Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве. Лист 316, с. 319
Скан издания 1958 года: текст книги и русская версия с переводом цитат из актов XVI века.
Оригинал
Определяя условия наделения отменой, устава проникнута безграничной верой по отношению к господарским агентам. По крайней мере, в уставе нет даже намека на возможность злоупотреблений со стороны господарских агентов. Показателем таких злоупотреблений могут служить не только просьбы шляхты на сеймах, к которым Сигизмунд-Август относился в высшей степени равнодушно, но и. те бесчисленные «набеганья» к господарю с жалобами на господарских агентов и просьбами 0 восстановлении нарушенных прав. Правда, устава требует присутствия местного державцы при наделении отменой, но едва ли этот контроль со стороны местного уряда мог иметь какое-либо значение в защите шляхетских прав. Как бы то ни было, но будет правильным предположить, что при осуществлении аграрных мероприятий шляхта и великокняжеское правительство находилось далеко не в одинаковых условиях. Невыгодное положение шляхты усиливалось еще и тем, что предписания правительства, определявшие, в каких именно случаях было необходимо «припускать» частновладельческие земли к господарским, отличались довольно большой неопределенностью и растяжимостью. Волочная устава только требовала, чтобы посланные господарем ревизоры и мерники имели «бачность» «абы ку прылеглым замком и двором села и всякие кгрунты нашы прилучали», лишь бы только они были «ку которому двору ближей а споруч»1250. Так как правительство не имело никаких земельных описаний и в. точности не знало, сколько земель находится в его непосредственном владении, а сколько в руках светских и духовных землевладельцев, то одновременно с производством измерения на волоки и установлением платов и пожитков правительственным агентам поручалось разведывать «от войтов и лавъников и подданных о земълях и о всяких кгрунътех нашых затаеных, або от кого кольвек забраных» и доводить о полученных результатах до сведения господаря1251. Само собой разумеется, что такие сыскные обязанности должны были вызвать немало всякого рода недоразумений со шляхетством, выражавшихся в приписке их земель к господарским и в неполучении за это отмены. Возможны были злоупотребления со стороны агентов и в виде незаконных отписок земель на господаря. Вообще, неопределенность инструкций открывала широкое поле действий в смысле нарушения земельного права. Требование уставы о том, чтобы, при определении отмены, «можности и широкости тых врядов таковым перемененьем в подданых и в кгрунтех-не замешкивало» выдвигало на первый план интересы скарба. Вполне понятно, почему происходило такое множество недоразумений с господарской отменой.
Примечания
1250. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.
1251. Там же.
Русская версия
Определяя условия наделения отменой, устава проникнута безграничной верой по отношению к господарским агентам. По крайней мере, в уставе нет даже намека на возможность злоупотреблений со стороны господарских агентов. Показателем таких злоупотреблений могут служить не только просьбы шляхты на сеймах, к которым Сигизмунд-Август относился в высшей степени равнодушно, но и. те бесчисленные «набеганья» к господарю с жалобами на господарских агентов и просьбами 0 восстановлении нарушенных прав. Правда, устава требует присутствия местного державцы при наделении отменой, но едва ли этот контроль со стороны местного уряда мог иметь какое-либо значение в защите шляхетских прав. Как бы то ни было, но будет правильным предположить, что при осуществлении аграрных мероприятий шляхта и великокняжеское правительство находилось далеко не в одинаковых условиях. Невыгодное положение шляхты усиливалось еще и тем, что предписания правительства, определявшие, в каких именно случаях было необходимо «припускать» частновладельческие земли к господарским, отличались довольно большой неопределенностью и растяжимостью. Волочная устава только требовала, чтобы посланные господарем ревизоры и мерники имели «бачность» «чтобы присоединяли сёла и все наши земли к соседним замкам и дворам», лишь бы только они были «к какому двору ближе и удобнее»1250. Так как правительство не имело никаких земельных описаний и в. точности не знало, сколько земель находится в его непосредственном владении, а сколько в руках светских и духовных землевладельцев, то одновременно с производством измерения на волоки и установлением платов и пожитков правительственным агентам поручалось разведывать «от войтов, лавников и подданных о наших землях и всяких угодьях, скрытых либо кем-нибудь захваченных» и доводить о полученных результатах до сведения господаря1251. Само собой разумеется, что такие сыскные обязанности должны были вызвать немало всякого рода недоразумений со шляхетством, выражавшихся в приписке их земель к господарским и в неполучении за это отмены. Возможны были злоупотребления со стороны агентов и в виде незаконных отписок земель на господаря. Вообще, неопределенность инструкций открывала широкое поле действий в смысле нарушения земельного права. Требование уставы о том, чтобы, при определении отмены, «чтобы такая перемена подданных и земель не нарушала возможностей и хозяйственной обеспеченности этих управлений» выдвигало на первый план интересы скарба. Вполне понятно, почему происходило такое множество недоразумений с господарской отменой.
Примечания
1250. РИБ, т. ХХХ, Устава, арт. 29.
1251. Там же.