Глава XI. Г. 1219—1223. - Оригинал
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Отложимъ теперь на время Галичскія дѣла. Пусть Коломанъ понѣжится на Галичскомъ престолѣ, пусть Мстиславъ позаботитси о средствахъ, какъ бы прогнать его оттуда, а мы бросимъ покамѣстъ мимоходомъ легкій взглядъ и на Кіевъ, который все еще считался средоточіемъ западной Руси, если не по могуществу владѣвшихъ тамъ князей, то по торговымъ отношеніямъ съ Греціей; и вліяніемъ на Владимирь Волынскій, гдѣ поживало семейство законныхъ Галичско-Владимирскихъ князей.— Въ Кіевѣ, по кончинѣ Всеволода Чермнаго № 158, о коемъ выше стр. 65, и Рюрика № 190 года 1215 послѣдовавшей, господствовалъ Мстиславъ № 260, но престолъ Кіевскій терялъ все болѣе и болѣе свой блескъ, свою прежнюю прелесть.— Во Владимирѣ вдовствующая княгиня Романова, славная столь горестными приключеніями, гоненіемъ и странствованіемъ съ сиротами по чужимъ землямъ, благодаря Бога, что сыновя ея достигли уже удобнаго мужескаго возраста для защиты своихъ правъ, постриглась 1219. года въ монахини.— Тогоже года, послѣ возврата сына ея князя Даніила изъ Галича и Каменца Подольскаго, совершилось тамо важное событіе, которое тотчасъ разскажемъ.— Между предѣлами княжествъ Полоцкаго, Туровскаго, Минскаго, Пиньскаго, Владимиро-Берестейскаго и Мазовецкаго, въ сосѣдствѣ Ятвяговъ, посреди лѣсовъ и болотъ, жилъ малочисленный и убогій Литовскій народъ. Еще Славный Ярославъ № 10. покорилъ его 1040 года и въ знакъ подданства принудилъ былъ къ ничтожной дани, состоящей по бѣдности народа изъ лыкъ и метелъ. Въ 1131 году смирилъ его В. князь Мстиславъ № 77., въ 1158 году, Володарь № 85. князь Полоцкій; и Литовцы принимали многократно участіе въ войнахъ тѣхъ же Полоцкихъ князей, то какъ подвластные, то какъ союзники. Съ умноженіемъ народа и освоеніемъ съ употребленіемъ оружія подъ Русскими знаменами, стали Литовцы дерзновенѣе нападать Русскіе предѣлы, тревожить, грабить и разбойничать. Въ наказаніе дерзскихъ набѣговъ строго смирилъ и укрощалъ ихъ Галичско-Владимирскій князь Романъ, запрягая даже въ плугъ плѣнныхъ Литовцевъ какъ выше ст. 31.— Бѣдный этотъ народокъ избранъ былъ Промысломъ играть впослѣ важную роль на сѣверѣ Европы. Князья его, пріобрѣвъ со временемъ, то оружіемъ, то женитьбою съ Русскими княжнами значительную часть Русскаго міра, составили могущественное Литовско-русское княжество, засѣли на Польскомъ тронѣ, управляли чрезъ четыре поколѣнія обоими государствами, одарили и Венгровъ и Чеховъ королями, а теперь тотъ народъ числитъ всего а всего едва милліонъ душъ. Такъ то Всевышній сподобляетъ нѣкогда ничтожныхъ виновниковъ къ исполненію или достиженію важныхъ цѣлей!— Народецъ этотъ во время, къ которому относится наша исторія, питая ненависть къ Русскому народу, враждебначалъ почти безпрерывно Владимиро-Волынскимъ князямъ, нападая и опустошая ихъ земли: но въ 1219 или 1220 году явились въ Владимирѣ послы отъ 22. Литовскихъ, Жмудскихъ и Латышскихъ
Мстиславъ № 260. князь Кіевскій.
князей, искать дружбы Даніила и Василька. Князья Владимирскіе урадовались симъ случаемъ, не только заключили миръ, но вступили съ ними въ тѣсную связь; и между обоими народами завязались дружественныя отношенія. Заключенный съ Литовцами союзъ былъ вожделѣннымъ событіемъ для князей Владимирскихъ, какъ въ настоящее время, такъ и въ будущности, онъ освободилъ ихъ не только отъ потребности караулить по своимъ рубежамъ для защиты отъ нападовъ тѣхъ наглыхъ сосѣдовъ, но кромѣ того подалъ имъ способность направлять смѣлыхъ Литовскихъ наѣздниковъ на Польскую землю ибо война о Галичское княжество все еще продолжалась. Лешокъ Краковскій, какъ союзникъ Венгровъ, нападая Владимирскія области Даніила, какъ зятя и союзника Мстиславова, опустошалъ его волости; въ возмездіе за пакости, подстрекаемые Даніиломъ Литовцы жестоко разоряли Лешковое владѣніе, и этимъ способомъ отвлекали князя Краковскаго и отъ наступательнаго участія въ Венгерско-Галичскихъ дѣлахъ и отъ сильнѣйшихъ нападовъ на Даниловыя области.— Два тогда устроились враждебные, другъ другу противостоявшіе союзы, двѣ противодѣйствовавшія партіи.— Съ одной Венгры, Краковскій государь и Александръ № 309. князь Белзскій, который, какъ мы выше видѣли, уже при рѣкѣ Зубрѣ сперва только отклонился отъ Мстислава и возвратился въ свой Белзъ, а послѣ уже откровенно передался на Венгерскую сторону — а съ другой Мстиславъ, прогнанный князь Галичскій, Даніилъ и Василько Владимирскіе князья, Русскіе Надднѣпровскіе князья, и союзники ихъ Половцы и Литовцы.— Посмотримъ теперь на Галичь, и оглянемся за храбрымъ Мстиставомъ.
