Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XV. Г. 1237—1243. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Первый нападъ Татаровъ на Русь.

Въ 1227 году умеръ славный завоевателъ ханъ Моголовъ или Татаръ Чингисханъ, раздѣливъ на смертельной постели завоеванныя обширныя области между своихъ потомковъ, съ обязанностію повиноваться старшему его сыну Октаю. На долю внука его Батія сына Туши достались страны къ сѣверо-сѣверо-востоку и сѣверо-западу отъ Каспійскаго моря, и онъ сталъ послѣ совершеннаго покоренія Китайскихъ государствъ, по повелѣнію верховнаго Хана Октая неутомимо продолжать завоеванія своего дѣда и отца. Не наше дѣло описивать подробно подвиги Татаръ: довольно сказать что въ 1224 году бились они только случайно, мимоходомъ съ Русскими князями на Калкѣ; но теперь выступили они уже съ намѣреніемъ поработить Русскія, и другія на пути имъ въ Европу попадавшіяся державы. — Въ 1237 году разрушили они Болгарскую землю на лѣвой сторонѣ Волги, а на весну 1238 года напали уже на Русскую Рязаньскую землю, требуя десятую часть всего достоянія. Русскіе князья привыкшіе только къ маловажнымъ междоусобнымъ нападеніемъ, по одиначкѣ сопротивлялись тучамъ варваровъ, и были по одиначкѣ разбиваемые; бо какъ же было имъ несогласнымъ, порознь преодолѣть войско изъ 300,000 человѣкъ опытныхъ закаленныхъ ратниковъ? За личною храбростію князей и пожертвованіемъ народа не ставало; они бились и въ полѣ и на стѣнахъ городовъ, защищались мужественно, съ отчаяніемъ лишались жизни, но все тщетно, варвары вездѣ побѣждали, въ теченіи двоихъ лѣтъ завладѣли княжествомъ Рязаньскимъ, Проньскимъ, Муромскимъ, Владимиро-Клязменскимъ, Суздальскимъ, Ростовскимъ, Черниговскимъ и другими; убили многихъ князей, истребили безчисленное множество народа безъ разбора пола и возраста, разрушили, пожгли и опустошили всѣ попадавшіеся имъ города, и 1240 года явились въ южной Руси, явились по лѣвой сторонѣ Днѣпра, подъ стѣнами Кіева въ Песочномъ городкѣ.

Остановившійся подъ Кіевомъ начальникъ Татарскаго войска Менду-Ханъ смотрѣлъ съ удивленіемъ на красоту и величество древней Русской столицы; онъ намѣрился обмануть Михаила и жителей хитрыми словами, и послалъ къ нимъ требовать покорности; но князь отвергъ предложеніе, и Татарскій воевода, или не имѣя достаточныхъ силъ чтобъ съ несомнительнымъ успѣхомъ осадить городъ, или по какой-либо другой причинѣ подался назадъ. Опасность миновала на время; Михаилъ однакожъ устрашился и бѣжалъ къ сыну своему Ростиславу № 296 въ Венгерскую землю, который тамо, со времени какъ онъ былъ вытѣсненъ Даніиломъ изъ Галича, жительствовалъ при дворѣ короля Беллы 113. Бѣдствія которыя испытала сѣверная Русь на тронули безпокойныхъ князей по сію сторону Днѣпра. Вмѣсто подумать о взаимной защитѣ, о соединеніи всѣхъ силъ противъ угрожавшей имъ внѣшной опасности, они всякій порознь продолжали ссориться, междоусобствовать, ожидали только способности похищать другъ у друга обладаемое имъ. — Лишь только Михаилъ удалился въ Венгрію, и вдругъ пустился Ростиславъ Мстиславичь № 320 къ Кіеву и завладѣлъ столицею; а Ярославъ Ингваровичь № 314, въ свою очередь поскакалъ къ Каменцю, плѣнилъ тамо супругу и бояръ бѣжавшаго Михаила, и похитилъ городъ. Узнавъ Даніилъ о злодѣйствѣ обоихъ князей, отправился онъ къ Кіеву съ своими полками, отнялъ городъ, плѣнилъ похитителя Ростислава № 320, присоединилъ Кіевскую область къ своей державѣ, посадилъ тамо удалаго своего полководца Димитрія, препоручилъ ему оберегать правую сторону Днѣпра отъ нашествія Татаръ, и возвратившись во Владимиръ, послалъ къ Ярославу Ингваревичу требовать освобожденія плѣнной княгини, Михаиловой супруги, сестры своей 114. — Ярославъ повиновался, увольнилъ княгиню, она отправилась во Владимиръ, гдѣ ее братья Даніилъ и Василько съ честію содержали. Между тѣмъ обманулся Михаилъ въ своихъ надеждахъ. Онъ мечталъ, что король Венгерскій выдастъ дочь свою за сына его Ростислава № 296; но король не только отказалъ ему, но и прогналъ ихъ обоихъ изъ своей земли. — Изъ Венгріи удалился несчастный скиталецъ Михаилъ съ сыномъ въ Польшу, къ дядѣ (уеви) своему Болеславу Стыдливому и Кондрату Мазовецкому 115 и оттуда выслалъ пословъ къ Романовичемъ съ извиненіемъ и просьбою прощенія ему сотворенныхъ имъ пакостей „многократно согрѣшилъ я, много пакостей сотворилъ вамъ,

Ростиславъ № 320 князь Кіевскій.

