Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 55, с. 47
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
Перейдемъ теперь къ Литвѣ. Коротокъ и прямъ путь, приведшій Литовцевъ на галицко-владимірскую почву; отчасти мы его уже намѣтили выше. Древнѣйшія отношенія Литвы и Руси темны. Намъ не извѣстна даже дата перваго утвержденія литовскаго господства на русской почвѣ. Потому ли, что русскія земли Полоцкаго, Туровскаго и Смоленскаго княжествъ были въ половинѣ XIII вѣка на столько слабы, что не привлекали къ себѣ рѣшительно никакого вниманія лѣтописцевъ140, или быть можетъ, потому, что для русскихъ такое утвержденіе не представляло существенной перемѣны, что сближеніе верхнелитвиновъ и бѣлоруссовъ, начавшееся въ незапамятныя времена, совершенно уничтожало рѣзкія проявленія борьбы141, возникавшей лишь при обстоятельствахъ исключительныхъ и не надолго,—какъ бы ни было, фактъ тотъ, что Литовцы въ лицѣ новой своей династіи сознали собственное безсиліе и необходимость обратиться къ другому народу, а такимъ народомъ, по естественному историческому ходу, могъ быть лишь народъ русскій142. При Гедиминѣ объединеніе западно-русскихъ земель подъ литовскимъ владычествомъ составляетъ вполнѣ сознательную задачу литовской политики, тѣмъ болѣе легкую, что она находитъ прямую поддержку со стороны русскаго народа, а Ольгердъ формулируетъ ее передъ рыцарями уже съ полной опредѣленностью, сообщая имъ условія принятія христіанства143. Еслибы поэтому о господствѣ Любарта въ Галичѣ по смерти послѣдняго князя Юрія-Болеслава ничего не говорили ни Янъ144, ни Длугошъ145, менѣе другихъ имѣвшій основаніе приводить подобное показаніе,
Примечания
140. Антоновичъ, Очеркъ, 18—23.
141. М. О. Кояловичъ, Чтенія по исторіи З. Р. С.-Пб. 1884, стр. 90.
142. Антоновичъ, Очеркъ, 35.
143. Однимъ изъ этихъ условій, по сообщенію хроники Германа де-Вартберге (Ss. rr. pr. II, 79), было: quod Ordo locaretur ad solitudines inter Tartaros et Rutenos ad defendendum eos ab impugnatione Tartarorum et quod nihil iuris Ordo sibi reservaret apud Rutenos, sed omnis Russia ad Litwinos deberet simpliciter pertinere. С. Смолька, Kiejstut i Jagiełło. Краковъ. 1888, стр. 26; см. также К. Стадницкій, Olgerd i Kiejstut, Львовъ. 1870, стр. 114 слл.
144. Boleslao... per toxicum interempto Lubardus filius Gedimini... eundem ducatum Russiae possidebat. M. P. H, II, 629.
145. Lubardus matrimonium filiae unicae ducis Wladimiriensis sortitus, cum qua illi ducatus Leopoliensis et Wladimiriensis obveniebant. Длугошъ подъ 1382, X, 404. У Писторія (Corp. hist. pol. III, 166) въ генеалогической таблицѣ Литовскихъ князей при имени Любарта сказано: Lubardus a patre nihil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vuladimiriensis. Uxor filia et heres ducis Leopoliensis et Vuladimiriensis.
Современная орфография
Перейдем теперь к Литве. Короток и прям путь, приведший Литовцев на галицко-владимирскую почву; отчасти мы его уже наметили выше. Древнейшие отношения Литвы и Руси темны. Нам не известна даже дата первого утверждения литовского господства на русской почве. Потому ли, что русские земли Полоцкого, Туровского и Смоленского княжеств были в половине XIII века настолько слабы, что не привлекали к себе решительно никакого внимания летописцев140, или быть может, потому, что для русских такое утверждение не представляло существенной перемены, что сближение верхнелитвинов и белоруссов, начавшееся в незапамятные времена, совершенно уничтожало резкие проявления борьбы141, возникавшей лишь при обстоятельствах исключительных и не надолго, — как бы ни было, факт тот, что Литовцы в лице новой своей династии сознали собственное бессилие и необходимость обратиться к другому народу, а таким народом, по естественному историческому ходу, мог быть лишь народ русский142. При Гедимине объединение западно-русских земель под литовским владычеством составляет вполне сознательную задачу литовской политики, тем более легкую, что она находит прямую поддержку со стороны русского народа, а Ольгерд формулирует ее перед рыцарями уже с полной определенностью, сообщая им условия принятия христианства143. Еслибы поэтому о господстве Любарта в Галиче по смерти последнего князя Юрия-Болеслава ничего не говорили ни Ян144, ни Длугош145, менее других имевший основание приводить подобное показание,
Примечания
140. Антонович, Очерк, 18—23.
141. М. О. Коялович, Чтения по истории З. Р. С.-Пб. 1884, стр. 90.
142. Антонович, Очерк, 35.
143. Одним из этих условий, по сообщению хроники Германа де-Вартберге (Ss. rr. pr. II, 79), было: quod Ordo locaretur ad solitudines inter Tartaros et Rutenos ad defendendum eos ab impugnatione Tartarorum et quod nihil iuris Ordo sibi reservaret apud Rutenos, sed omnis Russia ad Litwinos deberet simpliciter pertinere. С. Смолька, Kiejstut i Jagiełło. Краков. 1888, стр. 26; см. также К. Стадницкий, Olgerd i Kiejstut, Львов. 1870, стр. 114 слл.
144. Boleslao... per toxicum interempto Lubardus filius Gedimini... eundem ducatum Russiae possidebat. M. P. H, II, 629.
145. Lubardus matrimonium filiae unicae ducis Wladimiriensis sortitus, cum qua illi ducatus Leopoliensis et Wladimiriensis obveniebant. Длугош под 1382, X, 404. У Пистория (Corp. hist. pol. III, 166) в генеалогической таблице Литовских князей при имени Любарта сказано: Lubardus a patre nihil acceperat, sed ex uxore dux erat Leopoliensis et Vuladimiriensis. Uxor filia et heres ducis Leopoliensis et Vuladimiriensis.