Глава XVI. Г. 1243—1249. - Оригинал
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Повоевавъ и плѣнивъ Русь, Венгрію, многія Польскія области Кроацію, Сербію, Болгарію, Валахію и Молдавію; опустошивъ всѣ эти страны, подвигался Батый назадъ съ добычей и безчисленными полками своими чрезъ Карпатскія горы, чрезъ Галичскую землю къ Днѣпру, Дону и Волгѣ. На возвратномъ пути, какой то изъ его отрядовъ напалъ на безпокойнаго Ростислава № 296 во Борку 125, разсѣялъ малочисленную его дружину, онъ былъ принужденъ бѣжать въ Венгрію, и тогдато гордый прежде, а теперь равно какъ и Русскіе князья уничиженный Татарами король Венгерскій, не только далъ ему у себя пристанище, но и выдалъ дочь свою за него. — Узнавъ Михаилъ № 228 встревоженный какимъ-то внутреннымъ безпокойствіемъ о томъ, что сынъ его женился на королевской дочери, отправился онъ вдругъ тудаже, но бывъ тамо и отъ свата короля, и отъ сына холодно принятъ, возвратился опять въ Черниговъ. — Чтобъ довершить еще разореніе достоянія Романовичей, возвращаясь въ свояси, отправилъ Батый мимоходомъ двухъ своихъ полководцевъ на Даніила, который казался ему самымъ опаснѣйшимъ изъ Русскихъ князей, и который тогда, послѣ опустошенія Владимиря Татарями, въ новооснованномъ имъ городѣ Холмѣ имѣлъ свое жительство. — Заблаговременно остереженный Даніилъ объ угражавшей ему опасности, взявъ съ собою Кіевскаго Митрополита Кирила искавшаго у него прибѣжища, устранился онъ изъ Холма, а Татары какъ рѣка выступившая изъ своихъ береговъ разлились по Владимирской земли, разорили ее разъ еще даже по принадлежащій, къ Даніиловымъ владѣніямъ городъ Влодаву, и пустились за своимъ государемъ Батыемъ въ Заволжскія кочевья.
Заднѣпровская Русь уже совершенно порабощенна. — Князья отчаивались въ возможности освободиться. — Неоставало другаго средства, какъ только прибѣгнуть къ покорности; и первый могущественнѣйшій изъ нихъ Ярославъ Владимиро-Суздальскій № 202 тотъ, который на короткое время былъ такоже и Кіевскимъ княземъ, какъ выше стр. 123 рѣшился искать благосклонности варваровъ. Сына своего Константина № 286 выслалъ онъ 1243 года въ станъ верховнаго Хана Октая въ Китайскую Татарію къ берегамъ рѣки Амура 126, бить челомъ повелителю неизмѣримаго государства отъ Амура до Днѣпра; гдѣ онъ чрезъ два года оставался, а самъ Ярославъ отправился
Ярославъ № 202 князь Кіевскій. _Михаилъ № 228 убитъ Татарами._ за Волгу къ Батыю поклониться ему, и признать господство его надъ собой. Снисходительно принялъ Батый Великаго князя, назвалъ его старшимъ между Русскими князями „_Ярославе:_“ сказалъ онъ „_буди ты старѣй всѣмъ княземъ въ Русскомъ языцѣ._“ (Лавр. стр. 201). отпустилъ его съ честію и Ярославъ возвратившись присоединилъ къ своимъ Владимиро-Суздальскимъ владѣніемъ Кіевъ, какъ нѣкогда первопрестольный Русскій городъ. — Чтобъ обеспечить свои владѣніе, послѣдовали и другіе князья примѣру Ярослава. Іоаннъ № 265, Святославъ № 266, Владимиръ № 273, Борисъ № 324, и Михаилъ Черниговскій № 228, возвратившись изъ Венгріи, отправлялись одинъ послѣ другаго въ Батыевъ станъ, смириться гордому завоевателю. Тотъ-то послѣдній столь ужасно страшившійся прежде Татаръ, и безпрестанно бѣжавшій отъ нихъ, отправился добровольно къ Батыю, отказавшись отъ исполненія языческихъ, варварами требуемыхъ обрядовъ, состоявшихъ въ переходѣ сквозь разложенный огнь, и поклоненіи тѣни умершаго Чингисъ Хана обратившись на югъ; съ твердостію страстотерпца первыхъ вѣковъ христіанства, принялъ вмѣстѣ съ вѣрнымъ своимъ бояриномъ Ѳедоромъ 1246 года Сентября 20 дня вѣнецъ мученика, и Русская церковь причла его къ лику Святыхъ. — И такъ всѣ Русскіе князья исключая Романовичей Даніила и Василька, ихъ сыновей и родственника ихъ Всеволода № 361 уже прежде 1246 года, отреклись независимости, склонили выю подъ иго варваровъ, и стали быть ихъ подвластными данниками.