Даніилъ № 307 князь Кіевскій.

не сдержалъ обѣщаннаго, невѣрные Галичане подстрекали меня къ лукавствамъ, но теперь клятвенно даю слово _яко николиже вражды съ тобою не имамъ имѣти_“ велѣлъ онъ сказать Даніилу; и Романовичи не памятуя оскорбленіи и обидъ, призвали его изъ Лядской земли, отдали ему супругу, дали сыну его Ростиславу Луцкъ, а Кіевъ хотѣлъ Даніилъ опять возвратить Михаилу, но понеже онъ боялся Татаръ, и несмѣлъ отправиться туда; то Даніилъ предназначилъ на его содержаніе много хлѣба, скота и меду „_и дасша ему пшеницѣ много и меду и говядъ и овець доволѣ_“ и онъ до нашествія Татаръ проживалъ въ Даніиловой области. — Все выше разсказанное нами, отъ побѣга Михаилова въ Венгрію доселѣ, приключилось 1238 и 1239 года.

Разореніе и порабощеніе Заднѣпровской Руси Татарами приводило Даніила въ мрачное уныніе. Онъ былъ увѣренъ, что варвары ранѣе или позже устремятся и на правую сторону тойже рѣки; и что ему какъ сильнѣйшому изъ западнорусскихъ князей, заранѣе надо думать о защитѣ свободной еще, остальной части Руси. Онъ былъ убѣжденъ; что на собственную силу, на сомнительную бодрость мелкихъ Русскихъ князей, и маловажную помощь слабыхъ родственниковъ, Болеслава Краковскаго и Кондрата Мазовецкаго, противъ столь сильныхъ и страшныхъ враговъ нельзя полагаться; что надо искать другихъ союзниковъ, и отправился лично въ 1240 году къ королю Белли, съ намѣреніемъ склонить его, къ совокупной оборонѣ, съ предложеніемъ, что паденію Руси, послѣдуетъ паденіе, а по крайней мѣрѣ разореніе и Венгерской земли. — Когда князь Владимирско-Галичскій гостилъ въ Венгріи, и переговоривался о взаимномъ союзѣ съ королемъ, подступилъ самъ уже Батый съ безчисленными полчищами и нужными къ осадѣ городовъ снарядами подъ Кіевъ, и сталъ облегать городъ. Скрыпѣніе неизчетныхъ телегъ, ревъ верблюдовъ, ржаніе Татарскихъ коней, шумъ, гулъ и крикъ непріятелей, заглушали жителей города; отъ ужаснаго шума другъ друга слышать не могъ, вся окрестность наполнилась врагами. Немедленно окружилъ Батый городъ со всѣхъ сторонъ, сталъ приступать, стѣнокрушительныя орудія велѣлъ онъ подвесть подъ стѣны у Лядскихъ воротъ, бить ими денно и нощно, и разбилъ ограду. Мужественный градоначальникъ Димитрій устремился съ жителями на проломы; рѣзался отчаянно съ безпрестанно наступавшими врагами, лютая была сѣча; но наконецъ Димитрій былъ раненъ, осажденные побѣждены, и Татары ворвались въ крѣпость. — Кіевляне нетеряли духа, отступили къ десятинной церкви Богородицы, соорудили ночію новое укрѣпленіе около ее, рѣшились биться еще, а безоружные граждане съ драгоцѣнными своими пожитками затворились въ церкви и на верху свода ея. Димитрій исходя кровію отъ ранъ защищалъ послѣднее убѣжище, затруднялъ побѣдителей, но напрасно; Татары завладѣли слабою оградою, сводъ и стѣны церкви отъ тягости и множества народа искавшаго тамо пріюта рушились, упали и задавили несчастныхъ; побѣдители устлали побоище своими и защитниковъ трупами, схватили храбраго раненнаго градоначальника, привели къ Батыю, и сей грозный завоеватель, уважая необыкновенное его мужество не только даровалъ ему жизнь, но и пользовался послѣ его совѣтами. — Такъ пала столица древней Руси 6го Декабря 1240 года, и Татары торжествовали побѣду ужасами разрушенія храмовъ, истребленіемъ жителей, и разграбленіемъ имѣній.

Осада и взятіе Кіева Татарами.

Татары въ первый разъ въ Галиціи.