Дванадесятьлѣтній Коломанъ господствовалъ съ осени 1219 года вторично въ Галичѣ. Отъ имени его управлялъ княжествомъ Венгерскій воевода Филя, человѣкъ высокомѣрный, мужественный и предпріимчивый, „_прегордый, надѣяся обьяти землю, потребити море_“— какъ пишетъ лѣтопись. Хотя онъ въ надменности и презиралъ Русскую силу, Русскую храбрость и отзывался: „_единъ камень много горньцевъ[?] избиваетъ_“ и „_острый мецю, борзый коню — многая Руси_“ (Ипат. стр. 162), то есть, что онъ имѣя острый мечь и борзаго коня успѣетъ одолѣть многихъ Руссовъ, но онъ однакожъ предпринималъ благовременно, всѣ къ предохраненію опасности, нужныя мѣры. Чтобъ обезпечить короля-отрока на случай несчастнаго послѣдствія, построилъ онъ въ городѣ на церкви Богородицы крѣпость и затворилъ тамо короля съ гарнизономъ подъ начальствомъ полководцевъ Ивана Лекина, Дмитра и Бота.
Между тѣмъ изготовился дѣятельный Мстиславъ и вмѣстѣ съ Владимиромъ Рюриковичемъ № 262, съ Ростиславомъ Мстиславичемъ № 320. внукомъ Давида, (котораго Густинская лѣтопись ошибочно Давидовичемъ называетъ), съ Ростиславомъ Мстиславичемъ № 317, съ собственными и ихъ полками, усиленный Половцами, подъ начальствомъ тестя своего Котяна, двинулъ сильную рать свою къ берегамъ Днѣстра. Уже хватскіе сыновья степи Половцы изъ передоваго полка, рыская около Галича, чтобъ наглядѣться городу и рати непріятельской, сшибались то съ Уграми, то съ Ляхами вблизи стѣнъ городскихъ, и убили знатнаго какого-то Мадярами оплакиваемаго военачальника Уза, и тогда Филя взявъ съ собою Галичскихъ, не совсѣмъ надежныхъ бояръ Судислава, Лазора и иныхъ, кромѣ разбѣгшихся, выступилъ съ многочисленнымъ Венгерскимъ и Польскимъ войскомъ изъ Галича въ чистое поле на встрѣчу Русскополовецкой арміи.
Битва въ окрестности Галича.
Когда это происходило въ окрестности Галича, пустился Даніилъ такоже съ своими полками въ цѣли соединенія съ тестемъ; но Лешко, препятствуя совокупленію Владимирской рати съ главнымъ Мстиславовымъ войскомъ, подвинулся къ Щекареву 69 и обольщая Даніила, выслалъ брата своего Кондрата князя Мазовецкаго какъ посредника къ нему, съ предложеніемъ мира и приглашеніемъ посѣтить его; но благородный Кондратъ, удостовѣрившись въ лести брата своего, совѣтовалъ Даніилу и не вступать съ нимъ въ переговоры и не отправляться къ нему; чѣмъ Лешко однакожъ задержалъ на время Даніиловъ походъ.— Въ тоже время, когда Лешко между Владимиромъ и Щекаревымъ надувалъ Даніила надеждами мира, сблизилась главная союзная Мстиславова армія къ непріятельскому, гдѣ-то вблизи Галича расположенному стану; прозорливый Русскій военачальникъ, вступивъ сперва на возвышенный бугоръ, внимательно разсмотрилъ расположеніе и движеніе непріятельскаго войска, и, съѣхавъ съ холма увѣрилъ свои полки въ неминуемой побѣдѣ, приказалъ наступать на врага, и тотчасъ завязалась ужасная кровопролитная битва. Съ начала превозмогали Поляки на правомъ крылѣ Венгерскаго войска, они разстроили отрядъ Владимира № 262. князя Овручскаго, принудили Русскихъ къ бѣгству, гнали ихъ, били, брали плѣнниковъ и добычу. Венгры и Галичане, стали такожъ преодолѣвать на лѣвомъ крылѣ, но опытный въ военныхъ дѣлахъ Мстиславъ бросился тогда съ отборнымъ запаснымъ полкомъ состоявшимъ изъ собственной дружины и Половцевъ, какъ громъ на враговъ. Изумленные страшнымъ натискомъ Венгры, храбро отбиваясь, падали мертвые цѣлыми рядами подъ остріемъ Русскихъ и Половецкихъ копій, кровь лилась струями, самъ главноначальствующій „_прегордый, величавый Филя_“ былъ принужденъ отдаться въ плѣнъ 70. Оставшіеся еще на побоище Поляки были окруженны, они немогли спастися ни храбрымъ отпоромъ ни бѣгствомъ, и всѣ легли на мѣстѣ, ибо Мстиславово войско не давало пощады. Другіе Поляки гнавшіеся за Владимиромъ, № 262. и возвращавшіеся изъ погони къ главному своему корпусу, не вѣдавшіе о погибели своихъ, видя развѣвавшееся народное свое знамя находящееся уже въ рукахъ побѣдителей, толпами стремились къ оному и находили смерть. Словомъ совершенное пораженіе иностранцевъ, совершенное торжество Руссовъ 71.
