Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XIII. Г. 1225—1229. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Владимиръ № 262, князь Кіевскій. Послѣ кончины Мстислава Стараго № 260, убитаго на Калкѣ и возврата нашего Мстислава послѣ несчастной Татарской битвы въ Галичъ, завладѣлъ съ согласія другихъ князей Владимиръ Рюриковичь № 262 Кіевомъ, и казалось бы, что печаль, которой покрылась Русь, должна была смягчить страсти бурливыхъ князей, и митежныхъ Галичскихъ бояръ; но ни какъ — ссоры, распри, хитрости, безтолковые союзы съ инородцами противъ однородцевъ, и взаимные напады князей, и смуты буйныхъ Галичскихъ бояръ, продолжались безпрерывно одна за другой. — Пронырливый Александръ Белзскій № 309 и самъ питалъ злобу къ двоюродному брату Даніилу, вѣроятно за большую Владимирскую волость, и успѣлъ клеветами поссорить тестя съ зятемъ, Мстислава Галичскаго съ Даніиломъ, княземъ Владимирскимъ. — Ипат. Лѣт. подъ годомъ 1225, не изъясняя намъ ни поводовъ къ раздору, ниже обстоятельствъ несогласія, разсказуетъ намъ только невнятно, что Мстиславъ соединился съ Александромъ противъ Даніила, а Даніилъ прибѣгнулъ къ союзу съ Лешкомъ Краковскимъ. — Мстиславъ выступилъ сперва съ полкомъ своимъ на Лысую гору 81, но Даніилъ успѣлъ соединиться съ Лешкомъ, двинулся къ Белзу, и принудилъ этимъ походомъ Мстислава возвратиться для защиты Белза; ибо Даніилъ напалъ на Белзъ, и хотя тамо былъ вспомагательный Мстиславовъ полкъ, едва не завладѣлъ Александровою столицею. Слѣдующаго дня приспѣлъ Мстиславъ въ окрестности Белза, сразился съ зятемъ, былъ имъ побѣжденъ и возвратился въ Галичъ. „_Мстиславу же нестерпѣвшу и возвратися въ Галичь_“ (Ипат. стр. 165). — Пользуясь побѣдою надъ славнымъ своего времени Мстиславомъ, воевалъ юный герой Галичскую область около Любачева, плѣнилъ всю Белзскую и Червенскую землю и захватилъ, вмѣстѣ съ братомъ Василькомъ, столь много Александровыхъ плѣнниковъ, коньскихъ стадъ и табуновъ, что возбудилъ даже зависть союзниковъ своихъ, Краковскихъ Ляховъ. —

Пораженіе зятемъ-юношею, оскорбило опытнаго полководца князя Галичскаго, онъ призвалъ на помощь тестя своего Котяна со многими Половцами и Владимира № 262 Кіевскаго Александръ, затрудненный укрѣпленіемъ своего города, выслалъ воеводу Яна съ полкомъ, и всѣ намѣревались итти на Даніила и Ляховъ; но союзники Мстиславовы попытались примирить враждующихъ, и тогда обнаружились и Александровы навѣты и ложь воеводы его Яня, оклеветавшихъ Даніила, что онъ хочетъ убить тестя своего Мстислава. — Присутствовавшіе князья-мирители приговорили, что Даніилъ правъ, что клеветникъ Александръ виноватъ, и что первый за свое безчестіе можетъ взять Александрову область, „_пріими всю власть его за соромъ свой;_“ но благородный князь Владимирскій отказался, получилъ общую похвалу за свою умѣренность, Мстиславъ сердечно помирился съ нимъ, вручилъ ему богатые дары, а между прочимъ славнаго борзаго коня Актаза, которому равнаго тогда не было; одарилъ такоже супругу его а дочь свою Анну, увидѣлся съ братіею въ Перемилѣ (Боромелѣ), утвердилъ миръ, и тѣмъ кончилась война князя Галичскаго съ Владимирскимъ. —

Чуть только помирился Мстиславъ съ первымъ зятемъ Даніиломъ, а ужь ожидали его и внутренныя непріятности съ безпокойными боярами, и новая война съ вторымъ помолвленнымъ зятемъ Андреемъ Венгерскимъ. — Нѣкто изъ Галичскихъ бояръ, именемъ Жирославъ, Мадярскій приверженецъ, тотъ самой, который, какъ выше въ 67 примѣчаніи, освободилъ былъ плѣннаго Венгерскаго полководца Филя, и за вину лишенъ былъ своего недвижимаго имѣнія, мстивый и коварный человѣкъ, уговорилъ 1226 года своихъ товарищей бояръ, что князь Галичскій намѣревается похватать и выдать ихъ тестю своему Котяну на убійство. Кривосовѣстные, тайно на зло умышлявшіе, бояре увѣрили, испугались, бѣжали въ Перемышльскую землю въ горы на рѣку Днѣстръ, слѣдовательно въ окрестности между городомъ Туркой и Лютовисками, откуда истекаетъ рѣка Днѣстръ 82. — Отъ туда выслали они пословъ объявить князю причины побѣга, ссылаясь на сказанное имъ Жирославомъ. Мстиславъ, не имѣя никакаго злобнаго намѣренія, отправилъ за бѣглецами духовника своего Тимофея 83, тотъ убѣдилъ ихъ въ ложности извѣта, склонилъ ихъ возвратиться къ государю, злоумышленникъ Жирославъ, въ лжи уличенъ и изгнанъ, удалился къ Изяславу № 232, сыну повѣшеннаго въ 1212 году въ Галичѣ Владимира, кажется на тогда князю Новгородосѣверскому.

