Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 184, с. 178
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
крѣпкой связи отдаленной окраины новаго государства съ его центромъ. Мнѣніе, что это новое и, если вѣрить лѣтописи, столь быстро создавшееся государство „разложилось уже въ XI вѣкѣ на свои составные элементы—городовыя волости“ (?), что „интересъ его создавшій не былъ достаточно силенъ, чтобы поддержать и укрѣпить его на долго“550, врядъ ли нужно опровергать. Историки задаются вопросомъ не о разложеніи государства, а о томъ, чѣмъ поддерживалось единство Русской земли въ періодъ удѣльный.
Это единство объясняется различно, но объясненія не удовлетворяютъ историка. „Мы недовольны“, говоритъ К. Н. Бестужевъ-Рюминъ,—„ни одною изъ теорій, взявшихся объяснять государственный бытъ древней Руси, отыскать его движущее начало“551. Намъ кажется, что другой историкъ въ общемъ обозрѣніи строя древней Руси вполнѣ удовлетворительно объясняетъ этотъ фактъ. „Ярославъ“, говоритъ С. М. Соловьевъ,—„раздаетъ своимъ сыновьямъ волости, города, а не племена; это исчезновеніе племенныхъ именъ служитъ самымъ яснымъ доказательствомъ слабости племеннаго начала у насъ на Руси“, гдѣ племена путемъ исторической дѣятельности не получили яснаго сознанія о своей самостоятельности, сознанія о противоположности своей другимъ племенамъ, вслѣдствіе пріобрѣтенія особыхъ интересовъ... Въ начальный періодъ русской исторіи замѣчаемъ раздѣленіе, „но должны ли мы здѣсь останавливаться на одной видимости, ограничиваться однимъ внѣшнимъ, поверхностнымъ взглядомъ и признать дѣйствительное раздѣленіе? Конечно, нѣтъ! Мы должны, на оборотъ, обратить все наше вниманіе на то, на чемъ, при внѣшнемъ дѣленіи, держится внутренняя связь частей, что не даетъ имъ обособиться; какъ постепенно укрѣпляется связь частей, единство государственное; мы должны слѣдить за развитіемъ, ростомъ государства, вмѣстѣ съ развитіемъ, ростомъ народа, за постепеннымъ уясненіемъ сознанія его о себѣ, какъ единомъ цѣломъ“. Въ началѣ исторіи, говоритъ далѣе историкъ,—существуютъ отдѣльныя племена, сходствомъ своимъ способныя принадлежать къ одной народности, а „благодаря явленіямъ, характеризующимъ время отъ смерти Ярослава до конца XII вѣка, является русскій народъ“552.
Еслибы въ дѣйствительности племенное начало имѣло значительную
Примечания
550. В. Ключевскій, Боярская дума, 36.
551. К. Н. Бестужевъ-Рюминъ, Исторія, I, 162.
552. С. М. Соловьевъ, Исторія, XIII, 8, 9, 13.
Современная орфография
крепкой связи отдаленной окраины нового государства с его центром. Мнение, что это новое и, если верить летописи, столь быстро создавшееся государство «разложилось уже в XI веке на свои составные элементы — городовые волости» (?), что «интерес его создавший не был достаточно силен, чтобы поддержать и укрепить его надолго»550, вряд ли нужно опровергать. Историки задаются вопросом не о разложении государства, а о том, чем поддерживалось единство Русской земли в период удельный.
Это единство объясняется различно, но объяснения не удовлетворяют историка. «Мы недовольны», говорит К. Н. Бестужев-Рюмин, — «ни одною из теорий, взявшихся объяснять государственный быт древней Руси, отыскать его движущее начало»551. Нам кажется, что другой историк в общем обозрении строя древней Руси вполне удовлетворительно объясняет этот факт. «Ярослав», говорит С. М. Соловьев, — «раздает своим сыновьям волости, города, а не племена; это исчезновение племенных имен служит самым ясным доказательством слабости племенного начала у нас на Руси», где племена путем исторической деятельности не получили ясного сознания о своей самостоятельности, сознания о противоположности своей другим племенам, вследствие приобретения особых интересов... В начальный период русской истории замечаем разделение, «но должны ли мы здесь останавливаться на одной видимости, ограничиваться одним внешним, поверхностным взглядом и признать действительное разделение? Конечно, нет! Мы должны, наоборот, обратить все наше внимание на то, на чем, при внешнем делении, держится внутренняя связь частей, что не дает им обособиться; как постепенно укрепляется связь частей, единство государственное; мы должны следить за развитием, ростом государства, вместе с развитием, ростом народа, за постепенным уяснением сознания его о себе, как едином целом». В начале истории, говорит далее историк, — существуют отдельные племена, сходством своим способные принадлежать к одной народности, а «благодаря явлениям, характеризующим время от смерти Ярослава до конца XII века, является русский народ»552.
Еслибы в действительности племенное начало имело значительную
Примечания
550. В. Ключевский, Боярская дума, 36.
551. К. Н. Бестужев-Рюмин, История, I, 162.
552. С. М. Соловьев, История, XIII, 8, 9, 13.