Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 89, с. 83

Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Филевич, 1890: Лист 89, с. 83

Оригинал

можемъ мы указать этотъ взглядъ древняго лѣтописца на усобную рать, что такъ именно смотрѣлъ на нее и Димитрій Дѣтко.

Въ 1341 году при осадѣ одной изъ крѣпостей погибъ Гедиминъ. Для Литвы наступило время испытанія прочности тѣхъ основъ ея государственнаго устройства, какія были заложены Гедиминомъ. „По мѣрѣ увеличенія своихъ владѣній Гедиминъ раздавалъ въ управленіе членамъ своего семейства отдѣльныя области, входившія въ составъ Литовскаго государства, признавая за ними права удѣльныхъ князей, зависимыхъ отъ главы рода“244.

Не смотря на опасное положеніе и юность государства, внезапная смерть Гедимина не вызвала въ немъ никакихъ внутреннихъ потрясеній: лѣтописцы ничего особеннаго по смерти Гедимина не отмѣтили. Изъ такъ-называемыхъ литовскихъ лѣтописей выносишь впечатлѣніе, какъ будто Гедиминъ умеръ спокойно „у великой старости своей“, окруженный оплакивающими его сыновьями, между которыми онъ раздѣлилъ свои владѣнія245. Дѣйствительно досадно, что средневѣковые лѣтописцы лишь въ весьма рѣдкихъ случаяхъ обнаруживали собственный взглядъ на внутреннюю жизнь народовъ и государствъ. Только внѣшніе факты казались имъ заслуживающими вниманія, и благодаря этому, мы осуждены оставаться въ мучительной неизвѣстности на счетъ состоянія умовъ общества послѣ неожиданной смерти основателя Литовскаго государства. Наружное спокойствіе въ Литвѣ приходится признать по неволѣ, и въ немъ нельзя не видѣть самаго краснорѣчиваго признанія величія духа и ума Гедимина, какъ будто продолжавшаго царить надъ своею державой и по смерти, обезпечивая ей внутренній миръ, при наличности всѣхъ обстоятельствъ, способныхъ его нарушить. Но объясняя себѣ такимъ образомъ внутреннее состояніе Литвы въ періодъ времени отъ смерти Гедимина до 1345 года, мы, конечно, должны дѣлать надъ собою усиліе, подавляя естественно возникающіе въ нашемъ умѣ вопросы. Во всякомъ случаѣ нельзя не задуматься надъ положеніемъ Любарта. „Писатели польскіе“, говоритъ К. Стадницкій246,—„начиная съ Длугоша и кончая Нарушевичемъ, какъ будто состязались въ томъ, кто успѣшнѣе запутаетъ скудныя свѣдѣнія о немъ въ документахъ“, и благодаря этому, личность Любарта до сихъ поръ остается во многихъ отношеніяхъ

Примечания

244. Ibid. и пр. 1.

245. Лѣтописи: Даниловича, 27, Попова, 27, Быховца, 17.

246. Synowie, II, 154 пр. 227.

Современная орфография

можем мы указать этот взгляд древнего летописца на усобную рать, что так именно смотрел на нее и Димитрий Детко.

В 1341 году при осаде одной из крепостей погиб Гедимин. Для Литвы наступило время испытания прочности тех основ ее государственного устройства, какие были заложены Гедимином. «По мере увеличения своих владений Гедимин раздавал в управление членам своего семейства отдельные области, входившие в состав Литовского государства, признавая за ними права удельных князей, зависимых от главы рода»244.

Несмотря на опасное положение и юность государства, внезапная смерть Гедимина не вызвала в нем никаких внутренних потрясений: летописцы ничего особенного по смерти Гедимина не отметили. Из так-называемых литовских летописей выносишь впечатление, как будто Гедимин умер спокойно «у великой старости своей», окруженный оплакивающими его сыновьями, между которыми он разделил свои владения245. Действительно досадно, что средневековые летописцы лишь в весьма редких случаях обнаруживали собственный взгляд на внутреннюю жизнь народов и государств. Только внешние факты казались им заслуживающими внимания, и благодаря этому, мы осуждены оставаться в мучительной неизвестности на счет состояния умов общества после неожиданной смерти основателя Литовского государства. Наружное спокойствие в Литве приходится признать поневоле, и в нем нельзя не видеть самого красноречивого признания величия духа и ума Гедимина, как будто продолжавшего царить над своею державой и по смерти, обеспечивая ей внутренний мир, при наличности всех обстоятельств, способных его нарушить. Но объясняя себе таким образом внутреннее состояние Литвы в период времени от смерти Гедимина до 1345 года, мы, конечно, должны делать над собою усилие, подавляя естественно возникающие в нашем уме вопросы. Во всяком случае нельзя не задуматься над положением Любарта. «Писатели польские», говорит К. Стадницкий246, — «начиная с Длугоша и кончая Нарушевичем, как будто состязались в том, кто успешнее запутает скудные сведения о нем в документах», и благодаря этому, личность Любарта до сих пор остается во многих отношениях

Примечания

244. Ibid. и пр. 1.

245. Летописи: Даниловича, 27, Попова, 27, Быховца, 17.

246. Synowie, II, 154 пр. 227.