География Начальной летописи, страница 221 | Книги по истории Брестчины

Оригинал (дореформенная орфография)

y6iMeBia кь сойдямъ Древлявамъ, смдующее 3awbqaHie: Полавомъ же живущемъ особ . суще отъ рода СловТньска, и нарекошося Полане, а Древяня же отъ Слойвъ, и нарекошаси Древляне.... (ibid.). Въ скао Угровъ: единъ языкъ Словевескъ: Слов±вн иве. сыяху по Дунаеви, ихъ же Угри, и Марава, Чеси и Ляхове, я Помне, нже ный зовомая Русь. Лавр. ll. Въ (2B3aHin о Кирил•Ь и Мееодњ Морава называется общимъ именемъ Слоткь и ихъ внази каявьями Слойнскими (11). Дахће: Л Слойаескъ язывъ и Рускый одинъ, отъ Варягъ 60 прозвашаса Русью, а перйе быша Слойке; аще в Полане звахуся, но Слов•ђяьскал р•Ьчь И, Поими же прозвашася занеже въ пом сЫяху, языкъ Слойпьстй вмъ единъ (12). 110) Такой оплотъ составляли Черные Клобуки на восточной (Чернигорсвой) и западной (Юевской) сторонђ Дйпра, т. е. Тури%и, Торки, БеренхВи, Коуи, остатки Печен•Ьговъ, п сами Ј1оловцы; именно въ противу• положность носхЬднимъ замвреннымъ .тЬтоиись (Ипат.) неразъ называеп Половцевъ „ДИЕИХЪ.'• Кь числу ихъ не безъ ocH0BaaiH относитъ Болоховскихъ кназей въ области Южнаго Буга, пощаженныхъ Татарами пря разгроуђ южной Руси въ 1240—41 годахъ. (Ист. Гал. Руси. Ш. 135 sqq.). 111) Этнографически: транпцы инородцевъ на восточно-европейсвой равнин% были указаны выше, при обзорт инородческпхъ• поселенц по изв•ђсттиъ Начальной .тЬтописи, и ио даиныхъ, представлаемыхъ теперешней географической номенклатурой. На ocH0BHia тЬхъ же данныхъ могутъ быть возстановлены пред•Ьлы первоначальной воренной славанской ца сћеро-восточной равнинВ. Геогра• фическая номенклатура имјетъ огромное 3HageBie не только для исто. рической географји, но и вообще дли изучент исторической жизни наро. довъ; это всегда чувствовалось, что „земли есть книга, гхђ челов•ђческая записывается въ географнческой номенклатур•Ь.” Но этотъ источпцкљ исторической географЈи тољво въ послјднее время начинастъ обращать на себя надлежащее внима- Hie.C) Народъ, создаван первыя Ha3Bauia въ заселяемой ( • ) говорить авадеиивь Я. К. Гротъ (въ о топографическихъ вообще, Журн. Мин. Нар. Пр. 1367. Апржь 617—628) npio$n бы несравнеппо бол%е смысла и интереса, если бы встр%• чающтса въ ней йстъ и урочищъ были бол•ђе, навели до сихъ порь младось, осв•Ьщены фидолојей, то есть но мФр•ђ возможности объаснаемн и переводимы.“ Первый систематичесАй опытъ цодобнаго труда представи•

Современная орфография

или предубеждения к соседям древлянам, следующее замечание: «Поляном же живущем особе… сущее от рода Словеньска, и нарекошося Поляне, а Древяня же от Словен, и нарекошася древляне…» (Лавр., с. 5). В сказании о нашествии угров: «Бе един язык Словенеск: Словени иже седяху по Дунаеви, их же прияша Угри, и Марава, Чеси и Ляхове, и Поляне, яже ныне зовомая Русь» (Там же, с. 11). В сказании о Кирилле и Мефодии морава называется общим именем словен и их князья князьями словенскими (Там же, с. 11). Далее: «А Словенеск язык и Рускый один, от варяг бо прозвашася Русью, а первее быша Словене; аще и Поляне звахуся, но Словеньская речь бе, Полями же прозвашася занеже в поле седяху, язык Словеньский бе им един» (Там же, 12). Примечание 113. Такой оплот составляли черные клобуки на восточной (чернигорской) и западной (киевской) сторонах Днепра, то есть турцеи, торки, берендеи, коуи, остатки печенегов и сами половцы. Именно в противоположность последним, замиренным летопись (Ипат.) не раз называет половцев «дикими». К числу их Зубрицкий не без основания относит болоховских князей в области Южного Буга, пощаженных татарами при разгроме Южной Руси в 1240–1241 годах (История Галицкой Руси. Т. III. 135 sqq.). Примечание 114. Этнографические границы инородцев на Восточно-Европейской равнине были указаны выше, при обзоре инородческих поселений, по известиям Начальной летописи, и по соображению данных, представляемых теперешней географической номенклатурой. На основании тех же данных могут быть восстановлены пределы первоначальной, коренной славянской местности на Северо-Восточной равнине. Географическая номенклатура имеет огромное значение не только для исторической географии, но и вообще для изучения исторической жизни народов. Это значение всегда сознавалось. Всегда чувствовалось, что «земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре». Но этот источник исторической географии только в последнее время начинает обращать на себя надлежащее внимание [«Учение географии, – говорит академик Я. К. Грот (в заметке о топографических названиях вообще. Журнал Министерства народного просвещения. 1867. Апрель. С. 617–628), – приобрело бы несравненно более смысла и интереса, если бы встречающиеся в ней названия мест и урочищ были более, нежели до сих пор делалось, освещены филологией, т. е. по мере возможности объясняемы и переводимы». Первый систематический опыт подобного труда представляет книги: Edwin Adam’s the geographical Word Expositor, or Names and Terms Occurring In the Science of Geography, Etymologically and Otherwise Explained «(второе изд. 1856 г.); последнее – 1860 года шестое издание. В то же время явился другой опыт разъяснения географических названий, именно книга Виктора Якоби (V. Jacobi. Die Bedentung der bohmischen Dorfnamen für Sprachund Weltgeschichte, topograhisch, napturwissenchaflich und ethymologisch nachgewiesen. Lpz., 1856). Впрочем, книга эта написана с довольно смелой целью восстановить на основании географических имен, которые имеют, по мнению автора, исключительно описательное значение для местностей (Ortsheschreibungen), тот единообразный язык, которым, долго спустя по расселении, говорили люди и который они приложили к географической номенклатуре (Ortsbeschreibungs od. Ortsnamensprache). «В большой близости к этому языку удержался славянский, вследствие более раннего и продолжительного обособления жизни этого племени» (s. 34). Из всех же славянских наречий ближе к этому Ortsnamensprache стоит чешский (s. 9). Очевидно, что подобные труды отводят второстепенное место тому материалу, который может быть извлечен из изучения географических названий известной местности собственно для разработки ее исторической географии. Значение их в отношении исторической географии славянского мира указаны в трудах Яна Колляра (Rozprawy о gmen6ch, ponatkach I storoiitnostech narodu Slawskiego, ageho Kmenu, w Buduin 1830), Шафарика («Славянские древности»), в превосходном, к сожалению, неоконченном «Опыте исторической географии Русского мира» Н. И. Надеждина; а также в небольшой заметке Эрбена о славянских топографических названиях (собственно о восстановлении славянских онемеченных названий), напечатанной в Журнале Министерства народного просвещения (1869. Октябрь) с заметкой В. И. Ламанского.]. Народ, создавая первые