Глава X. Г. 1214—1219. - Оригинал
История древнего Галичско-русского княжества. Часть третья
Какъ все непрочнымъ въ мірѣ, такъ и дружба между сватами государями была непродолжительною. Не знаемъ, по какимъ поводамъ поссорились они, лѣтопись намъ гласитъ только, что Андрей, кажется нечаянно, попалъ и отнялъ у Лешка Перемышльское княжество, а у Пакослава Любачовскую волость. Князь Краковскій огорчился и потерію княжества и оскорбленіемъ сего рода. Онъ, избѣгая опасности отъ самозваньства происходящей, нашелся въ другой не менѣе угрожавшей, граничить съ сильнымъ и алчнымъ сосѣдомъ. Прежде, государство его, то есть Краковская и Сандомирская земля, граничило съ Венгерскимъ королествомъ на маломъ только пространствѣ отъ Спишской земли, ихъ области размеживали естественныя грани, высокіе Карпатскіе утесы и непроницательные лѣса; въ настоящее же время ощутился онъ опоясаннымъ Венгерскими рубежами отъ родника рѣки Солы, хребтомъ горъ, до верховья рѣки Вислока, и по ея теченію даже до устья онойже въ рѣку Санъ. Ибо и Галиція, хотя называлась особымъ царствомъ, состояла однакожъ въ зависимости отъ Венгріи, имѣя Венгерскіе гарнизоны и на тронѣ короля изъ рода Венгерскихъ королей.— Лешко ужаснулся; сталъ думать, разсуждать, обратилъ свой взглядъ на соплеменниковъ, на близкихъ ему по кровной связи Рюриковичей, и отправилъ посла въ Новгородъ Великій, къ герою своего времени, къ князю Мстиславу № 268, съ представленіемъ бѣдствій тяготившихъ Галичское княжество и увѣщаніемъ: „_братъ ми еси, пойди и сяди въ Галичь._“ (Ипат. стр. 160.)
Ингварь № 158. вторично князь Кіевскій.
Мстиславъ № 260. князь Кіевскій.
Мстиславъ Мстиславичь № 268., хотя онъ правилъ только буйнымъ Новгородомъ, былъ тогда блюстителемъ порядка въ Русскихъ земляхъ, мирителемъ и карателемъ Русскихъ князей.— Въ первый разъ упоминаетъ о немъ Ипат. Лѣт. стр. 149. подъ 1196. годомъ. Онъ воевалъ тогда по повелѣнію дядии своего Рюрика № 190., вмѣстѣ съ нашимъ княземъ Владимиромъ № 221., Волынскія области Романа № 250.— Въ 1197 году въ междоусобной войнѣ Всеволода Чермнаго № 158: (Ольговича) противъ дядии его Рюрика № 190. (Мономахича), о Кіевское княженіе, былъ онъ Всеволодомъ осажденъ въ своемъ городѣ Торческѣ и принужденъ покориться его волѣ. (Лавр. стр. 181). Около 1204 года участвовалъ въ походѣ Самодержца Руси Романа, какъ выше стр. 25. на Половцевъ.— Въ 1210 г. пустился онъ изъ Руси къ Великому Новгороду, гдѣ прежде родитель его правилъ. Новгородцы, угнѣтаемые своимъ княземъ Святославомъ № 206., взбунтовались, заточили его въ темницу, а Мстислава съ радостію и великою чьстью посадили на княжескомъ столѣ. (I. Новг. стр. 31) Тамъ онъ въ лѣтахъ 1212, 1213 и 1214., воюя окружныя Чудскія племена, вславился мужествомъ и побѣдами, а въ правленіи правосудіемъ и снискалъ доблестями своими общую любовь мятежныхъ и бурливыхъ Новгородскихъ гражданъ. Въ 1215. г. умеръ Рюрикъ № 190., князь на тотъ разъ Черниговскій, и вдругъ соперникъ его Ольговичь, Всеволодъ Черминый[?] № 158, изгналъ сыновей и племянниковъ умершаго, изъ владѣемыхъ ими Кіевскихъ удѣловъ. Изгнанные Мономахичи обратились съ просьбою о защиту къ нашему герою, какъ къ Мономахичу. Немедленно пустился онъ какъ молнія съ вѣрными Новгородцами къ окрестностямъ Кіева, повоевалъ достояніе Ольговичей, Черниговское княжество, устремился къ Кіеву, сразился подъ Вышегородомъ съ Ольговичами, побѣдилъ ихъ, плѣнилъ Ростислава № 160. и Ярополка № 161, принудилъ безпокойнаго Всеволода Чермнаго къ бѣгству изъ Кіева въ собственный Черниговъ, гдѣ онъ отъ горести и умеръ. Мстиславъ занялъ Кіевъ, но не присвоилъ его себѣ, онъ посадилъ тамо на княженіе Ингваря № 258, который добровольно уступилъ престолъ Смоленскому князю Мстиславу № 260. и тѣмъ образомъ, усмиривъ Ольговичей и устроивъ порядокъ въ Приднѣпровской Руси безъ всякой собственной корысти, возвратился Мстиславъ съ храбрыми ми войнами своими въ Новгородъ.