Уронъ войскъ Русскихъ въ битвѣ на Калкѣ и въ отступленіи, а скорѣе безпорядочномъ бѣгствѣ чрезъ степь къ Днѣпру, былъ чрезвычайный, а въ особенности Галичскій князь, находившійся въ передовой линіи арміи и начавшій сраженіе, лишился всѣхъ своихъ храбрыхъ войновъ, и по той то причинѣ, возвратившись въ свою землю, не былъ онъ въ силахъ противустоять даже зятю своему Даніилу въ маловажной войнѣ, какъ мы видѣли, и былъ принужденъ прибѣгать съ просьбою о помощь и къ тестю Котяну, и къ Владимиру князю Кіевскому. Но того мало — ми тотчасъ увидимъ еще важнѣйшія послѣдствія несчастнаго похода на Моголовъ, истребленія Галичскаго воинства и вѣрной Мстиславовой дружины. — Читателямъ нашимъ уже извѣстно, что при заключеніи мира съ королемъ Венгерскимъ и освобожденіи Коломана изъ плѣна въ 1222 году, Мстиславъ обручилъ дочь свою Марію за третьяго королевскаго сына Андрея Андреевича, и далъ будущему зятю Перемышль на содержаніе; гдѣ онъ по 1226 годъ спокойно проживалъ. Доходы земли кажется были въ его распоряженіи, но гарнизонъ въ городѣ находился князя Галичскаго, ибо тамо, какъ послѣ увидимъ, начальствовалъ Тысячскій его Юрій.— Андрей жилъ доселѣ безмятежно въ Перемышлѣ; когда же Галичскіе бояре, послѣдовавъ увѣщанію Мстиславова духовника, возвратились къ своему государю, бѣжалъ молодый Андрей по наущенію какого-то, вѣроятно боярина „лестиваго Семьюнка Чермнаго,“ въ чемъ безъ сомнѣнія и другіе крамольные Галичскіе бояре тайно участвовали, къ родному отцу въ Венгерскую землю и сталъ побуждать его къ войнѣ съ будущимъ своимъ тестемъ. И въ самомъ дѣлѣ, пользуясь крайнимъ изнеможеніемъ свата своего послѣ Моголскаго пораженія, вступилъ король зимною порой въ Галицію, сблизился безъ препятствія подъ Перемышль, который городъ бывшій тамо градоначальникъ Тысячскій Юрій, не имѣя средствъ защищаться, передалъ королю, а самъ подался въ Галичъ къ государю своему къ Мстиславу. Изъ Перемышля подступилъ король такоже безъ препятствія подъ Звенигородъ, занялъ его, выслалъ войско свое и Польскій полкъ вольныхъ ратниковъ, извѣстнаго уже Сандомирскаго воеводы Пакослава, подъ начальствомъ полководцевъ къ Галичу, а самъ отъ боязни остался въ Звенигородѣ; ибо Венгерскіе волшебники предскалали ему, что какъ скоро узритъ онъ Галичъ, непремѣнно лишится жизни. — Войска Венгерскія, безъ всякаго затрудненія, сблизились къ Галичу по лѣвой сторонѣ Днѣстра; Мстиславъ, непривыкшій уклоняться отъ опасностей, выступилъ съ малочисленными новонабранными и еще нестройными полками своими на правой сторонѣ той же рѣки, но Венгры, не бывъ въ состояніи переправиться чрезъ рѣку отъ наводненія ея, приступить къ городу и къ Мстиславу, стали ругаться надъ нестройными, когда-то браноносными Галичскими полками, стали поносить ихъ съ презрѣніемъ 84; безъуспѣшно однакожъ возвратились къ главному королевскому стану подъ Звенигородъ. Отъ Звенигорода направилъ король походъ со всей своей силой къ Теребовли, завладѣлъ тѣмъ славнымъ городомъ, отправился къ Тихомлю и занялъ его, двинулся къ Кременцу, но тамъ встрѣтилъ онъ какой-то отрядъ Русскаго войска, вступилъ съ нимъ въ бой, былъ пораженъ и потерялъ много людей. — Между тѣмъ отчаивался Мстиславъ въ Галичѣ, находясь въ безсиліи, въ изнеможеніи, противостоять врагу. Онъ отправилъ Судислава къ зятю своему Даніилу Владимирскому съ увѣщаніемъ чтобъ онъ не отлагался отъ него, велѣлъ сказать ему: „не отступай отъ мене;“ и равно благородный, какъ мужественный Даніилъ, увѣрялъ несчаснаго тестя въ своей твердости, въ своей неизмѣнности—„имамъ правду въ сердци своемъ,“ былъ отвѣтъ зятя, князя Владимирскаго. — Прямодушіе добляго Даніила, ободрило унывавшаго Мстислава, и когда онъ получилъ извѣстіе, что Венгерскій сватъ его, послѣ пораженія подъ Кременцемъ, подался назадъ подъ Звенигородъ; выступилъ и онъ съ новонабраными и на скорую руку кое-какъ устроенными полками и расположился неподалеку отъ становъ своего непріятеля. — На встрѣчу ему выступилъ Венгерскій отрядъ войска; завязалось сраженіе, Мстиславъ побѣдилъ насмѣшниковъ, которые незадолго передъ симъ издѣвались надъ его войскомъ, гналъ ихъ до королевскихъ становъ, и въ той схваткѣ убитъ Венгерскій воевода Мартинишъ. — Мстиславова, хотя и нерѣшительная побѣда, произвела сильный ужасъ въ Венгерскомъ ополченіи, король, пришедъ въ бозпокойство, поспѣшно подался назадъ въ свою землю.—„_Король же смятеся умомъ и поиде изъ земли борзо_“ (Ипат. стр. 166). — Король подвигался отъ Звенигорода обратно на Перемышль, Мстиславъ слѣдовалъ за нимъ. На пути въ Городкѣ присоединился къ нему Даніилъ съ братомъ Василькомъ, съ шуриномъ своимъ Глѣбомъ № 325. 85 и Владимирскими полками. — Всѣ трое молодые князья настаивали въ погони за королемъ по Лохти 86; но бояринъ Судиславъ, тайно благорасположенный къ Венгерскому государю, чтобъ избавить его отъ угрожавшей опасности, противился преслѣдованію, король спасся внѣ Галичскихъ предѣловъ, а Мстиславъ лишился самой выгодной способности истребить врага. 87 — Въ тоже само время, когда уже король возвращался за Карпаты, явились на театрѣ войны два его союзники: отъ запада Лешокъ, князь Краковскій, а отъ сѣверовостока Изяславъ Владимировичь № 232, къ коему мятежникъ Жирославъ, какъ мы выше сказали, бѣжалъ. Лешка, какъ брата 88, отклонили Владимирскіе князья отъ Венгерскаго союза и убѣдили его возвратиться въ свояси; а Изяславъ съ Жирославомъ, пробираясь увертками, настигли короля, и съ нимъ отправились въ Венгерскую землю. Что Изяславъ