Между тѣмъ какъ Русскіе князья по лѣвой сторонѣ Днѣпра раболѣпно покорствовали Татарамъ; продолжались по правой той же рѣки сторонѣ; не взирая на Татарское разореніе, по древному обычаю, по Карпатскія горы и по рѣку Вислу почти непрерывныя войны и взаимные напады, въ которыхъ бодрые князья Романовичи или какъ главные дѣлатели, или какъ сподвижники принимали наступательное или оборонительное участіе; бився и съ Ляхами, и съ Мадярами, и съ Литвою, и съ Ятвягями. — Польша вообще, а Краковское княжество въ особенности, было зрѣлищемъ тѣхъ же самыхъ междоусобицъ князей Пястовичей; которыя происходили въ родѣ князей Рюриковичей въ Русскихъ земляхъ; тогожъ самаго самовольства бояръ-вельможь, какое мы столь много въ Галичинѣ видѣли, тѣхъ же самыхъ борьбъ между началомъ родоваго старшинства, и началомъ престолонаслѣдія въ нисходящей линіи. Бояре-вельможи слѣдуя собственному произволу и собственнымъ выгодамъ, придерживались тамо такоже, то князей искавшихъ владѣнія по праву родоваго старшинства, то князей посягавшихъ на престолъ по праву наслѣдія, то на конецъ князей, неимѣвшихъ ни однаго ни другаго права. Точь въ точь тоже само что мы замѣтили во время Даніилова малолѣтства въ Галичскомъ княжествѣ. — О Польской монархіи, о Польской републикѣ никто не думалъ; это высокопарный вымыселъ позднѣйшихъ писателей. — Родъ князей Пястовичей состоялъ въ описиваемое нами время изъ четырехъ главныхъ линій. — Великопольской — Малопольской — Силезской — и Помераньской. Малопольская область, смежная Руси, нѣкогда во владѣніи Казимира Справедливаго; того же самаго, который по повелѣнію верховнаго своего государя Императора Фридерика пособствовалъ нашему Владимиру Ярославичу 1190 года въ изгнаніи Венгровъ изъ Галичской земли, какъ выше во второй части нашей Исторіи стр. 130 — распалась по кончинѣ его на двое владѣніи, на Краковско-Сандомирское и Мазовецко-Куявское. — Въ Краковско-Сандомирскомъ господствовалъ старшій Казимировъ сынъ извѣстный читателямъ Лешекъ Бѣлый, а въ Мазовецко-Куявскомъ многократно нами упоминаемый Кондратъ меньшой сынъ Казимира. — Въ 1227 году лишился жизни Лешокъ Бѣлый оставивъ шестилѣтнаго сына Болеслава Стыдливаго. Вдругъ начались междоусобицы такаго рода въ Краковской земли, какія мы видѣли въ Галичской въ малолѣтствіе Даніила. — Кондратъ какъ старшій въ Малопольской линіи, по старинному обычаю, хотѣлъ завладѣть