— Разсуждая въ Новгородѣ тогдашнее состояніе отечества, убѣдился Мстиславъ, что безъ его личнаго присутствія, въ Приднѣпровскихъ странахъ, не быть тамо прочнаго порядка; и по этой причинѣ, созвавъ вѣче, простился онъ съ Новгородцами, добровольно отказался отъ княженія, увѣрялъ, что онъ навсегда останется ихъ защитникомъ, и отправился съ своей дружиной въ окрестности Кіева.— Съ сожалѣніемъ приступили Новгородцы къ избранію новаго князя, согласились на Ярослава Всеволодича № 202. зятя любимаго ими Мстислава, съ уважанія къ памяти его, и выслали пригласить новоизбраннаго на престолъ.— Ярославъ явился: но господство его было строгимъ, безразсуднымъ; пришло до усобицы между жителями города и пронырливымъ княземъ. Тогда-то внезапно явился нашъ герой въ Новгородѣ, ободрилъ отчаявавшихся, но обрадованныхъ его явленіемъ Новгородцевъ, собралъ воевъ между ними и выступилъ противъ лютаго зятя.— Опысывать эту войну не наше дѣло, она не имѣетъ никакихъ отношеній къ Галичскимъ происшествіямъ, довольно сказать, что за Ярослава вступился братъ его сильный Владимиро-Суздальскій князь Георгій № 201, къ сторонѣ же Новгорода и нашего героя Мстислава присоединился вторый братъ Ярослава Константинъ № 199. Междоусобная брань продолжалась, Мстиславъ съ своими Новгородцами сразился съ противниками, одержалъ, не взирая на малочисленность своего войска, блистательную побѣду на славномъ Липецкомъ полѣ, въ которой со стороны побѣжденныхъ выше 9000 человѣкъ трупомъ пало, освободилъ Новгородъ отъ свирѣпаго Ярослава, отнялъ отъ него, какъ негоднаго, супругу его а дочь свою, прогналъ Георгія № 201. изъ Владимира, посадилъ тамо на престолѣ союзника своего Константина № 199, принудилъ Георгія довольствоваться меньшимъ удѣломъ и возвратилъ тишину въ сѣверной Руси!— И къ тому то богатырю, коего слава гремѣла уже по всѣхъ Русскихъ земляхъ, отправилъ князь Краковскій посольство, умоляя его, чтобъ онъ, такъ, какъ уже надъ Днѣпромъ и Клязьмою, устроилъ такоже порядокъ и надъ Днѣстромъ, и прогналъ отъ туда иноплеменниковъ, какъ мы уже выше сказали.— Опредѣлено было судьбою, удрученной чужестраннымъ игомъ Галичинѣ, ожидать спасенія отъ дальняго сѣвера, отъ Финскаго залива, отъ береговъ Ильмени и Волхова!— Мстиславъ созвалъ опять вѣче, и опять прощался съ Новогородцами, извѣщая ихъ, что онъ хочетъ отправиться къ Галичу, изгнать водворившихся тамо иноплеменниковъ, что никогда не забудетъ детъ Новгорода и желаетъ, чтобъ по смерти кости его были положены таможе у Святой Софіи 57 возлѣ гроба родителя его. „Кланяюся сказалъ онъ, _святѣй Софіи, и гробу отця моего, и вамъ, хоцю, поискати Галиця, а васъ не забуду; дай Богъ леци у отця у святѣй Софіи_“ (I. Новг. стр. 36). Напрасно молили его граждане не оставлять ихъ, великодушный князь былъ непоколебымъ; и съ обыкновенною себѣ быстротою спѣшилъ въ Кіевъ къ своимъ родственникамъ, чтобъ собрать тамо войско и вести оно къ Галичскимъ предѣламъ.
Мстиславъ № 268. князь Галичскій.