Андрей Андреевичь Венгерскій, князь Галичскій. думалъ, принимая Венгерскую сторону, не извѣстно. Онъ конечно не могъ надѣяться, засѣсть на Галичскомъ престолѣ, который столь сильно приманивалъ Венгерскихъ королей и стоилъ отца его позорной смерти на висѣлицѣ; какъ бы то ни было, военныя дѣйствія прекратились, а ихъ замѣнили ухищренія, коварство, обманъ. — Храбрый Мстиславъ умѣлъ побѣждать оружіемъ; но когда только вступалъ въ переговоры, онъ всегда по прямодушію своему былъ обольщенъ. — Галичскіе бояре, а въ особенности Венгерскій приверженникъ Судиславъ, сталъ его уговоривать: „_княже! дай дщерь свою обрученную за королевича, и дай ему Галичь: не можешь бо держати самъ, а бояре не хотятъ тебе_“ (Ипат. стр. 166)— то есть, бояре не любятъ тебя, слѣдовательно тебѣ придется всегда боротись съ ними и опасаться ихъ измѣны въ случаѣ войны съ внѣшнимъ непріятелемъ королемъ Венгерскимъ. — Мстиславъ думалъ и разсуждалъ, что послѣ истребленія Татарами лучшей его дружины и вѣрнаго Галичскаго войска, ему не возможно будетъ въ преклонныхъ лѣтахъ на долго сопротивляться Мадярской силѣ и своевольныхъ бояръ обуздывать, и рѣшился былъ передать зятю своему Даніилу княжесто Галичское, котораго-то князя и Галичане желали — „_Галичаномъ бо хотящимъ Данила_“—но льстивые коварные бояре Судиславъ и Глѣбъ Заремѣевичь сопротивлялись, и подъ предлогомъ преданности къ особѣ и интересамъ государя возразили: „_аже даси королевичю, когда восхощеши можеши взяти подъ нимъ, даси ли Данилови, въ вѣкы не твой будетъ Галичь_“ (Ипат. стр. 166); и Мстиславъ вступилъ въ переговоры съ королемъ Венгерскимъ, выдалъ ему дочь свою, посадилъ въ 1227 году сына его Андрея: будущаго зятя своего: на Галичскій престолъ, оставивъ за собою только Понизье, то-есть, Подолье, перенесся въ Каменецъ Подольскій а послѣ въ Торческъ; и такъ инородцы Татары, истребленіемъ Галичской ратоборной силы, пособствовали Мадярскимъ инородцамъ въ пріобрѣтеніи Русскаго княжества.