Узнавъ что Галичско-Кіевскій князь Даніилъ отправился въ Венгрію искать союзника, бросился Батый на его владѣніе, обступилъ городъ Колодяжинъ (нынѣ мѣстечко Ладижинъ Подольской губерніи) и не съумѣвъ разбить стѣнъ его таранами, подговорилъ коварно гарнизонъ сдасться, и велѣлъ всѣхъ умертвить. Отъ Колодяжина подступилъ подъ Каменецъ, завладѣлъ имъ и избилъ всѣхъ жителей, обратился къ Кременцу, но увѣрившись въ невозможности занять крѣпость въ расплохъ, не теряя времени продолжательной есадой[?], пустился къ Владимиру Волынскому, и тогда бѣжалъ Михаилъ № 228, Ростиславъ сынъ его, и другіе князья, то въ Венгрію то въ Польшу куда имъ удалось. Строгій громитель устремился на Владимиръ, взялъ городъ 2241[?] года приступомъ, истребилъ всѣхъ жителей безъ разбора пола и возраста, завладѣлъ Галичемъ, и безчисленнымъ множествомъ иныхъ городовъ, умерщвляя повсюду попадавшихся ему въ руки, и разоряя землю нашу, усѣялъ ее кучами труповъ и пепелищъ. — На конецъ видя мужественный Кіевскій воевода сопровождавшій Батыя, погибающее отечество, сказалъ онъ ему „не медли государь здѣсь, ступай за горы въ Венгерскую землю; если замѣшкаешься здѣсь, то Венгры сильный народъ, соберутся, и не впустятъ тебя въ свои области.“ Батый послущался его совѣта, вышелъ за Карпаты, и кровію напоенная земля наша отдохнула! — Между тѣмъ, когда Батый подступивъ подъ Кіевъ осаждалъ городъ, уговоривалъ Диніилъ[?] Беллу къ содѣйствію противъ общаго врага, но напрасно; упрямый государь

Венгріи отклонился отъ соучастія въ войнѣ, и поплатился послѣ за свою нерѣшимость 116.

Когда Даніилъ еще переговоривался съ Венгерскимъ королемъ, пришла ему вѣсть, что Кіевъ занятъ варварами и что они устремились на его владѣнія, и тогда пустился онъ назадъ въ отечество съ намѣреніемъ, если возможно отклонить какимъ-либо способомъ разореніе его, или по крайней мѣрѣ спасти княгиню и дѣтей; ибо съ собою въ Венгрію взялъ онъ только однаго малаго сына Льва; но уже было поздно: едва достигъ онъ Синоводска въ теперешномъ Стрыйскомъ округѣ, и остановился тамо на ночлегъ въ Монастырѣ Св. Богородицы 117, какъ вставъ по утру, увидѣлъ онъ толпы народа бѣжавшаго въ горы отъ Татаръ опустошавшихъ уже окрестности, по рѣкѣ Стрыи. — Пробраться во Владимиръ безъ опасности попасться въ руки свирѣпыхъ варваръ было уже не возможно, и онъ былъ принужденъ возвратиться опять въ Венгрію. Тамо оставивъ молодаго сына, который по юности своей не былъ еще въ силахъ сносить труды поспѣшной верховой ѣзды, опасаясь поручить его Галичанамъ „_вѣдаи невѣрствіе ихъ_“ какъ пишетъ лѣтопись, двинулся чрезъ Бардіевъ въ Польскую землю, и достигъ Сандомиря. — Въ Сандомирѣ получилъ несчастный князь извѣстіе, что братъ его Василько и супруга съ другими дѣтьми спаслись побѣгомъ изъ Владимиря, и находятся гдѣ-то въ Польскихъ областяхъ; онъ пустился искать ихъ и открылъ на неизвѣстной намъ рѣкѣ Полцѣ. — Великая была радость князя соединившись съ милыми своими, но не меньшая и скорбь, узнавъ подробно объ ужасномъ разореніи отечества, о разрушеніи столь многихъ городовъ, и истребленіи народа. — Убѣжище на рѣкѣ Полцѣ, гдѣ пріютилось княжеское семейство находилось вблизи Русскихъ предѣловъ, вблизи Татаръ, и Даніилъ страшась о безопасности его, удалился въ Мазовецкую землю къ князю

Болеславу Кондратовичу, получилъ отъ него городъ Вышегородъ и тамъ ожидалъ перехода грозы. — Когда только миновала буря, какъ только Татары удалились за Карпаты; отправился державный странникъ съ семействомъ къ своимъ владѣніямъ; на пути подступилъ подъ городъ Дрогичинъ, но неизвѣстный намъ владѣтель тогожъ мѣста, нехотѣлъ его впустить въ стѣны города. Съ негодованіемъ сказалъ князь „_се былъ градъ нашь и отець нашихъ, вы же неизволисте внити въ онъ_“ и думая отмстить управляющему городомъ, направляя путь на Брестъ достигъ онъ Владимиря. Жалкое, плачевное было состояніе славной нѣкогда столицы Волынской; которой красотою за десять лѣтъ назадъ, плѣнялся Андрей король Венгерскій какъ выше страна 114. Она была пустая, разоренная, всѣ жители истреблены, святые храмы или разрушены или исполнены мертвыхъ тѣлъ. Очистить городъ, исправить сколько возможно, первымъ было занятіемъ Галичско-Владимирскаго князя.

