Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 237, с. 231
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
очагъ догматовъ въ обширномъ значеніи этого слова“, а современное положеніе поляковъ въ Галичинѣ, прибавимъ отъ себя, по прежнему весьма мало благопріятствуетъ спокойствію польской мысли. Въ большой энциклопедіи Оргельбранда, бывшей въ началѣ 60-хъ годовъ главнымъ центромъ представителей польской мысли, о народности и языкѣ русскихъ галичанъ сказано слѣдующее: „народъ одного племени съ польскимъ, а его нарѣчіе очень близко къ польскому языку, такъ, что полякъ и русинъ могутъ безъ труда понимать другъ друга“772. И въ 1886 г. то же самое считаетъ возможнымъ говорить Смолька, усматривая въ русскихъ галичанахъ таинственные впрочемъ и для него самого признаки извѣчной ихъ связи и начальнаго единства съ поляками773. Однимъ словомъ, если теорія воспитанника Кременецкаго лицея Валеріана Врублевскаго774 потеряла всякій научный кредитъ въ примѣненіи къ коренной Польшѣ, то она и теперь еще сохраняетъ въ польской наукѣ силу относительно связанныхъ съ Польшей литовско-русскихъ земель, для которыхъ польское „слово“, то-есть идея, выставляется спасительнымъ и въ трудахъ современныхъ, несмотря на новую фактическую разработку историческаго матеріала, ясныя указанія коего остаются по прежнему невразумительными, ибо ими не желаютъ вразумляться775. Повторяемъ, краковская школа производитъ чрезвычайно грустное, можно сказать, удручающее впечатлѣніе. Для польской
Примечания
772. Enc. powsz. VI, 479.
773. Rok 1386, стр. 95.
774. Słowo dziejów polskich. Лейпцигъ. 1858—1860. Три тома.
775. Это сказывается между прочимъ и на отношеніи Краковской школы къ вопросу о вліяніи на Польшу тевтонизма. Нарушевичъ старался обходить вопросъ объ отношеніи польскихъ князей къ нѣмецкимъ императорамъ; гдѣ нельзя было обойти его, смягчалъ тяжесть дѣйствительности. Напримѣръ, по поводу униженія Болеслава IV въ Кришковѣ, Нарушевичъ говоритъ: „Uchylają się narody przed narodami w przykrych dla siebie okolicznościach, zachowując czasowi poprawę losów swoich“, Исторія, VI, 39, пр. 3. Прямѣе, хотя тоже не безъ прикрытія истины, смотритъ въ глаза дѣйствительности Лелевель. См. его O związkach z Niemcami krolów polskich, Polska wiek. śr, II. Познань. 1847. Но ни Нарушевичъ, ни Лелевель не прикрывали другихъ сторонъ нѣмецкаго вліянія. „Kraj cały, говоритъ Лелевель,—mogł niepodległość i narodowość stracić“, Dzieje Polski, Полн. Собр., II, 45. Нарушевичъ вовсе не увлекается нѣмецкимъ правомъ, считая его выгоднымъ лишь для отдѣльныхъ частныхъ лицъ, но ослабляющимъ силу государства, Исторія, IX, 147 пр. Совсѣмъ иначе, какъ мы видѣли (см. гл. I), смотрятъ на этотъ вопросъ Краковскіе ученые, забывъ даже Шайноху, изобразившаго вліяніе тевтонизма, какъ въ Bolesław Chrobry i Odrodzenie się Polski za Władysława Lokietka, такъ и въ Jadwiga i Jagiełło, гл. VIII.—Разница въ ученой дисциплинѣ сказывается особенно ярко, при сопоставленіи трудовъ Краковскихъ съ трудами Репеля и Грюнгагена, не называемъ Каро, его трудъ въ этомъ отношеніи несравненно ниже труда Репеля. Впрочемъ и сами поляки начинаютъ надлежаще оцѣнивать труды Краковскихъ ученыхъ, см. Вл. Смоленскій, Szkoły, гл. VI, Ateneum 1886, XII.
Современная орфография
очаг догматов в обширном значении этого слова», а современное положение поляков в Галичине, прибавим от себя, по-прежнему весьма мало благоприятствует спокойствию польской мысли. В большой энциклопедии Оргельбранда, бывшей в начале 60-х годов главным центром представителей польской мысли, о народности и языке русских галичан сказано следующее: «народ одного племени с польским, а его наречие очень близко к польскому языку, так, что поляк и русин могут без труда понимать друг друга»772. И в 1886 г. то же самое считает возможным говорить Смолька, усматривая в русских галичанах таинственные впрочем и для него самого признаки извечной их связи и начального единства с поляками773. Одним словом, если теория воспитанника Кременецкого лицея Валериана Врублевского774 потеряла всякий научный кредит в применении к коренной Польше, то она и теперь еще сохраняет в польской науке силу относительно связанных с Польшей литовско-русских земель, для которых польское «слово», то есть идея, выставляется спасительным и в трудах современных, несмотря на новую фактическую разработку исторического материала, ясные указания коего остаются по-прежнему невразумительными, ибо ими не желают вразумляться775. Повторяем, краковская школа производит чрезвычайно грустное, можно сказать, удручающее впечатление. Для польской
Примечания
772. Enc. powsz. VI, 479.
773. Rok 1386, стр. 95.
774. Słowo dziejów polskich. Лейпциг. 1858—1860. Три тома.
775. Это сказывается между прочим и на отношении Краковской школы к вопросу о влиянии на Польшу тевтонизма. Нарушевич старался обходить вопрос об отношении польских князей к немецким императорам; где нельзя было обойти его, смягчал тяжесть действительности. Например, по поводу унижения Болеслава IV в Кришкове, Нарушевич говорит: «Uchylają się narody przed narodami w przykrych dla siebie okolicznościach, zachowując czasowi poprawę losów swoich», История, VI, 39, пр. 3. Прямее, хотя тоже не без прикрытия истины, смотрит в глаза действительности Лелевель. См. его O związkach z Niemcami krolów polskich, Polska wiek. śr, II. Познань. 1847. Но ни Нарушевич, ни Лелевель не прикрывали других сторон немецкого влияния. «Kraj cały, говорит Лелевель, — mogł niepodległość i narodowość stracić», Dzieje Polski, Полн. Собр., II, 45. Нарушевич вовсе не увлекается немецким правом, считая его выгодным лишь для отдельных частных лиц, но ослабляющим силу государства, История, IX, 147 пр. Совсем иначе, как мы видели (см. гл. I), смотрят на этот вопрос Краковские ученые, забыв даже Шайноху, изобразившего влияние тевтонизма, как в Bolesław Chrobry i Odrodzenie się Polski za Władysława Lokietka, так и в Jadwiga i Jagiełło, гл. VIII. — Разница в ученой дисциплине сказывается особенно ярко, при сопоставлении трудов Краковских с трудами Репеля и Грюнгагена, не называем Каро, его труд в этом отношении несравненно ниже труда Репеля. Впрочем и сами поляки начинают надлежаще оценивать труды Краковских ученых, см. Вл. Смоленский, Szkoły, гл. VI, Ateneum 1886, XII.