Достигнувши Кіева, сталъ Мстиславъ заниматься ратнымъ приготовленіемъ къ походу, собралъ воевъ сколько было возможно и, взявъ съ собою полки двоюродныхъ братьевъ своихъ, устремился столь внезапно—„_съвѣтомъ Лестьковымъ_“ пишетъ лѣтопись—на Галичь, что Венгерскій воевода Бенедиктъ Лысый съ своими земляками и Галичскій бояринъ Судиславъ, не ожидая напада, получивъ вѣсть о движеніи Мстислава, оба они, не бывъ въ состояніи противостоять, оставили городъ и бѣжали въ Венгрію. Король Коломанъ, кажется, не находился тогда въ Галичѣ; вѣроятно, что онъ, какъ девяти- или десятилѣтный отрокъ воспитывался въ Венгріи въ домѣ родителя своего. По убѣжаніи Венгровъ, вступилъ Мстиславъ безъ сопротивленія въ городъ и занялъ Галичское княженіе. Сбылось это или въ второй половинѣ 1218, или въ началѣ 1219 года, ибо въ началѣ 1218 пребывалъ еще Мстиславъ въ Новгородѣ, гдѣ и сынъ его Василій тогожъ года кончился, и онъ съ Новгородцами прощался. (I. Новг. стр. 36.) Слѣдовательно обладалъ Коломанъ въ первый разъ Галичемъ четыре или пять лѣтъ.— Въ тоже само время, когда Мстиславъ въ Кіевѣ готовился къ подвигу на Галичь, жители Галичскіе, утомленные Венгерскимъ правленіемъ 58, по наущенію и содѣйствомъ непостояннаго боярина Судислава59, отправили были тайныхъ пословъ къ Даніилу въ Владимирь съ приглашеніемъ на княженіе; но онъ не успѣлъ, его опередилъ Мстиславъ, какъ выше, и Даніилъ не только не огорчился завладѣніемъ престола, ему по родителю принадлежащаго, но ради укрѣпленія взаимныхъ отношеній, женився на Мстиславовой дочери Аннѣ, жилъ съ тестемъ своимъ въ дружбѣ и согласіи.
Доселѣ господствовали между Лешкомъ, княземъ Краковскимъ и Даніиломъ Владимирскимъ, только искренныя, дружескія отношенія. Доброжелательство съ одной а благодарность съ другой стороны, скрѣпляли узы взаимной благосклонности. Но неразсудительная алчность разрушила существовавшее согласіе. Читатель вспомнитъ себѣ, что 1214. года, когда король Венгерскій и князь Краковскій присвоили себѣ Галичское княжество, послѣдній принудилъ дядю своего Александра № 309. уступить Романовичамъ Владимирское княжество. При этомъ случаѣ отторгнулъ Лешекъ украинные, на лѣвомъ берегѣ Буга лежащіе, къ Владимирскому княжеству принадлежащіе города Угровскъ, Верещинъ, Столпье и Комовъ 60 и присоединилъ ихъ къ своей Сандомирской области.— Кромѣ недолговременнаго завладѣнія Болеславомъ Храбрымъ, въ 1018 году (смотри выше II. часть страна 7) Червенскими городами, былъ это первый и единственный примѣръ, что Пястовичь присвоилъ себѣ Русскую землю, первая попытка, бывшая впослѣ поводомъ къ раздорамъ и кровопролитію между доселѣ столь дружелюбно сосѣдствовавшими двумя княжескими родами. Доколь Даніилъ былъ недорослью отрокомъ, онъ ни мало не заботился объ этой убыли, но возмужавъ и женився, сталъ онъ сѣтовать объ ущербѣ наслѣдственнаго имѣнія; онъ отправился въ Галичь къ тестю Мстиславу и жаловался на Лешка, что онъ присвоилъ себѣ его, Даниловое, достояніе. Мстиславъ отвѣчалъ, что онъ, бывъ привязанъ узами дружества къ Лешку и обязанъ благодарностію за прежнюю любовь, то есть: за призваніе на Галичское княженіе, не можетъ ссориться съ княземъ Краковскимъ, но совѣтуетъ зятю поискать себѣ иныхъ пріятелей—„Сыну за первую любовь не могу на нь возстати; а налѣзи себѣ други,“ (Ипат. стр. 160) отвѣчалъ князь Галичскій зятю Даніилу и отпустилъ его домой.— Возвратившись во Владимирь, и не полагаясь на посторонное вспомоществованіе, устремился слѣдующаго года пылкій юноша съ своею ратію и братомъ Василькомъ на украину, и съ оружіемъ въ рукахъ завладѣлъ выше поименованными городами. Это былъ первый ратный подвигъ юнаго князя, будущаго славнаго витязя!