Съ возвратившейся тишиной стали и Русскіе князья мало по малу возвращаться домой. Трусливые когда было дѣло о защитѣ отечества, смѣлые охотники до междоусобицъ и взаимныхъ нападовъ. Къ нимъ то можно было примѣнить фразу употребляемую въ настоящее время въ отношеніи къ одному изъ державныхъ родовъ; что они въ собственныхъ и народныхъ бѣдствіяхъ и странствованію по чужихъ земляхъ, ничего не забыли и ничего не научились. Съ ними то и самовольными Галичскими боярами, которыхъ къ народному несчастію пощадилъ мечь Татарскій, ожидали Даніила по старому обычаю и заботы и ссоры и междоусобныя брани. — Во первыхъ прибылъ юный Левъ изъ Венгріи къ родителю своему въ Влодаву надъ Бугомъ съ своими охранителями и былъ имъ радостно принятъ. — Явился Михаилъ № 228, испытавъ въ бѣгствѣ своимъ многія непріятныя приключенія. Онъ бѣжалъ сперва къ Кондрату или сыну его въ Мазовецкую землю; но узнавъ, что Татары вступили въ Краковскую область Болеслава стыдливаго, удалился въ Силезію: словомь онъ, какъ бы предчувствуя, что его ожидаетъ страдальческая смерть отъ Татаръ, изявлялъ такую боязнь какъ ни одинъ изъ Русскихъ князей. Въ Силезіи въ городѣ Средѣ 118 увидѣвъ у него много имѣнія, избили Нѣмцы его людей и внука, и ограбили; а онъ услышавъ, что Татары приближаются къ Силезіи бѣжалъ назадъ чрезъ Мазовію въ Русь и достигнувши Владимирскихъ предѣловъ, совсѣмъ не внимая на присутствіе тамо обоихъ Романовичей, не отправилъ къ нимъ посла какъ приличіе требовало, подвигался чрезъ ихъ области къ опустошенному Кіеву, и поселился тамо на Днѣпровскомъ островѣ. Ему послѣдовалъ сынъ его Ростиславъ № 296. Онъ такоже пробрался черезъ землю Романовичей сперва въ Пинскъ, а послѣ въ Черниговъ, и такоже какъ его отецъ не памятуя на благотвореніе и гостепріимное убѣжище данное имъ Даніиловомъ, когда они были съ отцемъ прогнаны королемъ изъ Венгріи, переѣхалъ черезъ его область съ видомъ какой-то досады и небреженія, изъ которыхъ должно было заключить, что надо ожидать съ ихъ стороны какихъ-то непріятныхъ намѣреній, какихъ-то враждебныхъ поступковъ; что и въ самомъ дѣлѣ послѣдовало. — За ними явился Ростиславъ Владимировичь № 319, но онъ оправдался, предъ Даніиломъ, что въ злобныхъ замыслахъ Михаила и сына его Ростислава, непринимаетъ участія. — Такъ стояли дѣла съ сосѣдными Русскими князями; но и съ Галичскими боярами не находились въ лучшомъ состояніи. Между ними предводительствовали: Доброславъ, Судичь поповъ внукъ, Григорій Василевичь, Лазоръ Домажирѣчь и Иворъ Мелибожичь; послѣдніе оба простой мужицкой породы. Они всѣ узнавали притворно княжескую власть, но пользуясь изнеможеніемъ князей, располагали самовольно княжескими доходами, для собственной выгоды, грабили всю землю. Доброславъ и Судичь присвоили себѣ Галичь, Подолье городъ Бакоту 119 а Григорій Василевичь Перемышльскую землю. — _Доброславъ же вокнязилъся бѣ и Судьичь, поповъ внукъ, и грабяше всю землю, и вшедъ во Бакоту все Понизье прія безъ княжа повелѣнія, Григорьи же Васильевичь собѣ горную страну Перемышльскую мышляше одержати, и бысть мятежь великъ въ землѣ и грабежь отъ нихъ._“ (Ипат. стр. 179). Даніилъ не бывъ въ силахъ смирить мятежниковъ, выслалъ къ Доброславу какъ первенствующему между ими, своего Стольника Якова съ выговоромъ и велѣлъ ему сказать „князь вашь азъ есмь, повелѣнія моего не творите, землю грабите; Черниговьскихъ бояръ не велѣхъ ти, Доброславе, прімати, нъ дати волости Галичскимъ, а Коломыйскюю соль отлучити на

Михаилъ № 228 вторично князь Кіевскій.

_мя;_“ но они обругали княжескаго повѣреннаго, и надо было терпѣть поношеніе. — На конецъ поссорились главные мятежники Доброславъ и Григоріи между собой; стали клеветать другъ на друга, и окруженные своими приверженцами явились городо передъ княземъ для разбора взаимныхъ зажаленіи. — Тогда велѣли Даніилъ и Василько заточить озорниковъ въ темницу, и тѣмъ прекратили мятежъ на который и Ростиславъ № 296 по видимому имѣлъ вліяніе; ибо его Черниговскіе бояре какъ выше сказано находились въ Галичскихъ областяхъ, и получили отъ бунтовщиковъ княжескіе города.

