Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Глава XII. Г. 1223—1224. - Оригинал

История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья

Первое появленіе Татаръ. Приступимъ теперь къ описанію самаго важнаго событія въ Русской Исторіи, имѣвшаго ужасныя послѣдствія для сѣвернаго и сѣверовосточнаго материка Европы вообще, а для Русскаго міра въ особенности, поглотившаго благосостояніе его, истребившаго милліоны жителей, и на нѣсколько вѣковъ унизившаго славу, могущество и судьбу общаго нашего отечества; именно къ описанію появленія Татаръ, бывшихъ долго, долго, бичемъ не только Русскаго народа, Русской земли, но и другихъ окрестныхъ державъ.— На плоскихъ возвышенностяхъ Азіи, до каменныхъ стѣнъ Китайской имперіи, въ такъ называемой теперь Татаріи, а по части и въ Иркутской губерніи Россійскаго государства, на неизмѣримомъ пространствѣ жилъ полудикій суровый народъ Моголовъ, скитаясь по степямъ съ своими стадами, какъ еще въ настоящее время Киргизы и другія кочевыя племена, и питавшійся скотоводствомъ и ловлею звѣрей. Народъ этотъ раздѣлялся на многія племена, орды, управлявшіяся

своими старшинами или ханами: но во второй половинѣ XII вѣка, сталъ одинъ изъ хановъ именемъ Езукай Багадуръ превозмогать надъ другими, завоевалъ и принудилъ подъ свою власть нѣсколько другихъ ордъ, и умирая оставилъ тринадцатилѣтнаго сына своего Темучина, извѣстнаго впослѣ подъ названіемъ Чингисхана, повелителемъ 40000 семействъ, который-то ханъ съ своей стороны, былъ данникомъ однаго изъ Китайскихъ монарховъ Ніучей.— Тотъ-то молодой человѣкъ, славнѣйшій въ всемірной исторіи завоеватель, пришедъ въ мужескій возрастъ, основалъ могущественное Моголское государство, покорилъ вопервыхъ отложившихся въ его малолѣтствѣ данниковъ, присоединилъ волею неволею другія единородныя орды подъ свои знамена, принудивъ и Киргизовъ южной Сибири и Игуровъ, обитателей Малой Бухаріи, и иныя племена повиноваться волѣ своей; совокупилъ онъ силы всѣхъ суровыхъ скитальцевъ въ одну цѣлость.— Изъ того-то жерла огнедишущаго волкана истекали рѣки лавы на всѣ страны, сокрушая престолы, разрушая державы и истребляя народы на югъ, сѣверъ, востокъ и западъ.— Описывать подробнѣе ужасы того неслыханнаго доселѣ въ исторіи завоеванія и опустошенія многолюдныхъ, цвѣтущихъ тогда, странъ и государствъ, разрушенія многихъ славныхъ въ древности городовъ, многочисленныхъ кровопролитныхъ битвъ, не наше дѣло, и мы отсылаемъ читателя къ Моголской исторіи; для насъ довольно сказать: что Чингисханъ покорилъ большую часть настоящей, тогда изъ двоихъ государствъ состоявшей Китайской имперіи, славную, сильную и цвѣтущую Ховараземскую монархію, Персію и другія государства и владѣлъ отъ Китая по всей Азіи до Кавказа и Каспійскаго моря.— Когда славный завоеватель простиралъ свои завоеванія въ Персіи и прилежащихъ странахъ, пришла ему вѣсть, что въ покоренномъ Китаѣ возсталъ сильный мятежъ. Онъ рѣшился итти назадъ въ Татарію утушить его, остановился на возвратномъ пути въ славномъ городѣ Самаркандѣ, повелѣлъ двумъ своимъ военачальникамъ воевавшимъ въ Георгіи, которыхъ одни называютъ Судай Баядуръ и Чепновіанъ, а другіе Суйда и Губбе, обоитти чрезъ Дагестанскія горы по сѣверной и западной сторонѣ Каспійскаго моря, и направляя путь чрезъ землю Половцевъ, или какъ нѣкоторые ихъ называютъ Капчаковъ, чрезъ Волгу въ окрестностяхъ Астрахани, подвигаться и соединиться съ нимъ подъ Самаркандой, гдѣ онъ, какъ мы сказали, на время остановился съ войскомъ подъ его безпосредственнымъ предводительствомъ состоявшимъ.— Исполняя повелѣніе своего государя, пустились, около 1223 года, оба военачальники съ многочисленными своими полчищами на Шамаху, завладѣли симъ городомъ, принудили повелителя сихъ странъ пропустить ихъ съ войскомъ чрезъ славныя, такъ названныя, Дербентскія желѣзныя ворота; но тутъ, гдѣ-то на правой сторонѣ рѣки Терека, были они въ тѣсныхъ горахъ окружены Аланами, Ясами, жителями Дагестана и Русскими сосѣдами Половцами, которые повидимому распростирали свои кочевья между Терекомъ, Волгою, Дономъ и Азовскимъ моремъ. Узнавъ опасность, старались Моголы хитростію отклонить Половцевъ отъ союза окружавшихъ ихъ враговъ, притворяясь, что они Моголы есть единоплеменники Половцевъ, успѣли обольстить ихъ ласковыми словами и дарами; но побѣдивъ Аланъ, Ясовъ и другія имъ противныя племена, разлились Моголы, какъ изъ береговъ выступившая рѣка, по плоской Половецкой равнинѣ, стали опустошать землю, и тогда только узнали Половцы обманъ и опасность. Они стали раскаиваться въ своей оплошности, но уже поздно.— Моголы грабили и отганяли ихъ стада, единственное Половецкое движимое достояніе, не только хищности ради, ибо они, возвращаясь изъ богатыхъ странъ, были обремененны драгоцѣнною добычею, но они нуждались, безъ сомнѣнія, и въ съѣстныхъ припасахъ для многочисленнаго, изъ горъ только что вышедшаго, голодомъ изнуреннаго войска, и въ лошадяхъ, которыхъ они въ пропастяхъ и ущеляхъ лишились.— Половцы стали защищать драгоцѣнную свою собственность, быковъ, коровъ, овецъ и лошадей; въ защитѣ дошло до дракъ и стычекъ. Моголы избили защищавшихъ свой добытокъ войновъ-пастуховъ, убили знатнѣйшихъ изъ ихъ князей Юрія Кончаковича и Даніила Кобяковича 76, гнались за другими, искавшими въ бѣгствѣ спасенія съ своимъ скотомъ, до Азовскаго моря, до Половецкаго вала, до дольнаго Днѣпра, истребляли ихъ безпощадно, и испуганные, бѣжавшіе Половцы, только въ Русскихъ предѣлахъ отдохнули въ тревогѣ и побѣгѣ съ остатками своихъ стадъ 77.