— Очень натурально, что опрометчивый поступокъ неблагодарнаго юнаго Даніила весьма огорчилъ Краковскаго государя, ибо ссору о малозначительный кусокъ земли можно было уладить посредствомъ переговоровъ; и такъ въ отищеніе оскорбленія, бывъ въ сердцахъ, отрядивъ Лешко на весну полки свои, велѣлъ онъ воевать по Бугу Владимирскую землю. Но Даніилъ не дремалъ; онъ такоже выслалъ военачальниковъ своихъ Гавріила Душиловича, Семена Олуевича и Василька Гавриловича съ полками для отраженія наѣздниковъ. Оба войска встрѣтились у неизвѣстнаго намъ урочища Сухая Дорогва, тамъ они сразились, Поляки были побѣждены, потеряли много воевъ убитыхъ и попавшихся въ плѣнъ, бѣжали и были гонимы до рѣки Вепря. Въ этомъ сраженіи лишился жизни одинъ изъ лучшихъ Владимирскихъ вождей Климъ Христиничь, и ему воздвигли товарищи могилу съ крестомъ на мѣстѣ битвы на Сухой Дорогвѣ—„_его же крестъ и донынѣ стоитъ на Сухой Дорогвы_“ пишетъ лѣтопись (Ипат. стр. 160).— Прежде во время Рюрика № 52. и Володаря № 53. бывали стычки между Руссами и Ляхами за скотъ, за плѣнниковъ, за драгоцѣнности, словомъ за движущую добычу, и вотъ первая война за землю и о землю, какъ слѣдствіе жадности съ одной а вспыльчивости съ другой стороны.
Послѣднее пораженіе у Сухой Дорогви сильнѣе еще разъярило Краковскаго князя. Не зная точно благороднаго Мстиславова характера, подозрѣвалъ Лешко несправедливо, что настоящій раздоръ между имъ и Даніиломъ былъ по совѣту и внушенію князя Галичскаго и, не удостовѣрившись въ подлинности своего предубѣжденія, какъ это обыкновенно случается у слабодушныхъ, хотя впрочемъ добрыхъ человѣкъ, сталъ онъ питать ненависть къ Мстиславу, сталъ думать о мести и, измѣняя свою политику, отнесся опять къ Венгерскому королю, выслалъ къ нему посла своего и велѣлъ сказать: отказуюсь отъ всякой участи въ Галичинѣ, пойди, изгонимъ Мстислава, а ты дай сію землю сыну своему, а зятю моему.„—_Не хочю части въ Галичи, но дай его зятю моему_“ (Ипат. стр. 160 и 161.)—
Хотя король Венгерскій считалъ Галичское княжество, въ слѣдствіе утвержденія, благословенія и вѣнчанія отъ имени управлявшей тогда Христіанскимъ міромъ верховной власти Римскаго престола, неоспоримою, законною уже собственностію своего сына, своего рода, то онъ однакожъ радъ былъ благорасположеніемъ свата-сосѣда и, имѣя уже пріуготовленную достаточную ратную силу къ войнѣ съ Мстиславомъ, отправилъ ее вмѣстѣ съ вспомагательнымъ Краковскимъ войскомъ въ Галичскія области. Съ арміей находился и отрокъ, Галичскій король Коломанъ.— Соединенная Венгерско-Краковская сила сблизилась къ Перемышлю, гдѣ тогда начальствовалъ Тысячскій Яронъ, но онъ оробѣлъ, постыдно бѣжалъ отъ туда, и тотъ важный городъ попался во владѣніе наступавшаго непріятеля.— Князь Галичскій находился въ тоже время, гдѣ-то на какомъ-то отдаленномъ мѣстѣ, на съѣздѣ со всѣми, Русскими и Черниговскими князями 61, что ему препятствовало выступить лично на встрѣчу грозному противнику, и онъ отправилъ только воеводъ своихъ Димитра, Мирослава и Михалка Глѣбовича съ передовыми полками къ Городку 62, противъ подвигавшейся гавшейся на передъ непріятельской арміи, ибо уже и Городокъ, въ коемъ находился гарнизонъ, состоящій изъ полка извѣстнаго намъ вѣтреннаго боярина Судислава, отложился отъ Галичскаго князя Мстислава и передался на сторону Венгровъ.