Нимало не медля, оставивъ нобоище усѣянное кучами мертвыхъ и умирающихъ, погнался побѣдитель за остатками бѣжавшихъ къ городу, поразилъ и истребилъ ихъ у городскихъ воротъ, занялъ столицу и обложилъ на церкви Богородицы сооруженную крѣпость, въ коей прозорливый Филя затворилъ короля-отрока.— Осада не долго продолжалась, не взирая на отважную защиту, изнуренный недостаткомъ воды гарнизонъ принужденъ былъ сдаться, Коломанъ попался въ плѣнъ, какъ узникъ отвезенъ въ городъ Торческъ 72, Венгерскіе бароны, находившіеся въ крѣпости съ королемъ, отданы Половцамъ какъ плѣнники за оказанную ими храбрость 73, а мужественный Мстиславъ
Мстиславъ № 268. вторично князь Галичскій.
Мстиславичь № 268. завладѣвъ вторично Галичскимъ престоломъ, принялъ званіе царя Галичскаго, и былъ вѣнчанъ Коломановымъ вѣнцемъ, какъ нѣкоторые новѣйшіе, въ томъ отношеніи не совсѣмъ достовѣрные историки полагаютъ.— Между тѣмъ, не успѣвъ прельстить мирными предложеніями князя Владимирскаго, отклонился Лешокъ отъ Щекарева для закрытія собственной земли, ибо союзники Даніиловы Литовцы и Ятвяги, вторгнувшись въ Сандомирскіе и Краковскіе предѣлы, жестоко свирѣпствовали и опустошали владѣнія князя Краковскаго того и послѣдующаго года, а пылающій отвагою юный Даніилъ опрометью пустился съ полкомъ своимъ и тысячскимъ Демьяномъ къ Галичу; но онъ приспѣлъ уже послѣ битвы, послѣ побѣды, послѣ заточенія врага.—„_потомъ же пріѣха Данилъ ко Мьстиславу, и бысть радость велика, спасъ Богъ отъ иноплеменьникъ: вси бо Угре и Ляхове убьени быша, а иніи яти быша, а иніи бѣгающе по землѣ истопоша, друзіи же смерды избьени быша, и никому же утекши отъ нихъ; тако бо милость отъ Бога Руской землѣ_“ (Ипат. стр. 162).— Въ славной этой битвѣ плѣненъ былъ и знакомый намъ вѣтренникъ Судиславъ. Его привели въ узахъ предъ князя побѣдителя. Онъ палъ ницъ къ ногамъ князя, и равно великодушный какъ мужественный герой не только принялъ ласкаво непостояннаго боярина, но и произвелъ его въ Звенигородскіе намѣстники.— Достопамятное это событіе случалось 1221 года; слѣдовательно господствовалъ Коломанъ вторично, съ осени 1219 года въ Галичѣ одинъ годъ и нѣсколько мѣсяцевъ 74.
