовать въ войнѣ; Ятвяги также, и половина Жмуди склонились на Викондовую сторону, а Романовичи не взирая на то, что Польскіе князья не исполнили своего обѣщанія и не приспѣли на помощь, двинулись въ трехъ отрядахъ на Миндовговыя владѣнія въ направленіи къ Новгородку. Самъ Даніилъ устремился къ Здитову, Василька послалъ къ Волковыскамъ, а сына своего къ Слониму и, занявъ многіе города, возвратился домой. — Война между Литовскими князями продолжалась; описивать ее обстоятельнѣе не наше дѣло, ибо она не относится прямо къ нашей земли, довольно сказать, что Даніилъ и Нѣмецкіе рыцари подъ начальствомъ Геермайстера Андрея Стукланда вспомоществовали Тевтевила и Викинда противъ Миндовга, что нашъ князь и его сыновья много городовъ въ тамошнихъ странахъ плѣнили, Новгородскую землю завоевали и Гродномъ завладѣли, что наши Русскіе, Галичско-Владимирскіе полки, съ Тевтевиломъ не только по Жмуди воюя рыскали, но даже и въ отдаленный приморскій городъ Ригу вступили, гдѣ ихъ Нѣмцы — „Рижани съ великою честію пріяша,“ что Миндовгъ бывъ въ весьма затрудительныхъ обстоятельствахъ, и что бы изъ нихъ выпутаться, уговоренный Геермайстеромъ Андреемъ начальникомъ „Божіихъ Дворянъ,“ какъ ихъ наша Лѣтопись называетъ, ради отторженія ихъ отъ партіи Викинда и Тевтевила, отправилъ пословъ къ папѣ, поддался ему, притворно крестился въ Римскую вѣру — „крещеніе же его льстиво бысть“ (И. с. 188), и тѣмъ только освободился на время отъ Нѣмецкихъ рыцарей, что онъ просилъ мира отъ Даніила и, какъ Литовскій дѣеписатель Кояловичь

Галичскіе полки въ Ригѣ.

стр. 92—94 полагаетъ, заключилъ его на условіяхъ, что завоеванныя Даніиломъ земли за послѣднимъ остались. и пр. и пр. — Приведенные ратные подвиги въ Литвѣ случились по нашимъ Лѣтописямъ 1252 и 1253 года.

[Схема (таблица напечатана поперёк страницы, в рамке): «Родословная Таблица Литовскимъ князямъ XII. и XIII. столѣтія.» Имена, напечатанные курсивом, выделены курсивом. 1. Куносъ — его сыновья: 2. Кѣрнусъ Литовскій и 3. Гимбутъ Жмудьскій. Линия Кѣрнуса: 2. Кѣрнусъ Литовскій → 4. Зивинбундъ Литовскій → 6. Куковоитъ Ринголдъ † 1240 — его сыновья: 9. Миндовгъ † 1263. и 10. Минтвилъ — Мингаило Михаилъ 1035[?]. Дети 9. Миндовга: 12. Рукла Гересбитъ † 1263.; 13. Репика † 1263.; 14. Воисилко Волстникъ Римонтъ Лаврентъ † 1267.; 15. Супруга Шварна Даниловича. Дети 10. Минтвила (линия от него охватывает № 16 и 17): 16. Тевтевилъ Тотвилъ † 1264.; 17. Эрдивидъ Эдивидъ Арвида. От 16. Тевтевила — сын: Неизвѣстный 1262. І. Нов. Лѣт. ст. 58. Линия Гимбута: 3. Гимбутъ Жмудьскій → 5. Монтвилъ Жмудьскій — его сыновья: 7. Ердвилъ Эрдвилъ и 8. Викиндъ. От 7. Ердвила — 11. Мингаило. Дети 11. Мингаила (линия от него идёт над № 18–21): 18. Викиндъ Вигонтъ; 19. Супруга Даніила; 20. Скирмондъ; 21. Гинвилъ. От 20. Скирмонда: 22. Тройнатъ Троиденъ; 23. Любортъ; 24. Писимонтъ. От 21. Гинвила: 25. Рогволодъ — его дети: 26. Глѣбъ и 27. Параскевія.]

