Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 100, с. 94
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Вотъ что съ наибольшею вѣроятностью можно сказать объ этомъ предпріятіи. Длугошъ долженъ былъ сообщить ему спеціально волынское направленіе, ибо иначе онъ оказался бы въ явномъ противорѣчіи съ самимъ собою, но и извѣстіямъ, находящимся въ третьей главѣ хроники Яна, нельзя придавать значеніе, ибо здѣсь въ числѣ пріобрѣтеній Казиміра помѣщено Берестье, вотъ почему и въ свидѣтельствѣ Яна о 1349 годѣ приходится видѣть позднѣйшія наслоенія, закрывшія историческую дѣйствительность, которая открывается лишь изъ сопоставленія фактовъ послѣдующихъ.
Мы видѣли, что главный союзникъ Казиміра—курія дѣлала все, что могла для того, чтобъ обезпечить Казиміру успѣхъ. Положеніе было, однако, слишкомъ грозно, и вотъ Казиміръ заключаетъ совсѣмъ невыгодный договоръ съ Людовикомъ Венгерскимъ276, закладываетъ
Примечания
276. Договоръ съ Людовикомъ сообщенъ впервые К. Стадницкимъ, Synowie, II, 231, по рукописи музея Оссолинскихъ. Въ болѣе исправномъ видѣ онъ приведенъ у Смольки, Rok 1386, 135, но Смолька не упоминаетъ о документѣ у Стадницкаго, выдавая свое сообщеніе за собственное открытіе въ бумагахъ Нарушевича („układ o Ruś Czerwoną z r. 1352 znany jest tylko z krótkiego streszczenia u Sommersberga“). Конечно, предоставленіе Людовику права выкупить Русь, въ случаѣ, еслибы у Казиміра родился наслѣдникъ, доказываетъ только крайне тягостное положеніе Казиміра и корыстность Людовика (ср. Брейтеръ, Władysław Opolski, 50, здѣсь же въ примѣчаніи сказано, что также смотритъ на это и Матѣевъ, Jahresbericht des II Obergimn., in Lemberg, 1886 г. Объясненіе смысла договора у Стадницкаго, Synowie, II, 49, грѣшитъ явнымъ пристрастіемъ къ Людовику, не говоря уже о невѣрности взгляда на отношенія Казиміра къ Руси). Для насъ самое главное—дата документа. Обыкновенно относятъ его къ 1352 г. (у Смольки въ текстѣ документа 1350. Опечатка?) Вѣрно ли? Невыгодность договора для Польши заставляетъ скорѣе отнести его ко времени предшествующему участію Людовика въ борьбѣ, ибо таковое было куплено цѣною договора (только A. Huber, Ludvig I, Arch. f. öst. Gesch., 1885, 66, стр. 15, относитъ его ко времени по возвращеніи Людовика); между тѣмъ документъ данъ въ Будѣ in octava festi Paschae, то-есть, во всякомъ случаѣ, данъ ли онъ въ 1350, 1351 или 1352 г., въ началѣ апрѣля; тогда какъ въ 1352 г. Людовикъ выступилъ на помощь Казиміру уже 22-го февраля, а 12-го марта былъ въ Санокѣ. Эти даты подтверждаются документомъ Людовика у Фейера IX, 2, 142. Нарушевичъ, изданіе Туровскаго, III, 190, относитъ договоръ къ 1350 г. Рѣшить вопросъ не берусь. Источникъ, на который недавно было обращено вниманіе изслѣдователей—Дубницкая хроника (Historiae Hungariae Fontes Domestici, vol. III, ed. M. Florianus, Лейпцигъ 1884 г.—Интересующій насъ ея отрывокъ помѣщенъ цѣликомъ А. Левицкимъ, въ Kwartalnik'ѣ, 1889, II, 208—213), хотя довольно подробно касается событій 1351—1352 гг., не даетъ относительно занимающаго насъ вопроса никакихъ прямыхъ указаній. То, что̀, по словамъ хроники, происходило въ Люблинѣ въ 1351 г., заключаетъ въ себѣ темный намекъ на какія-то условія между Людовикомъ и поляками. Можетъ быть, что лишь въ слѣдующемъ году они были окончательно формулированы. Возможно, что въ 1351 году Людовикъ былъ въ Польшѣ, чтобы утвердиться въ правахъ наслѣдника: въ такомъ случаѣ, какъ время, выбранное имъ для этого, такъ и то обстоятельство, что и признанія правъ наслѣдства ему еще было мало, и онъ потребовалъ документа на счетъ Руси—весьма характерно. Что касается отрывка указанной хроники, то онъ считается теперь произведеніемъ, написаннымъ участникомъ событій, или по крайней мѣрѣ, со словъ участника (A. Huber, Ludvig I, 10, прим. 4; ср. Kwartaln., какъ выше, 207). Надо однако имѣть въ виду, что отрывокъ вставленъ между 4 и 6 главами біографіи Людовика, написанной Küküllö, и представляетъ невозможную для очевидца путаницу не только названій, но и обратнаго маршрута Людовика въ 1352 году. Что авторъ его находился подъ вліяніемъ разказовъ Туроча, свидѣтельствуетъ упоминаніе о возвращеніи Людовика съ литовскаго похода въ 1345 г. Въ общемъ, несомнѣнно, разказъ Дубницкой хроники заслуживаетъ вниманія по нѣкоторымъ подробностямъ, дѣйствительно живымъ и находящимъ себѣ документальное подтвержденіе (подробности плѣна Любарта). Но считать его разказомъ оригинальнымъ, а не компиляціей, врядъ ли можно, какъ въ виду указанныхъ неточностей, такъ, главнымъ образомъ, потому, что событія 1351 г. вовсе не предполагаютъ участія Людовика. Расчлененіе одного факта на два—очень частый пріемъ компиляторовъ; думаю, что онъ нашелъ себѣ мѣсто въ данномъ отрывкѣ: походъ 1352 г. раздѣленъ на два: въ 1351 и 1352 г., а подробности распредѣлены совершенно произвольно; вотъ почему я не счелъ возможнымъ воспользоваться ими при изложеніи событій 1351 г.