Раждается вопросъ, что было поводомъ Галичскимъ боярамъ, даже вопреки желанію другихъ сословій народа, такъ страстно держаться Венгерской партіи? — и отвѣтъ открывается намъ въ Польской исторіи. — Послѣ кончины Казимира Великаго оставались еще потомки природныхъ ихъ государей Пястовичей, но Польскіе вельможи предпочели поднесть королевскій вѣнецъ иностранцу Людовику, ибо онъ и далъ имъ большія преимущества, какъ они прежде имѣли, и не сталъ требовать возврата присвоенныхъ ими государственныхъ имѣній.

Оставивъ на время Венгерскаго королевича на Галичскомъ престолѣ, ограничимся на жизнеописаніе Даніила и Василька Романовичей и ихъ потомства, а описывая ихъ подвиги и похожденія, начертаемъ мы тѣмъ самымъ и исторію Галиціи и Волыни, ибо съ дѣланіями членовъ той вѣтви Рюрикова племени судьба тѣхъ странъ Русскаго міра въ теченіи цѣлаго вѣка тѣсно соединенна; и самъ Ипатіевскій лѣтописецъ, или скорѣе послѣ Тимофея новый уже продолжатель его, начинаетъ свое повѣствованіе о происшествіяхъ сего времени высокопарнымъ слогомъ: „_Начнемъ же сказати безчисленыя рати, и великыя труды, и частыя воины, и многія крамолы, и частыя возстанія, и многія мятежи: изъмлада бо не бы има покоя._“ (Ипат. стр. 166.) — Мы видѣли, что Мстиславъ № 256, Нѣмымъ прозванный, питая особенное благоволеніе къ Даніилу, въ битвѣ при Калкѣ старался защищать его, предвидя свою кончину передалъ онъ своему молодому другу собственнаго сына Ивана № 311 и свое княжество и преставился 1226 года — „_бѣ бо велику любовь имѣя къ отцю его, ему же поручивше по смерти свою волость, дая князю Данилови._“ (Ипат. стр. 164.) „_Мстиславу же Нѣмому давшу отчину свою князю Данилови, и сына своего поручивъ Ивана._“ (Тамъ же стр. 166.) — Въ 1227 году умеръ хворый Иванъ, а Ярославъ № 314, племянникъ покойнаго Мстислава, не взирая на завѣщаніе послѣдняго, завладѣлъ Луцкомъ, а Пинскіе князья 89 Черторыжскомъ 90, которыя то обѣ волости составляли остальное наслѣдіе усопшаго Мстислава. Даніилъ досадовалъ за оскорбленіе въ правѣ ему по завѣщанію принадлежащемъ, но, отложивъ управу мечемъ на время, отправился онъ въ Жидичинскій монастырь, помолиться и поклониться Святолу[?] Николаю и, шествуя мимо Луцка, былъ приглашенъ Ярославомъ въ городъ для угощенія. Находясь въ городѣ совѣтовали ему сопровождавшіе его Волынскіе бояре, схватить гостепріимнаго Ярослава, и завладѣть городомъ; но благородный Даніилъ отвергъ съ негодованіемъ предложеніе дружины „я путешествуя богомолія ради, и какъ же мнѣ створить сего рода коварство“ сказалъ онъ, поблагодарилъ Ярослава за хлѣбосольство, простился съ нимъ и возвратился въ свой Владимирь, но въ тотчасъ отрядилъ онъ полки подъ начальствомъ четырехъ воеводъ на Ярослава. — Владимирская рать подступила подъ Луцкъ, плѣнила случайно выѣхавшаго или, можетъ быть, бѣжавшаго изъ города Ярослава съ супругою, а встревоженные граждане затворились въ городѣ; на заутріе однакожъ, когда приспѣлъ Даніилъ съ Василькомъ и остальнымъ войскомъ подъ стѣны города, принуждены были Лучане сдаться. Князь Владимирскій наградилъ брата Василька, который уже владѣлъ Берестіемъ, еще новопріобрѣтеннымъ Луцкомъ и Пересопницею и, освободивъ по нѣкоторомъ времени плѣннаго Ярослава, далъ ему сперва Перемиль а послѣ Межибожіе, тѣмъ способомъ завладѣлъ частью похищенннаго у него Мстиславова наслѣдія, и досадовалъ только, что другая часть, именно Черторыжскъ находился въ чужихъ рукахъ въ рукахъ Пинскихъ князей.

