Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 236, с. 230
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
сходятся въ признаніи польской культурной миссіи и благодѣтельности польскаго вліянія767, съ тою развѣ разницей, что болѣе другихъ трезвый Бобжинскій меньше налегаетъ на значеніе католицизма, на что особенно напираетъ Шуйскій. Середину между ними занимаетъ Смолька, но за то его труды, вообще прекрасные по тщательной отдѣлкѣ и изложенію (иногда, впрочемъ, слишкомъ вычурному), отличаются особенностью, которую, кажется, всего вѣрнѣе можно назвать мистическимъ сентиментализмомъ768. Въ этомъ случаѣ Смолька, быть можетъ безсознательно возобновилъ отчасти манеру Шайнохи, хотя все таки не достигъ того совершенства въ изложеніи, какое невольно плѣняетъ въ трудахъ этого замѣчательнаго мастера слова769; съ другой стороны, нельзя не замѣтить, что Смолька направилъ идеализацію не на бытъ, какъ Шайноха, а на политическую жизнь Польши. У всѣхъ названныхъ писателей Краковской школы несомнѣнно богатый запасъ свѣдѣній: роль и значеніе русскаго элемента въ литовскомъ государствѣ они могли бы обосновать гораздо тверже, нежели Лелевель; много частностей получаетъ у нихъ и новую вѣрную постановку, и новое болѣе вѣрное освѣщеніе, чѣмъ прежде; общее, однако, не измѣняется нисколько770. Въ ихъ трудахъ польская исторіографія сдѣлала громадные техническіе успѣхи: распредѣленіе матерьяла, общая конструкція сочиненій, наконецъ, изложеніе—все это доведено до высокой степени совершенства, но сущность дѣла остается прежняя, старая771. „Краковъ“, говоритъ В. Смоленскій,—„представляетъ
Примечания
767. См. выше, стр. 172.
768. Всего ярче онъ сказывается въ его книжкѣ по поводу пятисотлѣтія соединенія Литвы съ Польшей. Rok 1386. Краковъ. 1886.
769. Характеръ его произведеній извѣстенъ. Въ своихъ очеркахъ, касающихся Руси, онъ останавливается на времени позднѣйшемъ: Dwa lata dziejów naszych (1646, 1648), Jak Ruś polszczała—эпизодъ изъ исторіи XVI в. Нашего періода отчасти касается его „Ядвига и Ягайло“.
770. Особенно, напримѣръ, у Смольки, Kiejstut i Jagiełło, гдѣ очень ярко выставлена мысль о паденіи Литвы, какъ русской державы при Ягайлѣ, но тутъ же см. § 4: Litwa i Moskwa, и § 6: Ruska cerkiew.
771. Несомнѣнно большіе таланты названныхъ Краковскихъ ученыхъ въ значительной степени сглаживаютъ недостатки ихъ трудовъ. Мы ихъ не перечисляемъ, такъ какъ они вообще извѣстны, а тѣ, которыми мы пользовались, цитованы, съ приведеніемъ полныхъ заглавій, въ примѣчаніяхъ. Къ чему приводятъ Краковскія идеи, при отсутствіи крупнаго таланта, лучше всего показываютъ вышедшія въ прошломъ году во Львовѣ сочиненія: Э. Брейтера, Владиславъ кн. Опольскій, и К. Горжицкаго, Соединеніе Червонной Руси съ Польшей при Казимірѣ.
Современная орфография
сходятся в признании польской культурной миссии и благодетельности польского влияния767, с тою разве разницей, что более других трезвый Бобжинский меньше налегает на значение католицизма, на что особенно напирает Шуйский. Середину между ними занимает Смолька, но за то его труды, вообще прекрасные по тщательной отделке и изложению (иногда, впрочем, слишком вычурному), отличаются особенностью, которую, кажется, всего вернее можно назвать мистическим сентиментализмом768. В этом случае Смолька, быть может бессознательно возобновил отчасти манеру Шайнохи, хотя все-таки не достиг того совершенства в изложении, какое невольно пленяет в трудах этого замечательного мастера слова769; с другой стороны, нельзя не заметить, что Смолька направил идеализацию не на быт, как Шайноха, а на политическую жизнь Польши. У всех названных писателей Краковской школы несомненно богатый запас сведений: роль и значение русского элемента в литовском государстве они могли бы обосновать гораздо тверже, нежели Лелевель; много частностей получает у них и новую верную постановку, и новое более верное освещение, чем прежде; общее, однако, не изменяется нисколько770. В их трудах польская историография сделала громадные технические успехи: распределение матерьяла, общая конструкция сочинений, наконец, изложение — все это доведено до высокой степени совершенства, но сущность дела остается прежняя, старая771. «Краков», говорит В. Смоленский, — «представляет
Примечания
767. См. выше, стр. 172.
768. Всего ярче он сказывается в его книжке по поводу пятисотлетия соединения Литвы с Польшей. Rok 1386. Краков. 1886.
769. Характер его произведений известен. В своих очерках, касающихся Руси, он останавливается на времени позднейшем: Dwa lata dziejów naszych (1646, 1648), Jak Ruś polszczała — эпизод из истории XVI в. Нашего периода отчасти касается его «Ядвига и Ягайло».
770. Особенно, например, у Смольки, Kiejstut i Jagiełło, где очень ярко выставлена мысль о падении Литвы, как русской державы при Ягайле, но тут же см. § 4: Litwa i Moskwa, и § 6: Ruska cerkiew.
771. Несомненно большие таланты названных Краковских ученых в значительной степени сглаживают недостатки их трудов. Мы их не перечисляем, так как они вообще известны, а те, которыми мы пользовались, цитованы, с приведением полных заглавий, в примечаниях. К чему приводят Краковские идеи, при отсутствии крупного таланта, лучше всего показывают вышедшие в прошлом году во Львове сочинения: Э. Брейтера, Владислав кн. Опольский, и К. Горжицкого, Соединение Червонной Руси с Польшей при Казимире.