Вѣсть о появленіи неизвѣстнаго, воинственнаго и свирѣпаго народа и о его подвигахъ въ Азіи, раздалась по Русской земли. Страхъ и безпокойство сопровождали ужасную молву тѣмъ болѣе, когда знаменитый Котіянъ, князь Половецкій, тесть нашего Мстислава, пособствовавшій ему въ пораженіи Венгровъ 1221 года подъ Галичемъ, спасшійся бѣгствомъ въ Русскую землю, явился у своего зятя, разсказалъ ему и другимъ Русскимъ князямъ о всѣхъ обстоятельствахъ пришествія незванныхъ гостей, объ ихъ ратномъ устройствѣ, оружіи, богатствахъ, остервененіи въ бою, свирѣпости послѣ побѣды, и сталъ просить помощи для истребленія или прогнанія лютыхъ пришельцевъ.— Отношенія между Русскими и Половецкими князями, въ описываемое нами время, были совсѣмъ другія, какъ сто лѣтъ тому назадъ. Древнія вражды, напады, мало по малу прекратились; ихъ замѣнили дружныя сношенія. Границы между обоими народами были твердо опредѣленны, князья между собой сватались и женились, завязалось между обѣими племенами, а въ особенности между княжескими родами, какое-то единомысліе и семейная совокупность. Половецкіе князья пособствовали своимъ Русскимъ родственникамъ какъ милые свойственники. — Отношенія Рюриковичей, въ описываемое нами время, были естьли не тѣснѣе не любовнѣе, то по крайней мѣрѣ тѣ же самыя на востокѣ съ Половецкими князями, какія мы выше замѣтили на западѣ съ Пястовичами; и мы думаемъ, что естьли бы Половецкій народъ, не былъ истребленъ, разсѣянъ, прогнанъ въ Венгрію Татарами, онъ непремѣнно слилъ бы ся былъ въ одну Русскую народность, какъ это съ Торками, Берендѣями и Черными Клобуками случилось; чему и принимаемое Половцами отъ Руссовъ восточное вѣроисповѣданіе сильно бы пособствовало. Слѣдовательно, Русскіе князья не могли быть равнодушными на бѣдствія своихъ сродниковъ, съѣхались въ Кіевъ, чтобъ посовѣтоваться, какія бы предпринять мѣры и для отклоненія угрожавшей собственной ихъ земли опасности, и для пособствованія друзьямъ.

