Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 39, с. 31
Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.
Оригинал
къ славянской Польшѣ роли88. Дѣйствія Христіана должны были наконецъ вызвать серьезное опасеніе со стороны Конрада. Вѣроятно, не былъ ими доволенъ и епископъ Плоцкій Гюнтеръ. Оба они, однако, не усматривали въ самой Польшѣ никакихъ средствъ противодѣйствія нѣмецкому монаху, и вотъ по указанію Гюнтера89, польскій князь
Примечания
88. M. P. H. IV, 165.
89. Ватерихъ, прим. 69 и M. P. H. IV, 165. Считаемъ, по этому поводу, умѣстнымъ сказать нѣсколько словъ о роли Польской церкви въ занимающемъ насъ вопросѣ. Вообще ее нельзя считать прямымъ факторомъ германизма въ виду тѣхъ услугъ, которыя она по временамъ оказывала польской народности; несомнѣнно однако, церковь во многомъ ему содѣйствовала, и если измѣненіе строя польской общественной жизни произошло, главнымъ образомъ, благодаря развитію иммунитета—явленія во всякомъ случаѣ чужеземнаго, то надо сказать, что Польская церковь сдѣлала въ этомъ отношеніи первый шагъ. Въ немъ, однако, нельзя усматривать спеціально тевтонскаго вліянія, а какъ сказано, вообще иноземное. Оставляемъ въ сторонѣ вопросъ о личномъ составѣ высшаго польскаго духовенства. Существующіе списки польскихъ іерарховъ даютъ въ этомъ отношеніи мало (см. Каталоги епископовъ Краковскихъ и архіепископовъ Гнѣзненскихъ M. P. H. III; о другихъ спискахъ см. Röpell, 300, прим. 1). Въ первый разъ появились поляки на епископскихъ каѳедрахъ въ Гнѣзнѣ въ 1027, Краковѣ въ 1059, Плоцкѣ въ 1087, Познани въ 1106, Вроцлавѣ въ 1215 г.; но и послѣ того въ составѣ польскаго епископата видимъ очень часто иноземцевъ, и уже по преимуществу нѣмцевъ (нѣсколько замѣчаній о древнѣйшемъ романскомъ вліяніи см. Grünhagen, G. Schl. I, 19—23). Мы видѣли, какое значеніе для утвержденія нѣмецкаго элемента въ Пруссіи имѣлъ Христіанъ. Генрихъ Мѣховскій, братъ Альберта былъ нѣмецъ, Янъ Муската—онѣмеченный силезецъ; при дворѣ Конрада, кромѣ Гюнтера, находимъ еще аббатовъ—Гвидо и Фалькольда, монаховъ—Фалета и Бенеда, плоцкаго настоятеля Адлярда, капеллановъ—Готпольда и Гизмара, все нѣмцы (Козловскій, Dzieje Mazowsza 55, пр. 1). Еще болѣе важное значеніе имѣли монастыри: изъ 27 цистерскихъ монастырей 14 были исключительно нѣмецкіе (А. Малецкій, Klasztory i zakony, Przewodnik, 595; 1875 г.), а надо имѣть въ виду экономическую роль именно этихъ монастырей. Замѣчательно, что до 1280 года они распространялись почти исключительно. Что касается другихъ орденовъ, то большинство ихъ, по замѣчанію Репеля (571), были филіи монастырей нѣмецкихъ. Это не подлежитъ сомнѣнію относительно Великой Польши; относительно Малой и Мазовіи лишь нѣтъ столь опредѣленныхъ данныхъ. Еще при Сигизмундѣ I были въ Польшѣ монастыри, наполненные исключительно нѣмцами; поляки туда вовсе и не принимались. Нѣмецкіе монахи, по словамъ Грюнгагена, „wurden naturgemäsz die wichtigsten Beförderer der Germanisation“; съ другой стороны, для колонистовъ нѣмецкій монастырь на чужбинѣ былъ своего рода гарантіей—„es war wie das antike Mitnehmen der heimischen Götter in die Fremde“ (40). Со второй половины XIII вѣка замѣчается въ высшемъ польскомъ духовенствѣ пробужденіе національнаго сознанія. Слышимъ о жалобѣ папѣ на „невыносимый гнетъ германизма“. Особенно важны постановленія двухъ Ленчицкихъ синодовъ 1257 и 1285 года; но вообще нельзя не замѣтить, что синодальныя постановленія касались не столько церковной практики или духовно-нравственныхъ вопросовъ, сколько матеріальной стороны и политической роли церкви (M. Buliński, Historya Kość. P. I, 361—374).