И въ самомъ дѣлѣ Ростиславъ не довольствуясь собственнымъ Черниговскимъ княжествомъ, вмѣсто изцѣлять раны нанесенныя отечеству варварами, вздумалъ завоевать Галичскую землю, и собравъ Болоховскихъ князей, и недовольныхъ Романовичами Галичанъ, подступилъ 1242 или 1243 года подъ Бакоту, гдѣ находился тогда Даніиловъ Печатникъ Кирилъ, для изслѣдованія и списанія боярскихъ утѣсненіи причиненныхъ тамошнимъ жителямъ. Гарнизонъ выступилъ изъ города, сразился съ непріятелемъ, и принудилъ его отступать. — Тогда Ростиславъ прибѣгъ къ хитрости; сталъ уговоривать Кирила къ сдачѣ, но вѣрный слуга не только не слушалъ предложеніи, но и упрекалъ обольстителя въ неблагородности для своихъ дядьей; (уевъ — мать Ростиславова, какъ намъ уже извѣстно, была сестрою Даніила и Василька); наѣздникъ безуспѣшно подался назадъ за Днѣпръ, а Даніилъ съ Кириловою помощію, который привелъ ему изъ Бакоты 3000 пѣшихъ войновъ, и 300 всадниковъ и съ своими полками устремился на Ростиславовыхъ союзниковъ князей Болоховскихъ, разорилъ всю ихъ землю, завладѣлъ ихъ городами, Деревичь, Губинъ, Кобудъ, Кудинъ, Городецъ Божьскій и Дядьковъ 120 и съ значительной добычей, возвратился къ брату Васильку во Владимиръ.

Урокъ этотъ былъ безъ дѣйствія на Ростислава. Неугомонный этотъ князь собралъ опять своихъ приверженцевъ, приспѣлъ къ Печерѣ Домамири121, жители которой, обольстилъ къ сдачѣ нѣкто Галичскій измѣнникъ Володиславъ, съ коимъ соединившись Ростиславъ, пустился къ Галичу, завладѣлъ имъ, и пожаловалъ Володислава въ Тысячскіе; но когдаже Даніилъ и Василько узнавъ о приключившемся устремились на Галичь; котораго стѣны, кажется Татарами были разрушены, и слѣдовательно тамо защищаться было невозможно; то Ростиславъ бѣжалъ безъ сопротивленія даже до Щекатова 122, а съ нимъ отправился и Артемій епископъ Галичскій. Романовичи гнались за отступающимъ, захватили нѣсколько его бояръ, и онъ только тѣмъ спасся, что Романовичи получивъ вѣсть о Татарахъ возвращавшихся изъ Венгріи, перестали преслѣдовать его. Тогда Даніилъ отправился къ Бакотѣ и Каліусу 123 устроить тамо порядокъ; Василько возвратился во Владимиръ, а вѣрнаго воеводу дворецкаго Андрея, отрядили въ Перемышль, плѣнить тамо или прогнать посланнаго Ростиславомъ Константина князя Рязаньскаго 124 и владику Перемышльскаго придерживавшагося Ростиславовой стороны. Хотя Константинъ услышавъ объ Андреевомъ походѣ ускочилъ ночью, то Андрей схватилъ однакожь гордаго епискона съ слугами, и обнаживъ ихъ изъ драгоцѣнныхъ мѣховыхъ одеждъ, плѣнилъ и вмѣстѣ съ славнымъ пѣвчимъ Митусомъ, который отъ гордости нехотѣлъ прежде служить Даніилу, привелъ съ собой во Владимиръ.

Удивительно и намъ и читателю, за чѣмъ оба святители Галичскій и Перемышльскій, принимали участіе въ мірскихъ возмущеніяхъ, въ мятежѣ, и придерживались партіи чуждаго Черниговскаго князя Ольговича, противъ законнаго многократно народомъ взводимаго на престолъ государя изъ рода Мономаховичей? — Мы думаемъ вопервыхъ, что наши епископы заразились уже тогда обычаемъ западнихъ государствъ, въ которыхъ святители наравнѣ съ мірскими баронами участвовали во всѣхъ государственныхъ дѣлахъ, и что наши принадлежали къ семействамъ нашихъ бояръ; слѣдовательно болѣе занимаясь мірскими какъ духовными дѣлами, интересы ихъ и выгоды были сопряжены съ интересами и выгодами родственниковъ ихъ крамольныхъ бояръ. —

