Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 221, с. 215
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Такъ сказалось польское господство на высшемъ классѣ; что же говорить о вліяніи его на тѣ классы, которые ужь рѣшительно никакъ не могли улечься въ рамки польскаго и западно-европейскаго общественнаго строя. Таковы были упоминаемые въ пятомъ документѣ бортники и дьяки. Первые въ скоромъ времени перестаютъ существовать, какъ свободный классъ. Ихъ участки стали собственностью помѣщиковъ715. Дьяки, связанные съ церковью, быть можетъ, нѣсколько долѣе бортниковъ удержали свое положеніе, по крайней мѣрѣ, еще при Ягайлѣ встрѣчаемъ дьяковъ—Сѣнко, Львенъ716,—получающихъ пожалованія съ правами и обязанностями дѣдичей.
Постепенно и они должны были пасть жертвой новыхъ условій и порядковъ. До какой степени эти порядки были разрушительны, лучшій примѣръ представляетъ судьба мелкихъ земельныхъ владѣтелей, дворищанъ717. Дѣло въ томъ, что этотъ классъ русскаго общества довольно близко подходилъ къ мелкому шляхетству, которое наполняло Великую Польшу и Мазовію, и слѣдовательно, не столь, по видимому, рѣзко отступалъ отъ строя польской общественной жизни. Мелкіе землевладѣльцы Западной Руси впослѣдствіи сослужили не малую службу полякамъ въ подготовительномъ процессѣ политическаго слитія Польши и Литвы, но при первомъ столкновеніи своемъ съ Русью Польша обнаружила столь мало ассимиляціонной силы, до такой степени враждебно и разрушительно было ея вліяніе на Галицкую Русь, что этотъ классъ русскаго общества въ значительномъ числѣ долженъ былъ обратиться въ крестьянъ, слѣдовательно, несвободныхъ. Короли, въ своихъ пожалованіяхъ помѣщикамъ, молча или прямо включали сюда и прилегающія дворища, предоставляя такимъ образомъ дворищанъ произволу крупнаго владѣльца. Какъ поступали послѣдніе—видно изъ посягательства Яна Чебровскаго на Петра Сороку, избѣжавшаго на этотъ разъ своей печальной участи только благодаря тому, что Мартынъ Романовскій заявилъ передъ судомъ подъ присягой, „что указанный Сорока не крѣпостной, а свободный владѣлецъ земли, дворищанинъ“718.
Примечания
715. Шараневичъ, Rys, 70, пр. 13.
716. Ibid., 69: дьякъ Львенъ въ 1391 былъ пожалованъ за военныя заслуги.
717. Точное опредѣленіе дворища находимъ въ пожалованіи Владислава Опольскаго Лимбирду: unus fundus, in quo solus residet, qui in polonico dicitur dworzisko, А. Гр. и З., II, № 5.
718. Шараневичъ, Rys, 70—71, пр. 16; годъ не указанъ, но Мартына Романовскаго de Swyrsch встрѣчаемъ въ числѣ присутствующихъ въ актѣ 1464 г. А. Гр. и З., IX, 94.
Современная орфография
Так сказалось польское господство на высшем классе; что же говорить о влиянии его на те классы, которые уж решительно никак не могли улечься в рамки польского и западно-европейского общественного строя. Таковы были упоминаемые в пятом документе бортники и дьяки. Первые в скором времени перестают существовать, как свободный класс. Их участки стали собственностью помещиков715. Дьяки, связанные с церковью, быть может, несколько долее бортников удержали свое положение, по крайней мере, еще при Ягайле встречаем дьяков — Сенко, Львен716, — получающих пожалования с правами и обязанностями дедичей.
Постепенно и они должны были пасть жертвой новых условий и порядков. До какой степени эти порядки были разрушительны, лучший пример представляет судьба мелких земельных владетелей, дворищан717. Дело в том, что этот класс русского общества довольно близко подходил к мелкому шляхетству, которое наполняло Великую Польшу и Мазовию, и следовательно, не столь, по-видимому, резко отступал от строя польской общественной жизни. Мелкие землевладельцы Западной Руси впоследствии сослужили немалую службу полякам в подготовительном процессе политического слития Польши и Литвы, но при первом столкновении своем с Русью Польша обнаружила столь мало ассимиляционной силы, до такой степени враждебно и разрушительно было ее влияние на Галицкую Русь, что этот класс русского общества в значительном числе должен был обратиться в крестьян, следовательно, несвободных. Короли, в своих пожалованиях помещикам, молча или прямо включали сюда и прилегающие дворища, предоставляя таким образом дворищан произволу крупного владельца. Как поступали последние — видно из посягательства Яна Чебровского на Петра Сороку, избежавшего на этот раз своей печальной участи только благодаря тому, что Мартын Романовский заявил перед судом под присягой, «что указанный Сорока не крепостной, а свободный владелец земли, дворищанин»718.
Примечания
715. Шараневич, Rys, 70, пр. 13.
716. Ibid., 69: дьяк Львен в 1391 был пожалован за военные заслуги.
717. Точное определение дворища находим в пожаловании Владислава Опольского Лимбирду: unus fundus, in quo solus residet, qui in polonico dicitur dworzisko, А. Гр. и З., II, № 5.
718. Шараневич, Rys, 70—71, пр. 16; год не указан, но Мартына Романовского de Swyrsch встречаем в числе присутствующих в акте 1464 г. А. Гр. и З., IX, 94.