Слухъ о чрезвычайномъ пораженіи подъ Галичемъ, о плѣненіи и заточеніи Коломана съ невѣстой, о понесенномъ союзнымъ Венгерско-польскимъ войскомъ огромномъ уронѣ, скоро раздался и въ Венгріи и въ Краковѣ, и произвелъ ужасную тревогу и сѣтованіе, какъ въ государскихъ домахъ, такъ и въ частныхъ семействахъ обоихъ народовъ. Государи были въ отчаяніи и предавались печали, о судьбѣ захваченныхъ побѣдителемъ дѣтей; а народы горевали о потерѣ избіенныхъ родственниковъ, братьевъ, мужей, сыновьевъ. — Холодный, холостый, чуждъ нѣжной родительской любви, священникъ и дѣеписатель Длугошъ, сидя за своимъ бюро съ перомъ въ рукахъ, разсказуетъ намъ, что король Андрей, разсердився, выслалъ какого-то посла Яроша къ Мстиславу съ угрозами и повелѣніемъ тотчасъ освободить его сына; но чувствительный читатель-родитель убѣдиться, что въ сего рода грустномъ положеніи сердце отца исполнено скорѣе прискорбія и печали какъ гнѣва и ярости. — Благоразумный, Іерусалимскимъ походомъ изнуренный Андрей, зналъ, что побѣжденный наѣздникъ, не можетъ употреблять тщетныхъ угрозъ противъ побѣдителя, защищавшаго свою собственность; онъ отправилъ посла къ Галичскому князю просить мира, который въ самомъ дѣлѣ заключенъ 1222 года. Объ условіяхъ, для Мстислава вѣроятно весьма выгоднаго, договора не упоминаютъ ни наши, ниже иностранные бытописатели, цѣна выкупа плѣнниковъ была безъ сомнѣнія очень значительна какъ за короля Коломана, такъ и за королеву Соломею, извѣстно только, что послѣ, сверхъ годичнаго плѣна, Коломанъ получилъ свободу, что Мстиславъ удержалъ за собой спокойно Галичское княжество и, для подкрѣпленія сосѣдственныхъ дружескихъ отношеніи, помолвилъ вторую дочь свою Марію за третяго сына короля Андрея, такоже Андрея, а не Белли какъ нѣкоторыя
Андрей Андреевичь Венгерскій князь Перемышльскій. лѣтописи полагаютъ и назначилъ будущему зятю Андрею Перемышльскую землю на содержаніе, который тамо и поселился 75.
Миру съ сильнѣйшимъ непріятелемъ королемъ Венгерскимъ послѣдовало примиреніе и съ союзникомъ его, первымъ выновникомъ сихъ войнъ, княземъ Краковскимъ. Съ нимъ помирился не только князь Галичскій, но и Владимирскіе князья Даніилъ и братъ его Василько. Со стороны князей Владимирскихъ переговоривался извѣстный намъ знаменитый тысячьскій Демьянъ, а со стороны Лешка Держиславъ Абрамовичь и Творьянъ Войтиховичь.— Что побѣдители диктовали условія мирнаго договора, никто не станетъ усомнѣваться.— Послѣ заключеннаго съ Андреемъ и Лешкомъ мира, остался еще только бѣдный князь Белзскій Александръ № 309 въ нелюбіи, въ опалѣ.— Даніилъ не могъ его простить за отступничество, за уклоненіе при Зубри, и за соединеніе съ иностранцами, съ врагами отечества. И въ самомъ дѣлѣ, естьли бы Александръ былъ исполнилъ требованіе Мстислава, отъ Зубри съ своимъ полкомъ вмѣстѣ съ Даніиломъ отправился въ Галичъ и усилилъ Русскую рать, послѣдствія кампаніи 1219 года были бы со всѣмъ другія. Но онъ не только оставилъ своихъ однородцевъ и, кромѣ того, сталъ быть союзникомъ ихъ враговъ.— Наказать его намѣрился князь Владимирскій, и исполняя свое намѣреніе, тотчасъ послѣ заключеннаго съ Лешкомъ мира напалъ 1223 года съ братомъ Василькомъ на Александрову землю, ужасно опустошилъ окрестности Белза и Червеня, и только по ходатайству великодушнаго Мстислава, сказавшаго: „_пожалуй брата Олександра_“—оставилъ его въ покоѣ и возвратился въ свой Владимирь.
Примечания
Щекаревъ былъ вблизи настоящаго города Красностава. Казимиръ Великій, полюбивъ это мѣсто, велѣлъ тамо выкопать прудъ и построилъ крѣпость.— Отъ того пруда Щекаревъ сталъ называться Красноставомъ.
Онъ былъ плѣненъ служителемъ какого-то Мстиславова боярина Добрыни. Его увезъ изъ заточенія нѣкто Венгерскій приверженецъ бояринъ Жирославъ и освободилъ изъ плѣна. Послѣдній былъ уличенъ въ преступленіи, и лишился за вину недвижимаго своего имѣнія. „_И ятъ бысть величавый Филя паробкомъ Добрыниномъ, его же лживый Жирославъ укралъ бѣ, и обличену ему бывшю про него же погуби отцину свою_“ такъ кратко и сильно повѣствуетъ наша драгоцѣнная Ипатіевская лѣтопись стр. 162.
Достопамятная эта битва случиласъ на канунѣ праздника святой Богородицы; но какого праздника неизвѣстно?
Городъ Торческъ былъ на рѣкѣ Руси, впадающей въ Днѣпръ по ниже города Канева. Онъ былъ вѣроятно главнымъ мѣстомъ упоминаемыхъ въ лѣтописяхъ Торковъ.