старшимъ столомъ въ линіи, воспитывать мальчика племянника, и довольствовать его послѣ какимъ либо другимъ меньшимъ удѣломъ; но за наслѣдственныя прави сироты, вступился Генрикъ Бородатый старшій князь изъ линіи Силезской. И одна и другая сторона имѣла своихъ приверженцевъ между Малопольскими боярами; послѣдовали долговременныя междоусобныя брани, а на послѣдокъ удержалъ возмужалый уже Болеславъ владѣніе отца своего, Краковско-Сандомирское княжество. — Между тѣмъ напали Татары на Польшу, разорили ее; Болеславъ спрятался въ Карпатскія горы, и когда онъ послѣ отступленія Татаръ долгое время не являлся въ Краковъ, то Кондратъ опять вздумалъ завладѣть Краковско-Сандомирской областію. — Между Кондратомъ и Даніиломъ соблюдались издревлѣ тѣсныя дружелюбныя отношенія; кромѣ того былъ Кондратъ женатъ на какой-то родственницѣ Даніиловой Агаѳіи, (Нарушевичь
IV. стр. 235) и Даніилъ со всей своей силой пособствовалъ другу противъ Болеслава, противъ княжества Краковскаго. — Съ четырмя отрядами по четыремъ направленіямъ, вступилъ онъ 1245 года въ Краковскую область. Самъ Даніилъ устремился къ Люблину, Василько воевалъ по рѣкѣхъ Изволи и по Ладѣ около города Бяла 127, Дворецкій Андрей по рѣкѣ Санѣ въ окрестности Сандомиря, а воевода Вышата на Подгоріи, то есть въ настоящомъ Ясельскомъ, Сандецкомъ и Тарновскомъ округѣ. Всѣ отряды ограбивъ землю, привели полонъ домой и пустились опять назадъ къ Люблину, опустошать область даже до Вислы подъ Завихостъ; но понеже по полноводію рѣки не возможно было переправиться, обратились съ добычей въ свояси. — Бывъ дважды у Люблина, и убѣдившись въ невозможности завладѣть городомъ въ расплохъ, велѣлъ Даніилъ пріуготовлять стѣнокрушительные снаряды и запасшись ими, пустился съ войскомъ, съ таранами и другими къ осадѣ нужными машинами съ быстротою изъ Холма, и въ одинь день достигъ Люблина. — Началась осада, начался приступъ, стрѣлы и бросаемые машинами камни падали какъ градъ въ городъ, и жители принужденны были сдаться. Вступивъ въ городъ укрѣпилъ его Даніилъ, соорудилъ каменную башню посреди его, и присоединилъ Люблинскую землю къ своей державѣ. Съ того времени, хотя послѣдовало примиреніе съ Краковскимъ обладателемъ, оставался Люблинъ; безъ сомнѣнія въ слѣдствіе какаго-то намъ неизвѣстнаго мирнаго договора по 1300 годъ подъ властію Даніила и его потомковъ какъ полагаютъ Польскіе писатели 128.