Примечания

  1. Нѣкто изъ отличныхъ Великорусскихъ дѣеизслѣдователей, основываясь на не извѣстной намъ Никоновской лѣтописи прибавляетъ, что Михаилъ вторично присланныхъ Татарскихъ пословъ велѣлъ избить, и ужаснувшись мерзскаго своего поступка бѣжалъ въ Венгрію. Мнѣніе это, и другія сомнительныя предложенія, по свойственному намъ Галичанамъ легковѣрію, откликнулись и въ Галицкой Зори за 1853 годъ стр. 169. — Но мы недоумѣваемъ! — Древнѣйшія лѣтописи неупоминаютъ о сего рода гнусномъ, безразсудномъ безполезномъ поступкѣ знаменитаго князя. — Разсказъ этотъ подходитъ къ выдумкѣ объ избѣніи Татарскихъ пословъ въ 1224 году, о которой мы выше стр. 96 говорили. Естьли же нелѣпостію намъ казалось тогда признавать истиннымъ убійство пословъ, то тѣмъ болѣе въ 1240 году, когда Татары уже завоевали всю Русь по лѣвой сторонѣ Днѣпра, когда князья Русскіе уже убѣдились въ могуществѣ и превосходствѣ силъ Татарскихъ. Слѣдовательно мы невѣримъ ни Никоновской Лѣтописи, ни Великорусскому писателю, ни нашему разскащику, и принявъ за свой девизъ „lege et elige“ совѣтуемъ такоже своимъ соотчицамъ простонароднымъ словомъ — „Всіо[?] читай, а свій розумъ май.“ — И смѣлъ бы онъ, Михаилъ, послѣ въ 1246 году какъ увидимъ, лично отправляться къ Батыю, и надѣяться на милость, если бы онъ въ 1239 г. избилъ пословъ его?

    Вернуться к тексту

  2. У Романовичей было двѣ сестръ. Одна была за Глѣбомъ № 325 (Смотри выше примѣч. № 80) а вторая за Михаиломъ № 228. — Онѣ были рожденны первой Романовой супругой поструженной мужемъ въ монахини. Одна изъ нихъ была по всей вѣроятности помолвленна за сына Владимира Галичскаго № 221 въ 1187 году. Смотри II. часть стр. 123 нашей исторіи.

    Вернуться к тексту

  3. Слѣдовательно мать Михаилова была Польская княжна „_Идоста Михаилъ и Ростиславъ ко уеви своему въ Ляхи и ко Кондратови._“ Ипитіевская[?] страна 177.

    Вернуться к тексту

  4. У короля Беллы были собственныя затрудненія, у него были Галичскимъ подобные строптивые вельможи. — Татары продерлись въ Венгрію на Мункачь и Унгварь. — Король велѣлъ построить въ горахъ и лѣсахъ сильныя заставы, но сорокъ тысячь Татарскихъ плотниковъ, разрушили всѣ ограды и заставы. Татары одержали рѣшительную побѣду на рѣкѣ Саю или Солоной, разлились по цѣлой земли, завладѣли и разорили Венгерскую, Седмиградскую, Сербскую землю, Далмацію Болгарію и пр.

    Вернуться к тексту

  5. Синоводско — Синоволодьско — Сыновуцко, кажется было тогда городомъ. Жители того селенія отличаются и теперь промышленностью и торговлею, которой не замѣчаемъ у другихъ сельскихъ жителей тѣхъ странъ.

    Вернуться к тексту

  6. Городъ Середа, Среда, Срода, а не Сирадія, какъ нѣкоторые писатели полагаютъ.

    Вернуться к тексту

  7. Городъ Бакота былъ на Днѣстрѣ между Ушицею и Каменцемъ по мнѣнію Карамзина, и въ самомъ дѣлѣ есть тамъ деревня сего имени. — Читай Балинскаго Starożytna Polska II.

    Вернуться к тексту

  8. Разскажемъ теперь въ угодность нашимъ Галичскимъ читателямъ, замѣченное нами въ лѣтописяхъ, о сомнительныхъ Болоховскихъ князяхъ, (смотри I. часть стр. 62. нашей исторіи) пособствовавшихъ Ростиславу противъ Даніила, и послѣднимъ строго наказанныхъ, и о городѣ или странѣ, урочищу Болоховѣ.

    1о. Въ первый разъ упоминаетъ Ипат. лѣтопись стр. 50 подъ годомъ 1150, какъ выше во второй части нашей Исторіи стр. 74 о Болоховѣ; повѣствуя, что князь нашъ Владимирко № 97 отправився на помощь Великому князю Георгію № 78 противъ Изяслава 119, направилъ путь свой изъ Галича къ Кіеву чрезъ Болоховъ „Оже Володимиръ перешелъ Болохово, идетъ мимо Мупаревъ къ Володареву. Изяславъ же посла _къ Мьстиславу сынови своему, река ему“ идетъ на мя къ Кіеву Володимеръ Галичьской._“ — Выраженіе „_перешелъ Болохово_“ означаетъ безспорно какую-то страну, окрестность или урочище, а Мунаревъ и Володаревъ названіе городовъ. Естьли бы мы узнали гдѣ были эти города, мы бы легко угадали гдѣ было Болохово. Но не подлежитъ сомнѣнію, что всѣ эти мѣста лежали на ближайшомъ и прямомъ пути изъ Галича въ Кіевъ.