На съѣздѣ явились и первенствовавшіе тогда на западной Руси трое князей Мстиславовъ, именно: нашъ Мстиславъ Галичскій № 268 78, Мстиславъ Старымъ названный № 260 Кіевскій, Мстиславъ № 159, князь Черниговскій и Козельскій, и молодшіе какъ Даніилъ Владимирскій № 307, Михаилъ № 228, Всеволодъ Мстиславичь № 316 и всѣ другіе князья. Они стали разсуждать, что слѣдуетъ дѣлать и для защиты отечества и для помощи князей Половецкихъ, и единогласно положили, упредить враговъ, выступить внѣ Русскихъ предѣловъ, и тамо искать и разбить ихъ на чужей земли. — Въ слѣдствіе столь торжественнаго рѣшенія, повелѣно всѣмъ участвовавшимъ въ собраніи немедленно готовиться къ походу, и отправлено посольство къ Георгію № 201 Великому князю Суздальско-Владимирскому пригласить и его къ всенародному ополченію и участію въ войнѣ.

Весь Русскій міръ возсталъ и пришелъ въ движеніе. Со всѣхъ сторонъ стекались на весну 1224 года, храбрые воины подъ знаменами и предводительствомъ своихъ князей, и становились на правомъ берегу Днѣпра у Варяжскаго острова. Полки Смоленскіе, Черниговскіе, Кіевскіе и иные изъ верховыхъ странъ Руси, пользуясь по вскрытіи рѣкъ полыми весенными водами, спустились въ лодяхъ внизъ рѣками въ Днѣпръ и покрыли его множествомъ судовъ такъ, что можно было по лодяхъ сухо перейти чрезъ эту рѣку. „ВСЯ НАМЪ по суху же Днѣпръ перешедшимъ, якоже покрыти водѣ быти отъ множества людій скорѣе _лодіи_“ 79. — Галичскіе, Волынскіе, Курскіе, Трубческіе и Путивильскіе отряды съ своими князьями прибыли сухимъ путемъ на коняхъ, приспѣла и соединилась „_вся Половецкаяземля_“, а Галичскіе выгонцы 80 подъ начальствомъ воеводъ Юрія Домамѣрича и Держикрая Володиславича отправились въ тысячи лодяхъ внизъ Днѣстромъ, переплыли Черное море, войшли въ устье Днѣпра, поднялись въ верхъ рѣки къ порогамъ, и пристали у устья рѣчки Хортицы, по всей вѣроятности, между тойже рѣкой и островомъ Хортицей, на которомъ въ началѣ 17. столѣтія славный Гетманъ Петръ Конашевичь Сагайдачный основалъ былъ Запорожскую Сѣчь, и который, кажется, назывался тогда Варяжскимъ островомъ. Тамъ соединились всѣ войска кромѣ Василька Константиновича № 272, отправленнаго Суздальскимъ Великимъ княземъ съ Ростовскимъ полкомъ, который однакожъ не приспѣлъ на время и не принималъ участія въ томъ, сколь славномъ, столь и несчастномъ подвигѣ. Слѣдовательно сборное мѣсто всѣхъ Русскихъ и Половецкихъ силъ было ниже Пороговъ, напротивъ такъ называемаго прежде Половецкаго поля, а послѣ Кримской степи. — Чуть только собрались всѣ Русскія и Половецкія войска на правомъ берегу Днѣпра, какъ пришла вѣсть въ станъ, что Моголскіе стрѣлки перодоваго разъѣзда, гонящіеся за Половецкими стадами, явились на лѣвомъ берегу рѣки посмотрѣть на Русскую флотилію, — „_Пришедши же вѣсти во станы, яко пришли суть видѣть оладій— Рускыхъ_“ и въ тотчасъ всѣвъ на конь бодрый Даніилъ съ другими молодыми князями и своей конницей, поскакалъ поглядѣть на