Современная орфография
Вот что с наибольшею вероятностью можно сказать об этом предприятии. Длугош должен был сообщить ему специально волынское направление, ибо иначе он оказался бы в явном противоречии с самим собою, но и известиям, находящимся в третьей главе хроники Яна, нельзя придавать значение, ибо здесь в числе приобретений Казимира помещено Берестье, вот почему и в свидетельстве Яна о 1349 годе приходится видеть позднейшие наслоения, закрывшие историческую действительность, которая открывается лишь из сопоставления фактов последующих.
Мы видели, что главный союзник Казимира — курия делала все, что могла для того, чтоб обеспечить Казимиру успех. Положение было, однако, слишком грозно, и вот Казимир заключает совсем невыгодный договор с Людовиком Венгерским276, закладывает
Примечания
276. Договор с Людовиком сообщен впервые К. Стадницким, Synowie, II, 231, по рукописи музея Оссолинских. В более исправном виде он приведен у Смольки, Rok 1386, 135, но Смолька не упоминает о документе у Стадницкого, выдавая свое сообщение за собственное открытие в бумагах Нарушевича («układ o Ruś Czerwoną z r. 1352 znany jest tylko z krótkiego streszczenia u Sommersberga»). Конечно, предоставление Людовику права выкупить Русь, в случае, если бы у Казимира родился наследник, доказывает только крайне тягостное положение Казимира и корыстность Людовика (ср. Брейтер, Władysław Opolski, 50, здесь же в примечании сказано, что также смотрит на это и Матеев, Jahresbericht des II Obergimn., in Lemberg, 1886 г. Объяснение смысла договора у Стадницкого, Synowie, II, 49, грешит явным пристрастием к Людовику, не говоря уже о неверности взгляда на отношения Казимира к Руси). Для нас самое главное — дата документа. Обыкновенно относят его к 1352 г. (у Смольки в тексте документа 1350. Опечатка?) Верно ли? Невыгодность договора для Польши заставляет скорее отнести его ко времени предшествующему участию Людовика в борьбе, ибо таковое было куплено ценою договора (только A. Huber, Ludvig I, Arch. f. öst. Gesch., 1885, 66, стр. 15, относит его ко времени по возвращении Людовика); между тем документ дан в Буде in octava festi Paschae, то есть, во всяком случае, дан ли он в 1350, 1351 или 1352 г., в начале апреля; тогда как в 1352 г. Людовик выступил на помощь Казимиру уже 22-го февраля, а 12-го марта был в Саноке. Эти даты подтверждаются документом Людовика у Фейера IX, 2, 142. Нарушевич, издание Туровского, III, 190, относит договор к 1350 г. Решить вопрос не берусь. Источник, на который недавно было обращено внимание исследователей — Дубницкая хроника (Historiae Hungariae Fontes Domestici, vol. III, ed. M. Florianus, Лейпциг 1884 г. — Интересующий нас ее отрывок помещен целиком А. Левицким, в Kwartalnik'е, 1889, II, 208—213), хотя довольно подробно касается событий 1351—1352 гг., не дает относительно занимающего нас вопроса никаких прямых указаний. То, что, по словам хроники, происходило в Люблине в 1351 г., заключает в себе темный намек на какие-то условия между Людовиком и поляками. Может быть, что лишь в следующем году они были окончательно формулированы. Возможно, что в 1351 году Людовик был в Польше, чтобы утвердиться в правах наследника: в таком случае, как время, выбранное им для этого, так и то обстоятельство, что и признания прав наследства ему еще было мало, и он потребовал документа на счет Руси — весьма характерно. Что касается отрывка указанной хроники, то он считается теперь произведением, написанным участником событий, или по крайней мере, со слов участника (A. Huber, Ludvig I, 10, прим. 4; ср. Kwartaln., как выше, 207). Надо однако иметь в виду, что отрывок вставлен между 4 и 6 главами биографии Людовика, написанной Küküllö, и представляет невозможную для очевидца путаницу не только названий, но и обратного маршрута Людовика в 1352 году. Что автор его находился под влиянием расказов Туроча, свидетельствует упоминание о возвращении Людовика с литовского похода в 1345 г. В общем, несомненно, расказ Дубницкой хроники заслуживает внимания по некоторым подробностям, действительно живым и находящим себе документальное подтверждение (подробности плена Любарта). Но считать его расказом оригинальным, а не компиляцией, вряд ли можно, как в виду указанных неточностей, так, главным образом, потому, что события 1351 г. вовсе не предполагают участия Людовика. Расчленение одного факта на два — очень частый прием компиляторов; думаю, что он нашел себе место в данном отрывке: поход 1352 г. разделен на два: в 1351 и 1352 г., а подробности распределены совершенно произвольно; вот почему я не счел возможным воспользоваться ими при изложении событий 1351 г.