— Бодро и поспѣшно подступили усердные Галичскорусскіе воеводы подъ Городокъ, какъ важное въ стратегическомъ отношеніи, между болотистыми топями лежащее мѣсто, для удержанія стремившагося непріятеля. Они мужественно, но непредусмотрительно, бросились на враговъ подъ стѣнами тогожъ города; тамъ закипѣла кровопролитная битва, превосходящая Русскихъ числомъ своимъ Венгерсколядская армія преодолѣла, Галичскіе воеводы были совершенно разбиты и принужденны, раздѣлившись на два отряды, спасаться бѣгствомъ. Воевода Димитрій подался назадъ къ рѣкѣ Зубрѣ, а Михалко Глѣбовичь Скула къ городу Щирцу, вѣроятно для закрытія того значительнаго тогда города.— Венгры одержали подъ Городкомъ рѣшительную побѣду, въ сраженіи пало множество знаменитыхъ Русскихъ богатырей, а наша весьма лаконическая лѣтопись упоминаетъ именно о кончинѣ застрѣленнаго тамо Діака Василія Молзы 63.— Послѣ одержанной побѣды, не раздѣляя своей силы на двѣ части для преслѣдованія двухъ отступавшихъ Галичскихъ отрядовъ, погнались Венгры за отдалявшимися къ Щирцу Галичанами, настигли подъ тѣмъ же городомъ, направившаго туда свой отвратный походъ, воеводу Михалка Скулу, опять съ нимъ сразились, преодолѣли малочисленный его корпусъ, самаго убили, сняли съ него три золотыя цѣпи украшивавшія грудь его, отсѣкли ему голову и поднесли ее какъ трофей королю Коломану.—
Сраженіе при Городкѣ.
Между тѣмъ отступалъ вторый воевода Димитрій безпрепятственно къ рѣкѣ Зубрѣ 64, на которой лѣвой сторонѣ расположился былъ
Мстиславъ князь Галичскій, намѣревавшійся итти съ главнымъ корпусомъ подъ Городокъ и соединиться тамо съ передовымъ войскомъ, имѣя съ собою, и зятя своего Даніила Романовича князя Владимирскаго, и Александра № 309. князя Белзскаго съ ихъ полками.— Тогда, и тамъ только узналъ Мстиславъ отъ Димитра о происшедшей, съ скоропоспѣшностію предпринятой несчастной битвѣ подъ Городкомъ, и убѣдился, что теперь уже не возможно съ надежнымъ успѣхомъ противустоять многочисленному, первою удачею восторженному врагу. Онъ рѣшился на оборонительную только систему войны, препоручилъ зятю Даніилу и Александру Белзскому возвратиться въ Галичь и защищать столицу, а самъ отправился въ пограничныя сѣверовосточныя страны, по всей вѣроятности къ Теребовли, Збручу и Каменцу, собирать тамо большія силы, чтобъ впослѣ взять тылъ непріятелю.
Александръ Белзскій, отклоняясь отъ дальнѣйшаго участія въ настоящей войнѣ, возвратился въ свой Белзъ, но юный, охочій на брань Даніилъ, повинуясь тестю герою, отступилъ отъ Зубри къ Галичу и затворился въ городѣ съ намѣреніемъ защищаться тамо до крайности. Послѣ битвы подъ Городкомъ и схватки подъ Щирцомъ, не встрѣтивъ уже никакаго сопротивленія, поступала союзная Венгерско-лядская армія низменными Надднѣстровскими равнинами къ востоку, обступила наконецъ столичный городъ и стала его осаждать. Въ окрестности Галича, и подъ стѣнами его, сшибались войска многократно между собой, а въ особенности на урочищу на Кровавомъ броду 65 случилось важная стычка, но это не рѣшало войны. Осада продолжалась до поздной осени, и наконецъ палъ снѣгъ. Стужа и ненастье стало томить осаждающихъ, расположенныхъ лагеромъ въ чистомъ полѣ. Между тѣмъ занимался Мстиславъ наборомъ войска, въ цѣли итти къ Галичу на выручку гарнизона и истребить изнуренныхъ ненастьемъ непріятелей. Венгерскіе предводители войска понимали угрожавшую имъ опасность, естьли бы Мстиславъ, въ столь суровое вюжливое время, напалъ на разстроивавшійся ихъ станъ изъ тылу, и въ тоже время послѣдовала вылазка гарнизона изъ города, тогда бы пораженіе ихъ было неминуемымъ, разсѣянные ихъ воины должны бы были спасаться въ покрытыя снѣгомъ горы, и тамъ гибель ихъ была бы неизбѣжною.