Битва на Калкѣ съ Татарами. невидальщину, но они не успѣли; Моголы какъ явились внезапно, такъ и помчались назадъ какъ вихрь. Юрій Домамѣричь разсказалъ только молодымъ князямъ, что наѣздники есть стрѣльцы, другіе же очевидцы оспоривали, называя ихъ простыми мужиками хуже Половцевъ, но прозорливый Домамѣричь утверждалъ, что они „_ратници суть и добрыя вои_“—всѣ возвратились въ главный станъ, и Юрій Домамѣричь доложилъ своему государю Мстиславу все имъ видѣнное и замѣчанное. — Нечаянное появленіе и быстрое отдаленіе Моголовъ разгорячило головы и кромѣ того пылкихъ браннолюбивыхъ молодыхъ князей; они усильно настаивали въ погони за врагами, молили старшихъ князей Мстиславовъ, Галичскаго и Черниговскаго, не стоятѣ безъ дѣла, и послѣдніе велѣли переправиться всей арміи чрезъ Днѣпръ, на лѣвую сторону рѣки, и вступили въ Половецкое поле. — Русскіе стрѣлки понеслись немедленно за Моголами, достигли разъѣздъ, гонившій захваченныя Половецкія стада къ главному своему войску, бросились на него какъ громъ, разбили, далеко гнались за бѣжавшими врагами, рубили ихъ и отбили множество скота, которымъ побѣдители избыточно запаслись. (Вотъ доказательство, что Татары нуждались въ съѣстной провизіи на дальный путь чрезъ степь къ Самаркандѣ). — Первая удачная стычка болѣе еще ободрила и воспламенила и Русскихъ князей, и Русскихъ войновъ; восемь дней шли они чрезъ пустую степь до рѣки Калки, нынѣ Калецы въ Екатеринославской Губерніи, и тамъ встрѣтили передовый Татарскій отрядъ. — Вдругъ завязалась схватка, въ которой былъ убитъ нѣкто Иванъ Дмитрѣевичь съ двумя товарищами, а Татары отступили за рѣку. Сблизившись къ рѣкѣ велѣлъ Мстиславъ Галичскій Даніилу съ своими Волынскими и другими полками перебродить, а самъ съ резернвыми полками послѣдовалъ за нимъ, разсмотрѣлъ Моголское ополченіе, находясь тогда въ раздорѣ съ Мстиславомъ Кіевскимъ и Мстиславомъ Черниговскимъ, и желая самъ пожать всю славу и всѣ плоды побѣды, не увѣдомивъ ихъ отстоящихъ особыми станами, приказалъ онъ готовиться къ битвѣ и начать сраженіе. — Началась лютая битва. Молодый Даніилъ изумлялъ мужествомъ и своихъ воиновъ и непріятелей. Онъ первый бросился съ Семіономъ Олюевичемъ и Василькомъ Гавриловичемъ на Татарскіе полки, тѣснилъ и рубилъ враговъ, Василько палъ бездушный возлѣ него, и онъ самъ былъ уязвленъ копіемъ въ грудь, но въ жарѣ сраженія не чувствовалъ онъ раны. Четвертый Мстиславъ Ярославичь № 256, Нѣмымъ названный