Мстиславъ Галичскій, хотя онъ, лишившись Галича, довольствовался только Понизьемъ и своимъ Торческомъ, былъ однакожъ оракуломъ для Руси, рѣшалъ всѣ споры югозападныхъ Русскихъ князей; его опредѣленіе было для нихъ приговоромъ, и Даніилъ выслалъ къ нему знаменитаго своего боярина Демьяна жаловаться, что онъ не можетъ стерпѣть того, чтобъ Пинскіе князья удерживали завѣщанную ему Мстиславомъ Нѣмымъ Черторыжскую область. — Мстиславъ совѣщавался съ Демьяномъ, разсуждалъ дѣло, и прежде всего, извиняясь въ томъ, что бывъ обольщенъ, не далъ Даніилу Галича, сказалъ онъ: „_Сыну! сгрѣшихъ, не давъ тобѣ Галича, но давъ иноплеменьнику; Судиславъ льстця свѣтомъ, обольсти бо мя; ажь Богъ восхочеть, пойдивѣ на ня, язъ всажу Половци, а ты своими, аще Богъ дасть его нама, ты возми Галичь, а язъ Понизье, а Богъ ти поможеть_“ (Ипат. стр. 167); а касательно дѣла о Черторыжскъ рѣшилъ онъ, что Даніилъ правъ и можетъ для пріобрѣтенія наслѣдія употребить нужныя мѣры, — „_про Черторыескъ правъ еси_“ — были слова его. — Демьянъ возвратился во Владимирь съ Мстиславовымъ приговоромъ въ страстную суботу, Даніилъ пріуготовленный къ походу съ нетерпѣніемъ ожидалъ его, и въ слѣдствіе Мстиславова рѣшенія, наутріе уже, немедля и невзирая на Свѣтлое Воскресеніе, пустился съ войскомъ, осадилъ Черторыжскъ, занялъ его приступомъ, плѣнилъ князей Пинянъ и присоединилъ эту землю къ своей Владимирской державѣ. — Намѣреніе Мстиславово изгнать иноплеменника изъ Галича не сбылось; Великій и удатный этотъ князь, какъ его лѣтопись называетъ, занемогъ, хотѣлъ еще разъ свидѣться съ любимымъ зятьемъ Даніиломъ и норучить[?] ему домъ и дѣти свои, но лукавый бояринъ Глѣбъ Заремѣевичь помѣшалъ; и славный, храбрый, добродушный старецъ пострыгся, посхимился и преставился въ Торческѣ 1228 года. — По смерти его присоединилъ Даніилъ Понизье - Подолію къ своимъ владѣніямъ. Лѣтопись какъ ниже свидѣтельствуетъ, что въ 1228 году осаждали гарнизонъ его въ Каменцѣ, Владимиръ Кіевскій и Михаилъ Черниговскій, а въ 1229 году отправился съ войскомъ изъ Галича на Понизье извѣстный намъ Судиславъ, управлявшій въ малолѣтствѣ короля Андрея Галиціей, съ намѣреніемъ прогнать оттуда Даніиловы гарнизоны; слѣдовательно не наслѣдовалъ Мстиславу сынъ его Георгій № 323 во владѣніи Понизьемъ. — Древнее право наслѣдія по старшинству въ родѣ обветшало, пришло въ забвеніе; а новое, наслѣдія въ нисходящей линіи неукрѣпилось еще, и сынъ славнаго героя, кромѣ частнаго имѣнія Торческа, остался безъ всякаго удѣла въ Русскомъ мірѣ.

Плѣненіе Ярослава № 314 съ женою у Луцка, плѣненіе Пинскихъ князей въ Черторыжскѣ, завладѣніе тѣми обѣими волостями совершенное Даніиломъ, и присоединеніе имъ къ своимъ владѣніямъ обильной плодородными пашнями и тучными пажитями Подоліи, произвело чрезвычайный ропотъ князей въ югозападной Руси. Ростиславъ № 154 отецъ плѣнныхъ въ Черторыжскѣ князей, не переставалъ жалиться и искать помощи у всѣхъ другихъ князей, какъ Мономаховичей такъ и Ольговичей. Владимиръ Кіевскій № 262 бывъ вѣроятно въ сватовствѣ съ Ростиславомъ Пинскимъ, и имѣя отвращеніе отъ Даніила коего отецъ пострыгъ былъ въ 1205 году отца его въ монахи, и его самаго въ плѣнъ заточилъ (смотри выше стр. 25) какъ уже читателямъ извѣстно; сталъ искать союзниковъ, сталъ готовиться къ войнѣ, чтобъ усмирить молодаго смѣльчака который стримился вступать въ слѣды предпріимчиваго своего родителя. Тщетно старался „_преблаженный и святый_“ Митрополитъ Кирилъ, возстановить согласіе между враждовавшими, мечь долженъ былъ рѣшить споры. — Князь Кіевскій соединился съ своими союзниками, на тотъ разъ, съ Михаиломъ Черниговскимъ № 228, который впослѣ многократно будетъ являться на поприщѣ нашей исторіи, съ знаемымъ намъ Половецкимъ княземъ Котяномъ, съ многими другими Русскими князями, подступилъ съ войскомъ въ которомъ находились и Куряне и Пиняне и Новгородцы (Сѣверскіе) и Туровцы подъ Каменецъ, который по кончинѣ Мстислава Галичскаго былъ уже тогда въ Даніиловомъ владѣніи, и сталъ осаждать городъ. — Даніилъ, котораго мы доселѣ познали только какъ храбраго ратоборца, далъ въ настоящомъ случаѣ уже доводы и нужной въ бурливыя времена поворотливости. Онъ притворился что желаетъ примиренія, но въ тоже самое время самъ отправился за вспомагательнымъ войскомъ къ брату Лешку въ Краковъ, а воеводу своего Павла выслалъ къ Половецкому князю Котяну съ просьбою, чтобъ онъ его какъ зятя храбраго покойника Мстислава, слѣдственно супруга своей внучки принялъ въ любовь, и утушилъ сію войну „_отче! измяти войну сю, пріими мя въ любовь себѣ_“ были слова его посольства — и успѣлъ въ обѣихъ своихъ намѣреніяхъ. Котянъ не только отклонился отъ всякаго соучастія съ Владимиромъ и Михаиломъ, и тѣмъ способомъ принудилъ послѣднихъ снять осаду Каменца и податься назадъ къ Кіеву и Чернигову, но онъ еще сверхъ того, бросился съ своими Половцами на Галичскую, королевичемъ Венгерскимъ и измѣнникомъ Судиславомъ управляемую землю, съ коими князья Кіевскій и Черниговскій находясь въ дружелюбныхъ отношеніяхъ, намѣревались соединенными силами усмирить князя Владимирскаго 91, и сталъ ее разорять въ пользу и во имя Даніила, а Даніилъ и Василько между тѣмъ получивъ Лядскую помощь подъ предводительствомъ воеводы Сандомирскаго Пакослава, присоединивъ къ себѣ Александра Белзскаго и собственные полки, выступили уже наступательною войною въ походъ къ Кіеву. Не пришло до управы оружіемъ; Владимиръ Кіевскій и Михаилъ Черниговскій отправили пословъ Воротислава Петровича и Юрія Толигнѣвича напротивъ подвигавшагося князя Владимирскаго, заключили на пути съ нимъ миръ, и Даніилъ отпустилъ Ляховъ назадъ домой. — Условія мира намъ неизвѣстны, они конечно были выгодны для Даніила, ибо противная сторона просила мира, и мы увидимъ, что Даніилъ въ слѣдующомъ году, не опасаясь о свои области, могъ отправиться на помощь Кондрату князю Краковскому въ отдаленныя страны, даже подъ Калишъ надъ рѣку Просну: думаемъ только, что онъ освободилъ изъ плѣна Пинскихъ князей, ибо мы увидимъ тотчасъ однаго изъ нихъ, именно Владимира № 223, не такъ союзникомъ какъ скорѣе подручникомъ Даніиловымъ.

Мы увѣренны, что какъ намъ разсказуя, такъ и читателю внимая, кружится голова при сего рода смѣшеніи и запутанности дѣлъ, происшествій, отношеній и лицъ. — Одинъ и тотъ же князь, сего дня въ дружбѣ съ другимъ и пособствуетъ ему, а помалѣ воюетъ съ нимъ, или вспомоществуетъ его противниковъ. Миръ и вражда смѣняются ежедневно. Лешко, Александръ Белзскій и иные князья, то ратуютъ на князей Романовичей, то любовно подаютъ имъ дружное подкрѣпленіе. Нынѣ на сторонѣ Мадяровъ, завтра по сторонѣ Русскихъ князей. Нѣтъ ни какой политической системы, никакой постоянности, хаотическое только замѣшательство, безпорядочное шатаніе и смутность; однакожъ это не бредъ, не вымыселъ, только строгая прогматическо - историческая истина, представляющая намъ образъ тогдашняго времени! Но оставлеше мечты, и вооружившись терпѣніемъ, на преднее возвратимся.

