Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 199, с. 193

Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Филевич, 1890: Лист 199, с. 193

Оригинал

объ этомъ событіи, оно получаетъ совершенно польскій характеръ шляхетскаго самовольства615. Такъ ли? Слишкомъ безумнымъ было бы сопротивленіе отдѣльнаго лица, безъ всякихъ болѣе уважительныхъ и глубокихъ причинъ. И пана Крупу мы причисляемъ къ разряду лицъ, въ сознаніи которыхъ крѣпко утвердилась идея Романа и Даніила. Она была до такой степени живуча, что воскресала при удобномъ случаѣ даже значительно позже. Подъ 1431 годомъ находимъ у Длугоша разказъ о сожженіи русскими города Буска и переходѣ на сторону Свидригайла державцы Олеска, Богдана Рогатынскаго: „Упомянутый Богданъ“, говоритъ Длугошъ,—„получилъ отъ короля значительныя имѣнія, тѣмъ не менѣе безъ всякой нужды перешелъ къ Свидригайлу“616. Конечно, нужда была тою необходимостью, которой не могъ постигнуть Длугошъ. Всѣ эти факты, согласные съ общимъ ходомъ событій, получаютъ особенно важное значеніе, полны глубокаго смысла, который совершенно пропадаетъ при всякомъ другомъ объясненіи ихъ. Въ этомъ случаѣ исторія земли, объединенной Даніиломъ, представляетъ явленіе въ высшей степени достойное вниманія. До недавняго времени даже такіе факты ея исторіи, какъ личность ея послѣдняго правителя, оставались загадкой. Загадка наконецъ, разрѣшилась, но то, что̀ составляло самую сущность внутренней жизни страны, что̀ поддерживало и удержало въ ней жизнь,—крѣпость ея состава, выработанная вѣками исторической жизни, осмысленная дѣятельностью такихъ лицъ, какъ Романъ и Даніилъ, и столь блистательно выразившаяся въ продолжительномъ и упорномъ противодѣйствіи польскому господству, все это пока еще не стало достояніемъ науки и совершенно чуждо нашей общественной мысли. Мы, къ сожалѣнію, слишкомъ мало знакомы съ исторіей нашей окраины, а гордый взоръ иноплеменный не хочетъ, да и не въ состояніи замѣтить красоту въ ея „смиренной наготѣ“. Представить полную картину внутренней жизни страны со времени утвержденія въ ней польскаго господства—дѣло чрезвычайно трудное: приходится прокладывать дорогу по цѣлинѣ. Наша попытка является первою, и это, надѣемся, послужитъ нѣкоторымъ извиненіемъ ея недостатковъ.

Примечания

615. Krol Jagiełło bił Krzyżaki, / A pan Krupa chciał być taki; / Na coś porwał się nieboże, / Krupa jagłą być nie może. Кохановскій.

616. Длугошъ, XI, 449.

Современная орфография

об этом событии, оно получает совершенно польский характер шляхетского самовольства615. Так ли? Слишком безумным было бы сопротивление отдельного лица, без всяких более уважительных и глубоких причин. И пана Крупу мы причисляем к разряду лиц, в сознании которых крепко утвердилась идея Романа и Даниила. Она была до такой степени живуча, что воскресала при удобном случае даже значительно позже. Под 1431 годом находим у Длугоша расказ о сожжении русскими города Буска и переходе на сторону Свидригайла державцы Олеска, Богдана Рогатынского: «Упомянутый Богдан», говорит Длугош, — «получил от короля значительные имения, тем не менее без всякой нужды перешел к Свидригайлу»616. Конечно, нужда была тою необходимостью, которой не мог постигнуть Длугош. Все эти факты, согласные с общим ходом событий, получают особенно важное значение, полны глубокого смысла, который совершенно пропадает при всяком другом объяснении их. В этом случае история земли, объединенной Даниилом, представляет явление в высшей степени достойное внимания. До недавнего времени даже такие факты ее истории, как личность ее последнего правителя, оставались загадкой. Загадка наконец, разрешилась, но то, что составляло самую сущность внутренней жизни страны, что поддерживало и удержало в ней жизнь, — крепость ее состава, выработанная веками исторической жизни, осмысленная деятельностью таких лиц, как Роман и Даниил, и столь блистательно выразившаяся в продолжительном и упорном противодействии польскому господству, все это пока еще не стало достоянием науки и совершенно чуждо нашей общественной мысли. Мы, к сожалению, слишком мало знакомы с историей нашей окраины, а гордый взор иноплеменный не хочет, да и не в состоянии заметить красоту в ее «смиренной наготе». Представить полную картину внутренней жизни страны со времени утверждения в ней польского господства — дело чрезвычайно трудное: приходится прокладывать дорогу по целине. Наша попытка является первою, и это, надеемся, послужит некоторым извинением ее недостатков.

Примечания

615. Krol Jagiełło bił Krzyżaki, / A pan Krupa chciał być taki; / Na coś porwał się nieboże, / Krupa jagłą być nie może. Кохановский.

616. Длугош, XI, 449.