Карамзинъ III. стр. 111. приводитъ, что тогда бѣжалъ тайно изъ Галичской крѣпости извѣстный намъ уже Краковскій епископъ и панегиристъ Кадлубко и Лешковъ Канцлеръ Иво.— Длугошъ полагаетъ, это Кадлубковое бѣгство во время перваго завладѣнія Мстиславомъ Галича 1218. года, что кажется быть вѣроподобнѣе, ибо тогда Кадлубко сопровождая дитя Саломею въ Галичъ, могъ тамо находиться.— Кромеръ и Нарушевичь не зная, что Коломанъ двоекратно вступалъ на Галичскій престолъ, въ первый разъ былъ только прогнанъ, а во вторый разъ даже плѣненъ, путаютъ обстоятельства. Въ особенности же послѣдніи, относительно настоящаго событія, есть совсѣмъ ненадежный Историкъ.— Сравни его IV. томъ, отъ стр. 126 по 132. годъ 1214 и 1515 съ нашимъ предъидущимъ разсказомъ.— И какъ было утечь Кадлубку когда король не могъ спастися бѣгствомъ?
Попытаемся разобрать, исправить и разъяснить нѣкоторыя противорѣчія, разнообразные толки и нескладности домашнихъ и иностранныхъ лѣтописей относительно этого, наши въ текстѣ разсказаннаго событія. Хотя сего рода критическія изслѣдованія кажутся здѣсь быть излишними, а по крайней мѣрѣ неумѣстными, но мы однакожъ занявшись написаніемъ частной Галичской Исторіи, вмѣняемъ себѣ въ обязанность, сколько намъ возможно, изыскать и привести противныя, иновидныя сказанія въ прямый настоящій толкъ.
а) Мнѣнія Дѣе- и Лѣтописателей о времени описаннаго нами событія различаются между собой.— Польскій историкъ Длугошъ стр. 604 приводитъ завладѣніе Галича Коломаномъ подъ 1209 годомъ; такоже и Кромеръ.— Нарушевичь IV. стр. 129 подъ 1215 годомъ.— Густинская лѣтопись стр. 334 подъ 1218 г.— Ипатіевская стр. 162, Троицкая стр. 216 и первая Новгородская стр. 37 подъ 1219 г.— Упоминаемая Карамзиномъ III. прим. 190 намъ неизвѣстная Воскресенская подъ годомъ 1220.— Лаврентіевская стр. 188 подъ годомъ 1221, а — Венгерскій историкъ Майлатъ (Geschichte der Magyaren. Wien 1828 I. Theil, 185 Seite) неопредѣленно между 1219 и 1223 годомъ [Сноска: Майлатъ сверхъ чаянія, не приводитъ намъ въ своей исторіи никакихъ подлинныхъ, намъ неизвѣстныхъ данныхъ. Относительно Галичскихъ дѣлъ, основывается онъ въ своемъ разсказѣ на исторіи Карамзина въ Французскомъ переводѣ, а можетъ быть и на Нарушевичѣ. Касательно перваго источника обнаруживаются недостатки двухъ переводовъ, какъ то, изъ Русскаго на Французскій, и изъ Французскаго на Нѣмецкій, на коемъ онъ издалъ свой трудъ.]. Кому же намъ теперь вѣрить?— Касательно происшествій, фактовъ и сопровождавшихъ это событіе обстоятельствъ, полную вѣру заслуживаетъ Ипатіевская лѣтопись. Она для насъ есть неоцѣненнымъ сокровищемъ. Безъ нея не было бы у насъ исторіи Галиція подъ правленіемъ потомковъ Великаго Романа Мстиславича № 250. Сочинитель этой лѣтописи, начиная съ 1201 года и его продолжатели, были современниками описываемыхъ ими происшествій; они разсказываютъ намъ нѣкогда самыя маловажныя подробности, какъ на примѣръ: что Діакъ Молза застрѣленъ подъ Городкомъ, что подъ Щирцемъ изъ убитаго Михалка Скулы сняли золотую цѣпь, что Даниловая дружина отняла у отраженнаго подъ Толмачемъ измѣнника коня, что Даніилъ, утомленный голодомъ, насытился у Днѣстра рыбами и виномъ, что ему подарилъ Мстиславъ лошадь сивой масти, что Половчанинъ трафилъ Мадяра Уза стрѣлою въ око и проч. сего рода мелочи, служащія доказательствомъ современности писателя, а важнѣйшія приключенія какъ и ему самому и его современникамъ достаточно извѣстныя, пропускаетъ. Слѣдовательно, мы на описанныя нашею лѣтописею событія и