Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 207, с. 201
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
войны вызывала его негодованіе и давала поводъ къ напоминаніямъ, а постоянныя тревоги и волненія, испытываемыя поляками отъ русскихъ,—какія все это плохія условія для совмѣстной жизни и добрыхъ мирныхъ отношеній! Польскимъ воинамъ и чиновникамъ не было, конечно, дѣла до тѣхъ взглядовъ, которые проповѣдывалъ Римъ, но, съ одной стороны, его представители могли находить удобную почву для распространенія этихъ взглядовъ даже въ массѣ бывшихъ на Руси поляковъ, а съ другой—естественно сложившійся характеръ отношеній польскаго и русскаго элементовъ, даже безъ постороннихъ подстрекательствъ, совершенно не располагалъ къ миру и согласію. Поляки и русскіе должны были смотрѣть другъ на друга какъ на враговъ, и таковы были условія, что ничто не смягчало этихъ отношеній. Вотъ почему Галицкая Русь со времени польскаго завоеванія какъ будто не обнаруживала офиціально никакихъ признаковъ русской жизни. Рѣдко-рѣдко въ актахъ встрѣчается упоминаніе о русскихъ людяхъ, которые въ виду крѣпкихъ городовъ съ сильными гарнизонами должны были замкнуться въ своемъ тѣсномъ кругѣ, о жизни коего молчатъ польскіе памятники. Это умолчаніе тѣмъ болѣе характерно, что рядомъ идетъ дѣятельность, поражающая своею напряженностью: разныя доходныя статьи, обширныя пространства земли, то съ угодьями, то для заселенія раздаются въ полное наслѣдственное владѣніе, большею частью на нѣмецкомъ правѣ, де-Скорничамъ, Лимбирдамъ, Сланчамъ654, Конрадамъ изъ Пруссіи, Владиславамъ изъ Ленчицкой земли, Фалькамъ, Рейнгольдамъ, Ниноткамъ, Стехерамъ, Дитмарамъ; съ ихъ именами мы встрѣчаемся чуть ли не на каждой страницѣ Актовъ Гродскихъ и Земскихъ, за время до Ягайла. Только чужеродцы и были надежною опорой польской власти; къ нимъ она и обратилась, на нихъ излила всѣ свои милости. Еще на первыхъ порахъ опредѣлилась невозможность мирной совмѣстной жизни поляковъ съ русскими. Программа уничтоженія Руси была формулирована еще Спыткомъ Мельштынскимъ: „Больше всего“, говорилъ онъ,—„возвысило Римъ паденіе враждебнаго Карѳагена: такъ и мы не будемъ безопасны, пока существуютъ
Примечания
654. Очень сомнительно, чтобы Нички Сланчъ (А. Гр. и З., II, № 6) былъ полякъ—Слонка, какъ думаютъ издатели актовъ и А. Стадницкій, Ziemia lwowska.—У Тейнера, M. P. I, № 820 встрѣчается въ 1368 г. Henricus et Nicolaus fratres dicti Slancz вмѣстѣ съ пятью другими—все нѣмцы, какъ cives Vratislavienses; въ 70-хъ годахъ тотъ же Николай Сланчъ является уже землевладѣльцемъ на Руси.
Современная орфография
войны вызывала его негодование и давала повод к напоминаниям, а постоянные тревоги и волнения, испытываемые поляками от русских, — какие все это плохие условия для совместной жизни и добрых мирных отношений! Польским воинам и чиновникам не было, конечно, дела до тех взглядов, которые проповедывал Рим, но, с одной стороны, его представители могли находить удобную почву для распространения этих взглядов даже в массе бывших на Руси поляков, а с другой — естественно сложившийся характер отношений польского и русского элементов, даже без посторонних подстрекательств, совершенно не располагал к миру и согласию. Поляки и русские должны были смотреть друг на друга как на врагов, и таковы были условия, что ничто не смягчало этих отношений. Вот почему Галицкая Русь со времени польского завоевания как будто не обнаруживала официально никаких признаков русской жизни. Редко-редко в актах встречается упоминание о русских людях, которые в виду крепких городов с сильными гарнизонами должны были замкнуться в своем тесном круге, о жизни коего молчат польские памятники. Это умолчание тем более характерно, что рядом идет деятельность, поражающая своею напряженностью: разные доходные статьи, обширные пространства земли, то с угодьями, то для заселения раздаются в полное наследственное владение, большею частью на немецком праве, де-Скорничам, Лимбирдам, Сланчам654, Конрадам из Пруссии, Владиславам из Ленчицкой земли, Фалькам, Рейнгольдам, Ниноткам, Стехерам, Дитмарам; с их именами мы встречаемся чуть ли не на каждой странице Актов Гродских и Земских, за время до Ягайла. Только чужеродцы и были надежною опорой польской власти; к ним она и обратилась, на них излила все свои милости. Еще на первых порах определилась невозможность мирной совместной жизни поляков с русскими. Программа уничтожения Руси была формулирована еще Спытком Мельштынским: «Больше всего», говорил он, — «возвысило Рим падение враждебного Карфагена: так и мы не будем безопасны, пока существуют
Примечания
654. Очень сомнительно, чтобы Нички Сланч (А. Гр. и З., II, № 6) был поляк — Слонка, как думают издатели актов и А. Стадницкий, Ziemia lwowska. — У Тейнера, M. P. I, № 820 встречается в 1368 г. Henricus et Nicolaus fratres dicti Slancz вместе с пятью другими — все немцы, как cives Vratislavienses; в 70-х годах тот же Николай Сланч является уже землевладельцем на Руси.