Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 70, с. 62
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
выгодный договоръ съ виновниками смерти Болеслава, потому только что это былъ договоръ, могъ въ такой степени смущать совѣсть Казиміра, что за облегченіемъ ея пришлось обращаться въ Римъ? То, что̀ мы знаемъ о Казимірѣ, не рисуетъ его столь чувствительнымъ, въ такой степени заботливымъ о спасеніи души187. Другихъ, однако, обстоятельствъ, внѣ предѣловъ предпріятія Казиміра, сколько-нибудь объясняющихъ перемѣну въ его настроеніи, найдти нельзя. Ихъ приходится искать на той же галицкой почвѣ. Едва ли объясненіе не дается грамотою упоминаемаго въ папскомъ письмѣ воеводы, данною имъ торнскимъ купцамъ и, очевидно, относящеюся ко времени непосредственно послѣ предпріятія Казиміра188. Въ ней Димитрій Дѣтко, „provisor seu capitaneus terrae Russiae“, объявляетъ, что раздоръ съ Польскимъ королемъ, происшедшій по внушенію діавола189, благодатію Св. Духа прекратился, и теперь между ними миръ. Прежнихъ, независимыхъ отъ Польши князей онъ называетъ здѣсь своими предшественниками, обѣщаетъ купцамъ сохранить тѣ же права, какими они пользовались прежде, и въ заключеніе скрѣпляетъ документъ собственной скрѣпой. Въ такомъ важномъ документѣ—подлинность его не подвергается сомнѣнію—мы не видимъ ни малѣйшаго признака зависимости Галицкой Руси отъ Польскаго короля, на что̀ указалъ еще Каро190. Разсказы позднѣйшихъ польскихъ анналистовъ заставляютъ Казиміра, по одной версіи—поручить охрану города его нѣмецкимъ жителямъ (Траска), по другой—оставить въ разоренномъ якобы Львовѣ польскій гарнизонъ (Длугошъ).
Примечания
187. Rex prestito iuramento promisit, quod Capitaneum et gentem predictos in omnibus tueri debebat, ipsosque in eorum ritibus, iuribus et consuetudinibus conservare: verum quia dictus Rex, sicut asserit, dubitabat, se in hiis prevericasse domini voluntatem, nobis humiliter supplicavit, ut providere sibi super hiis de salutari remedio misericorditer dignaremur. Nos igitur saluti anime dicti Regis, quantum cum deo possumus in hac parte salubriter providere volentes.... Ib.
188. M. P. H. II, 621 пр. 2. Начало грамоты не оставляетъ сомнѣнія въ приблизительной ея датѣ. К. Горжицкій, Połączenie Rusi czerwonej z Polską przez Kazimierza Wielkiego. Львовъ. 1889, стр. 30, совсѣмъ напрасно относитъ ее ко времени позднѣйшему. Нельзя упускать изъ виду, что въ обезпеченіи своихъ торговыхъ интересовъ нѣмцы не теряли времени: въ 1349 г. Казиміръ даетъ грамоту тѣмъ же торнскимъ купцамъ немедленно по возвращеніи съ похода, Каро, G. P. II, 284, пр. 2.
189. Интересно сопоставить этотъ взглядъ русскаго боярина съ приведеннымъ выше взглядомъ папы на то же предпріятіе.
190. G. P. II, 231, пр. 1.
Современная орфография
выгодный договор с виновниками смерти Болеслава, потому только что это был договор, мог в такой степени смущать совесть Казимира, что за облегчением ее пришлось обращаться в Рим? То, что мы знаем о Казимире, не рисует его столь чувствительным, в такой степени заботливым о спасении души187. Других, однако, обстоятельств, вне пределов предприятия Казимира, сколько-нибудь объясняющих перемену в его настроении, найти нельзя. Их приходится искать на той же галицкой почве. Едва ли объяснение не дается грамотою упоминаемого в папском письме воеводы, данною им торнским купцам и, очевидно, относящеюся ко времени непосредственно после предприятия Казимира188. В ней Димитрий Детко, «provisor seu capitaneus terrae Russiae», объявляет, что раздор с Польским королем, происшедший по внушению диавола189, благодатию Св. Духа прекратился, и теперь между ними мир. Прежних, независимых от Польши князей он называет здесь своими предшественниками, обещает купцам сохранить те же права, какими они пользовались прежде, и в заключение скрепляет документ собственной скрепой. В таком важном документе — подлинность его не подвергается сомнению — мы не видим ни малейшего признака зависимости Галицкой Руси от Польского короля, на что указал еще Каро190. Рассказы позднейших польских анналистов заставляют Казимира, по одной версии — поручить охрану города его немецким жителям (Траска), по другой — оставить в разоренном якобы Львове польский гарнизон (Длугош).
Примечания
187. Rex prestito iuramento promisit, quod Capitaneum et gentem predictos in omnibus tueri debebat, ipsosque in eorum ritibus, iuribus et consuetudinibus conservare: verum quia dictus Rex, sicut asserit, dubitabat, se in hiis prevericasse domini voluntatem, nobis humiliter supplicavit, ut providere sibi super hiis de salutari remedio misericorditer dignaremur. Nos igitur saluti anime dicti Regis, quantum cum deo possumus in hac parte salubriter providere volentes.... Ib.
188. M. P. H. II, 621 пр. 2. Начало грамоты не оставляет сомнения в приблизительной ее дате. К. Горжицкий, Połączenie Rusi czerwonej z Polską przez Kazimierza Wielkiego. Львов. 1889, стр. 30, совсем напрасно относит ее ко времени позднейшему. Нельзя упускать из виду, что в обеспечении своих торговых интересов немцы не теряли времени: в 1349 г. Казимир дает грамоту тем же торнским купцам немедленно по возвращении с похода, Каро, G. P. II, 284, пр. 2.
189. Интересно сопоставить этот взгляд русского боярина с приведенным выше взглядом папы на то же предприятие.
190. G. P. II, 231, пр. 1.