обстоятельства со всею довѣренностію можемъ положиться, и ей мы только обязанны извѣстіемъ, что Мстиславъ двоекратна завладѣлъ былъ Галичемъ и по какимъ поводамъ и подъ какими обстоятельствами. Ибо кромѣ Ипатіевской, одинъ только Длугошъ приводитъ, что Мстиславъ дважды бралъ Галичь, чего ни Кромеръ ниже Нарушевичь не понималъ, ниже другія домашнія лѣтописи не замѣчаютъ [Сноска: Есть еще и положительное доказательство, что сочинитель лѣтописи Ипатіевской былъ современникомъ и самовидцемъ описываемыхъ имъ событій. Разсказуя о битвѣ съ Татарами 1224 г. пишетъ онъ, что находился лично въ переправѣ чрезъ Днѣпръ — „_вся НАМЪ по суху же Днѣпръ перешедшимъ._“— Ипат. стр. 164.].— Что же касается находящагося въ нашей лѣтописи лѣточисленія, мы не можемъ съ тойже увѣренностію на ней полагаться. Сводчики, составители или переписчики древнихъ рукописей, въ теченіи времени мало заботились о хронологіо, и выставленныя, въ старинныхъ манускриптахъ, на поляхъ выноски лѣтъ; списали ихъ въ новѣйшіе списки какъ имъ попалось. Ихъ мысль и воображеніе занимали происшествія, а не годъ приключенія. И по той-то причинѣ, встрѣтили мы въ Ипатіевской лѣтописи анахронизмы. Она полагаетъ первое вступленіе Коломана на Галичскій престолъ подъ 1211 годомъ, а мы знаемъ изъ письма короля Андрея къ Папѣ Инокентію, что воцареніе сына его въ Галичѣ только 1214 года послѣдовало. И такъ Ипатіевская лѣтопись, опоздившись однажды о три лѣта, приводитъ намъ всѣ послѣдующія, къ тому предмету относящіяся приключенія, о два или три лѣта позже; слѣдовательно разсказанное ею, подъ 1218 или 1219 годомъ, второе завладѣніе Мстиславомъ Галича должно было 1221 года случиться, въ чемъ насъ Лаврентіевская лѣтопись подлинно увѣряетъ.— Длугошъ ошибнулся, положивъ 1209 годъ, ибо Коломанъ родился только 1208 г. (Gebhardi страна 501 прим. X.) а Саломея еще и въ живыхъ не была.— Нарушевичу извѣстно было выше стр. 62. въ 54 примѣчаніи приведенное, къ Папѣ Инокентію 1214 года посланное, письмо короля Андрея, и онъ на удачу положилъ воцареніе Коломана на тотъ же 1214, а плѣненіе его Мстиславомъ подъ 1215 годомъ. Онъ списалъ впрочемъ столь много нелѣпостей и переиначеній касательно этаго событія, какъ самъ читатель можетъ убѣдиться, что удивишься, какъ ему пришлось въ голову сплести столько вздора.— Иныя наши выше упомянутыя лѣтописи, полагавшія плѣненіе Коломана подъ 1218 или 1219 годомъ, списивали другъ друга, и только одна Лаврентіевская сохранила намъ точное показаніе времени случившагося событія, какъ самъ благоразсудительный читатель, сравнивая наше на Ипатіевской лѣтописи основанное повѣствованіе, удостовѣрится.
б) Нѣкоторыя лѣтописи, какъ-то: Троицкая, Густинская, первая Новгородская и Нарушевичь IV. стр. 130 утверждаютъ, что вмѣстѣ съ Коломаномъ и жена его попалась Мстиславу въ неволю; но другія умолчиваютъ объ этомъ, слѣдовательно оставало бы сіе сомнѣніе, была ли Коломанова супруга, или скорѣе невѣста, въ плѣнѣ или нѣтъ?— Но эту сомнительность рѣшаетъ грамота Папы Гонорія III. „1222 Laterani sexta Calendas Februarii, pontificatus nostri anno 6“ писаная къ королю Андрею, находящаяся въ Нарушевичѣ IV. стр. 354, изъ коей явствуетъ, что несчастная эта девятилѣтная дѣвушка, жертва политики и мстительности отца своего Лешка, дѣйствительно находилась въ плѣнѣ у Мстислава — „casu sinistro accedit, regem ipsum (Коломана) cum sponsa sua et pluribus aliis viris nobilibus, a tuis hostibus capturari et tamdiu extra regnum ipsum mancipatos custodiae detineri“ и пр.