— Принявъ всѣ эти обстоятельства въ уважаніе, главное Венгерское начальство за благо разсудило снять осаду города, быстро броситься на Мстислава, скоплявшаго войско во флангѣ, и его или поразить или прогнать.— Въ слѣдствіе положеннаго на мѣрѣ, внезапно и немедленно оставили они осаждаемый городъ, съ чрезвычайною поспѣшностію ударились за Рогожину 66 и, напавъ на не совсѣмъ еще пріуготовленнаго князя Галичскаго—„_прогнаша его изъ земли_“—то есть изъ Галичскихъ предѣловъ.— Отступая предъ превосходящею силою, и отчаиваясь въ возможности освободить на тотъ разъ столицу, отправилъ Мстиславъ посланца къ Даніилу съ повелѣніемъ оставить городъ и присоединиться къ его ополченію.— Исполняя требованіе тестя выступилъ
Даніилъ вмѣстѣ съ воеводами Димитріемъ, Глѣбомъ Заремѣевичемъ, Мирославомъ и вѣрною дружиною изъ Галича и, въ направленіи къ дольному Днѣстру, прибылъ уже безъ всякаго затрудненія подъ городъ Толмачъ, но здѣсь встрѣтилъ онъ препятствіе; Галичскіе измѣнники, предавшіеся Венграмъ, погнались за нимъ. Первый какой-то Володиславъ Витовичь напалъ на княжескій отрядъ, завязалась схватка между отступающими и наѣздникомъ, онъ былъ отраженъ, прогнанъ и конь его отнятъ. Тѣмъ не кончилось: другіе измѣнники гнались за отступавшими и налѣтали на нихъ, стычки и бой возобновлялись, отпоръ продолжался цѣлый день и нощь, въ коемъ и самъ молодый князь то ободряя своихъ мужественныхъ полководцевъ Глѣба Заремѣевича и Семіона Кодниньскаго, то преслѣдуя лично наглецовъ, то продираясь сквозь шайки мятежниковъ, не осмѣливавшихся тронуться его, и особливо отличался, и плѣнилъ вмѣстѣ съ Глѣбомъ Заремѣевичемъ какого-то важнаго врага Яньца, вѣроятно Мадяра. Еще и завтрашняго дня догналъ отступавшихъ какой-то измѣнникъ Глѣбъ Василевичь съ своей толпой и ударилъ на нихъ, быстро устремился князь на наѣздника, гонилъ его и только конской борзости обязанъ наглецъ своимъ спасеніемъ. Наконецъ, отвязавшись отъ вражескаго преслѣдованія, достигъ Даніилъ съ вѣрною дружиной Онута и вступилъ въ степь 67.— Утомленная почти двудневнымъ и цѣлонощнымъ безпрестаннымъ отпоромъ, боемъ и рысканіемъ Даніилова дружина, терпѣла ужасный голодъ, у нихъ не было обоза съ съѣстными припасами, и они находились въ страшномъ затрудненіи; но къ ихъ счастью встрѣтили они на пути, на канунѣ Св. Димитрія, нѣсколько повозокъ съ служащими къ пищѣ запасами, къ плавкѣ внизъ но Днѣстру предназначенными. Съ неизреченною радостію задержали они попавшіеся имъ возы, накормились досыта, поблагодарили Господа Бога и Св. Димитрія и пустились ниже Кучелемина къ Днѣстру, размышляя, какъ бы имъ переправиться чрезъ рѣку на лѣвой берегъ оной. Но и тамъ явились имъ „_Божіею милостію_“ какъ пишетъ лѣтопись — судна пришедшія туда изъ Олешья 68; на нихъ переправились они благополучно чрезъ рѣку Днѣстръ, насытились рыбою и виномъ привезеннымъ на Олешскихъ суднахъ, и Даніилъ отправился къ Мстиславу въ Каменецъ Подольскій.— Съ особенною почестію привѣтствовалъ Мстиславъ молодого князя Владимирскаго, похвалилъ ловкость, съ коей онъ удачно совершилъ отдаленную ретираду, одарилъ его великими подарками и своимъ любимымъ борзымъ сивымъ конемъ, велѣлъ ему удалиться въ свой Владимирь, а самъ отправился въ степь къ Половцамъ, чтобъ снискать себѣ помощь и отистить чужестранцамъ за нашествіе Русской земли. „_Пойди, княже, въ Володимерь, а язъ пойду въ Половци: мьстивъ сорома своего_“ (Ипат. стр. 161.)— Между тѣмъ, когда Даніилъ отступалъ отъ Галича къ Днѣстру и переправлялся чрезъ рѣку, а прогнанный изъ земли Мстиславъ между Каменцемъ и Ушицею кочевалъ съ своей дружиной, вступили Мадяры и Ляхи въ Галичь, и Коломанъ завладѣлъ въ Октябрѣ 1219 года вторично Галичскимъ княжествомъ.