Ростиславъ № 296 завладѣлъ Перемышлемъ. Въ тоже само время находившій у тестя своего короля Венгерскаго Ростиславъ № 296, испросилъ у него сильную рать, намѣреваясь отправиться за Карпаты и еще разъ покуситься на завоеваніе Галичскаго княжества. Охотно исполнилъ Белла моленіе его. Король думалъ, что пособствуя одному зятю, подастъ помощь и другому, то есть Болеславу Краковскому, который такоже былъ женатъ на дочери его Кунигундѣ, и котораго области въ угожденіе Кондрату разорялъ тогда Даніилъ. — Ростиславъ получивъ войско, пробрался чрезъ горы; завладѣлъ Перемышлемъ и сталъ тамо скоплять много пѣхоты изъ простаго тамошняго народа. Ради прогнанія наѣздника, отправили Даніилъ и Василько молодаго князя Льва № 356, двоюроднаго племянника Всеволода № 361, и воеводъ Андрея и Якова съ боярами и конницей. Они сразились у рѣки Сѣчницы 129 и были разбиты Ростиславомъ, ибо у непріятеля была многочисленна пѣхота и Всеволодъ № 361
Ростиславъ прогнанъ въ Венгрію. струсивъ, преждевременно подался назадъ. — Даніилъ былъ принужденъ, собравъ конное и пѣшее войско, лично отправиться къ Перемышлю и прогнать наѣздниковъ за горы, что ему успѣшно удалось. — Едва ли обезпечилъ князь Галичскій границы державы своей со стороны Венгерской, какъ вторгнулись Литовцы въ его предѣлы и стали опустошать окрестности Пересопницы. Даніилъ и Василько взяли имъ тылъ у Пинска, разбили возвращавшихся, много ихъ изрубили, плѣнниковъ освободили, и добычу отняли. Тоже послѣдовало и слѣдующаго 1247 года, когда другій отрядъ Литовцевъ, подъ начальствомъ князя ихъ Лонъкогвина, сталъ опустошать окрестности Мѣлника 130. Кромѣ Литовскихъ нападеній, вторгались и Ятвяги наѣзднически въ Даніиловы предѣлы. Въ 1248 году опустошали они около Дрогичина, но Василько настигнулъ ихъ тамо, одолѣлъ, кромѣ иныхъ убилъ самыхъ Ятвяжскихъ княжиковъ сорокъ человѣкъ, схватилъ много плѣнниковъ и отправилъ къ брату въ Галичь. Литовцы и Ятвяги были по всей вѣроятности подстрекаемые Болеславомъ Краковскимъ, чтобы отторгнуть его отъ союза съ Кондратомъ. — Вражда между Кондратомъ Мазовецкимъ и Болеславомъ Стыдливымъ княземъ Краковскимъ продолжалась. Кондрату пособствовали на всякій случай Романовичи, Даніилъ и Василько, а Болеславу, какъ зятю, Белла король Венгерскій; и по просьбѣ какъ Болеслава, такъ и другаго зятя Ростислава № 296, отрядилъ онъ полки свои подъ начальствомъ Ростислава и воеводы Филя въ 1249 году еще разъ противъ союзниковъ Кондратовыхъ, противъ Романовичей, въ Галичскую землю. — Ростиславъ имѣлъ своихъ приверженцевъ въ Галичинѣ, съ ихъ содѣйствіемъ, съ Венгерскимъ войскомъ, питалъ онъ все-таки надежду завладѣть княжествомъ и занять Галичскій престолъ, „мысляще во умѣ своемъ взяти Галичь и
Ростиславъ № 296 подъ Ярославлемъ. _обладати имъ_“ (Ипат. стр. 184). Дабы усилить рать свою, отправился онъ вопервыхъ въ Краковскую землю съ супругой къ матери Болеслава Стыдливаго, которая, кажется, по слабоумію двадцатьосмилѣтняго сына управляла Краковскими государственными дѣлами, требовать еще и Польской помощи — „_и молися Льстьковой и убѣди ю, да послеть съ нимъ Ляхы_“ — (Ипат. стр. 182) и княгиня исполнила желаніе его. — Кромѣ отпущенныхъ правительницею Краковскихъ воиновъ, присоединились къ Ростиславову ополченію многіе нарочитые Малопольскіе бояре, которые передъ симъ бѣжали были къ Даніилу, а теперь, узнавъ о намѣреніи Ростислава, ради снисканія милости и княгини матери и князя ее сына, оставили сторону Даніила и предались Ростиславу. — Собравъ достаточныя силы и оставивъ супругу въ Краковѣ, устремился Ростиславъ на Галичскую область и подступилъ подъ Ярославль, но удостовѣрившись, что твердо укрѣпленнаго города, въ которомъ многочисленный гарнизонъ и многіе вѣрные Даніилу бояре затворились, взять въ расплохъ не возможно, подался онъ къ Перемышлю, думая, что если не удасться ему завладѣть Ярославлемъ, онъ по крайней мѣрѣ удержитъ за собою Перемышль. — Въ Перемышлѣ сталъ Ростиславъ, какъ и прежде, набирать воиновъ изъ туземцевъ, изготовлять и устроевать „_ратные и городные_“ снаряды, стѣнобитныя орудія и, пріуготовивъ все нужное къ осадѣ, подступилъ опять къ Ярославлю, обложилъ вокругъ городъ и сталъ крѣпко биться съ осажденными. — Между тѣмъ, Романовичи узнавъ о нападеніи Ростислава, выслали они къ Кондрату князю Мазовецкому, требуя отъ него вспомагательнаго войска и велѣли ему сказать: „Ляхи воюютъ нашу землю за то, что мы вспомоществовали тебѣ“ — „_яко тебе дѣля изъидоша на наю Ляхове, яко помощника ти есвѣ_“ (Ипат. стр. 183) — послали и къ Литовскому князю Миндовгу испросить такоже помощи 131. Оба, какъ Кондратъ такъ и Литовскій князь, обѣщались вспомоществовать имъ и отрядили свои полки; и такъ должна была послѣдовать война, въ которой имѣли дѣйствовать, съ одной стороны Ростиславъ съ Мадярами, съ Ляхами Краковскими и Галичанами придерживавшимися
его партіи, а съ другой стороны, Даніилъ и Василько Романовичи, съ своими Волынянами, съ Ляхами Мазовецкими, съ Литовцами и Галичскими имъ вѣрными Русинами. Кромѣ того у Даніила находились еще и Половцы, жительствовавшіе или гдѣ-то на границахъ его державы около восточнаго Буга на Подоліи, или же переведенные и поселенные внутри его областей.
Даніилъ опасался о судьбу Ярославля. Естьли бы непріятель завладѣлъ тѣмъ важнымъ тогда, посреди Галичскаго княжества лежащимъ городомъ прежде прибытія ему на помощь Мазуровъ и Литовцевъ, то война должна бы на неопредѣленное время продолжиться и стоила бы много труда и крови; слѣдовательно должно было торопиться, спѣшить съ сукурсомъ, и по той причинѣ, не ожидая вспомагательныхъ, въ походъ уже выступившихъ Мазовецкихъ и Литовскихъ полковъ, отрядилъ онъ вопервыхъ искуснаго воеводу Андрея съ однимъ полкомъ, велѣлъ ему пробраться въ крѣпость и удостовѣрить гарнизонъ о сближавшемся его спасеніи, а самъ, собравъ всѣ свои войска, вмѣстѣ съ братомъ Василькомъ, съ сыномъ Львомъ съ служившими въ его ополченіи князями Василіемъ Глѣбовичемъ № 225, съ Мстиславомъ № 226 братомъ его, съ Всеволодомъ Александровичемъ № 361 и Половцами двинулся отъ Владимиря и Холма вѣроятно въ направленіи на настоящій Томашовъ, Любачевъ, къ рѣкѣ Сану и къ городу Ярославлю. — Между тѣмъ, какъ Даніилъ съ обыкновенною ему быстротой подвигался чрезъ лѣсистыя страны къ рѣкѣ Сану, строилъ Ростиславъ кругомъ около города лѣса, подмостки и другія деревянныя возвышенія для бросанія стрѣлъ и камней въ городъ, хвастался, что если бы онъ узналъ, гдѣ обрѣтаются Романовичи, онъ бы шелъ хотя бы только съ десятью человѣкъ биться съ ними и, не взирая на горесть, которую онъ по поводу ужаснаго умерщвленія родителя своего Батыемъ долженъ былъ ощущать, веселился, велѣлъ на открытомъ полѣ учредить рыцарскія игры и турниры, сражался и шибался копьемъ съ Венгерскими рыцарями и къ несчастію, бився съ какимъ-то Воршомъ, поткнулся и палъ конь подъ нимъ, и онъ вывихнулъ себѣ плечо, что суевѣрные тотчасъ худымъ считали предзнаменованіемъ. — Когда Ростиславъ веселился играми и готовился къ крѣпкой осадѣ, приспѣлъ Даніилъ со всѣмъ войскомъ своимъ вблизи Ярославля къ правому берегу рѣки Сана. Передовый полкъ его, состоящій изъ Половцевъ, не смотря на полноводіе, перебродилъ рѣку, напалъ на Ростиславовы стада, которыя паслись по лугамъ надъ
Битва подъ стѣнами города Ярославля. рѣкой безъ стражи, и былъ бы ихъ захватилъ, но строго соблюдая военную дисциплину, безъ государева повелѣнія, не тронулся ихъ. Скотину отогнали къ Ростиславову стану; и тогда только кажется увѣдалъ онъ, что врагъ его, котораго онъ хотѣлъ искать съ десятью человѣками, самъ явился на лицо вѣдаться съ нимъ. — Даніилъ переправился безпрепятственно на лѣвую страну рѣки, устроивъ конницу и пѣхоту и препоручивъ молодаго сына Льва попеченію храбраго воеводы именемъ Василька, немедленно и съ тихостію устремился на бой. Съ своей стороны и Ростиславъ привелъ воиновъ своихъ „_Русь и Угры и Ляхы_“ въ строй, пѣхоту оставилъ подъ стѣнами города для защиты построенныхъ осадныхъ лѣсовъ, на случай, естьли бы городская засада сдѣлала вылазку и, поступивъ на передъ черезъ глубокую дебрь, встрѣтилъ противника съ войскомъ его 132. Ужасная кровопролитная началась битва. Первый бросился на непріятелей Даніиловъ Дворецкій Андрей съ своимъ полкомъ: трескъ отъ ударенія и изломленія копій раздался какъ громъ. Мужественный полководецъ не взирая на то, что князья Василій и Мстиславъ Глѣбовичи и Всеволодъ Александровичь, находившіеся съ его отрядомъ, не стерпѣвъ натиска непріятелей, подались назадъ, бился отчаянно, покамѣсть Даніилъ не подослалъ ему подкрѣпленія. Князь Василько завязалъ бой съ Ляхами, которые шумѣли и пѣли „_Керьлешь_“ 133, самъ же Даніилъ устремился на Мадяровъ. Сильно кипѣло сраженіе, долго лилась кровь, смерть пировала, и наконецъ одолѣлъ князь Галичскій, разбилъ Венгерскій полкъ, молодый Левъ изломилъ копье свое о грудь гордаго Мадярскаго военачальника Филя, а Даніилъ, изторгнувъ изъ рукъ непріятельскаго знаменоносца хоругвь, разодралъ ее пополамъ, и тогда подался Ростиславъ на бѣгъ и Угры съ нимъ. — Въ побѣгѣ убитъ
былъ конь подъ Ростиславомъ, его окружили уже гнавшіеся за нимъ Даніиловы воины, и только Венгерскій баронъ Лаврентій, давъ ему свою лошадь, спасъ его отъ плѣна. — Поляки дрались еще немножко съ Василькомъ ругаяся надъ Русскими, но и они подали тылъ — „_Ляхомъ же лающимъ, рекущимъ: поженемъ на великыи бороды, Василькови же рекшу: яко ложь глаголъ есть вашь, Богъ помощникъ нашь есть и тъкну конь свой и движеся; Ляхове же не стерпѣвше побѣгоша отъ лица его_“ (Ипат. стр. 184) 134. — Даніилъ и Василько преслѣдовали враговъ за дебрь; первый въ своемъ удальствѣ хотѣлъ самъ лично пуститься за