находившійся въ бою, имѣя великую любовь къ молодому Владимирскому богатырю, увидѣвъ его раннымъ, спѣшилъ защищать его, и крѣпко разилъ враговъ, тоже и Олегъ № 234, князь Курскій бился мужественно, храбро дѣйствовали всѣ Русскіе полки, сильно кипѣло сраженіе, но напрасно — битва была съ закаленными въ безчисленныхъ сраженіяхъ богатырями, съ побѣдителями міра. Стрѣльцы ихъ превосходили и въ силѣ и въ искусствѣ нашихъ; — „_Стрѣльцемъ ихъ стрѣляющимъ КРѢПЦѢ_“ (Ипат. стр. 164), наши стали отступать, подаваться на бѣгъ. Напрасно пустился Даніилъ за уклонявшимися, чтобъ ихъ удержать, остановить. Въ скачкѣ за ними напившись воды почувствовалъ онъ свою рану, а между тѣмъ стрѣльцы наши бѣжали — разсыпались — Русскіе были побѣждены, или изрубленны на мѣстѣ, или принуждены искать спасенія въ бѣгствѣ — шестеро князей, а между ими и Мстиславъ Черниговскій № 159 съ сыномъ, 70 славныхъ богатырей и множество храбрыхъ воиновъ покрыли тѣлами своими степь Половецкую, самыхъ Кіевлянъ пало 10,000 — едва десятая часть ополченія возвратилась, словомъ: „_бысть побѣда на вси князи Рускыя, такоже не бывало ни когдаже_“ пишетъ Ипат. Лѣтоп. стр. 164: совсѣмъ не упоминая, возвратились ли какіе остатки изъ тысячи лодей и многочисленной Галичской конницы. — Храбрые витязи горъ Карпатскихъ, отъ береговъ Черемоша, Прута, Днѣстра, Сана и Вислока устлали трупами своими отдаленные берега Калки за славу общаго Русскаго народа, за честь неизмѣримаго Русскаго отечества! — Принималъ ли Мстиславъ Романовичь Кіевскій № 268[?] участіе въ битвѣ или нѣтъ, неизвѣстно: но въ первомъ едва можно сомнѣваться. Правда, мы сказали выше, что нашъ Мстиславъ Галичскій началъ безъ согласія его, и Мстислава Черниговскаго битву; но мы такоже только что сказали, что послѣдній убитъ вмѣстѣ съ сыномъ въ сраженіи или отступѣ. Естьли же одинъ изъ обиженныхъ нашимъ Мстиславомъ князей вступилъ въ бой, то непремѣнно и другій послѣдовалъ ему, и мы видѣли, что съ самыхъ подвластныхъ ему Кіевлянъ пало 10,000 въ бою; слѣдовательно и онъ долженъ былъ находиться въ сраженіи. А впрочемъ чего же было ему ожидать? могъ же онъ надѣяться, что послѣ пораженія братьевъ-союзниковъ самъ одолѣетъ враговъ, или найдетъ пощаду? — Но какъ бы то ни было, Мстиславъ Старый не хотѣлъ или не могъ бѣжать вмѣстѣ съ другими, онъ окопался въ станѣ вблизи Калки на возвышенномъ мѣстѣ съ двумя своими зятями и дружиною, былъ осажденъ, обманомъ приведенъ къ сдачѣ, его съ зятями задушили Моголы подъ досками, на трупахъ ихъ сидя пировали, а всѣхъ съ нимъ находящихся изрубили. — По одержанной побѣдѣ гнались Моголы за остатками, бѣжавшихъ къ Днѣпру, даже до города Святополча, отстоящаго въ 44 верстъ отъ Кіева, избивали попадавшихся имъ въ руки, умерщвляли выходящихъ къ нимъ на встрѣчу съ крестами въ надеждѣ смягчить ихъ покорностію, напослѣдокъ возвратились назадъ и отправились въ предлежащій имъ походъ къ востоку; а Русскій народъ лишившійся множества своихъ храбрыхъ сыновъ, погрузился въ уныніе и горесть.— Кровавая битва на Калкѣ случилась Мая 31. числа 1224 года. — Что Моголы, послѣ одержанной побѣды и преслѣдованія Русскихъ бѣглецевъ до рѣки Днѣпра, вдругъ пустились въ предлежащій имъ походъ въ Татарію и какъ бы изчезли и пропали безъ вѣсти, слѣдователно, не было ихъ намѣреніемъ завоевывать ни Половецкой степи, ниже Русской земли, а только запастись съѣстными припасами на дальный путь, то есть скотомъ а можетъ быть, и коньми — свидѣтельствуетъ Первая Софійская Лѣтопись въ полномъ Собраніи V. томъ страна 173 слѣдующими словами: „_Сихъ же злыхъ Татаръ Таурменъ не свѣдаемъ откуду были пришли на насъ И ГДѢСЯ ДѢЛИ ОПЯТЬ: но только Богъ вѣсть._“