Коломанъ вторично король Галичскій.
Примечания
Соборная церковь въ Новгородѣ.—
Нѣкоторые писатели, и даже Карамзинъ (III. стр. 101 и 102), ссылаясь на неизвѣстную намъ Воскресенскую Лѣтопись, полагаютъ, что Венгры, кромѣ политическихъ притѣсненія, присоединили и религіозныя оскорбленія: что они изгнали Грекославянскаго епископа и поповъ изъ Галича и посадили Латинскихъ тамо; но мы сомнѣваемся въ справедливости этой повѣсти, ибо древнѣйшія Лѣтописи, Лаврентіевская и Ипатіевская, не упоминаютъ о сего рода покушеніи, и мы уже познали Андрея, какъ прозорливаго государя, который могъ быть убѣжденъ, что нововведенія сего рода не снискали бы для сына его приверженности и любви народной. Могли находиться священники Латинскаго обряда для Венгерскаго гарнизона въ Галичѣ, но чтобъ онъ велѣлъ изгнать народное духовенство, совсѣмъ невѣроятно. Это вставка въ позднѣйшую лѣтопись, позднѣйшихъ временъ. Правда, онъ писалъ къ папѣ, какъ выше, о желаніи Галичанъ соединиться и повиноваться „Sacrosanctae Romanae Ecclesiae“, но мы выше, страна 59., изложили, что это былъ только предлогъ для снисканія діадемы отъ папы на Галичское королевство.
Судиславъ былъ вѣрный клерветъ[?] и подражатель самозванца Володислава во всѣхъ мятежахъ, не имѣвъ однакожъ высокопарныхъ качествъ послѣдняго. Онъ принималъ безъ разбора участіе во всѣхъ смутахъ и заговорахъ, лишь только чтобъ проказничать. Онъ былъ осужденъ королемъ Андреемъ на муки и казнь за бунты, и окупился многимъ золотомъ—„_Судиславъ же во злато премѣнися, рекше, много злата давъ избавися_“ (Ипат. стр. 159). Слѣдовательно былъ онъ богатый, вѣтренный вельможа. Въ настоящее время затѣялъ онъ заговоръ съ Галичанами противъ Венгровъ и выслалъ пригласить Даніила, и вдругъ бѣжитъ онъ подружески вмѣстѣ съ Венграми отъ Русскаго князя Мстислава. Мы увидимъ его еще и послѣ какъ непостояннаго вѣтренника, участвовавшаго въ подвигахъ одной или другой стороны.— Смотри о немъ выше стр. 51.
Смотри выше примѣчаніе № 33.
Такъ мы понимаемъ слова Ипат. Лѣтописи стр. 161. „Мстиславъ бо бѣ СО ВСИМИ КНЯЗЬМИ Рускыми и Черниговьскыми, и посла Дмитра, Мирослава, Михалка Глѣбовича, противъ имъ къ Городку,“— и не льзя иначе понимать; ибо естьли бы Мстиславъ, самъ храбрый изъ современныхъ Русскихъ князей, не былъ лично затрудненъ другимъ очень важнымъ предметомъ, онъ бы не препоручилъ защиту своего государства подчиненнымъ лицамъ.— Которые же князья преимущественно назывались Русскими, а которые Черниговскими то уже есть извѣстнымъ читателю.
Городъ Городокъ лежитъ на главной Вѣнской дорогѣ между Львовомъ и Судовую Вишнею, въ отстояніи отъ Львова на 25 или 26. верстъ.
Галичскій читатель пусть не думаетъ что Діакъ или Дякъ означаетъ только церковнаго пѣвчаго. Должность подъ названіемъ Діака была высокопочитаемой. Она означала грамотнаго человѣка, письмоводителя у княжескаго двора. По боярахъ и окольничихъ, занимали думные діаки первое мѣсто. До временъ Императора Петра Великаго существовалъ этотъ чинъ подъ тѣмъ же наименованіемъ на Руси. Наименованіе это замѣнилось послѣ въ чужестранное: Статсъ-Секретарей или Секретарей. Такимъ-то чиновникомъ былъ у нашего князя Мстислава убитый подъ Городкомъ Василій Молза.