непріятелемъ, но Василько удержалъ его. Они велѣли воемъ своимъ гнать по пятамъ за опрометью бѣжавшими, сами остановились на могилѣ передъ городомъ, а Левъ въ знакъ одержанной побѣды на побоищѣ. — Бытва была жестока, множество было убитыхъ Венгерцевъ и Ляховъ, множество плѣнныхъ. Дворецкій Андрей схватилъ Венгерскаго главнаго воеводу Филя, а другій Даніиловъ воевода Жирославъ обезславившагося Галичскаго мятежника Володислава. Даніилъ велѣлъ ихъ обоихъ и много иныхъ Венгерскихъ старшинъ необыкновеннымъ доселѣ въ Русскихъ войнахъ обычаемъ умертвить, что есть доказательствомъ, съ какимъ ожесточеніемъ торжествовалъ князь Галичскій свою побѣду. Тогда истребилъ Даніилъ, по всей вѣроятности, и многихъ Галичскихъ бояръ-мятежниковъ, — чѣмъ прекратилъ на всегда Галичскія возмущенія, измѣны и положилъ твердую основу единодержавному правленію въ нашей земли. Цѣлую ночь приводили захваченныхъ въ погони колодниковъ и добычу. Однимъ словомъ совершенная побѣда, рѣшившая судьбу Галичскаго княжества. Ростиславъ бѣжалъ въ Краковъ, взялъ отъ туда супругу свою, возвратился въ Венгерскую землю, никогда уже не пытался завладѣть Галичемъ и, получивъ отъ тестя княжество Маховское въ Сербіи, довольствовался тѣмъ удѣломъ. — Послѣ побѣды велѣлъ Даніилъ сжечь построенные Ростиславомъ около города осадные лѣса, пустился съ плѣнниками и добычей въ любимый свой, имъ новосозданный городъ Холмъ и, встрѣтившись въ походѣ съ подвигавшимися ему на помощь Мазовшанами и Литовцами, отпустилъ ихъ домой. — По Ипатіевской Лѣтописи Ярославская битва случилась года 1249 Августа 17 числа на канунѣ Св. Флора и Лавра.
Примечания
„_Во Борку_“ неизвѣстно рѣка ли, или урочище.
Рѣка Амуръ въ Китайской Моголіи, она протекаетъ по южной части Иркутской Губерніи въ Сибири, уклоняется въ Китайскіе предѣлы, есть одна изъ большихъ рѣкъ тамошней страны, и впадаетъ въ восточный Океанъ.
Городъ Бяля по лѣвой сторонѣ Буга, на дорогѣ изъ Берестя въ Варшаву.
Наши Лѣтописи упоминаютъ только, что жители Люблина обязались „_не помагати князю своему_“ а о присоединеніи его къ Руси нѣтъ никакаго намека. Но Польскіе писатели, въ которыхъ справедливости нельзя бы было сомнѣваться положительно разсказуютъ объ этомъ. — Сарницкій описуя событія въ Краковѣ во время господствованія въ Малой Польшѣ Венцеслава короля Чешскаго въ 1300 году случившіяся подаетъ намъ слѣдующую вѣсть: „Interim Poloni Russos cum Tartaris et Litvanis profligaverunt — arcemque Lublinensem, quae septem et quinquaginta annos in Russorum potestate fuerat recuperarunt“ А Нарушевичъ въ IV. томѣ стр. 228 касательно построенной башни слѣдующее. — „Roman zapragnoł tylko Lublina, w nadgrode jakoby posług książętom czynionych, Daniel go najechał gwałtownie. Wprowadziwszy wojsko do ziemi z oręża i mieszkanców ogołoconej, po wziętym miescie i zamku ze wszystkiemi okolicami, panem sie całego kraju uczynił; a na utwierdzenie tej drapieżnej possessyi, wieże okrągłą z muru w posrodku zamku Lubelskiego wywiodł, otoczywszy miasto z fortecą wałami i przekopem.