Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 198, с. 192
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
какъ и въ другихъ мѣстахъ расчлененной на княжескія волости Руси; слагались и крѣпли земщина и ея ядро—община-міръ, подъ охраной княжеской власти, устроительницы земскаго порядка, подъ духовнымъ руководствомъ народной церкви“609.
О времени послѣднихъ Даниловичей мы не имѣемъ почти никакихъ свѣдѣній; знаемъ только, что они оставались князьями Галицко-Владимірской земли, которая, по прекращеніи Даніилова потомства, переходитъ къ Юрію-Болеславу почти въ полномъ объемѣ610. По всему можно судить, что связь частей Галицко-Волынской земли укрѣпилась. Даніилъ выдвинулъ Холмъ, Левъ—Львовъ, подъ конецъ главнымъ городомъ является старый Владиміръ; Галицко-Волынская земля составляетъ уже цѣльный организмъ, крѣпость котораго особенно обнаружилась въ разсмотрѣнной нами борьбѣ. Въ первый моментъ ея мы видимъ, что отражаютъ Казиміра Димитрій Дѣтко и Даніилъ Острожскій, представители галицкаго и волынскаго боярства, нашедшіе, однако, въ отраженіи польскаго набѣга общій интересъ.
Подъ 1351 г. встрѣчаемъ у Длугоша любопытный разказъ о двухъ польскихъ измѣнникахъ, старавшихся облегчить литовцамъ переправу черезъ Вислу611. Разказъ заслуживаетъ вниманія, и съ полною основательностью, хотя не безъ наивности, отмѣчаетъ его Зубрицкій: „Иначе“, говоритъ онъ,—„нельзя отстоять славы польскаго народа, какъ допустивъ, что оба измѣнника были русскіе“612. И заключительный моментъ борьбы не лишенъ характерныхъ фактовъ. Мы не рѣшаемся указывать на какую-то невѣрность Олехны Дмитровича, за котораго двукратно ручаются князья и бояре русскіе613, потому что никакихъ опредѣленныхъ свѣдѣній о личности и винѣ Олехны не имѣемъ614; но нельзя не указать на дѣйствія владѣльца Крупы (около Красностава), не желавшаго подчиняться польскому господству, вводимому Ягайломъ. Въ отдаленномъ по времени отголоскѣ
Примечания
609. Н. П. Барсовъ, Замѣтка, 14.
610. Не принимаемъ въ разсчетъ литовскихъ пріобрѣтеній, ибо, въ виду извѣстнаго намъ договора 1331 года, они, собственно, лишь временно нарушали установленный порядокъ. Если потомъ Берестье отошло къ Кейстуту, то это было слѣдствіемъ распредѣленія силъ Гедиминовичей, для болѣе успѣшной борьбы съ Польшей.
611. Длугошъ, IX, 241.
612. Повѣсть, 138.
613. Въ 1387 году, при чемъ неустойка 1000 гривенъ, Cod. epist. med. aevi; II, № 11, и въ 1388 г. съ болѣе легкими условіями, Арх. Санг., I, № 11.
614. Нѣтъ ихъ и у Голембіовскаго, Panowanie Wład. Jag. 1, 77.
Современная орфография
как и в других местах расчлененной на княжеские волости Руси; слагались и крепли земщина и ее ядро — община-мир, под охраной княжеской власти, устроительницы земского порядка, под духовным руководством народной церкви»609.
О времени последних Даниловичей мы не имеем почти никаких сведений; знаем только, что они оставались князьями Галицко-Владимирской земли, которая, по прекращении Даниилова потомства, переходит к Юрию-Болеславу почти в полном объеме610. По всему можно судить, что связь частей Галицко-Волынской земли укрепилась. Даниил выдвинул Холм, Лев — Львов, под конец главным городом является старый Владимир; Галицко-Волынская земля составляет уже цельный организм, крепость которого особенно обнаружилась в рассмотренной нами борьбе. В первый момент ее мы видим, что отражают Казимира Димитрий Детко и Даниил Острожский, представители галицкого и волынского боярства, нашедшие, однако, в отражении польского набега общий интерес.
Под 1351 г. встречаем у Длугоша любопытный расказ о двух польских изменниках, старавшихся облегчить литовцам переправу через Вислу611. Расказ заслуживает внимания, и с полною основательностью, хотя не без наивности, отмечает его Зубрицкий: «Иначе», говорит он, — «нельзя отстоять славы польского народа, как допустив, что оба изменника были русские»612. И заключительный момент борьбы не лишен характерных фактов. Мы не решаемся указывать на какую-то неверность Олехны Дмитровича, за которого двукратно ручаются князья и бояре русские613, потому что никаких определенных сведений о личности и вине Олехны не имеем614; но нельзя не указать на действия владельца Крупы (около Красностава), не желавшего подчиняться польскому господству, вводимому Ягайлом. В отдаленном по времени отголоске
Примечания
609. Н. П. Барсов, Заметка, 14.
610. Не принимаем в рассчет литовских приобретений, ибо, в виду известного нам договора 1331 года, они, собственно, лишь временно нарушали установленный порядок. Если потом Берестье отошло к Кейстуту, то это было следствием распределения сил Гедиминовичей, для более успешной борьбы с Польшей.
611. Длугош, IX, 241.
612. Повесть, 138.
613. В 1387 году, причем неустойка 1000 гривен, Cod. epist. med. aevi; II, № 11, и в 1388 г. с более легкими условиями, Арх. Санг., I, № 11.
614. Нет их и у Голембиовского, Panowanie Wład. Jag. 1, 77.