Въ 1229 году убіенъ былъ Лешко князь Краковскій измѣнниками 92, княжествомъ Краковскимъ завладѣлъ меньшій братъ его Кондратъ, который былъ въ тѣсныхъ дружныхъ отношеніяхъ съ Даніиломъ, и какъ читателю извѣстно, предостерегалъ его въ 1221 году не вѣрить Лешку, не вступать съ нимъ въ переговоры и не посѣщать его, какъ выше стр. 78. — Въ настоящее время былъ онъ Кондратъ, князь Краковско - Мазовецкій запутанъ въ войну съ родственникомъ своимъ Владиславомъ Одоничемъ княземъ Великопольскимъ, и просилъ братьевъ Романовичей о помощь. Даніилъ препоручивъ защиту своихъ владѣній отъ хищныхъ Ятвягъ на время отсутствія, освобожденному имъ изъ плѣна Пинскому князю Владимиру № 223 и оставивъ съ нимъ Берестейскіе и Угровскіе полки 93, вмѣстѣ съ братомъ своимъ Василкомъ и многими другими полками, присоединился къ Кондратовой рати, и отправился въ Польшу чрезъ рѣку Варту, къ рѣкѣ Проснѣ и городу Калишу; котораго жители придерживались партіи Владиславовой. По причинѣ сильнаго дождья который лилъ всю ночь, нельзя было тогожъ дня итти на приступъ, и Русскія войска стали разорять Бреславскія селенія, достигли къ Миличу, къ Старогороду, плѣнили множество людей и добытка и возвратились въ станъ. На другой день, обнизилось наводненіе рѣки, Поляки неимѣли расположенія биться, но Даніилъ съ братомъ и своими полками по просьбѣ Кондрата подступили подъ городъ окруженный болотомъ, ветловымъ и верьбовымъ частымъ кустарникомъ, и бродя въ водѣ стали приступать къ стѣнамъ, но жители крѣпко защищались, камни бросанные ими падали какъ дождь изъ городскихъ стѣнъ, засыпывали болота, и не взирая на то, что изъ осажденныхъ ранено на стѣнахъ 160 человѣкъ, что Русскіе зажгли подъемный мостъ, невозможно было завладѣть городомъ по поводу тинистаго мѣстоположенія; и приступающіе возвратились на ночь въ свой станъ. Нѣкто изъ Польскихъ военачальниковъ Станиславъ Микуличь сказалъ, что тамъ, гдѣ они подъ городомъ стояли, нѣтъ ни воды ни высокаго вала, и Даніилъ тотчасъ самъ поскакалъ обозрѣть мѣсто, и убѣдившись въ истинѣ сказаннаго, отрядилъ слѣдующаго дня своихъ воиновъ чистить и рубить кустарникъ и лѣсъ около города; и тогда Калишане увидѣвъ опасность, выслали къ Кондрату пословъ съ просьбою, чтобъ онъ отрядилъ Пакослава и Мстивоя для переговоровъ подъ городскія стѣны. — Пакославъ уговорилъ Даніила переодѣться и присутствовать при разговорѣ, и Даніилъ охотникъ на странности, надѣвъ Пакославовъ шлемъ сопровождалъ его подъ городъ, и сталъ за нимъ въ видѣ его подчиненнаго. — Калишане извинялись въ сопротивленіи, доказывали, что они такоже Поляки, что они сего дня служатъ Кондратову брату, а завтра будутъ ему служить, просили Пакослава умолить князя для собственной его славы не отдавать ихъ на жертву Русскимъ; но Пакославъ возразилъ, что Кондратъ радъ бы оказать имъ милость, только Даніилъ очень сердитъ, не хочетъ отступить не завладѣвъ городомъ, и разсмѣявся сказалъ, показывая на стоящаго за собою Даніила „Вотъ онъ самъ стоитъ, говорите съ нимъ.“ — Даніилъ шутя, ударилъ Пакослава дротикомъ 94, и снялъ съ себя шлемъ. — Жители Калиша

Князь Даніилъ подъ Калишемъ.

вскрычали „_Имѣй службу нашу, молимся, створи миръ_“ — Даніилъ смѣялся много, много разсуждалъ съ Калишанами, успокоилъ ихъ, взялъ съ собой двухъ ихъ мужей къ Кондрату, доставилъ имъ выгодный миръ, Калишане дали князю своему аманатовъ, а князь Владимирскій возвратился съ великою честію домой; ибо кромѣ Святаго Владимира, ни одинъ изъ Русскихъ князей не заходилъ столь далеко въ Лядскую землю. При томъ случаѣ, понеже Русскіе множество плѣнили Ляховъ, заключили и клятвенно утвердили тамо между собою оба народы, чтобъ впредь „аще коли будеть межи ими усобица но[?] воевати (не плѣнить) _Ляхомъ Руское челяди, ни Руси Лядьской_“ (Ипат. стр. 169). — Вотъ примѣръ уже въ 13 столѣтіи высшей филантропіи между Польскимъ и Русскимъ народомъ, долгое еще время послѣ необыкновенной между другими воевавшими Европейскими народами.

Примечания

  1. Безъ всякаго сомнѣнія настоящій городъ Тарногора въ царствѣ Польскомъ, Любельской Губерніи надъ рѣкою Вепромъ. — Окрестность эта пренадлежала тогда къ княжеству Владимирскому. Мстиславъ подался туда, чтобъ препятствовать соединенію Ляховъ съ Даніиломъ и угрожать столичиому его городу; но князь Владимирскій зашелъ ему съ тылу и припудилъ къ возврату подъ Белзъ.