в) Густинская лѣтопись стр. 334 приводитъ, что у Коломана были уже тогда и дѣти.— „_По отшествіи Данила зъ Галича внійде Коломанъ въ Галичь съ женою и ДѢТМИ_“; но это есть нелѣпость. Коломану было 11, а Соломеи 8 или 9 лѣтъ отъ рожденія. Бракъ этотъ кажется никогда непришелъ въ исполненіе, ибо условія, подъ которыми онъ былъ помолвленъ, то есть, чтобъ Коломанъ и Соломея вмѣстѣ господствовали въ Галичѣ, не вступили въ дѣйствіе, и Соломея, утомленная въ отрочествѣ ужасами войны, осады и заточенія, обреклась на цѣломудренную жизнь и въ юности постриглась въ монахини. —
г) Длугошъ стр. 601., Кромеръ VII. стр. 166, вся череда послѣдовавшихъ имъ Польскихъ компиляторовъ, Густинская, на ихъ повѣсти основанная, лѣтопись стр. 334 и, какъ само собой разумѣется, Нарушевичь IV стр. 131. разсказываютъ намъ, что въ томже самомъ 1215 точно 1221 году, Русь, Литва и Ятвяги напали и опустошали Лядскіе предѣлы, что Лешокъ отрядилъ на нихъ гетмана своего Сулислава или Субислава съ многочисленнымъ войскомъ, что этотъ гетманъ ударилъ неподалеку отъ Владимиря на Русскихъ, разбилъ ихъ и захватилъ въ плѣнъ пять Русскихъ князей, а именно Святослава сына Мстислава Галичскаго, Ярослава Игоревича, и какихъ-то Юрія, Володимира и Константина, что Лешекъ велѣлъ лютымъ способомъ умертвить Святослава (okrutnie zamordować kazał), а другіе искупились золотомъ, ибо тогда обрѣтались безчисленныя богатства въ Галичѣ.— Вотъ нескладная хвастливая выдумка! — Во первыхъ, послѣ кровопролитной и рѣшительной тогожъ года происшедшей битвы, въ коей все Лешковое войско было истреблено, откуда же было набрать ему опять столь много рыцарства (wysłał z rycerstwem Subisława), чтобъ вторгаться въ Владимирскую землю и вступать въ сраженіе? — Мы видѣли, что Лешокъ передъ Галичской битвой, выступивъ съ оставшимся у него отрядомъ подъ Щекаревъ для произведенія диверсіи, не былъ въ состояніи удержать Даніила въ походѣ къ Галичу, что онъ, отклонився назадъ въ свою область для закрытія ее отъ нашествія Литовцевъ и Ятвягъ, очистилъ Даніилу путь для соединенія съ Мстиславомъ, слѣдовательно у него не было средствъ предпринимать наступательныя движенія и нападать владѣнія торжествующаго побѣдою непріятеля. Во вторыхъ у Мстислава Галичскаго не было сына Святослава, только Василій № 322, кончившійся еще 1218 года въ Новгородѣ, и Георгій № 323, который еще 1232 года поживалъ и здравствовалъ, — У Мстислава Стараго № 260 хотя и былъ такоже сынъ Святославъ № 315, но и тотъ жилъ еще 1232 года. Былъ еще и третій современный Святославъ Всеволодичь № 206, но князья Суздальско-Владимирскіе, по отдаленности ихъ владѣній не принимали никакого участія въ войнахъ и дѣлахъ Галичско-польскихъ; слѣдовательно разсказы о плѣненіи какого-то Святослава и о жестокомъ умерщвленіи его Лешкомъ есть сущія бредни. И можно ли предполагать, чтобъ Лешко, котораго кроткій, хотя впрочемъ слабый характеръ намъ извѣстенъ, велѣлъ жестоко умертвить сына Мстислава Галичскаго тогда, когда дочь его Саломея находилась въ Мстиславовыхъ рукахъ? — Тотъ же самой вздоръ мелютъ Польскіе лѣтописатели о какомъ-то никогда небываломъ Ярославѣ Игоревичѣ и о какихъ-то не существовавшихъ тогда въ южной и западной Руси Юрію, Василію и Константинѣ. — Хвастливые Польскіе писатели позднѣйшихъ временъ представляли себѣ Лешковое могущество по подобію власти и могущества Казимира IV., обоихъ Сигизмундовъ и Баторія тогда, когда онъ обладалъ только Краковскою и Сандомирскою, въ сравненіи съ королествомъ Галичскимъ и Владимирско-Волынскимъ княжествомъ, мелкою областью; ибо Мазовецкое княжество было независимою собственностію брата его Кондрата, а въ великой Польшѣ господствовали въ разныхъ земляхъ Владиславъ Ласконогій и потомки Мечислава Стараго.—
Въ добавокъ историческихъ нелѣпостей разсказуетъ намъ еще Густинская, на Польскихъ повѣствованіяхъ опирающаяся, лѣтопись подъ слѣдующимъ 1222 годомъ, что Лешко оженился тогда на дочери небывалаго плѣненнаго Ярослава Игоревича и прижилъ съ ней сына Болеслава Встыдливаго и дочь Соломею, а мы знаемъ уже изъ приведеннаго выше страна 43, что Лешко женился еще 1209 года на дочери Ингваря Ярославича № 258, и что дочь его Соломея уже 1214 года жила и была помолвлена за королевича Коломана.
