Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 40, с. 32

Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Филевич, 1890: Лист 40, с. 32

Оригинал

обращается къ представителю Нѣмецкаго ордена. Имъ былъ тогда Германъ Зальца—имя, заставляющее невольно отмѣтить какую-то фатальность, преслѣдующую польскія начинанія. Въ самомъ дѣлѣ, кто былъ Германъ? Другъ Фридриха II, онъ былъ, конечно, глубоко проникнутъ сознаніемъ величія и міровой роли императорской власти; его сотрудникъ и совѣтникъ, онъ имѣлъ возможность и присмотрѣться, и не мало извлечь изъ тѣхъ образцовъ, византійскихъ и арабскихъ, которые на почвѣ Сицилійскаго государства сталкивались съ западными феодальными порядками; конечно, надо было обладать необыкновеннымъ тактомъ, чтобы вести переговоры между императоромъ и папой и сохранять въ то же время уваженіе и расположеніе обоихъ90; но что̀ дѣйствительно ставило его высоко, что̀ сообщало его планамъ и дѣйствіямъ особенное значеніе—это его глубокій и горячій патріотизмъ. Не даромъ Фойгтъ, указывая на его тюрингское происхожденіе, замѣчаетъ: „онъ былъ уроженецъ той страны, гдѣ съ древнѣйшихъ временъ по сю пору лѣса и долины оглашаются пѣснями“91. Эта тюрингская пѣсня сообщила всему существу Германа глубоко національный отпечатокъ: ни средневѣковой космополитизмъ, ни монашество не стерли этого отпечатка. Онъ былъ нѣмецъ всецѣло, насквозь, и этимъ, конечно, только и можно объяснить, почему онъ занимаетъ въ нѣмецкой исторіи такое дѣйствительно высокое мѣсто. Этимъ, думаемъ, слѣдуетъ объяснять и то, почему онъ съ первой же минуты ясно понялъ и вполнѣ опредѣлилъ все значеніе предложенія Конрада, почему съ этого времени „душа его не знала покоя“, почему все вниманіе, всю энергію онъ обратилъ на новое дѣло. Высокая идея защиты Гроба Господня могла увлекать и одушевлять его, но умъ, привыкшій считаться съ дѣйствительностью, не могъ не открывать невозможности достиженія цѣли. Къ тому же, защита Святаго Гроба была общимъ дѣломъ всѣхъ христіанъ. Совсѣмъ другіе виды представляло

Примечания

90. Орденская хроника такъ характеризуетъ его: „Er war eyn from, verständig, weyse Man, wolberedt gottfürchtig, eines erbaren Lebens, hochangesehen beym Babst und beym Kaiser. Voigt. G. Pr. II, 74, прим. 1. Будучи глубоко религіознымъ, онъ былъ, однако, свободомыслящъ и мало стѣснялся папскими интердиктами, когда они не совпадали съ его интересами; ibid. 206.

91. Ibid. 70.

Современная орфография

обращается к представителю Немецкого ордена. Им был тогда Герман Зальца — имя, заставляющее невольно отметить какую-то фатальность, преследующую польские начинания. В самом деле, кто был Герман? Друг Фридриха II, он был, конечно, глубоко проникнут сознанием величия и мировой роли императорской власти; его сотрудник и советник, он имел возможность и присмотреться, и не мало извлечь из тех образцов, византийских и арабских, которые на почве Сицилийского государства сталкивались с западными феодальными порядками; конечно, надо было обладать необыкновенным тактом, чтобы вести переговоры между императором и папой и сохранять в то же время уважение и расположение обоих90; но что действительно ставило его высоко, что сообщало его планам и действиям особенное значение — это его глубокий и горячий патриотизм. Недаром Фойгт, указывая на его тюрингское происхождение, замечает: «он был уроженец той страны, где с древнейших времен по сю пору леса и долины оглашаются песнями»91. Эта тюрингская песня сообщила всему существу Германа глубоко национальный отпечаток: ни средневековой космополитизм, ни монашество не стерли этого отпечатка. Он был немец всецело, насквозь, и этим, конечно, только и можно объяснить, почему он занимает в немецкой истории такое действительно высокое место. Этим, думаем, следует объяснять и то, почему он с первой же минуты ясно понял и вполне определил все значение предложения Конрада, почему с этого времени «душа его не знала покоя», почему все внимание, всю энергию он обратил на новое дело. Высокая идея защиты Гроба Господня могла увлекать и одушевлять его, но ум, привыкший считаться с действительностью, не мог не открывать невозможности достижения цели. К тому же, защита Святого Гроба была общим делом всех христиан. Совсем другие виды представляло

Примечания

90. Орденская хроника так характеризует его: «Er war eyn from, verständig, weyse Man, wolberedt gottfürchtig, eines erbaren Lebens, hochangesehen beym Babst und beym Kaiser. Voigt. G. Pr. II, 74, прим. 1. Будучи глубоко религиозным, он был, однако, свободомыслящ и мало стеснялся папскими интердиктами, когда они не совпадали с его интересами; ibid. 206.

91. Ibid. 70.