Рѣчка Зубря истекаетъ на вершинѣ горъ окружающихъ городъ Львовъ, между границами тогожъ города и деревни Козельники, и впадаетъ у села Устья въ рѣку Днѣстръ. Изъ описанія отступленія воеводы Димитрія послѣ Городецкой битвы видно, что городъ Львовъ тогда, то есть 1219 года еще не существовалъ. Лѣтопись упоминаетъ о Городкѣ, о Щирцѣ, о рѣкѣ Зубрѣ, а о Львовѣ ни слова. Если бы Львовъ находился уже тогда, то бы воевода Димитрій непремѣнно бросился, съ остаткомъ своего войска въ направленіи къ Львову, какъ для закрытія цѣлой восточно сѣверной Галичской страны, и для защиты города, гдѣ онъ, въ гористой и лѣсистой окрестности, смѣло и надежно могъ противостоять непріятелю, котораго сила по большей части изъ конницы только должна была состоять, такъ и для удобнаго соединенія съ своимъ государемъ, который конечно около Николаева и Дороговыжа находился.
„_Кровавый бродъ_“ неизвѣстное намъ урочище. Оно конечно находится подъ этимъ названіемъ еще и теперь въ которомъ либо Надднѣстровскомъ селеніи въ окрестности Галича.— Намъ по старости уже недосужно заниматься изслѣдованіемъ лѣтописями упоминаемыхъ мелкихъ урочищъ. Любители народныхъ древностей пусть потрудятся перелистывать межевыя книги Императора Іосифа I, такъ названныя Josephinische Vermessungsbücher 1786. года или грунтовыя метрики „Grundmatrikel“ 1821 года, и они непремѣнно открыютъ то, и всякое другое урочище.
„_За Рогожину_“ (Ипат. стр. 161) слѣдовательно за рѣку.— Но, которая же рѣка, на лѣвой сторонѣ Днѣстра, въ направленіи къ сѣверовостоку отъ Галича, называлась Рогожиною?— Въ натурѣ и на картѣ, въ томъ направленіи отъ Галича къ Каменцу, замѣчаемъ мы рѣки: Княгиню, Золотую Липу, Коропецъ, Баришь, Ольховецъ, Джуринъ, Середъ или Серетъ, Нидаву и Збручъ или, какъ она теперь преименована, Подгорце; слѣдовательно одна изъ этихъ рѣкъ или рѣчокъ называлась тогда Рогожиною, ибо прогнанный Венграми Мстиславъ остановился въ Каменцѣ Подольскомъ, и тамъ соединился съ нимъ отступавшій отъ Галича Даніилъ. Уже и прежде былъ Каменецъ столицею новоустроивавшагося Русскаго княжества.— Изгнанный 1212 года изъ Белза Александромъ № 309. Василькю № 308, какъ выше стр. 52, переселился съ дворомъ и вѣрными боярами въ Каменецъ, а послѣ увидимъ, что Мстиславъ отказавшись въ пользу королевича Андрея княжества Галичскаго жительство свое основалъ въ томже городѣ.
„_Оттуду проидоша ВЪ ОНУТЪ и идоша въ поле_“ (Ипат. стр. 161).— Смотри выше вторую часть стр. 100. примѣч. № 30.— Употребленный лѣтописею предлогъ.— ВЪ — ВЪ ОНУТЪ — на вопросъ, куда? означаетъ, что Онутомъ называлась скорѣе окрестность по правой сторонѣ Днѣстра напротивъ Ушицы, нежели только настоящая рѣчка или село Онутъ. Отступавшій Даніилъ пришедъ „въ Онутъ, пошелъ въ поле — въ степь. Слѣдовательно или самая степь называлась Онутомъ, или же, между Онутомъ и Днѣстромъ была еще голая не заселенная, пустая степь, на которой по отсутствіи прочныхъ человѣческихъ жилищъ и покормиться было невозможно.
Изъ Олешья — Олешье, знаменитый торговый городъ при устьѣ Днѣпра въ Черное море, гдѣ складывались Греческіе товары.— Слѣдовательно отъ Днѣпра отправлялись судна съ рыбою и виномъ чрезъ Черное море къ устью Днѣстра; Днѣстромъ плыли они противъ теченію воды къ Галичу.— За шесть столѣтій назадъ, рѣки были и глубже русломъ и обильнѣе водою, какъ въ настоящее время.