Въ нашемъ повѣствованіи о появленіи Татаръ въ Европѣ, о столкновеніи ихъ съ Половцами, о пріуготовленіи Русскихъ князей къ войнѣ съ ними, о переправѣ чрезъ Днѣпръ, о походѣ въ степь и о битвѣ на Калкѣ, послѣдовали мы почти исключительно Ипатіевской и Лаврентіевской лѣтописи. Другія позднѣйшія, или писанныя въ отдаленныхъ странахъ Руси, а именно: Новгородскія, и Троицкая, и даже Дѣеписатели, какъ н. пр. Исторіографъ Карамзинъ и иные, прибавляютъ еще множество другихъ извѣстій и обстоятельствъ, какъ то: — Что Половцы, послѣ перваго Татарскаго погрома, дарами коней, верблюдовъ, буйволовъ и дѣвокъ успѣли снискать помощь Русскихъ князей. — Что, когда Русскіе князья, рѣшившись вспомоществовать Половцевъ, стали собираться надъ Днѣпромъ, Татары отправили къ нимъ десять пословъ съ предложеніемъ, чтобъ они не вступались за Половцевъ, не только не мѣшали имъ истребить этотъ народъ; но чтобъ и сами истребляли его; и что Русскіе князья не только не удовлетворили ихъ требованію, но и велѣли умертвить пословъ; — что Татары послѣ убійства первыхъ 10 посланниковъ, выслали второе посольство съ упрекомъ, ссылаясь на судъ Божій; — что когда Русскія войска переправились черезъ Днѣпръ и поразили встрѣченный Татарскій разъѣздъ, Татары дабы спасти жизнь воеводы своего зарыли его въ землѣ, что Русскіе его нашли а Половцы умертвили; — что въ самомъ сраженіи на Калкѣ, Половцы не выдержавъ натиска Моголовъ, смѣшались, обратили тылъ, въ замѣшательствѣ устремились на Русскіе полки, разстроили ихъ, и были виною пораженія и пр. и пр. — Но мы считаемъ всѣ эти прибавки, не приведенныя нами въ нашемъ разсказѣ, выдумками какого либо Новгородскаго позднѣйшаго составителя лѣтописей, другими переписчиками болѣе или менѣе заимствованными; вопервыхъ по тому: что современный сочинитель Ипатіевской лѣтописи, соучастникъ въ переправѣ чрезъ Днѣпръ, и походѣ въ степь, — очевидецъ сраженія на Калкѣ, о вышеприведенныхъ обстоятельствахъ, — вписивая даже мелочи, — совсѣмъ неупоминаетъ, — что же онъ соучаствовалъ въ этомъ походѣ, служатъ доказательствомъ слова лѣтописи, „_ВСЯ НАМЪ по суху же Днѣпръ перешедшимъ._“— Во вторыхъ, никто не станетъ вѣрить, чтобъ лошадьми, буйволами, верблюдами и дѣвками можно было склонить всѣхъ Русскихъ князей къ войнѣ сопряженной съ столь многими издержками и пожертвованьями, если бы не было важнѣйшихъ побудительныхъ поводовъ, какъ буйволы и верблюды, и думаемъ, что преувеличенный разсказъ бѣжавшихъ Половцевъ, о богатствѣ пришельцевъ, ограбившихъ Закавказскія страны, заохотилъ паче всего Русскихъ князей, искать чужестранцевъ въ отдаленной степи, разбить ихъ и нажить себѣ знатную добычу. — Что же касается убійства пословъ, то уже всякій убѣдится, что это есть сущая пелѣпость[?], чужда даже полудикимъ народамъ, тѣмъ паче Русскимъ князямъ, прежде нашествія Моголовъ, которые никогда не обагрялись кровію пословъ, иногда заклятыхъ враговъ своихъ Печенѣговъ и Половцевъ, наносящихъ имъ безпрестанныя обиды и оскорбленія, которые имѣли сношенія и отношенія со всѣми образованными народами, и славились своимъ праводушіемъ и благородствомъ, а въ особенности нашъ Мстиславъ Галичскій и пр. — Но довольно тѣхъ опроверженій. Мы употребили ихъ нашихъ Галичскихъ читателей ради, чтобъ они, сравнивая нашу повѣсть съ другими сказаніями, не уличали насъ въ опущеніи историческихъ фактовъ; а теперь возвратимся къ домашнимъ, — Галичскимъ дѣламъ.