    2о. Въ 1159 году пошелъ Вел. князь Изяславъ № 63 войною изъ Кіева на Ярослава № 148 князя Галичскаго; и на пути „_дошедъ Изяславъ Мунарева, ту ждаше сыновца своего, пославъ бо й бяше противу Половцемъ дикымъ, веля имъ поѣхати къ собѣ вборзѣ_“ (Ипат. стр. 85). — Слѣдовательно, Мунаревъ лежалъ на дорогѣ изъ Кіева въ Галичь неподалеку отъ степи гдѣ кочевали Половцы.

    3о. Подъ 1170 годомъ приводитъ Карамзинъ въ III. томѣ въ 3 примѣчаніи, выписку изъ Кіевской Лѣтописи того содержанія: что высланный Давидомъ № 191 отрядъ Половцевъ въ погоню за Мстиславомъ № 185, подвигавшимся изъ Кіева къ Владимиру на Волынь, _постигоша я У БОЛОХОВА и ту стрѣлявшеся съ ними._“ — Слова „_у Болохова_“ означали бы скорѣе „городъ“ какъ страну или окрестность; однакожъ на пути изъ Кіева во Владимиръ лежащій.

    4о. Въ 1231 году устремился королевичь Венгерскій Андрей съ войскомъ своимъ, съ Александромъ Белзскимъ, съ бояриномъ Заремѣевичемъ, и Болоховскими князями, на Даніиловы области „_бѣ бо съ королевичемъ Олександръ и Глѣбъ Зареміевичь, иніи князи Болоховьсціи и Угоръ множество_“ (Ипат. стр. 172), и встрѣтились оба противники надъ рѣкой Велью у Шумска, какъ выше стр. 115.

    5о. Въ 1235 года бывъ въ союзѣ съ королевичемъ Андреемъ, противъ Даніила „_придоша Галичане на Каменець и вси Болоховьсціи князи съ ними._“ Тамъ сразились съ ними Даниловы бояре „_и побѣжени быша невѣрніи Галичане, и вси князи Болоховьсціи изоймани быша и приведоша ѣ Володимеръ къ князю Данилови_“ (Ипат. стр. 174).

    6о. Тогожъ года требуютъ съ угрозами Черниговскіе князья Михаилъ № 228, и Изяславъ № 232 освобожденія плѣнныхъ Болоховцевъ, и велятъ, сказать Даніилу _дай нашу братью, или придемъ на тя войною_“ (Ипат. стр. 174).

    7о. Въ 1242 или 1243 году, тѣ же князья вступаютъ опять съ Ростиславомъ Черниговскимъ № 296 въ Даніилову область около Бакоты. Даніилъ отправляется въ ихъ землю, разоряетъ ее, и занимаетъ выше сказанные города, Деревичь, Губинъ и другіе. (Ипат. стр. 179).

    8о. Таже лѣтопись стр. 180 повѣствуетъ, что они, Болоховскіе князья, за пощаду, обѣщались Татарамъ пахать на нихъ пшеницю и просо, и были Татарами покровительствуемы. „_Данилъ же на нѣ большую враждьду держа, яко отъ Татаръ большую надежу имѣяху._“ 9о. Тамъ же пишетъ Лѣтопись, что Даніилъ и Василько однажды вступались за Болоховскихъ князей у Болеслава Мазовецкаго, намѣревавшагося истребить ихъ за грабительство его земли, и умолили Болеслава оставить ихъ въ покоѣ.

    10о. Карамзинъ III. стр. 164 и въ 346 примѣчаніи, стр. 127, такоже въ 20 примѣчаніи къ IV. тому, стр. 10, утверждалъ, что они имѣли свои жилища между Мазовскими и Волынскими владѣніями отъ Берестя къ югу, но впослѣ ссылаясь на изъискиванія Ходаковскаго, что выше упомянутые Болоховскіе города находились въ Подольской губерніи, въ окрестности рѣки Буга впадающей въ Днѣпровскій лиманъ, отмѣняетъ прежнее свое мнѣніе.

