Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Борьба Польши и Литвы-Руси за Галицко-Владимирское наследие. Лист 18, с. 10

Скан издания 1890 года: оригинал в дореформенной орфографии и тот же текст в современной орфографии.

Филевич, 1890: Лист 18, с. 10

Оригинал

доставляли Мешку извѣстныя выгоды; быть можетъ, они открывали ему нѣкоторые виды на сосѣднія земли упорныхъ противниковъ нѣмецкаго господства14, во всякомъ случаѣ хоть сколько-нибудь обезпечивали отъ того пренебрежительнаго отношенія, которое испыталъ Мешко со стороны графа Годо, но все же, вытекая лишь изъ личныхъ или династическихъ интересовъ, были совершенно не естественны, и лучше всего это доказала дѣятельность польскаго и славянскаго героя-преемника Мешка, Болеслава Храбраго. Двѣнадцать лѣтъ, лишь съ небольшими промежутками, боролся Болеславъ противъ нѣмцевъ. Заслуги его для славянства одинаково признаютъ какъ нѣмецкіе, такъ и славянскіе историки15; современные ему нѣмцы, въ лицѣ Титмара, не находятъ словъ для выраженія негодованія и горечи, при каждомъ упоминаніи о немъ: „ужасный славянинъ, бѣшеный нахалъ, хитрая лисица, гадъ ядовитый, левъ рыкающій“, и еще болѣе краснорѣчиво: „разоритель большей части имперіи, нашъ врагъ, нашъ гонитель“—таковы эпитеты, постоянно прилагаемые Титмаромъ къ имени Болеслава. Благочестивый епископъ считаетъ нужнымъ молить Бога о прощеніи императору даже вынужденныхъ попущеній бывшему даннику. Для поляковъ отъ славы Храбраго осталось, какъ сказано, только преданіе; подвиги его нисколько не ослабили нѣмецкихъ притязаній. Торжественная коронація Болеслава вовсе не была для нѣмцевъ актомъ освобожденія Польши, а лишь безумною дерзостью (temeritas), за которую виновникъ ея получилъ скорое возмездіе—смерть.

Судьба Мешка II представляетъ столько трагизма, и именно въ отношеніи его къ нѣмцамъ, что даже судьба правителей переднихъ славянъ, напримѣръ, бодрицкихъ князей Мстивоя и Готшалка, можетъ показаться лишь блѣднымъ ея подобіемъ. Участникъ славы и подвиговъ отца, заявившій первыми своими дѣйствіями желаніе идти по его слѣдамъ, подъ конецъ правленія безсильно склоняется передъ императоромъ, вынужденный, по словамъ нѣмецкаго хрониста, „забыть о коронѣ и королевскомъ украшеніи“,—его регаліи

Примечания

14. Ib., 158 пр. 1: 990 г. Поляки столкнулись на Одрѣ съ чехами: „все ведетъ къ догадкѣ, что оба князя (Мечиславъ и Болеславъ) претендовали на эту землю (слубскую жупу)—одинъ какъ на подарокъ отъ нѣмцевъ, другой—какъ на военную добычу“.

15. Röpell, 135; Успенскій, ib. 255 и всѣ поляки; между ними отдѣльное мѣсто занимаетъ А. Малецкій: Rozgląd w dziejach—Przewodnik lit. i nauk. 1875 стр. 205—216.

Современная орфография

доставляли Мешку известные выгоды; быть может, они открывали ему некоторые виды на соседние земли упорных противников немецкого господства14, во всяком случае хоть сколько-нибудь обеспечивали от того пренебрежительного отношения, которое испытал Мешко со стороны графа Годо, но все же, вытекая лишь из личных или династических интересов, были совершенно не естественны, и лучше всего это доказала деятельность польского и славянского героя-преемника Мешка, Болеслава Храброго. Двенадцать лет, лишь с небольшими промежутками, боролся Болеслав против немцев. Заслуги его для славянства одинаково признают как немецкие, так и славянские историки15; современные ему немцы, в лице Титмара, не находят слов для выражения негодования и горечи, при каждом упоминании о нем: «ужасный славянин, бешеный нахал, хитрая лисица, гад ядовитый, лев рыкающий», и еще более красноречиво: «разоритель большей части империи, наш враг, наш гонитель» — таковы эпитеты, постоянно прилагаемые Титмаром к имени Болеслава. Благочестивый епископ считает нужным молить Бога о прощении императору даже вынужденных попущений бывшему даннику. Для поляков от славы Храброго осталось, как сказано, только предание; подвиги его нисколько не ослабили немецких притязаний. Торжественная коронация Болеслава вовсе не была для немцев актом освобождения Польши, а лишь безумною дерзостью (temeritas), за которую виновник ее получил скорое возмездие — смерть.

Судьба Мешка II представляет столько трагизма, и именно в отношении его к немцам, что даже судьба правителей передних славян, например, бодрицких князей Мстивоя и Готшалка, может показаться лишь бледным ее подобием. Участник славы и подвигов отца, заявивший первыми своими действиями желание идти по его следам, под конец правления бессильно склоняется перед императором, вынужденный, по словам немецкого хрониста, «забыть о короне и королевском украшении», — его регалии

Примечания

14. Ib., 158 пр. 1: 990 г. Поляки столкнулись на Одре с чехами: «все ведет к догадке, что оба князя (Мечислав и Болеслав) претендовали на эту землю (слубскую жупу) — один как на подарок от немцев, другой — как на военную добычу».

15. Röpell, 135; Успенский, ib. 255 и все поляки; между ними отдельное место занимает А. Малецкий: Rozgląd w dziejach — Przewodnik lit. i nauk. 1875 стр. 205—216.