Примечания

  1. Іоаннъ Карпинъ, старшій посолъ Папы, въ Карамзиновомъ переводѣ IV. стр. 27 такъ пишетъ: „Я отвѣчалъ (Татарамъ, которыхъ они ветрѣтили[?] за Днѣпромъ), _что мы послы отца и владыки всѣхъ Христіанъ, который ничѣмъ не оскорбивъ Государей Татарскихъ, съ крайнимъ изумленіемъ свѣдалъ о разореніи Венгріи и Польши, гдѣ живутъ ЕГО ПОДДАНЫЕ, что онъ, желая мира, въ письмахъ своихъ убѣждаетъ хановъ принять вѣру Христіанскую, безъ коей нѣтъ спасенія_“ — то есть безъ обиняковъ: чтобъ онъ ханъ поддался ему и призналъ его, Папу, своимъ отцемъ и владыкою. — Sie (Послы) antworteten (Татарамъ) wir sind Gesandte des Papstes, des Vaters und Herrn der Christen. Geschichte der Kirche von de Berault — Bercastel XIII. Bd. 35 Seite. —

    Вернуться к тексту

  2. Ханъ былъ столь учтивъ, что, когда папскій подручникъ Людовикъ король Французскій въ походѣ на Сарацинъ высадилъ войско на Кипрійскій островъ, онъ, ханъ, отправилъ пословъ къ Людовику привѣтствовать его и пожелать ему успѣха.

    Вернуться к тексту

  3. Въ самомъ дѣлѣ, отъ средины Азіи до Гибральтарскаго пролива, а оттуда до Сѣвернаго океана, одинъ только Даніилъ съ братомъ, и Литво-Ятвяжскіе князья ихъ сосѣды, не были подчиненны тогда ни Татарской, ниже Папской власти. — Проходящее опустошеніе Татарами какъ княжества Волынскаго и Галичскаго, такъ и Венгерскихъ и Краковскихъ владѣній въ 1240 и 1241 годахъ не было еще прочнымъ завоеваніемъ и покореніемъ тѣхъ земель. Татары подались назадъ за Днѣпръ, а Государи ограбленныхъ державъ возвратились и стали опять независимо отъ нихъ управлять своими областями.

    Вернуться к тексту

  4. Вотъ эта грамота: Regi Russie illustri, Jnnocentius Episcopus, servus servorum Dei. — Cum te ac regnum tuum, utpote plantationem novellam, proponamus prosequi speciali prerogativa, votis tuis libenter annuimus, et petitiones tuas quantum cum Deo possumus favorabiliter exaudimus. Tuis itaque supplicationibus inclinati „personam tuam et Regnum predictum sub beati Petri et nostra protectione suscipimus et presentis scripti patrocinio communimus. Nulli ergo omnino hominum liceat hanc paginam nostre protectionis infringere, vel ei ausu temerario contraire. Si quis autem hoc attemptare presumserit, indignationem Dei omnipotentis, beatorum Petri et Pauli apostolorum eius et nostram se noverit incursurum. DatumLugduni V. Nonas Maii anno tertio (1246).

    Вернуться к тексту

  5. Обѣ грамоты напечатаны въ Turgenevii Historicis Russiae Monimentis tomo I. pag. 56 et 57 № 61 et 63.

    Вернуться к тексту

  6. Кромѣ Русскихъ князей убаюкивалъ тотъ же Папа Инокентій IV. и Данилова друга Литовскаго князя Миндовга королевскимъ титуломъ и вѣнцомъ.

    Вернуться к тексту

  7. Вопросъ, за чѣмъ требовалъ Батый именно нашего Галича, а не прилежащей къ его державѣ Волыни? — По нашему мнѣнію, онъ хотѣлъ показать Татарскому сопернику въ обладаніи міромъ, Римскому Папѣ, что тогда, когда послѣдній тщетно напрягаетъ всѣ силы, чтобы составить противъ Татаръ крестовый походъ, отъ мановенія его „Батыя“ зависитъ, быть вдругъ безпосредственнымъ сосѣдомъ Венгріи и Польши, которыхъ-то земель жителей Папа считаетъ своими поддаными.

    Вернуться к тексту

  8. Карамзинъ кажется предполагаетъ, что Даніилъ отправился въ Орду 1246 года, но Лѣтопись положительно показуетъ, что онъ 1250 года предпринялъ свое путешествіе, и даже означаетъ день его отъѣзда. Правда, что папскому послу Іоанну Карпину, бывшему въ осени 1246 года въ Владимирѣ, сказали, что Даніилъ находится въ ордѣ, (Карам. IV. стр. 27), но мы думаемъ, что это было ему сказано, дабы уклониться отъ рѣшительнаго отвѣта на Папскія предложенія. — Самъ Карпинъ не упоминаетъ, чтобы онъ встрѣтилъ Даніила въ Батыевомъ станѣ, а наши Лѣтописи, подробно разсказуя произшествія въ Ордѣ въ осени 1246 года во время умерщвленія тамо Михаила Черниговскаго, такоже не упоминаютъ о присутствіи тамо князя Галичскаго, и напослѣдокъ, Батый привѣтствуетъ Даніила словами: „Данило! чему ЕСИ ДАВНО НЕ ПРИШЕЛЪ, _а нынѣ оже еси пришелъ, и то добро же_“ (Ипат. стр. 185). Слова эти были бы некстати въ 1246 году, ибо тогда только и другіе Русскіе князья, какъ то Ярославъ № 202 Владимиро-Суздальскій, Михаилъ № 228 Черниговскій и другіе въ первый разъ явились въ орду; слѣдовательно слова эти доказуютъ, что Даніилъ позже всѣхъ иныхъ, и именно въ 1250 году послѣ Ярославской 17 Августа 1249 случившейся уже битвы, какъ Ипатіевская Лѣтопись показуетъ, предсталъ хану.