    11о. Тотъ же Историкъ, догадивается въ 346 примѣчаніи, стр. 127 къ III. тому, что эти князья были племени Ольговичей; то есть, изъ линіи князей Черниговскихъ, основываясь вѣроятно на словахъ Михаилова и Изяславова посланія къ Даніилу отправленнаго, требуя освобожденія плѣнныхъ князей Болоховскихъ. „_дай нашу братью, или придемъ на тя воиною_“ — — — Вотъ все, что намъ удалось замѣтить о Болоховѣ и Болоховскихъ князяхъ — — — Принявъ въ соображеніе выше приведенныя обстоятельства № 1—2—3—4—5—7 и 8, что мѣсто, урочище или городъ Болохово, находился на пути изъ Галича въ Кіевъ не подалеку отъ Половецкой степи, — принявъ въ уважаніе, что Ходаковскій открылъ упоминаемые въ лѣтописи Болоховскіе города въ Подольской губерніи, — что тѣ же князья бывъ въ нѣкакой зависимости отъ Галичскихъ владѣтелей, участвовали въ Галичскихъ междоусобицахъ; то подъ Каменцемъ, то подъ Галичемъ, то около Бакоты отстоящей нѣсколько десятковъ миль, отъ сѣвернаго Буга, отъ Берестя, отъ Мазовецкихъ предѣловъ — что между Мазовіей и Волынію, по правой сторонѣ сѣвернаго Буга жительствовали Ятвяги и Литовцы а не Болоховскіе князья, — что если бы они тамо жили, то имъ было бы невозможно полками перебираться и возвращаться, съ сѣвера отъ Берестя черезъ Владимирское княжество на югъ, черезъ область князей противу которыхъ они выступили подъ Каменецъ или Бакоту, и назадъ домой, — что лѣсистая и болотистая почва земли за Берестѣмъ къ сѣверу, не удобна была къ произведенію пшеницы и проса, — что Татары подъ Батыемъ не коснулись Литовскихъ предѣловъ и окрестностей Берестя, — Всѣ эти обстоятельства принявъ въ уважаніе, не льзя сомнѣваться; что жилища князей Болоховскихъ были на Югѣ, на Волынской и Галичской границахъ отъ степи, на плодородной Подоліи, на Понизью не подалеку отъ Каменця, отъ Бакоты, — между Бугомъ и Днѣстромъ: ибо, когда въ 1257 году Даніилъ и Василько въ наступательной войнѣ противъ Татаръ, отрядили войска свои въ степь между Днѣпромъ и Днѣстромъ: тогда Даніиловые и Васильковые полки „_воевахуть Болоховъ_“ Львовые „_Побожье и люди Татарскыя_“ а Шварно завладѣвъ тамо „_всѣ городы сѣдящія за Татары_“ принудилъ Бѣлобережцевъ, Чернятинцевъ и „_всѣхъ Болоховцевъ_“ отправиться къ родителю его королю Даніилу и покориться ему. (Ипат. Лѣт. стр. 194 и 195). —

    Что же касается выше № 9. приведеннаго обстоятельства, именно: что князь Мазовецкій намѣревался „_разграбити ѣ_“ за нашествіе его земли „_почто суть вошли въ землю мою_“ — то въ самомъ дѣлѣ есть недоумѣніе; и его нельзя иначе рѣшить, какъ только, что князья Болоховскіе бывъ присяжниками, вассалами Галичскихъ князей, и находясь когда-то въ походѣ Даніила и Василька на Ятвягъ или Литовцевъ, какъ хищный народъ, вторглись въ сосѣднюю Мазовецкую землю, были тамо Болеславомъ захвачены, и только по просьбѣ Василька и за дары освобождены.

    Но, были же они потомки Рюрика — Ольговичи — какъ Г. Карамзинъ догадивается, или нѣтъ? — Мы сомнѣваемся и думаемъ, что они были Половецкаго происхожденія. Потомки крестившихся, чрезъ взаимныя сватоства и браки съ Рюриковичами Черниговской линіи сроднившіеся, постоянныя уже жилища имѣвшіе княжики, коихъ народъ изъ смѣси крещенныхъ Половцевъ, и Русскихъ бѣглецевъ или плѣнниковъ состоявшіи, хлѣбопашествомъ на плодородныхъ Подольскихъ нивахъ упражнялся, по поводу превозмогавшаго Половецкаго элемента за особый народецъ Татарами былъ почитаемый, и какъ таковъ, въ противность сильнѣйшему и многочисленному Русскому народу, по правилу „parcere submissis, debellare superbos“ былъ ими покровительствуемый, „_яко отъ Татаръ большую надежу имѣяху._“ — (Ипат. стр. 180).

    Вернуться к тексту

  9. „_И пришедъ ко Печерѣ Домамири_“ — такъ въ Ипат. Лѣтописи страна 180. — Но здѣсь есть описка переписчика. Онъ замѣнилъ букву „_Живѣте_“ на букву „_Мыслѣте_“ Должно быть „_ко Печерѣ Домажири._“ — Домажиръ есть теперь деревня въ Львовскомъ округѣ. Въ окрестности этой деревни на крутой утесистой горѣ окруженной отъ запада болотистими лугами, есть замѣчательныя пещеры въ которыхъ народъ въ Татарскіе набѣги спасался. — На верху тѣхъ пещеръ есть теперь село Страдче или Страче, повидимому въ лѣтописное время былъ укрѣпленный городъ; и въ самомъ дѣлѣ мѣсто это было къ защитѣ весьма удобнымъ.

    Вернуться к тексту

  10. Щекатовъ неизвѣстное мѣсто. Въ Галиціи нѣтъ ни города ниже деревни подъ симъ названіемъ.

    Вернуться к тексту

  11. Каліусъ — Мѣстечко Каліуся или Калюса Подольской Губерніи Ушицкаго повѣта.

    Вернуться к тексту

  12. Константинъ князь Рязаньскій неизвѣстное лицо. — Смотри I. часть нашей Исторіи страна 54. № 20.

    Вернуться к тексту