Белорусские древности. Лист 79, с. 68
Свод древностей Витебской губернии, 1890: курганы и городища, замки, клады, каменные орудия, «Борисовы камни», древние храмы и церковные предметы, с 106 изображениями.
С. 68
Оригинал издания
къ этой палкѣ восковую свѣчу, согнутую въ кольцо и составленную изъ нѣсколькихъ свѣчъ. Послѣ этого одинъ изъ гостей беретъ палку со свѣчей и идетъ вонъ изъ избы, другіе же берутъ скамью, на которой сидитъ, озай-васта и вся процессія шествуетъ за свѣчей на дворъ, гдѣ для мнимаго покойника, если онъ мужчина готова осѣдланная лошадь. Тутъ начинается полное провожаніе т. е. плачъ, стонъ, и если послѣ покойника остались мать, жена, дѣти, эти несчастныя обнимаютъ, цѣлуютъ озай-васта, и на прощанье, угощаютъ его водкой и брагой.
Распростившись со своими родственниками, воображаемый мертвецъ садится на лошадь и уѣзжаетъ. Озай-васта, желая вѣроятно, выразить: какъ трудно умирающему разставаться съ этой жизнію и съ родными, до трехъ разъ возвращается въ домъ, гдѣ встрѣчаютъ его съ новой радостью и угощеніемъ. Послѣ третьяго раза, онъ уѣзжаетъ изъ вида и возвращается въ домъ тайкомъ, чрезъ задній дворъ, обыкновеннымъ гостемъ. Поминки женщинъ бываютъ съ немногими варіаціями. Женскій озай-васта уходитъ пѣшкомъ29.
Въ Себежскомъ уѣздѣ Витебской губерніи30, въ день радоницы (во вторникъ на Ѳоминой недѣлѣ), при совершеніи на кладбищахъ панахидъ, на всѣхъ могилахъ стоитъ кутья, покрытая хлѣбами, въ которыхъ теплятся свѣчи, и лежатъ два окрашенныхъ яйца. Это въ знакъ христосованія съ умершими. Простодушный народъ вѣритъ что умершіе родные ихъ невидимо дѣлятъ съ ними трапезу и потому многіе оставляютъ остатки пищи на могилахъ. Въ Троицынъ день поминовеніе совершается также какъ и въ радоницу, съ тѣмъ только различіемъ, что въ этотъ день прибывшіе на кладбище родные вѣтками березъ опахиваютъ могилы. Обычай этотъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ называется парить стариковъ. Хлестая могилы покойниковъ свѣжими березовыми вѣтьвями, крестьяне думаютъ доставить почивающимъ въ землѣ роднымъ удовольствіе бани... Въ эти же дни въ окнахъ избъ вывѣшиваются ручники для того, какъ говоритъ народъ, чтобы дяды, т. е. души покойниковъ могли безошибочно узнать хаты своихъ родныхъ и навѣстить ихъ. Навѣщая своихъ родныхъ дяды, но понятіямъ народа, садятся подъ пѣчкой. Во всѣхъ этихъ обычаяхъ ярко видна грубая языческая идея о загробной жизни. Послѣ этого понятно, почему въ старину, когда народъ былъ еще темнѣе, языческіе обряды исполнялись акуратнѣе и гробы покойниковъ наполнялись предметами потребленія ихъ земной жизни.
Изъ числа сдѣлавшихся извѣстными намъ внѣкурганныхъ археологическихъ находокъ пятидесятыхъ годовъ, одна обратила на себя особое вниманіе. Эта каменная вещица составляющая, какъ думаетъ М. Ф. Кусцинскій, большую рѣдкость, есть по его мнѣнію символическій знакъ достоинства лица, занимавшаго особо важный постъ. Мы не раздѣляемъ этого мнѣнія почтеннаго нашего сочлена и помѣщая изображеніе находки предоставляемъ судить о значеніи ея нашимъ археологамъ. Изображаемый
Примечания
29. См. „Русскія Вѣдомости“ 1865 г., № 136.
30. Памятная книжка Витебской губ. 1865 г.
Современный русский
к этой палке восковую свечу, согнутую в кольцо и составленную из нескольких свеч. После этого один из гостей берет палку со свечей и идет вон из избы, другие же берут скамью, на которой сидит, озай-васта и вся процессия шествует за свечей на двор, где для мнимого покойника, если он мужчина готова оседланная лошадь. Тут начинается полное провожание т. е. плач, стон, и если после покойника остались мать, жена, дети, эти несчастные обнимают, целуют озай-васта, и на прощанье, угощают его водкой и брагой.
Распростившись со своими родственниками, воображаемый мертвец садится на лошадь и уезжает. Озай-васта, желая вероятно, выразить: как трудно умирающему расставаться с этой жизнию и с родными, до трех раз возвращается в дом, где встречают его с новой радостью и угощением. После третьего раза, он уезжает из вида и возвращается в дом тайком, через задний двор, обыкновенным гостем. Поминки женщин бывают с немногими вариациями. Женский озай-васта уходит пешком29.
В Себежском уезде Витебской губернии30, в день радоницы (во вторник на Фоминой неделе), при совершении на кладбищах панахид, на всех могилах стоит кутья, покрытая хлебами, в которых теплятся свечи, и лежат два окрашенных яйца. Это в знак христосования с умершими. Простодушный народ верит что умершие родные их невидимо делят с ними трапезу и потому многие оставляют остатки пищи на могилах. В Троицын день поминовение совершается также как и в радоницу, с тем только различием, что в этот день прибывшие на кладбище родные ветками берез опахивают могилы. Обычай этот в некоторых местах называется парить стариков. Хлестая могилы покойников свежими березовыми ветьвями, крестьяне думают доставить почивающим в земле родным удовольствие бани... В эти же дни в окнах изб вывешиваются ручники для того, как говорит народ, чтобы дяды, т. е. души покойников могли безошибочно узнать хаты своих родных и навестить их. Навещая своих родных дяды, но понятиям народа, садятся под печкой. Во всех этих обычаях ярко видна грубая языческая идея о загробной жизни. После этого понятно, почему в старину, когда народ был еще темнее, языческие обряды исполнялись акуратнее и гробы покойников наполнялись предметами потребления их земной жизни.
Из числа сделавшихся известными нам внекурганных археологических находок пятидесятых годов, одна обратила на себя особое внимание. Эта каменная вещица составляющая, как думает М. Ф. Кусцинский, большую редкость, есть по его мнению символический знак достоинства лица, занимавшего особо важный пост. Мы не разделяем этого мнения почтенного нашего сочлена и помещая изображение находки предоставляем судить о значении ее нашим археологам. Изображаемый
Примечания
29. См. „Русские Ведомости“ 1865 г., № 136.
30. Памятная книжка Витебской губ. 1865 г.