    Вернуться к тексту

  9. Карамзинъ полагаетъ, что Димитрій Ейковичь былъ бояриномъ Ярослава Суздальскаго № 202, но это не вѣроятно. Ярославъ Суздальскій кончился еще 1246 года на пути изъ Орды въ Суздаль. — Ипат. Лѣтоп. стр. 185 свидѣтельствуетъ, что Даніилъ въ 1250 году, во время отъѣзда своего къ Батыю, былъ уже обладателемъ Кіева — „Данилови Романовичю князю бывшу велику, обладавшу Русскою землею, КІЕВОМЪ _и Володимеромъ и Галичемъ, со братомъ съ инѣми странами._“ — Она не упоминаетъ, чтобы Ейковичь былъ бояриномъ Ярослава Суздальскаго, и разсказуетъ только на 184 странѣ, что онъ былъ бояриномъ Ярослава не прибавляя какого. — Вѣроподобнѣе, что Ейковичь былъ бояриномъ подручника Даніилова Ярослава Ингваровича № 314, которому Даніилъ, какъ верховный князь, препоручилъ Кіевъ для сбереганія границъ отъ Татаровъ, и который тамо въ свое мѣсто посадилъ своего боярина Ейковича.

    Вернуться к тексту

  10. Темникъ, начальникъ десяти тысячь, отъ слова „тьма“ или „тма“ 10000 означающаго.

    Вернуться к тексту

  11. „_Иди къ нему_“ (королю) — сказалъ Василько брату — „_яко крестьянъ есть._“ Съ тѣхъ Васильковыхъ словъ можно бы заключать, что Даніилъ думалъ сперва женить сына на дочери какого-то язычника Литовца, а можетъ быть и дочери или родственницы Татарскаго хана; ибо и онъ самъ вторичнымъ бракомъ женился на сестрѣ язычниковъ Литовцевъ Товтивила и Эдивида.

    Вернуться к тексту

  12. Изволинъ. — Зволинъ. — по Нѣмецки Altsohl.

    Вернуться к тексту

  13. „_Иде ему на помощь и приде къ Пожгу_“ (Ипат. стр. 187). — Въ Венгріи, а именно въ Славоніи, не подалеку отъ Турецкой границы, есть городъ Посегъ или Посега; но это не можетъ быть тотъ городъ, гдѣ встрѣтился Даніилъ съ Беллою. — Вѣроятнѣе, что королевскій станъ въ войнѣ съ Австріей находился или подъ Прешбургомъ, который по Венгерски называется Пожони, или въ окрестности городка „Посингъ“ по Славянски Бозинъ такоже въ Прешбургскомъ Комитатѣ.

    Вернуться к тексту

  14. Имена городовъ обладаемыхъ тогда Литовскими князями, какъ на прим. Новгородокъ, Слонимъ, Гродно, Бѣльскъ, Волковыскъ и пр. доказуютъ уже, что они Русскими Славянами основаны. — Русь эта, подъ владычествомъ литовскихъ князей, называлась послѣ „Бѣлой Руссіей“ то есть „вольной, свободной Руссіей“ ибо земли, подлежавшія Литвѣ, никогда не платили Татарамъ дани. — Бѣлый означало въ старинѣ, то же что вольный, не платящій подати.

    Вернуться к тексту

  15. Мы приняли въ основаніе нашей Таблицы хронику Нарбутта, положили въ началѣ ея менѣе баснословное имя Куноса, и пополнили ее изъ Лелевелевыхъ росписей. Лелевель представляетъ намъ въ своемъ сочиненіи три главнѣйшія вѣтви Литовскихъ князей XIII. вѣка, именно потомковъ Ринголда (Киковойта), Гермунда и Лютувера, отъ котораго происходилъ Гедиминъ, Олгердъ, Ягайло и проч. — Имена заимствованы изъ Лелевелева сочиненія напечатаны курсивою.

    Вернуться к тексту

  16. Лелевель положилъ, кажется ошибочно, Виконда сыномъ Мингайлы, ибо наша Лѣтопись точно свидѣтельствуетъ, что онъ былъ Миндовгу дядья — „со уемъ своимъ“ (Ипат. стр. 187) „Тевтевиль же прибѣже въ Жемоитъ къ уеви своему Выкынтови“ (Ипат. стр. 188).

    Вернуться к тексту