До этой галиматіи относительно плѣненія пяти Русскихъ князей было поводомъ разсказанное нами выше страна 42, подъ 1209 происшествіе, когда Лешекъ Краковскій и Кондратъ Мазовецкій вмѣстѣ съ княземъ Ингваромъ Луцкимъ, пособствовавъ дядѣ своему по матери Александру Белзскому № 309, осадили Святослава Игоревича № 164 въ Владимирѣ, и тамо его вмѣстѣ съ Владимиромъ княземъ Пинскимъ плѣнили. Но это былъ Святославъ Игоревичь не Святославъ Мстиславичь Галичскій. — Это случилось 1209 не 1222 года.— Это не была война Польши съ Русіей, только помощь принесенная племянниками уеви своему Александру. — Плѣнныхъ князей было только два а не пять: но для тщеславія Польскаго писателя, въ особенности послѣ столь огромной потери, какую отнесъ Краковскій князь подъ Галичемъ, было этого за мало, онъ хотѣлъ имѣть если уже не дюжину, то по крайней мѣрѣ пять Русскихъ князей плѣнниковъ, что ему однимъ почеркомъ пера какъ не льзя лучше удалось. — Намъ бы пришлось списать огромную книгу, естьли бы вздумали опровергать или исправлять всѣ историческія погрѣшности, выходки и хвастовства нѣкоторыхъ Польскихъ писателей; но и приведеннаго нами было бы уже за много, естьли бы мы не писали для молодыхъ Галичскихъ читателей, коимъ ежедневно попадаются въ руки сочиненія съ противными нашему изложенію мнѣніями и разсказами, и чтобъ истребить ихъ недоумнѣніе списали мы столь длинное примѣчаніе.
д) Изъяснимъ еще одну запутанность. — Троицкая лѣтопись стр. 216, описуя тотъ послѣдній походъ нашего героя Мстислава на Галичъ, выражается слѣдующими словами: „_Тогоже лѣта поиде князь ВЕЛИКІЙ Мстиславъ и князь Володимеръ изъ Кіева въ Галичь на королевича.............. и пособи Богъ князю ВЕЛИКОМУ Мстиславу и въ городъ Галичь въѣха а королевича поима и съ женою._“ — Въ 1221 году былъ княземъ Кіевскимъ Мстиславъ Романовичь № 260. Старымъ названный; но показаніе лѣтописи относится не къ нему, а только къ нашему Мстиславу № 268. — Кіевскіе князья не считались уже тогда Великими въ прежнемъ значеніи того слова. — Прилагательное „Великій“ относится къ нашему Мстиславу, ибо онъ, строя рядъ и ладъ въ южной Руси какъ мы видѣли, былъ дѣйствительно въ качествѣ Великаго князя въ сихъ странахъ. Хотя впрочемъ, если можно вѣрить Воскресенской, Арцыбышевымъ въ первомъ томѣ прим. 1940 приведенной лѣтописи, и Мстиславъ Романовичь № 260 могъ находиться въ ополченіи противъ Коломана, что намъ однакожъ кажется быть сомнительнымъ,
Карамзинъ III. стр. 111, основываясь на грамотѣ папы Гонорія III. въ 1222 году писанной, полагаетъ, что Мстиславъ уже заключая миръ съ Венгерскимъ королемъ, освобождая изъ плѣна Коломана и Саломею и помовляя меньшую дочь свою за третяго Андреева сына, назначилъ ей Галичское княжество въ преданое, а нѣкоторые писатели думали, что онъ симъ договоромъ обязался, чрезъ три года уступить это княжество будущему зятю. — Но мы сомнѣваемся.— Заключая въ 1222 году миръ, не находился побѣдитель Мстиславъ, имѣвшій въ своей власти плѣнникомъ Коломана и обладавшій Галичемъ, въ сего рода затрудительныхъ обстоятельствахъ, чтобъ онъ былъ принужденъ, отказываться отъ благопріобрѣтеннаго престола, отъ достоянія Рюриковичей, бывъ ихъ потомкомъ.— Мы увидимъ, подъ 1226 годомъ, что когда онъ, по истребленіи богатырской дружины его Татарами, не былъ въ силахъ удержать Галича за собой, совѣтовался онъ съ боярами, кому бы отдать княжество, зятю ли и законному наслѣднику Даніилу Романовичу, или же жениху второй дочери Андрею Андреевичу Венгерскому? — Чего бы не было нужно, если бы Мстиславъ еще въ 1222 году условился былъ договоромъ, передать свое владѣніе послѣднему; ибо зная честность Мстислава, не льзя сомнѣваться, чтобъ онъ сдержалъ слово безъ всякой увертки, безъ двоязычія. — Увидимъ подъ 1227 годомъ, что онъ раскаивался въ томъ, что далъ Галичъ Андрею, а не Даніилу; чего бы не могло быть, если бы онъ отказался Галича по обязательству, а не доброхотно. — Гоноріева грамота есть отвѣтъ на письмо короля Венгерскаго. — Мы видѣли уже подъ 1214 годомъ, что дворъ Венгерскій представлялъ апостольскому престолу иначе обстоятельства, какъ они въ сущности находились, то само послѣдовало и въ настоящей перепискѣ. Андрей доложилъ папѣ, что онъ то САМЪ клятвенно обѣщался отдать (concedere) Галичское королевство третьему своему сыну; а мы зваемъ[?], что это неправда, ибо оно находилось не въ его (короля), только во владѣніи Мстислава.— На обиняками, въ цѣли утаенія истины, списанное королевское письмо послѣдовала соотвѣтственная въ выраженіяхъ папская грамота — „juramento praestito promisisti, quod filio tuo tertio genito concesseris ipsi regnum praefatum (Galiciae.)