    Вернуться к тексту

  2. „_Въ землю Перемышлескую, въ горы Кавокасьскія, рекше во Угорьскыя, на рѣку Днѣстръ_“ слова Лѣтописи. — Выраженіе „_во Угорьскыя_“ означаетъ, что тогда владѣлъ въ Перемышли будущій зять Мстиславовъ королевичь Андрей; слѣдовательно Угры управляли тогда землей Перемышльской. — Что же значитъ выраженіе „_Кавокаськое горѣ?_“ Не назывался ли всякій кряжъ, всякихъ большихъ горъ Кавказомъ, Кавказскими горами, которое названіе теперь осталось только цѣпи горъ между Каспійскимъ и Чернымъ моремъ?

    Вернуться к тексту

  3. Мы думаемъ, что Мстиславовъ духовникъ отецъ Тимофей былъ сочинителемъ Ипатіевской лѣтописи своихъ временъ. — О заслугахъ своихъ, оказанныхъ имъ государю въ примиреніи съ бѣжавшими боярами, отзывается онъ весьма смиренно, на противъ характеръ Жирослава изображаетъ онъ очень рѣзкими чертами, представляя его по сердцамъ, какъ злонамѣреннаго и негоднаго человѣка, въ такихъ израженіяхъ, которыя объявляютъ личное презрѣніе и досаду тогда, когда разсказуя о другихъ лицахъ или предметахъ, сохраняетъ онъ всякое безпристрастіе и лаконизмъ,

    Вернуться к тексту

  4. „Мстиславъ же выѣха противу съ полкы, онѣмъ же (Мадяромъ) _позоровавшимъ НАСЪ, и ѣхаша Угре въ станы своя._“ (Ипат. стр. 166). — Слово „_Насъ_“ доказуетъ опять, что Лѣтописецъ былъ современнымъ, находился въ Мстиславовомъ войскѣ, и былъ вѣроятно духовникъ его Тимофей,

    Вернуться к тексту

  5. Глѣбъ былъ женатъ на сестрѣ Даніила и Василька Ѳеодорѣ Романовнѣ.

    Вернуться к тексту

  6. „_Поиди княже, на короля, по Лохти ходить._“ (Ипат. стр. 166). — Лохтя, вѣроятно рѣчка по ту или сію сторону Карпатъ.

    Вернуться к тексту

  7. О побѣгѣ короля, кромѣ нашей лѣтописи, свидѣтельствуетъ такоже и „Chronica Austriaco et Claustro Noeburgensis“ Карамзинымъ въ примѣчаніи 326 III. тома приведенная, въ словахъ: „Andreas Rex Ungariae, in Russiam cum exercitu veniens, ab ipsis statim fugatus recessit, interfectis nonnullis de exercitu suo.

    Вернуться к тексту

  8. „Данилъ же и Василько посласта люди своя къ брату недаста ему прити, оттуду же возвратився иде въ свою землю,“ какъ намъ уже извѣстно, Даніилъ и Василько были двоюродные братья Лешкови по матери его,

    Вернуться к тексту

  9. „_И прія Ярославъ Луческъ, а Черторыескъ Пиняне._“ (Ипат. стр. 166) — Смотри въ I. части нашей Исторіи стр. 27. № 154 и стр. 52. № 6 наши изложенія и недоумнѣнія о князяхъ Пинскихъ, о Пинянахъ.

    Вернуться к тексту

  10. Черторыескъ или Чарторыскъ, городъ Волынской Губерніи на рѣкѣ Стирѣ, отъ Луцка 11 миль къ сѣверу.

    Вернуться к тексту

  11. „_Бѣ бо королевичь въ Галичѣ и Судиславъ съ нимъ, миръ бо имѣяше со Володимеромъ и Михаиломъ_“ (Ипатіев. стр. 167). — Вотъ примѣръ нравственнаго испорченія Русскихъ князей. — Мирятся съ иноплеменными наѣздниками ихъ земли и измѣнниками, а рѣжутъ другъ друга.

    Вернуться к тексту

  12. Польскіе писатели полагаютъ смерть Лешка на 1227 годъ. — Жаль что доселѣ никто незанялся критическимъ обработаніемъ ихъ исторіи, сего времени.

    Вернуться к тексту

  13. Городъ Угровскъ, Угровескъ, теперь деревня въ Люблинской Губерніи Угрускъ на лѣвой сторонѣ Буга, надъ ручаемъ Угеръ, на противъ городка Опалинъ находящагося на правомъ берегу рѣки Буга. — Смотри 33 примѣчаніе.

    Вернуться к тексту

  14. „_Князь же тѣче его скепищемъ_“ тоже что Польскій „Osczep“ короткое копье для метанія въ непріятеля.

    Вернуться к тексту