“ — Такъ пишутъ Польскіе Историки, и для насъ, если бы мы питали пустое тщеславіе, было бы довольно ссылаться только на ихъ собственное свидѣтельство; но мы не желаемъ воспользоваться чужой ошибкой, и полагаемъ, что Люблинъ и впредь оставался достояніемъ князей, Краковскихъ: ибо въ войнѣ между сыновьями Даніила и Болеславомъ Краковскимъ въ 1268 году, Шварно Даніиловичь № 359, опустошая Лядскую землю, воевалъ около Люблина, что бы не могло быть, еслибы Люблинъ былъ ихъ, Даніиловичей собственностію (Ипат. стр. 203.) — Въ 1278 года Литовцы и Ятвяги воюя съ Ляхами, разоряли чрезъ 3 дни Польскую землю около Люблина. (Ипат. стр. 207.) — Въ 1282 году Владимиръ № 360. князь Волынскій имѣя вражду на Лешка Чернаго, князя Краковскаго, навелъ на него Литовцевъ, и они разграбили окрестности Люблина, какъ Лешковую собственность. (Ипат. стр. 211.) — Въ 1287 года послѣ кончины Лешка Краковскаго, и Кондратъ Мазовецкій, и Георгій Львовичь № 396 хотѣли завладѣть Люблиномъ, какъ послѣ разскажемъ, и оба явились подъ городомъ. Но жители затворились, не впустили ни однаго ни другаго, и отвѣчали имъ, кто будетъ избранъ въ Краковѣ князи, тотъ и нашъ государь. (Ипат. стр. 217.) и пр. и пр. Слѣдовательно Люблинъ не былъ Даніиломъ въ 1245 году присоединенъ къ Русской державѣ, и не оставался чрезъ 57 лѣтъ подъ Русскимъ владичествомъ, какъ Сарницкій утверждаетъ, хотя впрочемъ порубежное народонаселеніе Люблинской земли по саму Вислу была смѣсь народа Польскаго и Русскаго происхожденія.
Можетъ быть у деревни Сосницы вблизь Перемышля.
Слѣдуя Ипатіевской Лѣтописи привели мы извѣстіе о Литовскихъ нападеніяхъ подъ годами 1246 и 1247; но сообразивъ всѣ обстоятельства, они должны были прежде случиться, ибо Лѣтопись упоминаетъ, что 1247 года злобный Михаилъ № 228 предостерегалъ Литовцевъ о засадѣ Романовичей подъ Пинскомъ, а намъ извѣстно, что Михаилъ еще 1246 года лишенъ жизни Татарами. Анахронизмъ очевидный, хотя фактъ несомнительный. — Нападъ нѣкоторыхъ Литовскихъ княжиковъ не мѣшалъ союзу заключенному въ 1219 году между Романовичами и большинствомъ Литовскихъ владѣтелей, о которомъ мы выше стр. 77 упомнянули, и мы подъ 1249 годомъ увидимъ, что Литовскій верховный князь Миндовгъ будетъ вспомоществовать Даніилу противъ Венгровъ и Ростислава № 296.
Такъ какъ Русскихъ и Польскихъ, много было и Литовскихъ другъ другу совсѣмъ не подвластныхъ князей. Одни наѣздничали и опустошали владѣнія Романовичей, какъ въ 1247 году мы видѣли, съ другими жили Русскіе князья въ согласіи и даже въ союзѣ взаимной помощи и изъ числа послѣднихъ былъ знаменитый Миндогъ, Миндовгъ или Мендовгъ.
Битва кажется случилась между деревнями Полкинье и Кругель.
„_Ляхы крѣпко идуща на Василька Керьлешь поюща, силенъ гласъ ревуще въ полку ихъ_“ (Ипат. стр. 183). — Они пѣли Киріе лейсонъ. — Что этотъ Греческій припѣвъ во время сраженія у Русскихъ, принявшихъ отъ Грековъ Христіанское вѣроисповѣданіе, былъ въ обыкновеніи, мы уже во второй части нашей Исторіи стр. 64 прим. 19 упомянули. Здѣсь замѣчаемъ, что онъ и у братьевъ нашихъ Поляковъ былъ употребляемъ. Слѣдовательно должно бы заключать, что и они первоначально отъ Грековъ озарены свѣтомъ ученія Христова; ибо отъ куда же могъ завестся у нихъ тотъ религіозный Греческій обычай, употребляемый ими въ столь рѣшительномъ случаѣ, какимъ есть сраженіе?
Слѣдовательно Поляки различались тогда отъ Русскихъ короткими бородами.