Современная орфография
к славянской Польше роли88. Действия Христиана должны были наконец вызвать серьезное опасение со стороны Конрада. Вероятно, не был ими доволен и епископ Плоцкий Гюнтер. Оба они, однако, не усматривали в самой Польше никаких средств противодействия немецкому монаху, и вот по указанию Гюнтера89, польский князь
Примечания
88. M. P. H. IV, 165.
89. Ватерих, прим. 69 и M. P. H. IV, 165. Считаем, по этому поводу, уместным сказать несколько слов о роли Польской церкви в занимающем нас вопросе. Вообще ее нельзя считать прямым фактором германизма в виду тех услуг, которые она по временам оказывала польской народности; несомненно однако, церковь во многом ему содействовала, и если изменение строя польской общественной жизни произошло, главным образом, благодаря развитию иммунитета — явления во всяком случае чужеземного, то надо сказать, что Польская церковь сделала в этом отношении первый шаг. В нем, однако, нельзя усматривать специально тевтонского влияния, а как сказано, вообще иноземное. Оставляем в стороне вопрос о личном составе высшего польского духовенства. Существующие списки польских иерархов дают в этом отношении мало (см. Каталоги епископов Краковских и архиепископов Гнезненских M. P. H. III; о других списках см. Röpell, 300, прим. 1). В первый раз появились поляки на епископских кафедрах в Гнезне в 1027, Кракове в 1059, Плоцке в 1087, Познани в 1106, Вроцлаве в 1215 г.; но и после того в составе польского епископата видим очень часто иноземцев, и уже по преимуществу немцев (несколько замечаний о древнейшем романском влиянии см. Grünhagen, G. Schl. I, 19—23). Мы видели, какое значение для утверждения немецкого элемента в Пруссии имел Христиан. Генрих Меховский, брат Альберта был немец, Ян Муската — онемеченный силезец; при дворе Конрада, кроме Гюнтера, находим еще аббатов — Гвидо и Фалькольда, монахов — Фалета и Бенеда, плоцкого настоятеля Адлярда, капелланов — Готпольда и Гизмара, все немцы (Козловский, Dzieje Mazowsza 55, пр. 1). Еще более важное значение имели монастыри: из 27 цистерских монастырей 14 были исключительно немецкие (А. Малецкий, Klasztory i zakony, Przewodnik, 595; 1875 г.), а надо иметь в виду экономическую роль именно этих монастырей. Замечательно, что до 1280 года они распространялись почти исключительно. Что касается других орденов, то большинство их, по замечанию Репеля (571), были филии монастырей немецких. Это не подлежит сомнению относительно Великой Польши; относительно Малой и Мазовии лишь нет столь определенных данных. Еще при Сигизмунде I были в Польше монастыри, наполненные исключительно немцами; поляки туда вовсе и не принимались. Немецкие монахи, по словам Грюнгагена, «wurden naturgemäsz die wichtigsten Beförderer der Germanisation»; с другой стороны, для колонистов немецкий монастырь на чужбине был своего рода гарантией — «es war wie das antike Mitnehmen der heimischen Götter in die Fremde» (40). Со второй половины XIII века замечается в высшем польском духовенстве пробуждение национального сознания. Слышим о жалобе папе на «невыносимый гнет германизма». Особенно важны постановления двух Ленчицких синодов 1257 и 1285 года; но вообще нельзя не заметить, что синодальные постановления касались не столько церковной практики или духовно-нравственных вопросов, сколько материальной стороны и политической роли церкви (M. Buliński, Historya Kość. P. I, 361—374).