Примечания

  1. Христіанскія имена Половецкихъ князей служатъ доказательствомъ, что вѣра Спасителя озарила уже тогда значительную часть того народа, когда уже и князья исповѣдивали ее.

    Вернуться к тексту

  2. Такъ мы понимаемъ опустошеніе Моголами Половецкой земли. Они конечно не пришли туда завоевать ее. Какая имъ нужда въ Половецкой степи, въ ихъ кибиткахъ и движимыхъ вежахъ. Только роскошная, пышными городами и богатствомъ славившаяся Азія, могла прельщать завоевателей. Изъ Моголской исторіи извѣстно, что бывшіе въ Георгіи оба военачальники, получили повелѣніе обойшовъ Каспійское море, соединиться въ Самаркандѣ съ своимъ государемъ; и по той причинѣ, послѣ битвы у рѣки Калки, не пользуясь побѣдою, отправились они немедленно въ назначенный имъ походъ.— Въ Половецкой области остановились они на время, чтобъ отдохнуть послѣ томительной переправы чрезъ горы, чтобъ откормиться послѣ голода, чтобъ построиться въ порядокъ послѣ потерь въ послѣдной битвѣ съ Аланами и на трудномъ пути, и пріуготовиться къ отдаленному походу въ верхъ чрезъ Волгу, Уралъ, Киргизскую степь, въ направленіи на Хиву, Бухару подъ Самаркандъ.

    Вернуться к тексту

  3. Лавр. лѣтопись стр. 189 называетъ нашего Мстислава княземъ „_Торопечскымъ._“ — Редакція Полнаго Собранія Русскихъ Лѣтописей, какъ-бы недоумѣвая или сомнѣваясь, отмѣтила это слово курсивою. — Но онъ былъ дѣйствительно и Галичскимъ и Торопецкимъ княземъ. Городъ Торопецъ былъ его собственная волость. — Смотри Лавр. страна 183 и 184.

    Вернуться к тексту

  4. Ипат. Лѣт. стр. 163. Въ первой Софійской, стр. 172. — „_на множествѣ лодей._“

    Вернуться к тексту

  5. „А выгонци Галичъкыя придоша по Днѣпру (ошибка, должно быть по Днѣстру) _и войдоша въ море; бѣ бо лодей тысяща; и воидоша во Днѣпръ, и возведоша порогы, и сташа у рѣкы Хорътицѣ на броду у Протолчи; бѣ бо съ ними Домамѣричь Юрьгій и Держикрай Володиславичь._“ Ипат. стр. 164. — Но ктоже были „_выгонци_“, что означаетъ это слово? — Арцыбышевъ I. 317 прим. 1992 вопрошаетъ не были ли они изгнанники?. И въ этимологическомъ словопроизведеніи такъ бы принадлежало думать, въ разсужденіи, что послѣ Венгерской войны, могли находиться Мадярскіе приверженцы, изгначные изъ Галичской земли, или самовольно оставившіе ее. Но принявъ въ уважаніе, что они отправились Днѣстромъ на 1000 лодяхъ, что на одной лодіи было по крайней мѣрѣ по 10 человѣкъ, слѣдовательно число всѣхъ воиновъ состояло изъ 10,000, и что имъ начальствовали княжескіе воеводы, то этаго мнѣнія никакъ не льзя предполагать. Выгонцы — если это слово не описка — были, пѣшее войско, которое водою скорѣ могло прибыть къ предназначенному мѣсту какъ сухимъ путемъ. Конница же Галичская приспѣла уже тамо прежде съ своимъ княземъ, какъ выше сказано. — Есть какое то недоумѣніе въ вышеприведенныхъ словахъ лѣтописи „_и возведоша порогы._“ Прямый ихъ смыслъ долженъ бы быть, что Галичская флотилія поднимаясь въ верхъ Днѣпромъ миновала пороги и слѣдовательно, что сборное мѣсто Русской арміи было выше пороговъ, гдѣ-то на противъ рѣки Самары; но она ниже положительно извѣщаетъ, что лодьи пристали у рѣки Хортицы на броду, а извѣстно что и рѣчка и островъ Хортица есть ниже между послѣднимъ порогомъ Бѣлекова Забора и Вольпаго, слѣдовательно и станы Русскихъ войскъ находились ниже пороговъ.— Смотри книгу „Большой Чертежъ“ стр. 100 и 101.

    Вернуться к тексту