Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 402, с. 405
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
чае, отвод отмены — это только милость правительства. Последнее могло ничего не дать, оставить просьбу челобитчиков без ответа, и в таком акте не было бы никакого правового нарушения1553, Благожелательное отношение господаря к челобитиям привилегированного населения можно отметить и при рассмотрении господарских ответов на челобития пушкарей. И в этом случае при анализе этих ответов следует отметить, что пушкари немедленно восстанавливались в своих правах, если они располагали господарским листом, выданным предшественниками Сигизмунда IJ. В таком случае все было ясно, ничто не вызывало никаких недоумений, и правительству нетрудно было восстановить прежнее состояние пушкарей и, тем самым, исправить чрезвычайную ретивость господарских агентов при проведении аграрной реформы. Но при разборе пушкарских челобитий Сигизмунду-Августу приходилось касаться немалого количества челобитий, в которых челобитчики могли представить только листы королевы Боны, матери Сигизмунда Ц, благодаря которым они стали пушкарями. Для ревизоров такие листы не имели никакого юридического значения, и действия их приходится считать совершенно правильными, когда они стали «примучать» пушкарей к той или иной службе. Но положение' Сигизмунда II в данном вопросе нельзя не считать щекотливым. И для Сигизмунда II] пожалования и листы королевы Боны юридического значения не имели. Господарь имел полное основание не утвердить их челобитий и оставить челобитчиков в том состоянии, в каком они находились согласно ревизорскому распоряжению. Но тут, помимо юридической стороны, в решении данного вопроса имела значение и моральная, и господарь не мог не считаться с ней. Признать листы королевы Боны не имеющими никакой силы и значения — это означало бы оказать неуважение к памяти матери, обнаружить свое сыновнее непочтение. Поэтому Сигизмунду, связанному моральными соображениями, приходилось удовлетворять просьбы челобитчиков, оставлять челобитчика в пушкарском звании, согласно листу и решению королевы Боны1554. Челобитчики «заховывались» в пушкарской службе и не должны были нести никаких «инших служб» и отправлять каких-либо других повинностей1555.
Точно так же просьба о передаче пушкарского звания и земельного надела сыну или от брата к брату со стороны господаря не вызывала недоразумений. Такая передача, вызываемая фактической невозможностью нести пушкарскую службу, облег-
Примечания
1553. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 347.
1554. Там же, КЗ XLI, л. 200.
1555. Там же, КЗ XLVIII, л. 56.
Русская версия
чае, отвод отмены — это только милость правительства. Последнее могло ничего не дать, оставить просьбу челобитчиков без ответа, и в таком акте не было бы никакого правового нарушения1553, Благожелательное отношение господаря к челобитиям привилегированного населения можно отметить и при рассмотрении господарских ответов на челобития пушкарей. И в этом случае при анализе этих ответов следует отметить, что пушкари немедленно восстанавливались в своих правах, если они располагали господарским листом, выданным предшественниками Сигизмунда IJ. В таком случае все было ясно, ничто не вызывало никаких недоумений, и правительству нетрудно было восстановить прежнее состояние пушкарей и, тем самым, исправить чрезвычайную ретивость господарских агентов при проведении аграрной реформы. Но при разборе пушкарских челобитий Сигизмунду-Августу приходилось касаться немалого количества челобитий, в которых челобитчики могли представить только листы королевы Боны, матери Сигизмунда Ц, благодаря которым они стали пушкарями. Для ревизоров такие листы не имели никакого юридического значения, и действия их приходится считать совершенно правильными, когда они стали «принуждать» пушкарей к той или иной службе. Но положение' Сигизмунда II в данном вопросе нельзя не считать щекотливым. И для Сигизмунда II] пожалования и листы королевы Боны юридического значения не имели. Господарь имел полное основание не утвердить их челобитий и оставить челобитчиков в том состоянии, в каком они находились согласно ревизорскому распоряжению. Но тут, помимо юридической стороны, в решении данного вопроса имела значение и моральная, и господарь не мог не считаться с ней. Признать листы королевы Боны не имеющими никакой силы и значения — это означало бы оказать неуважение к памяти матери, обнаружить свое сыновнее непочтение. Поэтому Сигизмунду, связанному моральными соображениями, приходилось удовлетворять просьбы челобитчиков, оставлять челобитчика в пушкарском звании, согласно листу и решению королевы Боны1554. Челобитчики «сохранялись» в пушкарской службе и не должны были нести никаких «других служб» и отправлять каких-либо других повинностей1555.
Точно так же просьба о передаче пушкарского звания и земельного надела сыну или от брата к брату со стороны господаря не вызывала недоразумений. Такая передача, вызываемая фактической невозможностью нести пушкарскую службу, облег-
Примечания
1553. ЦГАДА, ЛМ, КЗ XXXVII, л. 347.
1554. Там же, КЗ XLI, л. 200.
1555. Там же, КЗ XLVIII, л. 56.